Такое себе занятие

Тут есть девушка Юфа, ага. Но я сразу хочу сказать, дабы избежать недопониманий и обид – я ничего против нее не имею. Я уверен, что она замечательна, и я рад, если Юфилз счастлив с ней. Однако именно в этой истории и именно в данном контексте Ич ненавидит ее (по понятным причинам). Короче все, что написано в этом фанфике остается в пределах него и не распространяется на реальную жизнь. И, да, «На 50 оттенков темнее» на много лучше зашел, чем «50 оттенков серого». Прям порадовало. Эта сцена оттуда. Но она немного изменена, конечно. Тут немного стерто табу на имена, сорян И еще – это сонгфик, поэтому песня от любимого найтивыхода (перерыв5минут) – все умрут, а я останусь (Пс: Я, на момент написания этой главы свято верил, что у Юфа есть девушка. Наивный ,_,) POV EE_ch Пристальный взгляд, пробирающий до костей – я позаботился, чтобы она почувствовала всю мою ненависть. Холод пистолета в кармане напоминал о моем превосходстве на данный момент, а ведь я пришел сюда именно для этого – показать свою боль, чего она лишила меня, до чего довела, что со мной стало. Она обернулась, удивленно воскликнув, однако я видел, что она была готова к тому, что рано или поздно я приду сюда, ведь я намекал ей. В ее глазах тщательно скрываемое отвращение, осталось понять, к чему именно – к моему внешнему виду, к крови на бинтах, стягивающих мое запястье, или к самой моей сущности, такому сильному ранее и такому сломанному и податливому сейчас. - Жизнь не любит меня так, как любит тебя. А, точнее, перестала любить, - мой голос слишком хрипло прозвучал в съедающей нас тишине. Я тут же переместил поникшие ранее руки на талию, скрестив – я не был уверен в том, что так выглядел устрашающее, может, я стал еще более жалким, однако испуга в ее глазах до сих пор не стало меньше, а это хороший знак. - Макс ждет внизу. Поговоришь с ним? – она боялась отвести от меня взгляд. И не зря. Оружие тут же переместилось в мою ладонь, твое имя рассекло спокойствие пополам. - Нет, мне нужна ты, - я надеюсь, она смогла уловить мое неодобрение. Она назвала меня по имени. Стала говорить что-то о том, что знает, что со мной произошло – сначала меня бросили, потом я женился, моя жена скончалась, я пытался вскрыться перед твоей домработницей, или кем она там была – все это я и сам прекрасно знал, как и то, что ты рассказал это ей. Однако я пришел сюда отнюдь не для того, чтобы в очередной раз прокручивать в своей голове все это. Мне достаточно было и глубокой раны на руке, чтобы вспомнить каждый момент этой бессмысленной части жизни. Однако слов о сочувствии я от нее слышать не желал, ведь о каком к черту сочувствии может идти речь, если она счастливо улыбается, целуя тебя там, где ты не позволял мне даже прикасаться к тебе, если она, томно прикрыв глаза, ежедневно кончает под тобой, если она отобрала тебя у меня и играет не по твоим правилам, называет тебя по имени, чего мне позволено не было? Да разве ради такого я переучил себя, отказался от гордости и принципов, впервые в жизни отдался весь, ни капли не пожалев? Ради того, чтобы ты, выпив из меня все, что тебе нужно было и сплюнув горький остаток из моих чувств, кинул меня, променяв на какую-то самодовольную шмару, которая даже не хочет поддерживать ваши отношения – да неужели ты не видишь, что ей плевать? Я видел твое лицо, когда она говорила обо мне – закушенная губа и смакование сладкого послевкусия наших встреч, еще не потухший огонь в глазах, которые смотрели вовсе не на нее, они были устремлены в пустоту, в которой хранились лишь размытые очертания незабываемых мгновений. И все время сравнивал его с мнимо-заинтересованным взглядом на ее потрескавшиеся губы, когда она рассказывает очередную историю, которую ты вряд ли хочешь слышать. Или тебе захотелось непредсказуемости, бунта и слез вместо любви, попыток сделать все, чтобы ты стал счастливее и полной самоотдачи? - Тебе можно звать его по имени… – в один прекрасный момент мне просто надоело слушать ее пустую болтовню. - Он очень переживает за тебя. Ты ему дорог, - она нагло врет мне в лицо. Выстрел в стену, я хотел лишь напугать ее, не убивать – по крайней мере, я сделаю это не сейчас. Мне просто нужно секунду насладиться ее страхом. - Не лги, - я смотрел, как она подняла голову, растерянно посмотрев на мое измученное временем лицо. – Что в тебе особенного? Последние слова были сказаны скорее предметам интерьера, чем ей, однако с такой досадой, что она едва заметно поморщилась. - Ничего. Абсолютно. Я скоро ему надоем, - я закатил глаза, глядя на то, как она быстро поменяла свою точку зрения, лишь оказавшись в опасности. - Господин спит в твоей постели, - я смаковал каждое слово, выплескивая через них всю накопившуюся ненависть. - Откуда ты знаешь? – ожидаемая фраза, поэтому я почти перебил ее. - Я за вами следил. Тогда ночью. Я знаю, что ты его не любишь. В отличие от меня, - усталость и недосып напомнили о себе в самый неподходящий момент - веки вдруг стали еще тяжелее, чем обычно, и я на секунду прикрыл глаза лишь для того, чтобы через долю секунду широко раскрыть их снова. - Может, опустишь пистолет? – жалкая попытка. Не пройдет. - Ты не знаешь и не понимаешь его желаний, ты не даешь ему то, что он хочет, с тобой он притворяется, - я, наверное, слишком быстро выплеснул на нее все, что хотел донести, ведь такой недалекий ум вряд ли сумеет так быстро осознать очевидное. Дверь открылась, я обернулся и с ужасом взглянул на тебя, но тут же снова повернулся к ней, лишь глазами показывая, что всеми клеточками своего разъеденного кислотой одиночества мозга хочу, чтобы она сдохла здесь и сейчас. Ты вытянул руку, я видел это лишь боковым зрением, однако я слышал, что ты говоришь мне – для этого не надо было слов. Будто телепатия, в моей голове твой успокаивающий голос, просящий, впервые просящий, чтобы я успокоился. Двумя пальцами указываешь на себя, я снова поворачиваюсь в твою сторону, ты указываешь пистолет, потом вновь себе на грудь. Я не хочу этого делать, однако приказ – это приказ. Поэтому руки сами направляют оружие в нужную тебе сторону. - Нет, Макс! – ты все той же ладонью заставляешь ее замолчать, не отводя взгляда от меня. Слез от меня не дождешься, я их все уже выплакал, до единой. Наверное, лишь это сейчас спасает. Осторожно подходишь ближе, забираешь пистолет из рук, я держу его чуть дольше, чем надо, лишь для того, чтобы запечатлеть твои прикосновения на моих изголодавшихся по ним пальцах. Твой взгляд прикован ко мне, ты даже не пытаешься что-то делать с этим. Я чувствую кожей ошибки, допущенные тобой, ошибки, стоящие нам обоим счастья. - На колени, - ты шепчешь, я слишком восхищенно смотрю на тебя, впитывая долгожданную фразу. Закрываю глаза, смиренно опускаю голову и выполняю. Ты подходишь ближе, я слышу твое глубокое дыхание. Запускаешь руку в мои волосы, я вздрагиваю от мурашек, пробежавших по телу. Я тут же расслабляюсь, подставляю макушку, как кот, несколько лет ожидающий давно забытой ласки. Ты просишь ее уехать к тебе домой, впервые сделать то, что ты говоришь, твой телохранитель уходит с ней, остаемся только ты, я и испепеленные обрывки наших чувств. - Посмотри, кем мы были с тобою тогда… Ха-ха, и кем же мы стали теперь, - я не удержался от этой фразы, ведь ощущал, что ты хочешь завести со мной диалог. Ты как-то слишком устало вздохнул и упал на колени передо мной. Мои глаза округлились, я снова проклял ее - неужели она сделала это с тобой? Где уверенность, заинтересованная ухмылка и едва заметно приподнятые брови? Почему мне передается твое отчаянье и боль, будто перетекает в мои ладони, которые ты спрятал в своих. Почему ты не даешь мне приказаний более, неужели из-за того, что я пережил лишь для того, чтобы вернуться сюда, я стал менее привлекательным? - Никогда не люби. Любовь приносит лишь горе, - прохрипел ты. Недоумение сменилось горечью. Ты уже не тот Юфилз, что я знал. Потому что ты бы ни за что в жизни не знал текст этой песни, будь ты прежним. - Ты вырастил рыбу и выпустил в воду, сам утопившись в море, - я подхватил, попытавшись выдавить из себя жалкое подобие ухмылки. Она заставила тебя забыть то, для чего ты создавал меня - по мелким деталям перевоспитывал, научил радоваться тому, что имею, сменил боль сладостью. Не спорю - затем мы расстались, но людям свойственно ошибаться, и то, что ты мой господин, не противоречит этому факту. Ты думал, что будет лучше, сам забыл то, что мне прививал - возможно, ты просто не знаешь, когда остановиться. И ты хотел вернуть меня, если бы тебе было на меня плевать, я бы не пытался скрыться от твоих людей в темных закоулках города. Прости, я был не готов прийти. Я явился при первой возможности. - Никогда не люби, ни боги, ни черта, ни домашних животных - никого не люби. Люби материальное только - вино спасает тебя от тоски, - слова заученно слетели с твоих губ, однако ты вкладывал в них смысл, ведь только человек, купающийся в деньгах, может такое сказать. - Расстояние между измеряется градусом и взгляды на скидки в магазине вина. Все умрут, а мне не достанется смерти, - раз правила игры требуют зачитывать правдивые строчки, стоит поддаться им. Благо, мне не в первой. Мы практически не шевелились, замерли, будто до конца света осталось лишь несколько мгновений, и проявилась та самая побочка - ты вовсе не заменил боль сладостью, ты лишь поменял их местами. Жжение в груди из-за твоего взгляда, зачем вновь пытаешься пробудить чувства, если так долго заменял их подчинением и удовольствием? Она к этому причастна, в этом нет сомнений. Она еще больший садист, чем ты, это не лечится. Физическая боль и рядом не стоит с душевной, а она, судя по тому, что ты сейчас делаешь, заставляла тебя раз за разом чувствовать ее. Я не знаю, о чем ты думал этот момент, я лишь смотрел на твои потухающие глаза, будто ты пришел проститься со мной таким образом, умрешь и родишься заново, но уже подчиненный ей. - Давай пообещаем друг другу не жить в этом городе, а лучше вообще умереть обязательно, - желал ли ты смерти, когда говорил эти слова, или же лишь хотел сохранить остатки своей личности: вот, что меня интересовало на тот момент. - Что мешает вырезать легкое лезвием или выстрелить в глаз из пистолета Макарова? Только то, что ты обещал быть рядом, когда я умру. Мы хотели подохнуть парой, - последние слова были ложью, но ты кивнул, будто подтверждая их. Видимо, ты действительно этого хотел. - Бычки подожгут занавеску в полете, кошка умрет от отсутствия воздуха, - ты закрыл глаза, чтобы не показывать эмоций: остатки прошлого тебя. - Я буду сидеть тут и плакать в подушку до последнего вздоха. У нашей любви перерыв пять минут, - снова нервный тик, но я не рискну вырвать руку, чтобы угомонить его. - Ласточкой стать и сидеть у твоего окна. Рыть себе могилу на границе разума, - ты прервал сам себя, вдруг широко раскрыв глаза и расчленив меня за долю секунды влажностью в них. - Ты готов всю жизнь быть верен мне, подчиняться всем моим приказам и отдавать всего себя мне? - С момента нашей первой ночи, господин, - на размышления не стоило тратить ни секунды драгоценного времени - ответ итак был очевиден. - Тогда вот мой приказ: сделай так, чтобы эти слова не могли стать ложью. Ты вложил ранее отнятый пистолет в мои дрожащие пальцы и направил его на свой висок. - Прикрывать свое безумие моим - это низко, сказал бы я вам, если бы мог, - мой шепот лишь заставил тебя нездорово ухмыльнуться. - Прикрывать свой страх моим - тоже не лучшее занятие. - Я хочу убить ее за то, что она делала с вами, - собачья преданность в моих глазах. - Не позволю, - прошипел ты, встав и оставив меня без жизненно необходимого тепла, от чего захотелось скулить. - Подумай над своими словами, а я скоро вернусь. Я буду не один, - ты вышел, оставив меня наедине со своими мыслями. Я не знаю, переродился ли ты тогда, врал ли, жаловался или добивал меня - я лишь ощущал эту пустоту, черной дырой поглощающую все мое нутро, выгоревшее при свете огня, который ты разжег, используя мою податливость вместо трута. Я лишь понял, что прошлого тебя никогда больше не будет, что жизнь нагнула и жестко трахнула тебя, даже не растянув. Зачем подчиняться тому, кто сам подчинен? Я приставил пистолет к своему виску, ни о чем не думая. Нажимая курок, я ощущал фантомные прикосновения твоих губ и пальцев на моей коже, и это делало меня совсем немного счастливым.