И небо будет за нас...

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — пробормотал Бэк, вылизывая мочку уха Чанёля, перемещаясь на шею. Пак был расслаблен и именно в такой момент, по мнению омеги, стоило огорошить своего любимого такой новостью. После течки прошло уже две недели, и Бён был уже почти уверен, что забеременел. Его мучила тошнота по утрам, любимые блюда не приносили радости, соски стали чувствительными, даже немного припухли. Именно такие и были у него симптомы в прошлый раз. Чанёль тихо застонал, млея от прикосновений Бэкхёна. — Тогда говори быстрее, пока я еще в силах здраво что-то воспринимать. Бэкхён немного отстранился, переставая целовать альфу, поглубже вздохнул, собираясь с мыслями, и на одном дыхании выпалил. — Я жду ребенка, — прошептал Бён, от волнения даже не поднимая глаз на лицо Чанёля. Руки альфы, которые до этого гладили спину парня, застыли. А через секунду он поднялся с подушки так резко, оборачиваясь на Бэкхёна. — Что? — переспросил осипшим голосом Чанёль. Никогда еще Бэкхён не видел на лице Чанёля столько эмоций. Потрясение, удивление, растерянность, шок, надежда, несмелая радость… — Ты не рад? — встревожился омега. — Но…, но как такое возможно? Ты же пил настойку? — Да, — тут же солгал Бэк. Он мысленно корил себя, что обманывал Чана, но по другому просто не мог. — Наверное, это получилось, когда течка пришла не вовремя и я не успел заранее к ней подготовиться. Чанёль по-прежнему оставался в прострации. Он пытался разобраться сам в себе, рассортировать нахлынувшие эмоции и понять, какое из них преобладает больше. Сколько себя помнил, Пак всегда хотел иметь ребенка, своего собственного от любимого человека, но судьба распорядилась так, что он потерял супруга, а вместе с тем и возможность иметь законнорожденных детей. Он не знал, чем рассердил Небеса, что они лишили его такой радости. И сейчас, когда растерянность ушла на второй план, внутри, в районе сердца, потеплело. Он без пяти минут отец. Его любимый Бэкхён беременен, и эта новость обещала ему сладчайшее, трепетное чувство отцовства. Но с другой стороны, со дня на день омегу объявят вдовцом. Как преподнести эту новость королю? Как обезопасить Бэкхёна и будущего ребенка от злых взглядов, сплетен за спиной, осуждения? — Кто-то еще знает о твоей беременности? — Только мои слуги. — Они же знают, что ты потерял ребенка на корабле, но они будут молчать. Разница с первой беременностью у тебя примерно три месяца? — Чуть больше двух, — ответил Бэк, пытаясь понять, к чему ведет Пак. — Если скрывать реальный срок, то нашего ребенка примут за наследника земель и твое положение еще больше укрепиться, несмотря даже на то, что если тебя объявят вдовцом. — Но как это возможно? — с сомнением спросил Бэк. — Просто ты должен быть в замке. Не покидать его. Надо скрыть реальный срок. Вряд ли король позовет тебя к себе в ближайшее время, зная о твоем состоянии. Срок ты ему свой не говорил, так что думаю, наш секрет не раскроется. Бэк совсем сник. Защипало в глазах от накативших вдруг слез. — Мы тебе в тягость, да? Бэк уже говорил о себе во множественном числе, воспринимая своего еще не родившегося ребенка как личность. Чанёль будто очнулся от своих угрюмых мыслей. Альфа обнял Бёна, сажая к себе на колени, мягко погладил того по спине, прижимая к себе так нежно. Просто Чан знал всю опасность, которая может последовать, если выплывет наружу чей именно это ребенок. И хотел уберечь от этого Бэкхёна и будущее дитя. — Бэкки, эта новость — самое лучшее, что я слышал в своей жизни, — прошептал Пак куда-то в район шеи омеги. — Даже не думал, что смогу когда-нибудь увидеть своего ребенка. Я люблю тебя больше жизни и внутри тебя моя частичка. Она растет и крепнет. Осознавать такое для меня верх смысла жизни. И поэтому, даже если официально не я буду объявлен его отцом, но сделаю все, чтобы вас обезопасить. Ребенка с небольшой натяжкой, если скрывать его от посторонних глаз, можно выдать за наследника Кима, его земель, и это сразу поднимет твой и его статус. Эта мысль нисколько не доставляет мне удовольствия или облегчения. Но я наплюю на себя, потому что вы и ваше благополучие самое главное для меня. Бэкхён не выдержал. Он всхлипнул, закусывая губу, чтобы не разрыдаться. Такая сентиментальность не была свойственна омеге. Но все эти искренние слова просто не могли не вызвать вот такой реакции. — Спасибо, Чанни. Я так рад, что ты принимаешь меня и его. Ты рядом, а это главное. Это все, что мне нужно. Чанёль вдруг встрепенулся. — Ты здоров? — спросил альфа. — Абсолютно, — Бён снова прижался к Чану, не в силах быть даже на небольшом расстоянии. — Ты должен беречь себя, слышишь? — снова начал Чанёль. — Никаких развлечений, вылазок, и тем более поездок на лошадях. — Но я правда себя хорошо чувствую. За исключением утренней тошноты. — Ты не должен рисковать после того, что с тобой случилось в прошлый раз! — снова возразил Пак, откидываясь на подушки, укладывая Бэка рядом. — Пожалуйста, — продолжил альфа, размещая ладошку на животе Бэкхёна, нежно поглаживая мягкую теплую кожу, — пообещай мне, Бэкки, что будешь очень аккуратен. Не будешь рисковать понапрасну своим здоровьем. Я просто не переживу, если с тобой и ребенком что-то случится. Чанёль стал целовать омегу. Выцеловывать виски, щеки, шею, ключицы продолжая просить. А разве после такой заботы и нежности, тая от этих поцелуев и прикосновений, Бэк мог бы возразить? Он был согласен со всем, лишь бы это не прекращалось.

***

Через три дня дозорный оповестил о нападении разбойников на близлежащую деревню. Чанёль вместе со своими солдатами, как и полагается господину и хозяину этих земель, выступили сразу же, отбивая нападение. Все это время Бэкхён и глаза не сомкнул, ждал вестей о Чанёле. Он сновал по своей комнате, почти ничего не ел. Личные слуги не посмели лечь спать, когда их господин бодрствовал. Уже к обеду отряд Пака снова прибыл в замок. Бэкхён, заслышав оповещающий зов рога за внешней стеной, сам бросился навстречу, ожидая отряд у самого центрального входа во внешнем дворе. Стражники подняли решетку и опустили мост. Впереди ехал Пак Чанёль. Среди прибывших были раненые. Бэк, не набросив на себя и плаща, в кожаных домашних сандалиях, несмотря на то, что на кануне прошел дождь, выбежал вперед, почти слетая вниз по лестнице. — С Вами все в порядке, Милорд? — взволнованно спросил Бэк. — Бэкхён, почему ты тут в таком виде? Немедленно зайди в замок. Так и простыть недолго. Этикет не позволял омеге сначала интересоваться личным здоровьем альфы, но Бэкхёну было все равно на это. Он почти всю ночь, кусая губы молился, чтобы с его любимым человеком, кто являлся смыслом жизни, ничего не приключилось в этой стычке. — Вашим людям нужна помощь? — теперь Бэк внимательней оглядел рыцарей, игнорируя недовольство Чанёля. — В обязанности хозяина замка входит ухаживать за людьми, которые защищают его и его владения. — Ничего не хочу слышать об этом, Бэкхён. Ты должен зайти внутрь и сейчас же принять горячую ванну. Лорд спешился, громко брякая своими доспехами, взял под локоть омегу и, отдавая поводья своей лошади пажу, повел Бёна обратно в замок. На пороге маячили личные слуги Бэкхёна. — Вонхо, Миндже, доверяю вам Господина. Если он к завтрашнему утру не выспится как следует и не поест, я сдеру с вас кожу живьем! — Да, Господин, — в страхе поклонились слуги Чанёлю. — Но моя работа в замке не закончена, Милорд, — снова возразил Бэк. — И без тебя управятся со всем, — настаивал Пак, а потом уже шепотом добавил: — Бэкки, пожалуйста, просто сделай, как я прошу. Не упрямься. Когда Чанёль вот так нежно называл омегу по имени, Бён просто не мог спорить. Он готов был тут же уступить, сделать все, о чем попросит лорд. — Хорошо, мой Господин, — все же согласился Бэк, поклонился и в сопровождении слуг направился в покои, где после небольшого перекуса и принятия ванны все же заснул быстро и крепко.

***

Омега проспал более пяти часов и проснулся вполне отдохнувшим. Он нежился в кровати еще какое-то время, но спать больше не хотелось. Солнце уже зашло за горизонт, и еще через каких-то несколько часов ночь должна будет завладеть всеми правами. В комнату заглянул слуга и, увидев что его Господин бодрствует, воскликнул. — Вы уже пробудились, мой Господин? Я помогу вам умыться, а после вы должны подкрепиться. — Я не голоден, — возразил Бэк, вставая с кровати, подходя к умывальнику, где уже во всю хозяйничал его слуга. — Вы должны поесть. Милорд велел заботиться о вас. Если же с вами что-либо случиться, он нас выпорет. — Милорд слишком тревожится, — буркнул Бён, обтираясь после умывания чистой простыней. Уже через несколько минут Вонхо принес на подносе бульон, свежеиспеченный хлеб и фрукты. — Лорд Пак Чанёль волнуется за мое здоровье, я это понимаю, — снова начал разговор Бэк, — но не стоит отказываться от здравого смысла. Я не маленький мальчик, за которым днем и ночью нужен уход. Не стоит так уж серьезно относиться к его приказам. — Я не смею идти против приказов Господина. Он подробно объяснил, что от меня и Миндже требуется и что за этим последует, если вдруг мы ослушаемся. Ах, да, — омежка встрепенулся, — Милорд просил, как только вы пробудитесь, прийти к нему в рабочий кабинет. — Рыцари уже покинули замок? — Нет. Слуга помог одеться Бэкхёну, и тот отправился к Паку по главному коридору. Дойдя до кабинета, Бэк постучался и ему открыл дверь паж. — Оставь нас, — приказал Чанёль своему слуге, тот беспрекословно покинул комнату. — Ты хорошо поспал? — спросил Чан, разворачиваясь к Бэкхёну лицом, отрываясь от созерцания полыхающих поленьев в камине. Лорд поманил омегу рукой к себе. Бэкхён тут же приблизился как можно ближе. — Надеюсь, ты не сердишься на меня из-за моих поручений твоим слугам? — Сержусь, немного, — честно признался тот. — Я понимаю, что ты переживаешь и волнуешься за мое здоровье, но я уже взрослый, чтобы самому решать, что мне делать и когда. Обещаю, что не буду подвергать осознанно свое здоровье риску, но в основном прошу у тебя дать мне полную свободу. — Бэкки, — уже более мягче заговорил Пак, обнимая омегу за плечи, — на самом деле, ты самое дорогое, что у меня есть. Ты и наш будущий малыш. Никакие новые титулы или земли не заменят мне вас. Ты утверждаешь, что не будешь подвергать свое здоровье риску, но сам вышел сегодня меня встречать и даже не заметил, как ты был одет. А на улице уже не так тепло. Я волнуюсь, очень! — Это единственная причина, по которой ты решил на следующие пять месяцев запереть меня в замке? — Конечно, единственная. Тебе следует больше отдыхать. — Тогда, Чанни, — прошептал Бэк почти у самых губ альфы, — я предпочел бы отдыхать в твоей постели. Лицо омеги было таким невероятно нежным, улыбка слегка тронула губы, но это так призывно и откровенно манило, что у Чанёля невольно возникли мысли о колдовстве. О таком, перед которым не устоять. Ты теряешь себя, свою душу. Невозможно противиться, да этого и не хочется. Капитуляция от такой вот нежности кажется самой сладкой мыслью. — Тогда тебе стоит прямо сейчас отдыхать, Бэкки… в моей постели, и желательно абсолютно голым.

***

Тэхён натянул поводья, немного притормаживая лошадь. Он и его небольшой отряд из рыцарей и оруженосцев осматривали величественное строение, маячившее на горизонте. Тэ прикидывал, сколько же еще времени остается до конца пути. Если они сейчас пустят коней вскачь, то, скорее всего, загонят их до смерти. Ему хотелось поскорее увидеть Бэкхёна. Заглянуть в эти манящие, почти колдовские глаза цвета янтаря. Но нет, он решил ждать. Ждать и не торопиться, несмотря на то, что плоть всегда реагировала только на одну мысль увидеть брата, но если мысли заводили еще дальше, то становилось так тяжело, что приходилось пользоваться услугами шлюх. А если таковых не было поблизости, довольствоваться только своей рукой. Неподалеку виднелся монастырь, и Тэхён вместе со своими людьми попросил ночлега именно там. Заснул альфа с полной уверенностью, что уже завтра сядет ужинать за стол своего кузена.

***

Бэкхён проснулся еще затемно. Его любимый продолжал спать рядом, согревая своим теплом. Омега тихонечко вылез из кровати, на цыпочках подбежал к камину, где тлели почти угасающие угли, подкинул туда несколько поленьев, которые начали приниматься огнем и снова пробрался в постель, тут же грея свои озябшие ступни об ноги Пака. Чанёль поежился, но не проснулся. Тогда Бэкхён легонько потрепал Чана за плечо. — Чанёль, Чанёль! Может мы прогуляемся, прежде чем нас охватят ежедневные заботы? Чанёль лениво потянулся разворачиваясь на спину. — Чанни, — снова уже более настойчиво позвал Бён. — М-м? — Я хочу гулять! — Ложись обратно в постель, — пробубнил в подушку альфа. — Нет, — и парень стал вылазить снова из-под одеяла. — Тогда я пойду один без тебя. Чанёль приоткрыл один глаз. — Иди в постель, — сонно пробормотал Пак. — Но, Чанни, я не хочу спать. Мне нужен воздух. — Хорошо. Но прежде чем мы отправимся на утреннюю прогулку, поцелуй меня! — потребовал Чанёль. — Нет. Потому как наши поцелуи заводят нас куда более дальше. Я устал сидеть в замке. Бэкхён так умоляюще посмотрел на Чанёля. Он надул губы, сморщил от недовольства лоб, что Пак невольно умилился такому Бэку. Альфа почти молниеносно привстал с кровати, схватил Бэкхёна за запястье и рывком притянул к себе, укладывая на подушку, подминая под себя. — Поймал! — воскликнул Пак. — Не вырвешься от меня, пока я не получу свой поцелуй! Со вздохом Бэкхён все же сдался. Растаяли все претензии в объятиях Чанёля. Губы альфы начали целовать требовательно, с напором проникая внутрь, завладевая языком Бэка. Не обошлось мимолетным поцелуем, как того ждал омега. Поцелуй все продолжался и нарастал, но когда Чан коленом стал раздвигать ноги, для Бэка это стало сигналом. Он ловко выскользнул и отскочил подальше от кровати. — Я так и предполагал, что ты захочешь большего! — А то ты не захотел?! — Конечно, но на свежий воздух, а еще лучше — на конную прогулку. Чанёль жадно оглядывал худую фигурку парня, на котором было лишь белье. Волосы слегка растрепались, на бледной коже местами виднелись незначительные засосы или следы от пальцев, губы блестели еще от влаги после поцелуя. Взгляд не мог скрыть возбуждение, вызванное ласками, прикосновениями и поцелуями. Но Бэкхён по-прежнему упрямо стоял на своей дурацкой прогулке. Чанёль откинул одеяло, вскакивая с кровати. — Если ты не хочешь ко мне в постель, то я сам пойду за тобой. — Нет! Это не честно! Чанёль! Смеясь, омега рванул в противоположную сторону, прячась за дубовым столом. Лорд продолжал наступать, наслаждаясь, как хищник, жалкими попытками Бэкхёна улизнуть. Омега пытался не попасться в руки Паку, но в итоге был загнан в угол и припечатал к стене. — Так что ты хочешь, Бэкхён? — Хочу… Хочу с тобой на прогулку, — прошептал Бэкхён, чувствуя, как снова забилось сердце от близости и предвкушения. — Уточняю, — Чан опустил ладонь на плечо, большим пальцем поглаживая бьющуюся жилку за ухом омеги, а потом склонился ближе, опаляя кожу своим дыханием, — ты точно хочешь именно этого, Бэкки? — М-м… — пробормотал бессвязно Бэк, уже погружаясь в нежные ласки Чана. — А может ты хочешь этого? — язык быстрым легким касанием увлажнил губы. — И этого? — язык продолжил движение, накрывая припухший сосок. Коленом проходя по внутренней части бедра омеги, прижимаясь к возбужденному члену. Восставшая плоть альфы слегка подрагивала от возбуждения, желая только одного: оказаться внутри своего любимого омеги. Тело Бэка тут же покрылось испариной, нарастающее удовольствие сжимало все больше внутренние мышцы ануса, наливало кровью член, требуя уже более интимной ласки. Омега прильнул к Чанёлю, судорожно вцепился ему в плечи. — Ну что, прогулка может и подождать? Верно? — прошептал Чан, продолжая ласкать соски, обводя их мокрым языком, прикусывая зубами. Бэкхёну казалось, что так хорошо просто не может быть. Еще немного и он совсем растворится в Чанёле. Лорд часто намекал Бэкхёну, что тот имеет над ним колдовские чары. Но разве сейчас только от прикосновений и ласк Пак не пленил его? Даже против воли Бэкхён готов сдаться тут же, чувствуя на себе эти губы, чувствуя этот усиливающийся аромат от альфы. — Ты создан для любви, Бэкки, — хрипло шептал Пак, всматриваясь в раскрасневшееся лицо омеги, в его янтарные затуманенные желанием глаза, на его полураскрытые губы, припухшие от поцелуев. Альфа и омега вместе с их истинными желаниями. Желанием воссоединиться, слиться воедино, доставить друг другу ни с чем несравнимое удовольствие. Они так сильно хотели любимые тела. Так сильно желали попробовать на вкус слегка солоноватую кожу с самым вожделенным ароматом, которого не заменит никто на свете. Губы Бэкхёна так сладко ныли под напором поцелуев Чанёля. Альфа подхватил Бёна под ягодицы, тот сцепил ноги у Чана за спиной и разомкнул их только тогда, когда почувствовал под спиной мягкую перину. Чанёль встал на колени, оглядывая сверху обнаженную фигуру, жадно впитывая в память каждый изгиб, впадинки ключиц, слегка выпирающие ребра, невероятно красивое, правильное лицо. Бэкхён так же ласкал взором Пака. Тело альфы отличалось от его мощью, накачанными во многих боях мускулами, выступающими венами на руках. Член Чанёля уже давно изнывал от возбуждения, и Бэк так же жадно рассматривал его, будто видел впервые. И удивился тому, что его собственное лоно может принять в себя его всего во всю не малую длину. И принимало каждый раз с таким трепетом и вожделением. Потянув руку, Бэкхён сжал пульсирующий ствол, ощущая под пальцами тонкую почти бархатистую кожу, при всем этом оставаясь очень упругим, и облизал губы, предвкушая, как именно этот орган, принадлежащий не кому-то другому, а любимому Чанёлю, заполнит его до предела. — Бэкки, как же я хочу тебя, — прошептал Чан. Но Бэкхён не стал отвечать. Он сделал то, что хотел сейчас в первую очередь. Встав на колени, нагнул голову и взял пульсирующую плоть себе в рот. Омеге так хотелось доставить удовольствие своему альфе, что он сосредоточился на этом действии, двигая губами и языком то нежно и медленно, то прибавляя темп. Пальцы ласкали и мяли мошонку, поглаживая особенно чувствительное место между членом и анусом. Чанёль скорее рефлекторно зарыл пальцы в волосы Бэка, сжимая их в ладонях, аккуратно подмахивая бедрами на встречу теплому рту омеги. Дыхание Пака стало быстрым, неровным с тихими стонами, но когда пальцы Бэка ногтями впились в ягодицы альфы, Чанёль больше не мог терпеть. Он с нетерпением толкнул Бэкхёна обратно на перину, оказываясь сверху. В глазах лорда полыхал огонь дикого первобытного желания, желания обладать своим омегой, наполнить его своим семенем, вознести обоих к небесам от оргазма. Встав на колени, подцепив ноги Бёна, приподнимая бедра над периной, одним точным быстрым движением вошел в омегу. Бэкхён что-то несвязно бормотал, метался на кровати, гладил себя по соскам, а потом не выдержал и стал ласкать свой член. Бедра непроизвольно выгибались на встречу каждому толчку внутри, орган Пака все глубже проникал. Альфа склонился над омегой, принялся покрывать шею Бэка жаркими поцелуями. Ему так сильно хотелось оставить свою метку на нежной коже, рот наполнялся слюной в предвкушении, но Бэкхён не принадлежал ему официально, а поэтому и метку оставлять нельзя было. — Бэкки, малыш мой, я так люблю тебя, — шептал возле уха Чанёль. Только от одних таких слов, Бэк готов был кончить. — И я люблю тебя, Чанни, — омега впивался ногтями в упругие ягодицы Чанёля, тем самым подначивая того проникать как можно глубже. Тело требовало больше: оно хотело разрядки, и за секунду до оргазма, который стал сотрясать Бэкхёна, пачкая оба живота его скудным семенем, омега снова прошептал «люблю» и сладко застонал, сжимая мышцами ануса член Пака. Альфа так же был на пределе, и его стоны вторили стонам омеги, сливаясь воедино. Тугие струи били спермой в лоне Бэкхёна, Чанёль не помнил, когда был так счастлив более, чем в такие моменты. Они еще долго лежали в кровати, сцепленные узлом, нежась объятиями друг друга, купаясь в затихающих волнах оргазма. С прогулкой на это время было отложено.