И небо будет за нас...

Пак Чанёль нашел Бэкхёна в шатре своего мужа. Пиршество было уже в разгаре. Все собравшиеся гости удалились праздновать во дворец. Шатры участников турнира давно опустели. Однако Бэкхён был именно там. Он сидел на лавке, обхватив себя руками. Минсок еще накануне предупредил омегу, что сам проводит того во дворец для пиршества. Но по окончании турнира Бэкхён нигде не мог найти мужа и ему ничего не оставалось, как ждать того. — Что случилось, Бэкхён? Где Мин? — Я не знаю. Его нигде нет. Я искал сам, где смог. А потом послал пажа, разыскать мужа. Но тот тоже пришел без вестей. Я не знаю что думать, Милорд. — А его оруженосец? Он тут? — Нет. Его тоже нигде не видно. — Жди меня тут Бэк, я постараюсь разузнать все сам. С этими словами Чанёль вышел из шатра, направляясь снова во дворец. Через полчаса Чанёль вернулся, неся в руках плащ. Хоть на улице и был август, но вечерами было прохладно, а Пак успел заметить, что Бэкхён был довольно легко одет и сейчас его немного потряхивало в ознобе. А может, он волновался? — Тебе холодно? Я принес накидку. Тебе стоит присоединиться к пиршеству и немного подкрепиться. Бэкхён будто не услышал Чанёля и все его рекомендации. — Вы выяснили где Минсок? — Да, — грустно ответил Пак. — Король отстранил его от ближайших турниров за то, что тот неподобающим образом вел себя, прося о сражении до крови. Это очень огорчило и расстроило нашего Государя. И Минсок со своим оруженосцем тут же удалились. Думаю, он сейчас в какой-нибудь ближайшей таверне зализывает свою раненую гордость. — И оставил меня одного? — Бэкхён был расстроен. Сейчас он казался таким маленьким и беспомощным, что Чанёлю, как в прошлые времена, когда тот был еще совсем мальчишкой, вдруг захотелось обнять и утешить омегу. — Но почему Мин вдруг заговорил с нашим Королем о такой возмущающей и дерзкой просьбе? Почему он так взбеленился на своего соперника? — Думаю, какая-то размолвка, которую можно было решить на турнире. Но они оба знали правила рыцарского поведения! Такое не приемлемо! А отсюда и такое, вполне справедливое, наказание. Но, видимо, горячая кровь альфы и его гордость взяла верх над разумом. Чанёль надеялся, что смог хоть немного успокоить омегу. Пака так и подмывало выбить силой дурь из башки своего племянника. Возможно, тогда он найдет правдоподобное оправдание своему поступку. Разве можно, повинуясь лишь своим амбициям и гордости, так некрасиво поступить со своим супругом. Бэкхён явно не заслужил такого к себе обращения. Все время, пока Минсок и Бэкхён были вместе, Бэк ни словом, ни делом не дал повода быть им недовольным. Он без ропота, со смирением выполнял все обязанности хорошего супруга, не упуская даже мелочей. И пусть не было в его глазах и действиях рвения, страсти и вдохновения, но к остальному и придраться нельзя было. О таком супруге мечтал каждый альфа. Красивый, благородный, покладистый, смиренный. Казался холодным, недоступным, отчужденным, но это все мелочи. Именно такие мелочи подчас и подогревали излишний интерес и возбуждение со стороны альф. Иногда и сам Чанёль поддавался этому, но умел быстро в себе подавить это чувство. Ну, а если становилось совсем туго, то в его селении он знал, где можно найти доступное удовольствие. Чанёль подошел ближе к Бэкхёну, приподнял того за локоть, ставя на ноги, накинул на плечи теплый плащ. — Тебе следует перекусить. Ты такой бледный. — Я не хочу. Аппетита нет, — честно признался Бэк. — Мы можем поехать домой прямо сейчас, минуя это шумное и раздражающее мероприятие? Чанёль улыбнулся такой невинной просьбе. Иные омеги требовали к себе внимания, подарков и развлечения. Но Бэкхён всегда довольствовался тем, что у него есть. — Конечно, Бэкхён. Сейчас же распоряжусь, чтобы собирались в дорогу.

***

Двумя часами ранее. — Приведи коня, — властно и раздраженно крикнул Минсок своему оруженосцу. — Мне сопровождать вас, господин? — нерешительно спросил оруженосец, и Ким лишь коротко кивнул. Раздражение и злость бушевали в душе. Его соперник по турниру осмелился говорить нелестные слова в адрес супруга. Намекал на то, что его супруг приобрел расположение Короля не просто так, а побывав в его постели. Это было оскорблением не только для Бэкхёна, но, прежде всего, для Минсока лично. Вполне возможно, этим самым он хотел выбить из душевного равновесия своего противника, чтобы выиграть сражение. Но разве важны были причины, если это прямое унижение достоинства? Мин и сам не знал, отчего Король делал такой акцент на его супруге, возвышая того, перед другими. Но то, что Бэкхён был невинен и чист перед своим мужем, Ким не сомневался. Останься он сейчас на праздновании, то новой стычки было бы не миновать. А его супруг имел право развлечься и отдохнуть от стен замка, в которых провел столько времени безвылазно. Пак Чанёль, его дядя и опекун Бэкхёна, не оставит того одного. Поэтому Минсок не переживал, что Бэк останется без присмотра. Молоденький альфа помог Минсоку оседлать коня, после чего сам запрыгнул на свою лошадь. Не прошло и нескольких минут, как они неслись по равнине, оставляя ристалище и дворец позади себя. Проезжая мимо речушки, Минсок направил своего коня на лесную тропу. У него не было ни желания, ни здравого смысла рассуждать об опасности, которая может поджидать того. Одинокие путники всегда привлекали внимание мелких воришек, разбойников, да и просто головорезов, которые не прочь даже ради развлечения прирезать горло прохожему. Молодой альфа и его оруженосец ехали по широкой тропе, которая хорошо освещалась солнцем, но потом их путь лежал через тропинку с зарослями. Вот тут-то он и услышал треск сухих сучьев, который привлек не только его внимание, но и внимание оруженосца. Шестое чувство всегда предупреждало умелого воина о приближающейся опасности. Поэтому Мин вовремя сжал рукоять меча и выхватил его именно в тот момент, когда сзади на него, словно из ниоткуда, напали четверо. Он успел отбить удар, который снес бы ему голову, не среагируй он настолько быстро. Но следующие удары посыпались один за другим, и у альфы не было ни секунды для размышления, кто эти люди и чего они хотят. Хотя, «чего хотят», Мин уже понял. Его не пытаются похитить или взять в плен. Нет. Его хотят убить. Завязался поединок. Жестокий, безмолвный, угрожающий жизни. Не было криков, только лязг стали раздавался по лесу. Молодой оруженосец пытался отбиться от нападающих, но силы были слишком неравные. Ему не хватало умения и опыта, и Ким собственными глазами, в долю секунды, успел заметить, как мальчишка замертво упал, получив смертельный удар в шею. Теперь пришлось драться одному сразу с тремя нападавшими. Одного разбойника все же Минсоку удалось убить. Сейчас альфа сожалел о том, что снял кольчугу в шатре. Кожаная куртка, которая была на нем, не слишком хорошая защита при нападении. Голова альфы шла кругом. Удары сыпались один за другим. Адреналин вытеснил боль, но вот кровь стала застилать глаза и альфа понял, что некоторые удары все же пришлись в цель. Дыхание прерывалось, из груди раздавался свист, с левого боку жутко жгло, как будто к коже прикоснулись раскаленным железом. Ким прислонился к дереву, схватился за рану, из которой через пальцы сочилась кровь. Сражаться больше не было сил, и молодой альфа упал без сознания, когда глаза застелила тьма.

***

Пак Чанёль и Бён Бэкхён неспешно покидали место развлечения со своей небольшой свитой, которая состояла в основном из нескольких пажей и оруженосцев. Никто не ожидал нападения, но оно произошло неожиданно для всех. Сгущались сумерки, прохладный воздух был наполнен ароматами полевых цветов и трав. Разбойников было семеро, и они сразу же напали на коней, пытаясь мечами перерезать им сухожилия на ногах. У Пака был меч, так же как и у оруженосцев, чем они сразу же воспользовались. Нескольких лошадей все же вывели из строя, и те упали на землю, громко ржа от боли. Чанёль и остальные отбивались как могли, обрушивая сильные удары, в то время как Бэкхён сидел на лошади, и его совершенно не трогали, будто игнорировали. Молодой омега, глазами полными ужаса, озирался. Жизнь не готовила его к такому. Он тихо подрастал в монастыре и ничего не ведал об истиной опасности, которая, как в порядке вещей, окружала людей в этом мире. Зато Паку об этом было известно. Но он клял себя за то, что сразу не заметил опасности. Один из нападающих вдруг спрыгнул со своей лошади, подбежал к омеге и быстрым движением запрыгнул в седло к Бэкхёну сзади, пришпорив с силой кобылу омеги. Без того перепуганное животное почти встало на дыбы, чуть было не скинув с себя наездников, а потом с бешеной скоростью сорвалось с места. Тут то до Чанёля дошло, что изначально им нужен был Бэкхён. Поэтому разбойники и нападали на лошадей, чтобы люди Пака не смогли преследовать их. Гнев с такой силой охватил Чана, что он с силой обрушил свой меч на нападавшего с боку, разрубая тому голову почти надвое. Кровь брызнула, пачкая бок лошади и ногу альфы. Этих секунд промедления и шока со стороны нападающих хватило, чтобы оторваться и пустить своего коня галопом, вслед за Бэкхёном. В первые минуты Бэкхён был потрясен случившимся. Он словно впал в ступор, ощущая сзади себя мощное, разившее потом тело. Похититель так сильно прижал омегу к себе, вырвал из тонких пальчиков Бэкхёна поводья и уже преодолевал милю за милей вместе со своим драгоценным «грузом». Ужас понимания вторгся в разум. Бэкхён наконец очнулся от своего состояния и понял, что его похищают. В юном омеге проснулся инстинкт самосохранения. Он даже не думал, что делает. Просто доверился рефлексам и сильно ударил локтем незнакомца, услышав стон боли, не долго думая, в долю секунды, он вытащил ноги из стремян и, пользуясь заминкой, завалился в бок, вываливаясь из седла. Скорость, с которой скакала лошадь, заметно убавилась, когда Бэк нанес удар похитителю, и поэтому омега отделался только сильным ушибом бедра, хотя мог бы и свернуть себе шею. На дороге, через несколько секунд, показался Пак Чанёль. Он несся на лошади следом, на бешеной скорости. Заметил Бэкхёна на земле, но не остановился. В голове промелькнула мысль, что могло произойти что-то ужасное, раз Бэкхён не в седле. Пак не помнил, что когда-либо испытывал такое сильное чувство страха. Но не страх перед противником. К этому негодяю он испытывал только чувство убивать. Он боялся за Бэкхёна. Что, возможно, он опоздал. У разбойника даже не хватило времени вознести последнюю молитву Богу. Скорее всего, последнее, что он увидел, это яростный взгляд карих, почти черных глаз Пака. Отрубленная голова скатилась по земле. Тело замертво рухнуло рядом. Бэкхён вскрикнул и в ужасе уставился на страшную картину. Чанёль повернул коня в сторону омеги, пряча окровавленный меч в ножны. Он спешился, подмечая насколько смертельно бледен Бэкхён. Омега дрожал, как осенний лист, закрывая ладонью рот, подавляя беззвучный крик. В глазах так и застыл весь ужас происходящего. — Успокойся, — произнес Чанёль, прижимая хрупкое тело к себе. — Все закончилось, Бэкки. Ты в безопасности. Бэкхён так сильно прижался к Паку, зарываясь лицом в его куртку, будто хотел спрятаться там от всего мира, а потом начал всхлипывать. Чанёль успокаивал его как мог. Только так, как имел право. Всхлипы переросли в рыдания. Пак еще крепче обнял, гладил по спине и шептал успокаивающие слова. Хотя не был уверен, слышит ли его сейчас Бэкхён. У того была истерика. Но такая близость не могла пройти безрезультатно. Чанёль напрягся, потому что густой аромат окутал альфу, а теплое, мягкое тело в объятиях только способствовало тому, что животная сущность альфы среагировала, и между ног сразу же болезненно потяжелело. Когда Бэкхён немного успокоился, Пак усадил того на своего коня, и они вместе двинулись к своим людям. — Бэкки, ты как? Чанёль одной рукой удерживал омегу, другой же поводья. — Я успокоился, — тихо ответил тот, но продолжал вздрагивать. — Просто знай, что я никогда не дам тебя в обиду. И всегда приду на помощь, чего бы мне это не стоило. Чанёль сидел так близко, что Бэкхён чувствовал дыхание альфы у себя на затылке. Вот именно это, медленно, но верно успокаивало омегу. Рядом с Чанёлем Бэк и правда чувствовал себя безопасно. — А если это будет стоить Вам жизни, Милорд? — Значит, так тому и быть. — Но как же мне потом жить, если Вас вдруг не станет? И зачем жить? Сердце Пака пропустило удар, а слова произнесенные Бэкхёном почему-то теплом разлилось в груди. — У тебя есть муж, Бэкхён. Ради этого стоит жить. — Но это все другое. Это все не то! Как Вы этого еще не поняли? На этот вопрос Чанёль не стал отвечать. Ему нечего было ответить. На смену теплу в груди пришел ужасный стыд. Стыд за то, что эти слова слишком понравились Паку, а так быть не должно. И он не должен их так воспринимать, как и самого Бэкхёна. Он всего лишь супруг его племянника и таковым и должен был оставаться для Чанёля. Но упрямое сердце почему-то воспринимало все по-другому. К облегчению Чанёля и Бэкхёна, почти все люди Пака были живы. Лошади пострадали сильно. Оруженосцы и пажи уселись на оставшихся коней и двинулись обратно во дворец.

***

Бэкхён сидел за большим столом в парадном зале дворца, ожидая, когда появится Чанёль. Лорд приказал слугам принести немного вина Бэкхёну для успокоения и подкрепления сил. Бэк не знал, что король уже извещен по поводу нападения. Вино немного расслабило тело, но до спокойствия было еще далеко. Через долгие минуты за омегой все же пришли и перепроводили в личные покои Властителя. В гостином зале уже был Пак. Он выглядел великолепно. Лорд переоделся в черный сюртук с золотой вышивкой, сапоги с такими же золотыми шпорами, начищенные до блеска, и увесистый пояс, который дополнял общий внушающий вид. Бэкхён искренне удивился этому. Будто и не побывал альфа в такой страшной передряге, которая буквально выбила Бэкхёна из душевного равновесия. Омега был уверен, что он то сейчас выглядел хуже, чем в самые скорбные дни. Потрепанный, грязный, уставший. Но все было не так важно, как то, что его все же не похитили, он и Чанёль остались живы. Подойдя как можно ближе к возвышению, Бэкхён преклонил колени. Король улыбнулся, и это был первый раз за все время, когда он проявил хоть какие-то положительные эмоции в отношении своего внука. Первым заговорил король: — Надеюсь, Бэкхён, ты уже оправился после тяжелых испытаний, которые выпали на твою долю сегодня. — Я почти не пострадал, Ваше Величество. Всего лишь небольшие ушибы и ссадины. Но Бэкхён лгал и недоговаривал. После произошедшего ему было плохо. Бедра болели, ужасно ныли не только кости, которые он сильно ушиб, но и внутренности. Омега все же отказался от лекаря. — Хорошо, если так. Не хотелось бы, чтобы ты сильно навредил своему здоровью. В таком случае, хотел бы вас двоих попросить отужинать со мной, а завтра я предоставлю вам отряд, с которым вы в безопасности вернетесь в замок. Чанёль и Бэкхён без возражений сели за стол, как только Король первым занял центральное место. Ужин был поистине королевского размаха. Но Бэкхён почти не притронулся к еде. — Вижу, сегодня ты страдаешь от отсутствия аппетита? Это из-за предыдущих событий? — поинтересовался Властитель. — Не только из-за этого, — честно признался омега. — Я не знаю, куда исчез мой муж, Минсок. Мне не спокойно. Будто что-то случилось. — Твой муж был наказан за дерзость и отлучен от ближайших турниров. От этого, скорее всего, и его исчезновение. Обычно, ущемленная гордость альф не дает им спокойно принять некоторые факты. — Я знаю об этом, Ваше Величество. Но тут кажется, что-то иное. В разговор встрял Пак. — Я уже говорил тебе об этом, Бэкхён. Минсок, скорее всего, залечивает свои раны вином и утешением у омег. У Короля нет время на всякие глупые предчувствия. — НЕТ! — вдруг вскрикнул Бэкхён, и сам поразился, что осмелился повысить голос в присутствии Короля. — Нет, мой Господин, он так не поступил бы. Я знаю. Уверен! Знаю, что альфы так поступают, и, скорее всего, мой муж не исключение, но только не сейчас! Что-то случилось и я прошу, чтобы Мина нашли! Глаза короля вдруг блеснули. — Вижу, в тебе течет кровь моего сына, и нрав твой все же проявляется, как бы ты его не подавлял. Но от чего ты так уверен в этом? Бэкхён вдруг стушевался, и на щеках появился румянец, что делало его еще привлекательнее, несмотря на то, что тот был не в лучшей форме. — Минсок никогда не дал бы мне ни малейшего повода для волнения. Хотя бы на ближайшее время. Я жду ребенка!