Такое себе занятие

Акима спрыгивает с какого-то очередного прогнившего моста на ржавеющую машину и морщится, ведь пораненная ранее нога теперь снова начала отзываться тупой болью при каждом неосторожном шаге. Однако времени на то, чтобы, прихрамывая, добраться до "дома", уже нет, поэтому она, не жалея себя, бежит по остывающему асфальту, кидая взволнованные взгляды на солнце, окрашивающее небо в характерный ярко-красный цвет. Аки знает, что зараженные одинаково активны и днем, и ночью, однако темнота все равно создает неудобства - приходится тратить батарейки у фонарика и чаще оборачиваться, ведь врагам легче обойти тебя сзади, когда источник света - лишь слабеющий луч. Поэтому она и ее товарищи всегда ночуют в убежище, бункере, "доме" - не важно, как его назвать. Главное, что это место было чуть менее опасно, ведь всех врагов они с этого участка земли выжали, в том числе и из подземных ходов, которые были необходимы для выживания, потому что там располагались водоприемные бочки. Там они хранили патроны, еду, запасы, там они спали и без опаски разводили костры, туда они не пускали никого - это была только их территория. И именно туда Акима возвращалась уже второй час, ведь город, в котором располагалось убежище, уже давно был изучен наизусть, а все, что могло пригодиться, уже было использовано или перенесено на склад. Сейчас же все чаще членам их команды приходилось уходить на день, на два - дойти до другого населенного пункта и выудить оттуда хоть что-то полезное. Ёлка однажды пропал на неделю - остальные уже мысленно похоронили его, однако он вернулся - с новеньким дробовиком, почти сотней патронов и 21 банкой консервов - он сказал, что задержался, потому что в городе были не только зараженные, с которыми команда уже легко справлялась, но ещё и люди. Ич часто уходил в особенно сильно заросшие участки города или небольшие рощи, каким-то чудом находя там животных и стреляя в них из лука. Раньше это были олени, сейчас - чаще одичавшие собаки. Мы ели всех. Одна из этих собак жила с нами - Юфилз, увязавшись за Ичом, не позволил убить молодого пса, и сказал, что его надо взять с собой. Когда они привели этого кобеля к нам в лагерь, Ёлка на удивление положительно отреагировал (точно лучше, чем на новых людей). Правда, собака не доставляла проблем - она ела в основном крыс или выискивала какую-то дрянь с помоек - за этим особо никто не следил. Кэлани, чаще всего сидевшая дома и охранявшая наши территории, долго дрессировала его, и в итоге из него вышел отличный охранник. Имя они так и не придумали, окрестили его "Псом" и решили не заморачиваться с кличкой. Юф тогда сказал, что это и к лучшему - не стоит так привязываться к дикому животному. Но на это Ками лишь злобно огрызнулась, напомнив ему, кто притащил этого зверя сюда. Ей было тяжелее всех осознавать, что рано или поздно придется расстаться с Псом. Акима грустно улыбнулась, крепче сжав травы в руках - их нельзя было класть в рюкзак, к добытым припасам и антибиотикам. Насколько она поняла из страниц книги, которую в последствии пришлось сжечь, эти ростки нельзя мять, самое полезное - это их сок, поэтому их лучше либо съесть, либо заварить из них что-то типа целебного чая. Чтобы откопать их, ей пришлось немало попотеть - растение довольно редкое, да и перенос доставляет много неудобств - приходится постоянно перекладывать из одной потеющей ладони в другую, чтобы сохранить полезность. Кэлани была тяжело больна, уже пол года как - она исхудала больше остальных, лицо побледнело и приобрело нездоровый желтоватый оттенок, даже глаза, казалось, стали терять цвет. Каждый день она пила всевозможные лекарства, каждое утро уверяла, что ей уже лучше, однако лгать у нее получалось хуже всего. Акима часто вспоминала Ками такой, какой она была до эпидемии - никогда не исчезающая улыбка, веселый тон, идеально ухоженные светлые волосы, тщательно подобранная одежда. Аки часто вспоминала девушку, которой Кэлани была год назад - сильная, неунывающая, бесстрашная, но уставшая, грязная и ободранная. Что же с ней стало сейчас - волосы стали редеть и, казалось, теряли пигмент, пальцы и губы вечно искусаны ей самой, впалые щеки и взгляд, не находящий покоя. Однако Кэлани всегда сохраняла надежду. Если бы не она, то друзья бы, скорее всего, погрызлись бы, как те дикие псы, которых зачастую жрем. Вполне вероятно, учитывая ситуацию, в которой они оказались. Погруженная в размышления Аки не заметила железку, торчавшую из какой-то очередной плиты, отвалившейся от многоэтажки, и споткнулась, проехавшись коленями, а затем и локтями, по бетону. Она вытянула руку с пучком трав вперед и чуть приподняла ее, жертвуя ее сохранностью, чтобы сберечь их. В глазах невольно выступили слезы, ведь от боли даже ненадолго потемнело перед глазами, однако рыжеволосая тут же поднялась и побежала дальше, игнорируя все факторы, мешавшие ей - жжение в легких, боль в боку, стесанные в кровь руки и ноги. Пару раз ей все же пришлось замедлиться, чтобы прокрасться мимо щелкуна или пристрелить зазевавшегося сталкера, но даже эти моменты она считала за отдых - медлить было нельзя, ведь солнце уже почти скрылось за горизонтом. Наконец, она увидела вышку, которую их команда приняла за ориентир. Пятнадцать минут она бежала, сокращая путь по узким улочкам, по уже ставшим родным городку. Вскоре она услышала приветствующий лай Пса, а еще через минуту в дверях показалась макушка Тиана - и она наконец поняла, что может спокойно выдохнуть. Ноги трясло мелкой дрожью, не только из-за длительной нагрузки, но и из-за полученных травм. Ками похлопал ее по плечу, сказав, что принесет обезболивающее, и скрылся за углом - он шел к складу. Аки зашла внутрь здания, именуемого домом, она тут же увидела Юфилза, что-то жарившего над огнем, горевшем в камине. Увидев ее, он тут же оторвался от своего занятия, и, быстро и осторожно обняв, протянул руку, в которую Аки осторожно вложила ростки. Он, кивнув, коротко объяснил, что из половины сделает отвар, половину придется съесть так, ведь мы не знаем, что будет более эффективно. Рыжеволосая согласилась с ним, устало падая на диван, и спрашивая, где остальные. - Ич ушел за дровами, скоро вернется. Ёлка проверяет окрестности, Кэл собирает воду, Тиана ты, вроде как, должна была видеть, - сказал Юфилз, параллельно накрывая девушку старым покрывалом. Акима что-то устало пробормотала, но уже через пару минут уснула, на что Юф лишь тепло улыбнулся, погладив девушку по волосам. Проснулась она уже ближе к утру, где-то между 3 и 4 часами ночи. Огонь все еще ярко горел, прямо перед ним сидела Ками, допивая сделанный другом напиток, и раскачивалась на стуле, не зная, чем себя занять. - Ты чего не спишь? - Аки подошла к девушке и тут же накинула на ее плечи плед. - Да... Не хочется что-то, - голос Кэл был очень хриплым, что заставило Акиму опустить глаза. Ей было больно видеть подругу в таком состоянии. - Ты так и не выпила таблетку, кстати, - произнеся это, светловолосая попыталась встать, но Аки тут же бережно положила руку ей на плечо, сажая обратно, подошла к столу и проглотила обезболивающее, даже не запив. Аки принесла из соседней комнаты стул, тихо, стараясь не разбудить парней и Пса, дремлющего у порога, села напротив Ками и поближе к огню, и начала рассказывать о том, как прошла последняя вылазка. Она делала это не из-за того, что ей так уж хотелось заново пережить это, просто она, как никто другой знала, что такие речи успокаивают и даже, зачастую, усыпляют. А Кэлани, судя по ее мешкам под глазами, в последние дни спала чертовски мало. Это и вправду подействовало - уже через полчаса девушка задремала, укутавшись покрывалом и слегка запрокинув голову назад. Огонь и темнота вокруг делали тени на спящем теле очень яркими и контрастными, и Аки невольно загляделась на Кэл, на ее подрагивающие ресницы, на непроизвольно шевелящиеся во сне губы, на впалые щеки и тонкую шею, на волосы, небрежно лежавшие на все еще напряженных плечах. Мысль о том, чтобы запечатлеть этот момент, пришла неожиданно. Но уже через минуту в руках у рыжеволосой листок и карандаш. Цвет всего один, и Акима удивлена тем, что рисунок получается на редкость реалистичным - возможно, это из-за нахлынувшего вдохновения. За окном начинает светлеть, шуганные птицы нервно прыгают по молодым веткам деревьев, прорастающих прямо в разломах асфальта, бетона и кирпичей. Небо перестает быть бездонно-синим и вновь приобретает любимые пастельные краски. На нем - ни облачка, как это обычно бывает с утра, но вскоре оно, скорее всего, укроется облаками, и снова станет хмурым и серым. Где-то вдалеке подает признаки жизни одинокий щелкун - Аки даже не напрягается, понимая, что сюда он не доберется. Спать не хочется, но и начать заниматься делами - тоже, поэтому она лишь смотрит на солнце, вновь выглядывающее из-за разрушенных и заброшенных зданий, и думает о том, что в такой жизни тоже можно найти плюсы, и о том, что чашка чая с долькой лимона и любимые свердловские булочки сделали бы это утро незабываемым.