И небо будет за нас...

Четыре года спустя. Настал последний день мая. В комнату уже пробивались первые лучики зари, несмотря на плотные шторы. День обещал быть ярким, теплым и солнечным. — Хэй, а ну просыпайтесь! Солнце почти уже полностью взошло, а наши маленькие омежки до сих пор нежатся в своих кроватях? Разве забыли? Сегодня праздник приближающегося лета! За воротами во всю идет веселье, скоро начнут короновать короля лета, а вы спите! Большая рука уцепилась за край одеяла и стащила его. Дети подняли такой шум. Они брыкались, смеялись, прыгали на кроватях. — Это наш неугомонный брат, — закричал самый маленький омежка, цепляясь и повиснув на руке Чанёля. Только в такие моменты и со своими близкими он был мягким, веселым и добрым. В остальное же время он был лордом, не терпящим возражений и неподчинения. В комнате поднялась такая суматоха и галдеж, что за всем этим он еле расслышал голос своего супруга. — Милорд, ваши братья никогда не соберутся к празднику, если вы будете продолжать подначивать их, — смеясь, сказал лорд Кёнсу. — Точно, — все так же весело ответил Пак, стряхивая с себя детей, будто дождевые капли с камзола. Бэкхён наблюдал за этой картиной, укутавшись в одеяло почти с головой. Ему порой так хотелось, чтобы Чанёль вот так же включил его в игру и подшучивания, вместе с остальными. Но такого не происходило никогда. Пак словно избегал лишних взглядов и контактов с омегой. — Думаю, в этом году королем лета выберут Бэкхёна, — объявил малыш Юндже. — Он умеет петь лучше всех, а еще у него прекрасное лицо! — Что за глупости, Юн, — стушевался Бэк заливаясь краской. Пак Чанёль наконец-то обратил внимание на омегу и улыбнулся. — Думаю, так и будет! Что ты думаешь по этому поводу, Кёнсу? — спросил супруга Пак. Даже постороннему стало бы заметно, что До Кёнсу болен. Он был неестественно бледным, чрезмерно худым. Он стоял в проеме опираясь плечом, будто у него не было сил стоять прямо. — Хватит смущать Бэкхёна, Чанёль. Лучше идите завтракать, а вы, — он обратился к детям, — быстренько умывайтесь и присоединяйтесь к нам. Чанёль подошел уже к двери, как развернулся, будто вспомнив что-то. — Бэкхён, сегодня нам нужно съездить в город. Оденься покрасивее. Он поспешно вышел, прежде чем омега успел что-либо спросить или ответить. — О-о, я знаю, знаю! — восторженно прокричал один из братьев Чанёля. — Наверняка это связанно с твоей свадьбой! Бэкхён уже рылся с головой в сундуке, вытаскивая оттуда самую, по его мнению, нарядную одежду. — До свадьбы еще несколько месяцев. Я расту слишком медленно. Лекарь сказал, что первая течка у меня появится не раньше чем через год. Кёнсу, который остался в комнате, помогая одеться детям, заговорил. — Течка приходит у всех по-разному и в этом нет ничего плохого. Просто этого надо дождаться и все. То, что у Бэкхёна еще не было течки никак не помешает его свадьбе, только лишь отдалит тот день, когда они станут супругами на самом деле, в сексуальном плане. — А у тебя, Кёнсу, — снова заговорил один из старших омежек, — когда была первая течка? — У меня в пятнадцать, — честно признался лорд, но остальные мысли он не стал озвучивать. Только первый год замужества у него были регулярные течки, но потом они прекратились и на их место пришло кровотечение. Оно было изредка. Но вот последние пять месяцев не прекращалось. Лорд испробовал все. Всех лекарей, шаманов, всевозможные снадобья, зелья и лекарства. Но ничего не приносило облегчения. Порой было так плохо, что он по нескольку дней не вставал с постели. И в последнюю неделю начались еще и боли, такие сильные, будто выворачивает все нутро наизнанку. Но о его болезни знали лишь только самые близкие. Чанёль, несмотря на его статус, внутри был мягким и никогда не мог вынести чужих страданий, поэтому Кёнсу на все расспросы супруга о его здоровье, отшучивался.

***

Во дворе во всю шел праздник. Минсок и Бэкхён в такие моменты много времени проводили вместе. Они сдружились с самого начала, но Пак заметил, что нет между ними искры или влечения. Точнее со стороны Мина оно было. Вот как сейчас, молодой альфа нарвал полевых цветов, вручая Бэкхёну. Омега же принял подарок с дружелюбием, но без каких-либо особенных чувств. И так было почти всегда. Чанёль усмехнулся, наблюдая такую картину. Он понимал Мина, что тот пытается не просто подарить что-то, а поухаживать за своим омегой. Но тот был совершенно бесхитростен. Не проявлял никакого флирта. Пак был уверен, что скоро Минсоку надоест такое безразличное поведение Бэкхёна, и он снова с головой нырнет к своим друзьям и примется за старые увлечения стрельбой и боями на мечах. В арочном каменном проходе лорд заметил Кёнсу, который стоял в тени, увлеченно наблюдая, как резвятся дети. В последнее время супруг стал выглядеть слишком болезненно. И Чанёль не хотел верить, но где-то в глубине души знал, что на нем уже лежит печать смерти. Чанёля и Кёнсу обвенчали почти сразу, как омеге исполнилось шестнадцать лет. И почти сразу они стали жить как супруги. Их союз укрепил положение младшего сына лорда Пака, а когда через год отец и старший сын погибли в сражении, Чанёль унаследовал титул и все обязанности лорда. Паку пришлось стать взрослым слишком рано и принять на себя бремя управлением землями отца. Кёнсу же принес Чанёлю с приданным огромные деньги, земли. Брак оказался бездетным. Но поскольку после отца осталось многочисленное потомство, потому что он женился трижды, то в их замке всегда был детский смех и шум. Чанёлю не приходилось скучать. Управление поместьями, распоряжение наследством, выполнять поручения короля, устраивать браки своих братьев, все это отнимало не мало сил. Но он никогда не показывал своей усталости. В каждом его поступке чувствовалась власть и влияние. — Чанёль, — окликнул супруга Кёнсу, направляясь к мужу, — дети резвятся. — Не то слово! Бедный твой племянник. Минсок подарил Бэкхёну букет, сорванный собственноручно, а тот без задней мысли принял и раздал его почти всем детям. — Бедный Мин, — усмехнулся Кёнсу. — Думаю, Бэкхён для него всего лишь нужный объект, чтобы повысить свой статус. Он уже это понимает. Происхождение Бэкхёна подтвердил сам король, несмотря на то, что родители были казнены, их род слишком влиятельный, чтобы обрывать его по линии обоих родителей. Да и наследство осталось большое. Король просто сделал нужный ход нужной пешкой для своей же выгоды. Твой племянник все это прекрасно знает и не тешит себя мыслью о чувствах. Один из младших братьев Пака, подбежал к паре и вручил сплетенный венок. Чанёль надел его на голову супруга. — Ну вот, теперь ты тоже король лета. После этих слов омега благодарно поцеловал Чанёля в щеку. — Знаешь, Чанёль. Я же вижу, как ты любишь детей, а я… я неполноценен… — Молчи! — прервал монолог Пак. — Не говори глупости. — Но так и есть. Я мечтаю снова лечь к тебе в постель, но вряд ли у нас это уже получится, поэтому, я не стану возражать, если ты заведешь себе любовника. — Ты не должен такое говорить, Кёнсу. Другого омеги мне не надо. Ты мой супруг и я люблю тебя. — Ты лжешь сам себе. Природа альфы возьмет свое. И это будет нормально. — Я же велел тебе молчать! Зачем ты бередишь свои и мои раны? Я непременно облегчил бы их, будь это в моей власти. — Мои страдания не такие уж и великие. Куда хуже видеть боль в твоих глазах, когда ты смотришь на меня. Говорят в деревню приехал паломник, наделенный силой свыше. Завтра я навещу его. Чанёль не верил уже ни в молитвы, ни, тем более, в чудесные снадобья шаманов и прочую ерунду, но супругу возражать не стал. Это был его шанс поверить, что все еще обратимо. Все время, пока супруги разговаривали, Бэкхён стоял один, чуть поодаль от остальных, смотря вовсе не на праздничное представление, а на альфу, который шел рядом со своим супругом.

***

Лорд Пак Чанёль с небольшим отрядом вассалов, ожидали Бэкхёна во внутреннем дворе верхом на лошадях. Кёнсу вместе с Бэкхёном спустились. — Когда вы вернетесь обратно? — спросил супруг Пака. — Только завтра к вечеру. Мы переночуем во дворце. Ночью на дорогах не безопасно. — Так по какому поводу мы едем в город, мой лорд? - услышав слово "дворец", омега встрепенулся. — Ты все узнаешь в свое время, Бэкхён. Чанёль наклонился к супругу. — Постарайся хорошенько отдохнуть, пока меня не будет. — Непременно, — ответил тот и Пак припал нежным поцелуем к бледным губам омеги. Бэкхён заерзал в седле, отворачивая взгляд. Он и сам не мог понять, почему такой обмен супружескими нежностями так его раздражает. Омега ненароком задел бока своей лошади, та в свою очередь сразу заплясала на месте, тем самым привлекая внимание Пака. — Что за нетерпение? Посиди спокойно, пока я должным образом не попрощаюсь со своим супругом. Этот упрек со стороны лорда задел так сильно, что невольно в горле появился ком, который он судорожно проглотил, глубоко вздыхая. Через пять минут они наконец-то тронулись в путь. Но Бэкхён продолжал молчать. Молчал все время, пока они спускались с холма, а потом огибали небольшую речушку, выходя на протоптанную дорогу.

***

— Ты еще долго будешь обижаться на меня, Бэкхён? — спросил Пак, пришпорив слегка коня, поравнявшись с омегой. — Но это не так. Я не смею на вас держать обиду, мой лорд. — В твоих речах слишком много официального тона. Я же искренне спросил. В чем дело, Бэкхён? Омега поджал губы и не стал отвечать так, как есть. Не мог же он озвучить свои терзания по поводу самого Чанёля. Он не имел права ревновать его к кому-либо, тем более, к собственному супругу. Кёнсу искренне нравился Бэкхёну. Он был мягким, добрым, отзывчивым. И Бэк почувствовал, как глупо себя вел и несправедливо по отношению к супругу Чанёля. — Все в порядке. Я немного волнуюсь. Вы так и не сказали по какому поводу мы едем в город. — Ладно, так и быть. Скажу раньше времени. Мы едем в город, чтобы представить тебя королю. — Королю? — ошарашенно переспросил Бэк, чувствуя, как потеют ладони от волнения. — Да. Ты сейчас в том возрасте, чтобы быть представленным ему. Ты и твой будущий супруг — подчиненные короля. Его придворные, хоть и будете жить вдали. Но ваше высокое положение обязывает выполнить все правила. — Хорошо. Я постараюсь выглядеть подобающе всем правилам этикета. Через минут пятнадцать, когда диалог закончился, а тишина начала давить, Чанёль спросил снова: — Как ваши отношения с Ким Минсоком? Вы ладите? Бэкхён повернул голову, посмотрел на лорда. — Мы ладим. Накануне он поцеловал меня. Как вы думаете, милорд, он имел на это право, пока мы еще не поженились? — Ну, в поцелуе нет ничего предосудительного. Вы не можете вступить в супружескую связь до официального венчания. — Но и после венчания не сможем, ведь так? Чанёль нахмурил брови, пытаясь понять к чему ведет омега. — Лорд До сказал, что пока у меня не будет первой течки, о супружеском долге не может быть и речи. — Он правильно сказал. Скорее всего, так и будет. Они еще какое-то время ехали молча. И снова заговорил Пак. — А тебе понравилось? — Что именно, мой лорд? — Поцелуй Мина. Тебе понравился? Бэкхён поморщился, вызывая у Чанёля непроизвольную улыбку. — Не уверен. И этот ответ почему-то стал как бальзам на душу Пака. Хотя он и корил себя за это.

***

Через четыре часа путники все же добрались до нужного места. Величественные ворота отворились, впуская наездников во внешний двор дворца. Их впустили сразу же, завидев развивающиеся флаги с гербом лорда Пака. Бэкхёну помогли слезть с седла. Чанёль переговорил с главой стражи, а после обратился к Бёну. — Тебя сейчас отведут в крыло для омег, где ты сможешь немного отдохнуть, поесть и освежиться, прежде чем тебя примет король. — Вы меня оставляете одного? — тревожно спросил омега. — Не надолго. Сейчас за тобой придут. И за Бэкхёном правда пришли. Проводили в левое крыло. В одной из комнат его ждала большая кадка с горячей водой. Это было почти блаженство, после долгой дороги, покрываясь пылью, сейчас смывать с себя и усталость и грязь. Слуги помогли Бэкхёну обтереться и привести себя в порядок. Его одежду заменили новой. По качеству ткани Бэк понял, что одежда дорогая. Слуги заверили, что как только ее вычистят, то вернут обратно. Утолив голод и жажду невероятно вкусными блюдами, которых Бэк и не знал прежде, он решил прилечь и ему удалось немного вздремнуть. За окном уже смеркалось, когда за Бэкхёном пришли. Омегу провели по длинным коридорам и, как ему показалось, они шли не тем же путем, каким шли прежде. В коридорах туда-сюда сновали слуги и стражи. Никто не обращал особого внимания на омегу. Они ступили в совершенно другое крыло. Страж, который сопровождал Бэкхёна, вдруг резко развернулся, надавил на огромную картину, и та бесшумно поддалась, открываясь как дверь. Бэкхён от удивления почти открыл рот. Они ступили в еще один коридор, в котором пахло сыростью. Стражник зажег факел, и они двинулись дальше. Пройдя несколько минут, остановились возле двери. Постучав в нее, через минуту она так же бесшумно отворилась. Бэкхён ступил в комнату и тут же увидел, как за ширмой стоит Чанель, а перед ним на небольшом возвышении восседает альфа лет пятидесяти. У Бэкхёна от этого, почему-то, поползли мурашки. — Подойди сюда, — велел старший альфа. Бэкхён нерешительно пересек зал, краем глаза кидая взгляд на лорда Пака. Дойдя почти до конца этой огромной комнаты, Бэкхён низко поклонился. А когда распрямился и посмотрел на мужчину, увидел, как тот шокировано смотрел на него. Потом мужчина встал, подошел уже как можно ближе. — Невероятно, — произнес он. И слова отдались эхом в пространстве. Бэкхён не знал, как расценивать слова этого альфы. — Ты знаешь, кто я? — спросил тот. — Если не ошибаюсь, то Вы наш король. Правитель южных земель. — Правильно говоришь, — альфа все так же пристально рассматривал Бёна. — А знаешь ли ты, кто были твои родители? — Нет, Ваша Светлость. Знаю лишь то, что это были знатные люди. — Все правильно толкуешь, Бэкхён. И омега вдруг вздрогнул от холодного тона альфы и оттого, что тот назвал его по имени. — Ступай, — резко приказал он, и Бэкхён, оглянувшись на Чанёля, получил от него одобрительный кивок и удалился из комнаты. Стражи почему-то не оказалось, и омега, не зная, что делать и куда идти, решил остаться на месте, подождать либо Чанёля, либо стража. Краем уха до Бёна донеслись голоса. — Мой государь, но Бэкхён еще ребенок. Ему будет трудно объяснить вашу неприязнь. — Он — дитя моего сына! Подлого, вероломного, посмевшего поднять руку на отца! На короля. Сговорившегося со своим мужем! Никто даже не уверен, что Бэкхён сын Бёна. Супруг моего сына, как оказалось, имел не одного любовника. Шлюха! Стыд и позор моего рода. От шлюхи родятся шлюхи! Разве не так? Столько горечи, злости и унижения сквозило в голосе короля. Бэкхён слушал все это как будто со стороны, до конца не осознавая еще, что все это про него. — Но Бэкхён не отвечает за грехи своего папы. Тем более, он никогда его не знал и вырос в стенах монастыря. Там его научили целомудрию, знаниям и уважению к высшим по титулу. — Может и так. Тебе виднее, Чанёль. Кому как не тебе знать про него все. Тайна его рождения, она известна кому-нибудь кроме нас с тобой? — Нет, мой Государь. Эта только наша с вами тайна. — Знаешь, как только я взглянул в его глаза, то увидел в них его, — откровенно признался Король. — Я это заметил уже давно, ваше Величество. Хоть мельком, но я видел супруга вашего сына и удивился еще тогда, насколько он красив. Бэкхён унаследовал его черты. Король вдруг припал к кубку, который стоял на столе чуть поодаль от трона. Выпив его до дна, заговорил снова: — Законность его происхождения никто не сможет подвергнуть сомнению. Я официально объявлю между моими придворными, что Бэкхён сын моего младшего сына. Но как только об этом узнают, боюсь, его жизнь может быть в опасности. Да. У меня много завистников и тех, кто хочет мой трон и моей смерти. Поэтому, Пак Чанёль, я поручаю тебе заботу о моем внуке. Пусть он никогда не сможет занять трон, но влияние его крови будет большим. Поэтому, пока его будущий нареченный супруг не достигнет возраста, когда вступит с ним в супружескую близость и не сможет защищать сам Бэкхёна, эта задача ложится на твои плечи. — Я сделаю все возможное и невозможное, мой Государь. — Хорошо. А теперь иди к нему. Вам надо должным образом отдохнуть перед тем, как двинуться в путь обратно. На последних словах короля Бэкхёна уже вели обратно в комнату. Чанёль даже и не знал, что омега все слышал.

***

В ту ночь Бэк почти не спал. На утро, собираясь уезжать, Чанёль заметил темные круги под глазами. — Ты не важно себя чувствуешь? — Нет, все хорошо, — тихо ответил омега и больше не произнес ни слова. С того дня в душе Бэкхёна поселилась тоска. Тупая, безысходная тоска, которая лишала покоя. Он наконец-то узнал, кто его родители и кем является он. По прибытии в замок поведение Бэкхёна не изменилось и Чанёля это тревожило. А в один из дней прибежал Кёнсу и позвал с собой Чанёля. Бэкхён метался в горячке. Лихорадка набрала такие обороты, что Чан заволновался еще сильнее, что Бэк попросту не справится с ней. Слуга сказал, что Бэкхён проплакал всю ночь. То и было заметно. Веки опухли так сильно, что почти не открывались. Омега сотрясался в судорогах, а когда жар слегка отпустил, то Чанёль услышал, как Бэк в бреду произносит страшные слова. — Шлюха… сын шлюхи. От шлюхи рождается шлюха. Предатель… подлый…вероломный предатель. И тогда альфа понял, что Бэк все слышал. Лихорадка не отпускала омегу больше двух суток. Приходил лекарь. Бэкхёну заваривали лечебные отвары. Кёнсу все время был рядом, но после бессонной ночи он просто не мог держаться на ногах. Супруг Чанёля таял на глазах с каждым днем, и Паку ничего не оставалось, как беспомощно наблюдать за этим. Поэтому после первой ночи жара Бэкхёна, Чанёль отвел супруга в постель. А сам остался в спальне рядом с Бэкхёном, присматривая за ним. На утро третьего дня омега наконец-то очнулся. Но слезы снова потекли по щекам. — Ну хватит себя изматывать. Перестань, — тихо прошептал Пак и не удержался, чтобы не обнять мальчишку, пытаясь успокоить. — Я… я сын шлюхи... сын предателя… — шмыгая носом, вхлипывал Бэк. — Тише, Бэкки, тише, не изводи себя. Ты не такой. И ты не отвечаешь за своего папу. — Король — мой дед. Но он смотрел на меня с таким презрением. Это было ужасно. — Он не ненавидит тебя. Просто это была первая реакция на твое лицо. Ты слишком похож на своего папу. Бэкхён резко поднял голову, заглядывая в глаза Паку, и с каким-то диким блеском в глазах заговорил. — Я не шлюха! И никогда не буду таким. Правда! Я обещаю. И мальчишка так неожиданно и резко, совсем неумело прижался губами к губам лорда, что Пак по началу опешил и после секундного замешательства, беря за плечи омегу, отодвинул его от себя, разрывая этот поцелуй. — Ты что делаешь, Бэкхён? Но Бэк будто и не слышал вопроса. — Вы же мне поверили? Правда? Я не такой! Я всегда буду только вашим, честное слово! Чанёль в конец смутился. — Бэкхён, ты еще не выздоровел и жар не спал до конца. Просто отдыхай и набирайся сил. Чанёль вышел из комнаты, прикрыл дверь и устало облокотился спиной о стену. Он не спал двое суток. А теперь еще этот поцелуй. Поцелуй мальчишки, который годится ему в младшие братья, выбил совсем из колеи. Чанёль давно не испытывал ничего подобного или похожего. Это смутило альфу. Но он просто отодвинул эти мысли на задний план.

***

За месяц до венчания Бэкхёна и Минсока, умер Кёнсу. Он скончался в объятиях мужа, и Чанёль возносил молитвы к небу за то, что мучения супруга наконец-то закончились. Как бы горько и скорбно не было на душе, но все же Пак был благодарен за то, что пытка оборвалась. И теперь его супругу намного легче. Чанёль не был особенно набожным, но был уверен, что если рай и существует, то Кёнсу попал именно туда. На протяжении всей супружеской жизни он всегда был добр ко всем, даже к крестьянским детям. Венчание не отложили, так как До Кёнсу не был значимой политической фигурой. А вот союз Бэкхёна и Минсока планировали наверху и отменить или оттянуть это мероприятие никто не осмелился бы. Бэкхён, как и все, грустил, что лорд Кёнсу покинул этот мир. Омега успел подружиться с лордом. Внутри Бёна всегда были противоречивые чувства. Он ревновал Чанёля к Кёнсу, но в то же время не мог злиться долго на него из-за его доброго характера. Ким Минсок, как и предполагал Чанёль, перестал уделять знаки внимания Бэкхёну и сосредоточился на своих навыках владения мечом. Он, видимо, ни сколько не волновался перед венчанием. Ведь это будет всего лишь церемония. А настоящее таинство брака будет не скоро. Чанёль был убит горем. И почти не замечал, как Бэкхён почти везде следует за ним. Омега сидел рядом за столом и помогал накладывать самые вкусные блюда в тарелку Паку. Прокрадывался на ристалище, когда лорд тренировался, пытаясь заглушить душевную боль, хотя бы физической усталостью от тренировки. Мальчишка сидел тихо и просто наблюдал за Чанёлем. Лорд почти не видел Бэкхёна. Не замечал его даже тогда, когда тот оказывался с ним лицом к лицу. Прогуливаясь как-то в саду, Чанёль все же заметил, как Бэк сидит под яблоней, смотря куда-то перед собой. Чанёлю вдруг стало стыдно, что он совсем не уделял мальчишке времени. Он был полностью погружен в свой траур. В то время как Бэкхён тоже перенес психологическую травму, узнав о своих родителях. Лорд подошел ближе и уже хотел было сесть рядом и заговорить, как Бэкхён начал первый: — Если у меня так и не наступит течка, значит, я не лягу в постель с Мином и не стану ему супругом официально. Он после венчания уедет в Китай и прибудет только через несколько лет. А до того, как он приедет снова, брак можно будет аннулировать. И мы сможем пожениться. Я и вы, милорд. Чанёль словно опустился с небес на землю. Он думал, что мальчишка просто бредил, когда целовал его. Но, видимо, он уже давно что-то для себя решил. — Ты сейчас несешь вздор, Бэкхён. Ты по-прежнему не в себе! — Нет, — упрямо заявил Бэк поднимая лицо, смотря на Чанёля снизу вверх. — Я люблю Вас. И всегда любил. С первого дня как увидел. И это останется неизменным. Я это чувствую своим нутром, своим сердцем. Меня тянет к Вам, даже когда я противился этому чувству. Когда лорд Кёнсу был Вашим супругом, я не имел права говорить Вам ничего подобного и даже думать об этом. Но теперь… Чанёль резко вскинул руки потирая ими лицо, как будто от усталости. — Бэкхён, давай представим, что этого разговора попросту не было. Ты еще молодой мальчишка. Твоя фантазия вышла за пределы. Завтра ты вернешься в монастырь и будешь там дожидаться возвращения своего мужа. — Вы отсылаете меня? — Бэкхён не верил своим ушам. — Я должен находиться под Вашей защитой! — Ты и будешь под моей защитой. Монастырь стоит на моих землях. Тебя будут охранять монахи и стражи. — Я буду в тюрьме! — повысил голос омега, вскакивая на ноги. Глаза заблестели от набежавших слез. Чанёль и сам понимал, что возможно перегибает палку, но иного выхода просто не видел. — Это не так. Как только вернется твой супруг, ты снова будешь жить в замке. Карие глаза блеснули такой решимостью, что Пак слегка поежился. — Я вытерплю. Все вытерплю. И разлуку с Вами. Но я дождусь Вас, милорд. И с этими последними словами Бэкхён вышел из сада.