И небо будет за нас...

— Мой Господин… Мой Господин… Чанёль остановился, услышав любимый голос. Он не спутал бы его никогда ни с чьим другим. Пак огляделся. Но где этот несносный мальчишка прячется? Длинный коридор был совершенно пуст. Из узких окон задувал теплый осенний ветерок, а внизу виднелись ров и равнины. Лорда снова позвали. Все тот же тихий голос, но с нотками игривости. Он продолжил идти по коридору, но шепот продолжал его звать. День шел на убыль, солнце уже клонилось к закату. С внешнего двора доносился шум гарнизона. Но даже он не мог заглушить этот голос, который по прежнему звал. В этой части замка, чуть выше, была только одна комната. Та, что вела в башню. Чанёль смело шагнул в открытую дверь, и она немедленно захлопнулась у него за спиной. Тяжелый засов задвинулся. Паку и не надо было оборачиваться, чтобы понять кто у него за спиной. — Ну, вот я тебя и поймал, Милорд. Захватил в плен, — с улыбкой уже громче проговорил Бэкхён, прислонившись спиной к косяку массивной дубовой двери. — Бэкки, ты уже давно взял меня в плен, — ответил Чан, разворачиваясь. Бэкхён тут же начал стягивать с себя тунику. — Бэкки, у нас нет для этого времени, — попытался хоть как-то остановить это безумие Пак, но понял, что это бесполезно. Пах уже начал предательски откликаться и наливаться жаром. Кого он обманывает? С того времени, как они прибыли в главный замок, не было и дня, когда бы Чанёль и Бэкхён не оставались наедине. Сопротивляться было бесполезно. — Есть. У нас есть на это время, — возразил Бэк, уронив на пол верхнюю одежду, оставаясь в одних шоссах и сапогах. — А если это даже не так, то нужно сделать так, чтобы оно нашлось, это самое время. Омега стал приближаться к Чану, и тот снова удивился, как в этом хрупком юноше могут уживаться такие противоположные качества. Сейчас Бэк откровенно его соблазнял, и при этом глаза оставались невинными и такими чистыми. Потянув за шнурки шосс, парень с легкостью скинул их. Теперь на нем было лишь нижнее белье. Но Чанёль не спешил. Он не сдвинулся с места, наслаждаясь тем растущим возбуждением, взирая на обнаженного любимого Бэкхёна. Теплые лучи заходящего солнца грели спину. Ощущая запах омеги, который стал почти наркотиком для Пака в минуты их близости, аромат его кожи, волос, он почти пожирал глазами стройную фигуру Бэка. Чанёль уже давно понял, что этот запах его любимого омеги может лишить разума, воли, довести до безумия, ввергая тело в горячку, а потушить ее мог только сам Бэкхён. Пак смирился и позволил возрастать этому вожделению и этой любви, этому стремлению всегда быть рядом и чувствовать под ладонями податливое тело Бэкхёна. Подойдя вплотную, Бэкхён немного взволнованно расстегнул на Чанёле застежки его туники. — Нагнись, чтобы я смог стянуть ее. А то ты слишком высокий для меня, — попросил омега. Чанёль повиновался, и Бэк без труда, закусив нижнюю губу, снял с альфы тунику. Немного смущаясь, Бэкхён провел указательным пальцем по груди Пака, спускаясь ниже к пупку, от которого шла небольшая дорожка мягких волос, скрываясь за поясом его шосс. Не поднимая раскрасневшегося лица, Бэк уткнулся носом в грудь, а потом лизнул сосок, который в миг затвердел от столь нежной, но не менее эротичной ласки. Влажный теплый язык на этом не остановился. Он начал играть с твердой бусинкой во рту, слегка посасывая ее. А когда, вдоволь наигравшись с ней, язык двинулся к другому соску, принялся вытворять с ним тоже самое, что и с предыдущим. Почти лишенный дыхания, Пак наблюдал за действиями Бэкхёна сквозь полуприкрытые, подернутые пеленой желания глаза. Омега продолжил соблазнять. Не отрывая рта от груди Чана, он трясущимися пальцами от своего собственного желания, начал развязывать шнурки на бедрах, а потом стянул и вовсе шоссы вместе с бельем, оставляя Пака обнаженным. Тот, не долго думая, снял сапоги, стряхнул с ног одежду, снова обулся. Стоять голыми ступнями на каменном полу было не слишком приятно. Все это время, пока Пак возился с одеждой и обувью, Бэкхён наблюдал за ним. Грудь вздымалась от учащенного дыхания, а взгляд омеги уже не был таким наивным. Он так же горел от неприкрытой похоти. — Ну и как мы этим будем заниматься? — хитро спросил альфа, хотя сам знал много способов, не прибегая к помощи мягкой кровати. Он взглядом обвел маленькую круглую комнату, где из всей мебели были лишь камин, грубо сколоченный стол да пара табуретов. Бэкхён вдруг густо покраснел, опуская глаза. Пак в сотый раз убедился, что яркий стыдливый румянец на щеках и взгляд диких возбужденных глаз — это самое невероятное зрелище на свете. За обладание этого можно было и убить. — Я хотел… — омега запнулся, потом, подняв глаза на Чанёля, все же продолжил: — Я давно хотел попробовать кое-что. — И что же это? — поинтересовался Чан, любуясь красивым лицом своей омеги. — Я хотел попробовать тебя… От этих слов и без того напряженный член альфы дернулся в предвкушении. — Ты уверен? — хрипло спросил Пак. — Да, — уверенно ответил Бэкхён и снова припал губами к груди, будто боялся, что Чанёль ему запретит или остановит. Но Пак об этом только и мечтал, не смея даже надеяться на такую интимную ласку. Мокрая дорожка из поцелуев опускалась все ниже и чем ближе подбиралась к члену, тем напряженнее становился Чанёль. А когда язычок несмело лизнул кончик, Пак не смог сдержать стона. Все это время Чанёль и не заметил, что дышал через раз. Язык продолжил свои исследования, спускаясь уже по стволу, проходя по всем вздувшимся венкам на нем, снова вернулся на то место, с которого начал, и уже более смело взял головку в рот, накрывая ее своей теплотой и влагой. Пальцы альфы тут же зарылись в мягкие волосы омеги. Бэкхён почувствовал терпкий вкус смазки на языке, и это так сильно ударило по мозгам, пьяня сознание парня, что он сам уже застонал, вызывая вибрацию у себя во рту, даже не подозревая, что тем самым еще больше доставляет удовольствие альфе. Чанёль крепко зажмурился. Он умел сдерживать себя, хотя с Бэкхёном это было слишком сложно. Но знал, что, когда придет время, капитуляция будет такой ошеломляющей, сметающей все стеснения и остатки здравого рассудка. Вдоволь наигравшись, удовлетворив свое любопытство, Бэкхён поднялся выше, прикусив соски зубами. Альфа по-прежнему был неподвижен, и Бэку на миг показалось, что ему не понравились ласки, но подняв свой смущенный взгляд, вмиг растаяли все колебания. В глазах альфы полыхал такой огонь, что мог бы спалить их обоих, но пока он только сжирал его душу. Так неожиданно и резко, подхватив омегу под попу, размещая его у себя на бедрах, Чан заговорил: — Я покажу тебе, Бэкхён, как можно любить друг друга, даже если место неподходящее. Подхватив свою тунику, он в два шага пересек комнату и, положив одежду на стол, аккуратно посадил Бэкхёна на нее, завладел губами парня. Они тут же открылись ему навстречу, принимая в себя жаркий язык. Мужчины целовались так неистово и страстно, что щеки Бэка уже горели не от стыда, а от переизбытка гормонов и вожделения. В такие моменты они оба преображались. Не было между ними титулов и разницы в возрасте. Не было моральных устоев и запретов. Оставались просто ОНИ. Альфа и омега. Которые со всей страстью и неистовством отдавались друг другу. В эти моменты Бэкхён чувствовал себя таким счастливым, как никогда в жизни. И ради этих моментов стоило вытерпеть все то, что выпало на его душу. А Чанёль не мог припомнить ни одного раза в своей жизни, чтобы ему было так хорошо с кем-то еще. Он так долго сопротивлялся, не позволяя любви войти в его жизнь. Будто знал, что с этого момента он потеряет свою душу. Отдаст ее в руки этому хрупкому омеге, без которого уже и жизни не мыслил. Сжав в ладонях красивое лицо омеги, не давая отстраниться даже на миллиметр, Чан целовал, получая взамен не менее настойчивые поцелуи. Бэкхён обвил ногами поясницу Чанёля, притягивая к себе, ерзая на столешнице, чтобы еще теснее прижаться к альфе. Оба были так сильно поглощены друг другом, что даже не заметили, как легко член скользнул в нутро омеги. Как там было горячо и мокро. Оба были опьянены близостью. Чанёль крепко сжал бедра Бэкхёна и стал вонзаться в него раз за разом. Омега уже во всю стонал. Мужчины смотрели в глаза друг другу в момент такой интимной близости. Оба хотели смотреть в любимое лицо. Картинка то и дело мутнела, но никто не отрывал взгляд. Спираль возбуждения, сосредоточившаяся между ног, там где двигался альфа, скручивалась все туже, пока не дошла до предела и сорвалась, заставляя омегу почти кричать от оргазма, пачкая голый торс скудным семенем. Чанёль продолжал двигаться, придерживая за спину обмякшее тело, еще долго, пока затихающий экстаз сменялся истомой. Но самому Бэкхёну было мало. Возбуждение никуда не делось. Оно по-прежнему зудело внутри, и только толчки Чанёля внутри хоть немного гасили это. Еще в течение часа альфа и омега не могли остановиться. Их как будто завели, а остановиться сами не могли, даже испытав уже не один оргазм. И только когда узел спал, Чанёль выскользнул из Бэкхёна, уставился на промежность омеги, не веря своим глазам. — Бэкхён, ты пьешь что-нибудь от нежелательной беременности? — неуверенно спросил альфа, наблюдая, как из ануса подтекает сперма Пака, а вместе с ней и смазка. — Нет, — прямо ответил Бэк. — Разве еще надо? Течка должна придти не раньше чем через две-три недели. — Хочу тебя обрадовать, Бэкки, или огорчить. Но она у тебя уже началась. — Что? — искренне удивился Бэк. — Именно так. Течка пришла раньше срока. Как это объяснить Бэкхён не знал, но организм среагировал по-своему. Прерванная беременность и близость истинного — именно это заставило организм среагировать так, пытаясь наверстать упущенное. — Ты должен немедленно принять ванну, слышишь, Бэкки? — взволнованно начал Чан. — И сейчас же принять лекарство и пить его на протяжении всей течки. — Хорошо, — согласился Бэк, нехотя отстраняясь от Чана, надевая свою одежду. — Но мы же еще сегодня увидимся? — с надеждой спросил омега. Чанёль поколебался. — Это слишком опасно, в такие дни, — хотя сам понимал, что именно в эти дни ему самому будет невмоготу находиться вдали. — И все же? — с надеждой оглянулся Бэк возле самого выхода. — Увидимся за ужином, Бэкки. Сейчас мне надо спуститься к своим людям. Они делали обход и готовы дать мне полный доклад. А потом пойти к солдатам. — К солдатам? — переспросил Бён. — Да. Ходят слухи, что где-то поблизости бродит шайка разбойников. Это, конечно, могут быть просто слухи, но не стоит ими пренебрегать. Я распоряжусь, чтобы укрепили внешние стены, залатали все трещины и дыры, если таковые имеются. Нужно прочистить ров. А у тебя, что, нет совсем никаких дел? — поинтересовался Чан. Хотя к Бэкхёну было не придраться. Он получил прекрасное воспитание и обучение в монастыре, с точностью выполнял все обязанности хозяина-омеги в замке. Чанёль же, из-за отсутствия Минсока, временно исполнял его обязанности. Бэкхён нахмурился. После такого пылкого, наполненного страстью воссоединения Пак так бестактно отсылает его по делам. Но он просто не догадывался, ввиду своей неопытности, что его запах с каждой минутой усиливался, и Чанёль боялся, что просто сорвется с катушек и плюнет на все дела, а этого допустить ну никак нельзя было. — Бэкки, я люблю тебя, — начал Пак, завидев насупленный вид омеги. — Но тебе стоит удалиться. Прямо сейчас! Главное не забудь принять ванну и лекарство. — Хорошо, — наконец успокоился Бён и кинув последний взгляд на своего альфу, спустился вниз из башни по винтовой лестнице.

***

Пак Чанёль вышел из комнаты следом, все еще отчетливо ощущая в коридоре терпкий запах течки Бэкхёна. Он прошел во внутренние покои, одну из хозяйских комнат которую занимал. К комнате прилегал небольшой кабинет, в котором уже ждал его Чжан Исин, которого оставил еще в прибрежном городе с поручением. Этот молодой альфа попал на услужение к Чанёлю уже давно. Заприметив в парне недюженные способности, лорд отделил его от остальных. Исин был умным, проницательным, мог сопоставить нужные факты друг с другом, острый глаз подмечал каждую мелочь. За это Чанёль очень ценил Исина. Никакая, даже самая незначительная, казалось бы, деталь не ускользала от Чжана. Парень мог отлично себя чувствовать в любой обстановке. Новое место или же привычное для него, но молодой альфа тут же исследовал своим зорким взглядом все вокруг. Оставляя его в прибрежном городе, Лорд Чанёль приказал ему разузнать все о человеке по имени Ким Тэхён. След привел парня в Северные земли, а оттуда он уже разузнал, что папа Тэхёна был родным братом папы Бэкхёна. Соответственно Тэхён и Бэкхён являлись двоюродными братьями. Исин провел в главном замке Северных земель чуть больше двух недель, устроившись работать на кухню помощником повара, а как известно, слуги порой знают куда больше о своих хозяевах, чем те догадываются. Исин поведал, что в один из дней в замок съехалось много народу. Но это был не просто прием или пиршество. Собрались почти все члены семьи. Разговаривали о Бэкхёне. О неудавшемся похищении. Подслушать для Чжана было совсем не трудно. Главное знать, где спрятаться. Разговаривал семейный клан долго и оживленно. Как понял Исин, за похищением стоял никто иной, как сам Тэхён. Он распалялся больше всех. Многие склонялись к мнению, что использовать Бэкхёна в своих планах слишком рискованно, легче его убить. А так как он остался без мужа, то земли, доставшиеся ему в наследство от папы, снова перейдут Северному королевству. Тэхён первый, кто выступил категорично. Он сказал, что сделает все возможное, чтобы забрать Бэкхёна и «перевоспитать» его. За это короткое время Исин, как только узнал об этом, сразу поторопился вернуться, чтобы сообщить эти сведения Чанёлю. — Я безмерно тебе благодарен, Чжан, — Пак похлопал альфу по плечу. — Ты сделал все правильно. Знаешь, что твоя служба будет оценена по достоинству. Я обязательно замолвлю за тебя слово перед Королем. — Спасибо, Милорд. Но я готов помогать Вам без каких-либо особых наград и привилегий. Один тот факт, что вы спасли моих родителей и меня, в свое время, делает меня вашим вечным должником. Если бы не вы, меня уже давно бы не было в живых. — Ну, полно тебе, Чжан. Вижу ты устал. Я прикажу слугам приготовить тебе горячую воду. Ты весь запылен с дальней дороги, лицо осунулось. Подкрепись на кухне как следует. Скажи, что это мой приказ, тебя накормят до сыта. — Спасибо, Милорд, — ответил Чжан и быстро, почти неслышно выскользнул из кабинета, а Чанёль еще долго стоял возле камина, смотря на горящие, потрескивающие поленья. Хмурясь, размышляя над сказанным, опасаясь за Бэкхёна, как бы с Севера не пришла беда.

***

А Бэкхён тем временем, отдав последние указания для кухни, гулял в саду. Несмотря на столь юный возраст омеги, все слуги в замке беспрекословно слушали его и даже прониклись искренним уважением. Молодой хозяин никогда не срывал злость на них, давал поручения только по делу, и если между прислугой возникали стычки и ссоры, всегда терпеливо выслушивал обе стороны, справедливо выносил наказание. Несмотря на сентябрь, жара стояла невыносимая. Сад находился во внутреннем дворе в той части, где почти никто не обитал, кроме садовников. Его окружала внешняя стена укрепления, что способствовало уединению. За стенами замка бурлила оживленная деятельность. То и дело, туда-сюда сновали слуги. Прибыв сюда две недели назад, Бэкхён был сильно удивлен. Замок был в два раза больше того, где он останавливался прежде. И тем более не сравним с монастырем, где он вырос. Замок больше напоминал город со своей структурой и многочисленными функциями. Бэкхён присел на траву под яблоней. Волосы еще были мокрыми после ванны, которую по совету Чанёля принял омега. Он выпил специальную настойку и теперь нежился на теплом солнце. Воспоминания о пережитом блаженстве в объятиях лорда не отпускали Бэкхёна. Он размышлял, насколько все же любовь невероятное чувство, особенно, когда она взаимная. Омега воспринимал ее как чудо, дар посланный с Неба. Минсок жив. Бэкхён в этом не сомневался. Объяснить или доказать он этого не мог. Но внутренний голос и чутье никто не отменял. Бэк не хотел говорить об этом с Чанёлем. Ведь альфа был уверен в другом, а Бён не хотел бросать тень на ту радость и любовь, которую они находили в объятиях друг друга. Но почему Бэкхён не почувствовал приближение течки? Он всегда так остро на нее реагировал, находясь в монастыре. Но дело в том, что находясь рядом с лордом, Бэк всегда чувствовал сильное возбуждение и внутренний мандраж. Это чувство не покидало его и стало уже каким-то вполне нормальным и разумеющимся. Омега вдруг подумал о своей возможной беременности. И смесь восторга и страха с головой затопили разум Бэка. Этот факт накрепко привязал бы Чанёля к нему, несмотря на то, если Мин, как и предполагал Бэк, окажется живым. Все чувства чести, долга перед племянником растают, потеряют силу перед самым сильным — чувством любви и отцовства. Иметь сына от Чанёля — стало бы верхом всех мечтаний Бэкхёна. Сейчас лорд был связан по рукам и ногам осознанием истинности между ними, и он готов плыть по этому течению, отметая совесть перед грехом, который они с Бэкхёном совершают. Ведь Чанёль искренне верил в гибель Минсока. Но когда реальность вторгнется в их жизнь, Бэк был уверен, что именно их ребенок смог бы удержать Чанёля рядом со своей омегой, отметая все сомнения. Бэкхён так искренне надеялся, что он все же окажется беременным. Иначе, с появлением Мина, он может потерять свою любовь, о которой мечтал с детства. И снова в памяти всплыл разговор с шаманом. Он говорил о любви. Любви истинных. А еще о крови и потерях. Бэк заволновался. Беспокойные мысли завладели разумом. Потерять Чанёля для омеги было смерти подобно. Познать счастье, любовь, а потом лишиться всего этого? Нет. Бэк должен был добиться желаемого любым путем. Он не может позволить, чтобы жизнь снова разделила истинных. А для этого надо было действовать.