Untimely

Состояние Минсока можно практически назвать эйфорией. Он любит, он любим и у них все серьезно. Впервые в жизни. Ну как сказать, серьезно настолько, насколько это возможно у двух подростков, запертых в школьном кабинете на протяжении полугода. Немного сложно, конечно, не планировать свое будущее, не говорить о том, что может хотя бы намекнуть на время, которое разделяет их жизни, сложно знать, что всему этому скоро придет конец. Чересчур много «сложно» и при этом совсем нет сил отказаться от этого. Зато очень легко окунаться с головой в эти странные отношения, чувствовать, как руки Ханя скользят по его телу и как сам Хань плавится от ответных ласк. Горячие воспоминания все еще смущают, заставляют утыкаться лицом в подушку по ночам и жалобно прикусывать губы, пока ладонь двигается под свободными пижамными штанами. Врать самому себе нет никакого смысла: Минсок бы хотел засыпать и просыпаться рядом с Ханем, он хотел бы проводить с ним не четыре вшивых часа в запертом кабинете, а сотни и тысячи часов, занимаясь обычными повседневными делами и всем тем, что могут себе позволить парочки. Для Ханя все это еще больший подростковый пиздец. Он долго и усердно обдумывает все до самых последних мелочей, готовит школьный дневник и с утра бежит перед школой к метро, чтобы взять новую свежую газету. Это достаточно серьезный шаг, который повлечет за собой не менее серьезные последствия. И Хань до последнего надеется, что после этого не увидит на лице Минсока полного разочарования. Он не готов попрощаться с Минсоком. Если есть хоть какой-то шанс для них во что бы то ни стало отправиться в совместное будущее, то они должны обязательно им воспользоваться. Разве это не сделает их счастливыми? В ином случае, если разница во времени будет действительно огромной, их оставшиеся четыре месяца вдвоем никуда не исчезнут. Хань уверен в своем окончательном решении переступить временную черту и сделать все, чтобы они с Минсоком однажды смогли выйти из кабинета вместе. Минсоку с самого утра кажется, что день сегодня будет не из самых лучших. То ли дело в хмуром небе, то ли в том, что ебаные старшеклассники опять доебываются до него у ворот школы, да только теперь к обычным ругательствам добавляется еще пару смачных словечек. Оно и понятно, Минсок в школе числится в роли психанутого придурка, который торчит в пустом кабинете ежедневно до вечера и разговаривает «сам с собой». На деле ему насрать на всех, кто глазеет на него на уроках, ожидая, что он натянет трусы на голову или начнет нести бессвязный бред, его мало волнует все, что не связано с Ханем. Может он действительно чокнулся, отрицать это тупо, он целуется и позволяет ласкать себя парню, которого никто, кроме него, больше не видит. Более того, он проводит с ним свободное после занятий время. Звучит крайне ебануто. День продолжает набирать обороты по шкале неудачи, когда Минсока внезапно вызывают к директору, который заводит старую песню о том, что он ведет себя странно и что школьный психолог всегда на месте и готова его выслушать, даже если Минсоку кажется, что его никто не поймет. Минсок на всю эту чудную речь только хмыкает и думает про себя, что школьный психолог вряд ли бы оценила его интимные отношения с невидимками. Впрочем, никто в школе даже не сомневается, что все происходящее с Минсоком — лишь последствия тяжелой психологической травмы после смерти родителей. Одно Минсок может уверенно заявить точно: Хань существует. И показать всем фак. У директорского кабинета надоедливые школьники-имбецилы снова доебываются до Минсока, обещают ему "веселую" жизнь, если он расскажет директору хоть что-то, а потом ему наконец-то позволяют уйти на последний урок. Встречи с Ханем сегодня хочется едва ли не сильнее, чем обычно. Минсок готов взвыть, когда почти в конце урока начинает верещать пожарная тревога. Такое в школе иногда случается, если особо одаренные ученики забывают потушить бычки от сигарет, или, того хуже, кидают их в ведра с туалетной бумагой. В этот раз даже приезжают пожарные, а ученики разбиваются по группам и возбужденно обсуждают, где там и что горит на самом деле. Минсока вся эта богадельня интересует крайне мало — это потраченное впустую время на улице. Время, которое он бы мог провести с Ханем, обнять его, поцеловать, возможно даже — признаться в чувствах так, как стоило сделать это уже давным-давно. Лишь потому, что их сложно держать в себе, о них сложно молчать и в самый раз бы заявить вообще всему миру. - Минсок? - в толпе к нему подходит учитель, нагло вырывает из мыслей и отводит от остальных учеников в сторону. - Ты слышал, что произошло? - Нет. - Тон учителя не нравится Минсоку сразу, но он до последнего верит, что тот не скажет ничего такого, что могло бы его расстроить еще сильнее. - Кабинет, в котором ты обычно сидишь, загорелся. Кто-то из учеников курил там и, видимо, неудачно выкинул спичку или сигарету. - учитель на самом деле юлит: ребят, которые подожгли кабинет, уже вычислили и забрали в полицию, но Минсоку это знать необязательно. Шкала от «неудачного» дня тут же переименовывается в шкалу самого хуевого за последние полгода дня. Минсоку нужно всего лишь три секунды, чтобы сорваться с места и ловко скрыться в школьной двери, из которой уже выходят пожарные. И он замирает у кабинета, двери в который обожжены и опечатаны. За ними пустота. Ни Ханя, ни цельных парт, даже окна лопнули от огня. От всей его счастливой жизни не осталось ничего, способного напомнить о Хане и их посиделках. Можно ли сейчас надеяться, что Хань просто задерживается?.. Минсок не плачет, хотя в груди все сжимается от страха и полной беспомощности. Когда его выводит из кабинета учитель, в коридоре уже стоит целая толпа учеников, вовсю глазеющих на удаляющиеся в медпункт спины. Из всех лиц Минсок с трудом различает одно и останавливается, игнорируя просьбы учителя пройти дальше. - Ты говорил, что был кто-то еще, кто видел призраков? Кем был этот мальчик? - Эээ... - Бэкхен хмурится и пожимает плечами. - Я не знаю. Это просто школьная байка. Можешь у библиотекаря спросить, они с директором работают тут с доисторических времен. Не то что бы информация прошла под грифом полезно. Бэкхен как-то странно отшатывается от Минсока, будто только сейчас окончательно осознает, как далеко зашло его сумасшествие. От медицинской помощи Минсок отказывается, потому что есть дела и поважнее, и несется со всех ног к библиотекарю. Старый китаец удивляется неожиданному вопросу, долго жует губу, видимо, вспоминая подробности, а потом все-таки кивает головой. - Был тут мальчик один, тоже постоянно в том кабинете сидел. Потом зачем-то перевелся от нас. Если не ошибаюсь, - библиотекарь делает паузу, а Минсок замирает, словно бы чувствует, что это единственный и последний шанс найти Ханя до выпуска. - У него фамилия Лу была, он все с Чжан Исином якшался сначала, а потом засел в том кабинете. Говорили, призрак был прекрасной девушкой, настолько хорошей, что он влюбился в нее. - Лу Хань? - Минсок готовь кричать от того, насколько он счастлив и долбоеб одновременно. Это он — та прекрасная девушка. Это Минсок призрак, которого видели здесь столько лет назад. - Ага. Лу Хань. Точно. Минсок практически на бегу благодарит за помощь и направляется к выходу из школы. Найти Ханя в настоящем не кажется такой уж большой проблемой: у всех есть интернет, он определенно может быть где-то в социальных сетях, на крайний случай, Минсок сделает все, чтобы встретиться с Чжан Исином, его единственной зацепкой... - Минсок. Вряд ли года меняют голос настолько, чтобы Минсок не узнал его, слегка огрубевший, но все такой же приятный и родной. Он поворачивается сразу, сглатывая от волнения и смотря... на Лу Ханя. Минсок делает маленький шаг назад, не веря своим глазам. Вокруг Ханя быстро собирается целая толпа визжащих учениц, но их визги ни коем образом не мешают Ханю смотреть точно в глаза Минсоку. Какое ему дело до сумасшедших фанаток? И это пиздец. Это пиздец, потому что Минсок именно такой, каким Хань его запомнил. Красивый, молодой и яркий, словно это не их встреча, а очередное его подростковое воспоминание. Хань идет прямо к нему, отпихивая надоедливых девочек, а Минсок просто смотрит на него и сравнивает с тем Ханем, который навсегда остался в кабинете. Еще несколько мгновений спустя Хань обнимает Минсока, крепко сжимая руки и даже не думая о том, что по этому поводу будут писать в интернете и СМИ. От Ханя пахнет похожим одеколоном, он еще более красив и уж точно не массовая галлюцинация всех присутствующих. Минсок вскидывает руки, обнимает в ответ и не может поверить, что обнимает своего Ханя за пределами кабинета, пусть и повзрослевшего на... - Я ждал тебя целых десять лет.