И небо будет за нас...

Корабли добрались до гавани изрядно потрепанными. Они пробыли в море почти неделю. Потери оказались незначительными, хотя на первый взгляд Чанёлю так не показалось. Несколько лошадей поломали себе ноги, и их пришлось умертвить, чтобы те не мучились. Чанёль возблагодарил Всевышнего за то, что все его люди уцелели, не получив серьезных травм. Он послал вперед одного из своих слуг на шлюпке, чтобы тот к прибытию корабля разузнал, где можно было бы остановиться на ночлег. Капитан подтвердил, что, несмотря на такой сильный шторм, они легко отделались. Когда корабли прибыли в порт, слуга, которого посылал Пак, уже ждал на пристани и известил, что в округе есть приличного размера аббатство, но до него ехать более девяти часов. Лорд сразу отверг этот вариант, потому что уже через четыре часа наступит темнота, а Бэкхён хоть и чувствовал себя намного лучше, по его словам, но заставлять омегу трястись на лошади столько часов не мог. Молодому виконту нужен был полноценный отдых. Потеря ребенка не сильно повлияла на физическое состояние Бёна, что нельзя было сказать о моральном. Бэк был раздавлен эмоционально. Первые двое суток он не вставал с постели, почти ничего не ел и отказывался от встреч с Чанёлем. С ним в каюте были только его личные слуги. А на третьи сутки он вдруг вышел на палубу. Молодое и крепкое тело все же желало увидеть морские просторы и вдохнуть свежего воздуха. — Возьми слуг Бэкхёна и с ними иди в самую большую и приличную гостиницу. Постарайся снять как можно больше просторных комнат. Самую лучшую обустройте для виконта Бэкхёна, — приказал Чанёль этому же слуге. Пока остальные перетаскивали вещи на пристань, Чан снова поднялся на борт и направился в каюту к Бэку, который все еще не выходил из нее. Омега был полностью одет, а когда увидел вошедшего Чанёля, лицо вдруг растянулось в такой искренней и сияющей улыбке, что альфа даже растерялся. — Нам нужно сходить с корабля? — Да, Бэкки. Но ты еще слаб, поэтому я вынесу тебя на палубу сам. Чанёль направился к Бёну, подхватил того на руки, будто он ничего и не весил. — Наверное, я смог бы сам выйти, чувствую себя отлично. Но у Вас на руках куда приятнее, — сказал Бэк и теснее обхватил шею лорда руками. От этих слов Пака бросило в жар, но он поспешно подавил в себе это чувство. Но вот его обоняние не могло игнорировать запах омеги. Бэкхён невероятно вкусно пах. Этого запаха не было ни у кого, кто встречался Паку в жизни. Невозможно было описать словами, но запах будто пьянил и пленил одновременно, лишая здравого рассудка. Чанёль уже давно заметил, что стоит подойти к Бэкхёну ближе, запах усиливался, становился концентрированным. И Пак подозревал, что дело вовсе не в расстоянии. Просто так бурно реагировала сущность омеги на него. — Бэкхён, прекрати. Мне не нравятся такие разговоры. — А по-моему, очень даже нравятся, — тихо прошептал омега. И прежде чем успеть что-то возразить в ответ, Бэк сжал ладошками лицо альфы и коснулся своими губами губ Чанёля. Поцелуй был и на этот раз совсем легким, мимолетным, но даже от этого у Чана вылетело из головы все, кроме этих теплых губ. Податливое тело прижималось; альфа снова отметил усиливающийся аромат, исходивший от Бэкхёна. Этот запах преследовал альфу постоянно, но Пак всегда пытался абстрагироваться, отдалиться от вожделения, которое навевал один только аромат Бэкхёна. Но в такие моменты, когда они были так близко друг к другу, отстраняться и не поддаваться наваждению было чертовски трудно. Будто идти против бурного, сильного течения. Один неверный, неуверенный шаг и тебя собьет с ног и поглотит пучина. Забыв обо всем, лишь на мгновение, Пак решил податься влечению. И когда альфа раскрыл губы, проникая языком в сладкую влагу рта омеги, то понял, что его затянуло в водоворот страсти. В таком поцелуе способен утонуть каждый, когда этого хочется до безумия. Бэкхён так робко двигал губами, не смея проявить инициативу. Он и не знал , как это положено делать. Пак смог придти в себя, услышав тихий стон Бэкхёна, когда языки сплелись вместе. Реальность происходящего вторглась в разум. Чанёль опрокинул Бёна снова на постель. — Бэкхён, что за бес в тебя вселился? — прошептал Ёль, отворачиваясь, касаясь своих губ, которые все еще горели от поцелуя. Теперь альфа знал их вкус и был уверен, что это будет мучить его долгими бессонными ночами. — Ты не свободен. Сам отказался принимать траур по погибшему мужу, настаивая, что он жив. Неужели опустишься до супружеской измены? По законам Всевышнего это смертный грех! — Но я люблю Вас, — так же тихо прошептал Бэк. — Разве любовь это грех? Сразу после смерти Вашего супруга я говорил, что мне не нужно выходить замуж за Минсока. Но тогда Вы не захотели ко мне прислушаться. И теперь мы мучаемся оба. Я чувствую, что Вы хотите меня. Желаете мое тело. Я не претендую на Вашу любовь. Мне вполне хватит своей, лишь бы быть рядом, Милорд. — Прекрати! Замолчи! — голос альфы дрожал. Но из-за чего? Волнение? Возбуждение? Нет! Он дрожал от страха, потому что Пак осознал собственное желание и насколько оно было сильным. Бэкхён упрямо вскочил с кровати, заставляя альфу развернуться к себе лицом. — Но как мне прекратить все это? Я не могу, мой Господин. Это выше моих сил. Кажется сама природа властвует надо мной. Я не знаю, как это проверить или доказать, но вы мой истинный! Мой альфа! Сколько себя помню, я любил только Вас. — Это безумие! Ты помешался на своих фантазиях и увлекаешь меня в это. Взгляд Чанёля до сих пор был затуманен желанием, а кровь по-прежнему бурлила в венах от близости Бэкхёна и его запаха, поэтому альфа ступил на несколько шагов назад, увеличивая дистанцию. — Вовсе нет, это не безумие. Вот только не знаю, что делать с Мином. Возможно, если все ему рассказать и заставить понять в какой нелегкой ситуации мы с Вами находимся. Ведь сущности истинных трудно противостоять. Нет, даже не так. Сущности истинных противиться невозможно. — Твой муж мертв! Минсок погиб! — громко и жестко ответил Пак, на что Бэкхён лишь пожал плечами. — Если Вы верите в это, Милорд, то отчего печетесь так сильно о смертном грехе? Но Мин не погиб, я это знаю, чувствую. Не в силах больше все это слушать и находиться рядом, Чанёль вылетел из каюты, туда, где не было этого соблазнительного аромата омеги, громко захлопнув крохотную дверцу. Пак злился не на Бэкхёна. Он злился на себя. Ведь всегда знал, какие чувства испытывает к нему омега, поэтому должен был предвидеть и по возможности пресечь на корню попытки таких безумных отношений. Но черт возьми, у Чанёля просто не хватает сил изменить что-либо. И если Пак не хочет повторения случившегося, то ему стоит держаться от Бэкхёна подальше. Весь драматизм заключался в том, что Чан хотел повторения. Желание никуда не делось, а с каждым днем и часом оно росло. Лорду предстояло самое сложное. Не просто бороться с Бэкхёном, а бороться с самим собой. Душа против разума. Здравый смысл против желания и страсти.

***

Бэкхён вышел сам из каюты в сопровождении своих личных слуг. Он краем глаза увидел, как Чанёль дает указы остальным слугам и оруженосцам, но альфа даже не посмотрел в сторону Бэка. Молодого виконта доставили в гостиницу «Золотая подкова», где уже для него и слуг была приготовлена самая большая убранная комната. Кровать застелили чистым бельем. Однако эта гостиница находилась в центре поселения, совсем рядом с рыночной площадью, и оглушительный шум, исходивший с улицы, был настолько сильным, что Бэкхён усомнился, сможет ли он уснуть сегодня ночью. На первом этаже гостиницы располагалась таверна, и оттуда то и дело доносились крики, смех и пьяные песни. Под окнами раздавались вопли уличных торговцев, лязг и грохот. Неподалеку находилась церковь, которая с определенной периодичностью звонила в колокола. Близость причала наградила это место еще и ужасной рыбной вонью. Но до аббатства и правда было слишком далеко, поэтому, несмотря на весь ужас пребывания в этом месте, Бэкхён был вынужден расположиться тут. Произошедшее в каюте между Чанёлем и Бэкхёном до сих пор не выходило из головы у омеги. Лорд злился на Бэка и избегал его. А Бёну так нужно было выяснить, что все у них еще будет хорошо. Даже без мимолетных взглядов и коротких разговоров жизнь казалась Бэкхёну пустой, лишенной смысла. Подозвав к себе одного из слуг, Бэкхён послал его к Чанёлю с просьбой прийти к нему, но через полчаса слуга вернулся с сообщением, что лорд слишком занят, и если Бэкхёну что-то нужно, то пусть он передаст это ему через слуг. Омега готов был разрыдаться от досады. — В таком случае, поинтересуйся у Господина, как долго мы пробудем в этой гостинице. Но Чанёль так же не испытывал восторга от этого места. Все здесь было грязно и омерзительно. Неподобающе статусу лорда и виконта. Слуга вернулся обратно, известив, что пробудут здесь сколько понадобится для того, чтобы Бэкхён окончательно восстановил свои силы. Выслушав слугу, Бэкхён раздраженно вдохнул, встал с кровати, намереваясь поговорить с Чанёлем сам. — Но, Господин, — запричитал слуга. — Вам не стоит вставать с постели. Вы еще не оправились от своей болезни. — Ерунда, — возразил Бэк. — У меня хватит сил, чтобы подняться. И я точно сойду с ума от неизвестности, сколько мне еще предстоит находиться в этом месте. Я должен сам переговорить с Лордом. Но, встав с кровати, Бэкхён удивился на сколько он слабо стоит на дрожащих ногах. Пришлось ухватиться за косяк двери и спускаться, опираясь на деревянные стены.

***

Таверна внизу была забита до отказа людьми. Казалось, в комнате не осталось нормального воздуха. Воняло потом, перебродившей медовухой. Пришлось расталкивать толпу, чтобы пробраться к выходу. Снаружи воздух был посвежее, хотя рыбный запах все равно преобладал. Решив немного передохнуть, Бэкхён устроился на лавочке с другой, более тихой стороны гостиницы, во внутреннем дворе. Омега на минуту прикрыл глаза, наслаждаясь солнцем, которое согревало лицо. Но насладиться тишиной и покоем в полной мере ему не дали. — Молодой господин, прошу простить, но думаю, это не то место, в котором стоит находиться благородным омегам. Бэкхён открыл глаза. Перед ним стоял такой же молодой парень, как и сам Бэкхён, только запах все же известил — перед ним альфа. Первой мыслью мелькнуло то, что он как будто где-то уже видел его. Знакомые черты лица не давали покоя. Но что именно было знакомо Бэкхёну? Янтарные глаза были такого же оттенка, как и у Бэка. Узкое, худощавое лицо, прямой нос, слегка полноватые губы. Незнакомец снова заговорил. — Не примите за дерзость, я просто волнуюсь за Вас. Он учтиво поклонился, улыбнулся, и Бэкёна слегка покоробило от того, насколько они и правда были похожи, особенно когда молодой альфа улыбнулся. Несмотря на то, что незнакомец был прилично одет, а на ногах красовались рыцарские шпоры, он не понравился Бэкхёну. От него словно исходила опасность. Что-то зловещее и неконтролируемое. — Кто вы? — пробормотал Бэкхён, вскидывая подбородок, борясь с зарождающимся страхом внутри. — Меня зовут Ким Тэхён. Альфа снова поклонился, так низко, что их лица на секунду оказались на одном уровне. Бэкхён опять удивился такой схожести и одновременно красоте альфы. Она была зловещей, словно Бэк очутился возле ядовитой змеи, которая гипнотизирует его своим взглядом. — Смею уверить вас, до этого момента я был в полной безопасности. — Простите, если помешал вашему уединению, но улица, а тем более внутренний двор не место для одиноких омег. В нескольких шагах отсюда есть дивный сад, расположенный возле церкви. Там бы вы были в безопасности и продолжили наслаждаться солнечным днем. — Не стоит беспокоиться, сэр, мне вполне комфортно и тут. Отчего-то Бэкхёну показалось, что глаза альфы будто потемнели от гнева и чего-то еще, такого бесстыдного и пошлого. Чувство опасности усилилось. Инстинкт самосохранения твердил ему прямо сейчас вернуться к себе в комнату, дабы избежать недоразумений и конфликтных ситуаций. Прямо за углом была дверь гостиницы, и омега в любую минуту мог уйти. Альфа будто почувствовал внутреннее напряжение омеги. — Заверяю, что всего лишь беспокоюсь о Вас, — альфа легко коснулся руки Бэкхёна. — Пожалуйста, давайте пройдем в тот сад. Великолепное место, а кроме монахов там никого нет. Он чуть крепче сжал руку Бёна. Слова исходившие из уст альфы были разумными, но почему Бэкхён чувствовал, что от него не жди добра. Глаза все так же смотрели пристально, завораживая своей красотой и опасностью. И когда Бэкхён уже хотел было вырвать свою руку и броситься ко входу в гостиницу, как из-за угла показался Пак Чанёль. — Милорд, — громко позвал Бэкхён. Ким Тэхён оглянулся, и тут же, выпустив руку Бэкхёна, поспешно удалился. Чанёль подошел к омеге. — Что ты тут делаешь, Бэкхён? — Я хотел поговорить с тобой, но слуга известил, что тебя не оказалось в комнате. Решил подождать тебя здесь. Сам ты не желал приходить ко мне. Чанёль нахмурился и взглядом приказал своему оруженосцу держаться на расстоянии. — Кто это сейчас был с тобой? — Я толком не знаю. Он представился как Ким Тэхён. Глаза альфы расширились от удивления, лицо вытянулось. — Ты сказал ему свое имя? — вкрадчиво спросил Пак. — Нет. Я не стал, — ответил омега и сразу обратил внимание, как Чанёль расслабился, глубоко вздохнув. — Ты не должен был выходить на улицу один. Почему ты не взял слугу с собой? — Я хотел поговорить с Вами с глазу на глаз. И этот Тэхён тоже так сказал, что мне не следует находиться тут одному. Если честно, он мне не понравился, — Бэкхён вздрогнул, вспоминая взгляд незнакомого альфы, взгляд наполненный чем-то колдовским и мистическим. — Не понравился? — переспросил Чан. — Да. Этот альфа меня напугал. — Каким образом? — Он настаивал, чтобы я отправился с ним в сад, что находится на территории церкви. Мне показалось, будто он хотел заставить пойти с ним. Чанёль нервно сглотнул и снова побледнел. — То есть, по твоим словам, он хотел похитить тебя? — Звучит глупо, я знаю. Возможно, нагнетаю обстановку, но я так почувствовал. А еще, он показался мне знакомым, словно я где-то его уже встречал… Чанёль еще больше осунулся и помрачнел. Этот перевалочный пункт, которым оказался город, где они сейчас остановились, был приграничным. Тут то и дело можно заметить людей с Северных земель. Корабли, на которых прибыл Чанёль и Бэкхён, все еще стояли в порту с развевающимися гербами лорда Пака и виконта Бёна. Неужели это прогнившее семейство уже прознало, что Бэкхён прибыл и намеревается поселиться у себя в главном замке? Чанёль всей душой надеялся, что данная встреча Бэкхёна и Тэхёна оказалась случайной. — Возвращайся к себе в комнату! — жестко бросил Чан. — Надеюсь, ты понял, что тебе неприлично и опасно тут находиться?! — А Вы, Милорд, составите мне компанию? Может, перед возвращением в эту душную комнату мы прогуляемся? Мне тоскливо без Вас. Омега с надеждой улыбнулся, и Пак снова почувствовал, что начинает кружиться голова, а земля из-под ног медленно уплывает. Следовало взять ситуацию в руки. — Я не испытываю потребность в общении с тобой! — безжалостно и грубо ответил Чанёль. - Возвращайся в гостиницу и постарайся хорошенько выспаться, если хочешь, чтобы мы как можно быстрее покинули это место. Грустное лицо омеги с жесткими словами Пака стало совсем обреченным. Бэкхён стал похож на побитого щеночка, которого лишили последней радости в жизни. А выражение глаз… Чанёль отвернулся не в силах спокойно смотреть на это. — Я жду. Живо к себе в комнату! Бэкхён не стал больше возражать. Он поднялся со скамьи и без единого слова пошел ко входу.

***

На ужин принесли похлебку из угря и тушеную свиную печень с овощами. Бэкхён нехотя принялся за еду, не переставая бурчать. — Почему у них нет нормальной еды? Мяса или птицы. Я обязан есть вот это… — Бэк зачерпнул ложкой похлебку, пристально и с отвращением разглядывая ее. — Но это не так плохо на первый взгляд, Господин, — уточнил слуга. — Вам нужно это съесть, дабы восстановить силы. Вы потеряли слишком много крови. Омега все же постарался запихать в себя хотя бы половину похлебки и попробовал блюдо из печени. А после снова улегся в кровать. Грустные мысли не покидали его. Это был такой контраст между воспоминаниями о поцелуе с Чанёлем, когда он будто приоткрыл дверцу в неизведанный волшебный мир. И между тем, как холодно и жестко альфа отослал его прочь от себя, заявив, что не нуждается в его присутствии и общении. Из такого самокопания Бэкхёна вытащил усиливающийся шум с улицы. — На площади уличные танцоры, Господин! Жонглеры и пантомимы! Посмотрите! Бэкхён устало вздохнул, не имея никакого желания поддаваться всеобщему веселью и ликованию. Слуги почти свесились с подоконника в попытках еще лучше разглядеть разворачивающееся шоу на площади. — Почему бы вам не выйти на улицу и уже вблизи все хорошенько посмотреть? — предложил Бэк. — Но, Господин, — запричитал молодой омега, — разве мы осмелимся оставить Вас. Если бы вы согласились пойти вместе с нами. — Нет, мне не хочется, — отказался Бэк, вспоминая, что Чанёль не разрешил тому выходить из гостиницы. Да и настроение было сосем не для веселья. — Вы мне сегодня уже не понадобитесь. Я ложусь спать. Немного помявшись перед выходом, как показалось Бэкхёну, ради приличия, юные омежки накинули на себя плащи и помчались на главную площадь, где, скорее всего, гулянье разгоралось не на шутку. Бэк снял с себя всю лишнюю одежду, оставаясь лишь в нижнем белье, накинул на себя простынь, скрываясь под ней с головой, зарываясь поглубже в подушку. Когда омега проснулся, за окном уже была глубокая ночь, но шум и веселье не утихли. Он и сам толком не понял, что именно его разбудило, но отчего-то такой сильный страх накатил на Бэкхёна, что у него пересохло во рту. Тут в окне мелькнула тень, закрывая собой почти весь и без того тусклый свет, и эта самая тень спрыгнула с подоконника в комнату. Омега уже открыл рот, чтобы закричать, но силуэт бросился на него. Бэк только и успел отпрянуть в сторону. Горло сжало судорогой. Бэкхён не мог произнести не то что крика, даже всхлипнуть не мог. Страх парализовал голос. Но когда в руках черного силуэта блеснуло лезвие ножа, тут-то Бэкхён закричал как можно громче. Но разве можно услышать или различить именно его крик во всем этом шуме, доносившемся с улицы? Омега кинулся к двери, отпирая засов, но выскочить наружу не смог. Тень почти накинулась на него, и парень только сумел нырнуть в сторону, уворачиваясь от удара или от захвата. Хотел ли разбойник убить Бэкхёна или же похитить, омега не знал. Да и времени, чтобы разбираться с этим не было. Случившееся потом Бэкхён вспоминал как в тумане. Дверь с грохотом распахнулась, привлекая внимание как Бэка, так и разбойника. Вот он-то и кинулся на появившегося на пороге Чанёля. Мужчины сцепились в смертельной схватке. Бэкхён думал, что бояться сильнее не возможно. Но он ошибся. Еще больший страх испытал омега, когда понял, что Чанёль может пострадать. Внезапно послышался вскрик нападавшего, он отпрыгнул от Чана, оставляя в его руках свою накидку и метнулся к окну, одним прыжком вскочил на подоконник, выпрыгнул наружу, при этом не переставая хвататься за левый бок. Бэкхён тут же бросился к Чанёлю, весь дрожа от пережитого ужаса и душевного волнения за любимого альфу. Чан обнял его худое нагое тело, которое под ладонями Пака вздрагивало и теснее жалось к сильному. Чанёль зашептал успокаивающие слова. В последнее время это стало таким обычным для них: вот так успокаивать друг друга. — Он хотел убить меня! Боже, но что я сделал такого, что заслужил смерти? У разбойника был нож, и он воспользовался бы им, если бы Вы не подоспели вовремя. Я кричал, но думал, никто не услышит меня. — Я проходил возле твоей двери, — уточнил Пак, а потом нахмурился и добавил. — Иначе ни за что бы не услышал этого шума. От осознания, что могло бы все закончится плачевно, Чанёль сжал Бэкхёна так крепко, что, скорее всего, это причиняло дискомфорт омеге. Но Бэку было так спокойно и безопасно в этих объятиях. — Не отпускайте меня, — пробормотал омега. Ну, а что еще Чанёль мог поделать? Когда такой испуганный и нежный парень прижимается к нему, ища утешения. Пак обнимал еще долго, гладя по спине. А когда страх отступил, то на его смену пришло сильное возбуждение, и с этим нужно было что-то делать немедленно. Иначе ни Чанёль, ни Бэкхён не смогут контролировать себя. — Где твои слуги, Бэкки? — спросил Чан, озирая пустую комнату, и постарался вложить в свой голос строгости. — Я разрешил им выйти на площадь, посмотреть на представление, — объяснил Бэк и собственным телом почувствовал твердую плоть альфы. От такой близости омеги Пак не мог не отреагировать, а там, где руки касались обнаженной кожи Бэка, будто становилось еще горячее. Бэкхён впервые почувствовал приятную тяжесть, скапливающуюся внизу живота. Омега прислушался к своему организму. На что это было похоже, он не мог ответить. Но от этой тяжести захотелось прильнуть к любимому альфе сильнее и потереться об него. — Это было неосмотрительно с твоей стороны. Место, в котором мы находимся так и кишит личностями сомнительной репутации. Многие в курсе, что здесь остановились знатные люди, но для некоторых это не преграда. Чанёль хотел как можно строже отчитать своего опекуна, но в этот момент Бэкхён отстранился, а Пак хотел поднять руку, чтобы поправить свою накидку, но мазнул ладонью по груди Бэкхёна и замер, чувствуя упругий сосок. Рука дрогнула, пальцы погладили плоскую грудь, слегка надавив на торчащую бусинку. Бён поднял глаза на Пака, растерянно и невинно хлопая ресницами, шумно выдохнул. — Тебе нужно одеться, Бэкки, — хрипло приказал альфа, сглатывая подкативший к горлу ком. Между ног у Чана было так сильно напряжено, что в пору окунаться под холодную воду. — Ты совсем замерз. Но Бэкхён не двинулся с места. — Мне тепло в твоих объятиях, Милорд. А еще… я не знаю как описать… но мне и правда не холодно. Наоборот, жарко. Почему-то начала кружиться голова, и я слышу, как стучит сердце. Это так удивительно и необыкновенно. Чанёль сам стащил с кровати простынь, укутывая в нее Бэкхёна. — Удивительно? — переспросил Лорд, удивленно подняв одну бровь. — Что удивительного и необыкновенного в том, чтобы испытывать сексуальное возбуждение? — А его испытывают именно так? Бэкхён спрашивал так открыто, прямо смотря в глаза, что Паку потребовалось сдерживать себя, не усмехнувшись. — Бэкхён, ты замужем уже больше года и хочешь сказать, что не знаешь, что такое сексуальное возбуждение? — Нет. Не знаю, — серьезно и спокойно ответил омега, продолжая смотреть на своего опекуна. Пак осознал, что Бэкхён не лжет . - Мать твою! — застонал Чан, отворачиваясь от Бэкхёна, утыкаясь лбом в стену. Альфа теперь не сомневался, что Бэкхён, несмотря на сексуальную жизнь с супругом, и правда не ведал, какие радости и удовольствия может принести близость. — Я поставлю оруженосца возле двери. Он будет охранять тебя, — все же проговорил Чан, после долгих минут молчания и обдумывания, в каком непростом и компрометирующем положении они оказались. — Не оставляйте меня одного, Милорд, пожалуйста. Я прошу Вас. И снова этот невинный и умоляющий тон, против которого почти невозможно идти. Чанёль, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу, стоял возле приоткрытой двери. Снизу послышалась пьяная ругань и непристойные слова. Все говорило о том, что веселье на улице и всеобщая пьянка не закончится до утра. — Хорошо, — сдался Чанёль. — Я останусь, но только до того момента, пока не вернутся слуги. Бэкхён несколько секунд нерешительно смотрел на альфу, а потом отступил к своему тюфяку, стянул с себя простынь, оголяя спину и поясницу, ровные ноги, и улегся, накрываясь все той же простыней. — Веди себя прилично, Бэкки, — предупредил Чан. Но омега не ответил. Свернулся калачиком, пытаясь уснуть.