И небо будет за нас...

Омега, встретивший днем Ким Тэхёна, смутно напоминал того, измученного и бледного, которого впервые в гостинице увидел альфа. Сейчас же, казалось, Бэкхён вступил в ту фазу, когда омега набирал полную силу в своей красоте, привлекательности и притяжении. Что послужило катализатором для таких перемен, Тэхёну оставалось только догадываться. Омега излучал внутреннюю красоту, и запах был бы умопомрачительным, если бы так сильно не смешался с запахом Чанёля, который, скорее всего, большую часть времени проводил рядом с хозяином замка. Это было естественно, ведь оба занимали особые должности повелителей этих земель и владений. Но у Тэхёна закралась мысль, что не только этот факт так затмевает аромат омеги. И опять же, это были только догадки. У Тэ почти перехватило дыхание, кода Бэкхён особенно близко подошел к гостю и несмело улыбнулся. Дрожь возбуждения не заставила себя ждать. Омега всего лишь улыбнулся, но эффект был сильным. Ким уже предвкушал. Он не смог вовремя спрятать хищный взгляд, который проявился всего на какие-то доли секунды. Взгляд самца, который жаждет случки. Чанёль сразу ощутил реакцию их гостя и, мягко говоря, ему это было неприятно. Даже если бы не усилившийся запах альфы, реагирующий на желанную омегу, Пак все равно почувствовал бы эти почти невидимые вибрации в воздухе. Потому как они исходили и от Бэкхёна. Было странно ощущать сладкий аромат омеги, вспыхнувший, выделяющий огромное количество эндорфинов, но выражение лица Бэкхёна по-прежнему оставалось отчужденным. Мало того, Чанёль мог бы увидеть неуловимые нотки презрения и страха к брату. Такое могло происходить в одном случае, когда сущность омеги и его разум, сердце, убеждения не находят точек соприкосновения. Как внутренний дисбаланс. С огромным усилием воли Бэкхён заставлял себя улыбаться, пускай и весьма холодно, но все же. — Надеюсь, вы остались довольны своими комнатами, которые мы приготовили для вас и ваших людей? — бесстрастно поинтересовался Бэк. — Будьте уверены, брат мой, все очень услужливы. Бэкхёна внутренне передернуло при слове «мой». Для него единственным кто мог использовать такое, был Чанёль. — Возможно, вы могли запамятовать, но это не первая наша встреча, — продолжил разговор Тэхён. — Вот как? — Да. Мы встречались в прибрежной гостинице, когда вы прибыли с моря. — Что-то не могу вспомнить, — соврал Бэк, хотя он прекрасно помнил эту встречу и весь тот ужас, который произошел ночью. — Пора приступать к ужину, — объявил Чанёль, и Бэк, с плохо скрываемой радостью и облегчением подошел к Паку. Казалось, все тело омеги было скованно напряжением. Он, Бэкхён и Тэхён, как хозяева и почетный гость, занимали места за главным столом, который стоял в самом центре, возвышаясь над остальными. Как и подобает этикету, Бэк сидел слева от Чанёля, так же слева от омеги сел и Тэхён. Как правильному, истинному хозяину замка, Бэкхёну полагалось самому наливать напитки из кувшина гостю. Вообще, такие званые ужины и пиры были обычным делом. Это был своеобразный способ показать, насколько состоятелен, богат и властен его хозяин. Сейчас по всей длине столов стояли зажженные свечи, посуда на главном столе была из серебра, кубки отделаны драгоценными камнями. Было несколько смен основных блюд, а столы пестрили многочисленными закусками. Тэхён редко когда бывал на таких пирах, он это признал. Разнообразие вин и напитков ублажали вкус. На столе был даже хлеб, белый мягкий, теплый. Очевидно, что Бён Бэкхён был очень богат, получив свое наследство и наследство от мужа. Если еще учесть, что он был внуком самого короля, то тут и удивляться, по сути, нечему было. Чтобы разрядить обстановку за столом, Чанёль предложил: — Если захотите, сэр Ким, завтра по утру мы могли бы поохотиться. В наших лесах и угодьях водятся кабаны и олени. — С радостью приму ваше приглашение, — довольно кивнул Тэхён. — А вы, Бэкхён, примите участие в этой вылазке? — Очень хотелось бы, но я жду ребенка, и лорд Пак считает, что мне нужно больше заботиться о своем здоровье. Ребенок? Тэхён на мгновение потерял дар речи. Альфа потянулся к кубку, чтобы промочить горло. Такая реакция не осталась незамеченной. Бэкхён внутренне усмехнулся, радуясь, что смог выбить из колеи своего гостя. — Поздравляю, виконт! — натянуто улыбнулся Тэ. — Ваш муж, наверное, безмерно счастлив, что Всевышний послал вам такой подарок? Надеюсь, он знает? Это был вопрос с подвохом, но Бэк нисколько не смутился. — Конечно, сэр. Он первый, кто узнал такую радостную новость. Тэхён не подал виду, что раздосадован такой новостью, ведь омега не проявлял сейчас ни грамма неловкости или же смущения. Он сидел прямо, открыто взирая на альфу. — Тогда, думаю, вам стоит осчастливить этой новостью вашего деда? — зашел с другой стороны Ким. — Поверьте, он уже в курсе, причем давно. Мой дед, король Южных земель, был вторым, кто узнал эту новость. Тэхён чуть было не заскрежетал зубами от досады. И Бэкхён, и Чанёль, и сам Тэ знали, что Ким Минсок мертв, но все это тщательно скрывали. Если король знал о беременности омеги, значит, он уже принял будущее дитя как наследника. Насколько было известно альфе, Минсок исчез более четырех месяцев назад, и к тому моменту он уже знал о беременности своего супруга. Если, конечно, это не ложь. Но для такого срока у Бэкхёна уже должен был появиться хоть и небольшой, но видимый животик. Ничего такого Тэхён не наблюдал. В любом случае, даже если все правда, как говорит его брат, ребенка и самого Бэкхёна нельзя было оставлять королю. Сейчас, узнав такие шокирующие новости, тем более, стоит вырвать своего брата из этого семейства и вернуть в лоно своей настоящей родни. — Тогда, — снова заговорил Тэхён, — если вам вредны конные прогулки и охота, то может быть мы прогуляемся в саду? Скорее всего, у вашего временного защитника и покровителя, Пак Чанёля, много дел, не терпящих отлагательств. Мы бы могли пообщаться, пока он занят своими обязанностями. Только одна мысль о том, что он может остаться наедине с Тэхёном, наполняла омегу страхом, тем самым, когда остаешься с опасностью один на один и знаешь, что твоих личных сил не хватит, чтобы справиться с ней. Бэкхён почти умоляюще взглянул на Чанёля. — Как думаете, Милорд, я мог бы развлечь гостя в ваше отсутствие? — В эти дни довольно ветрено, поэтому я бы не рекомендовал вам покидать замок, пока погода не успокоится. К тому же, сэр Тэхён, мои дела улажены, я вполне могу составить вам компанию на ближайшее время. Бэкхён подавил в себе желание выдохнуть с облегчением. Перспектива провести время наедине со своим братом рассеялась, отчего Бэк чувствовал себя намного лучше.

***

Ким Тэхён не мог сказать с точностью, когда именно он заметил особое отношение Пака Чанёля к Бэкхёну, но оно было особенным без сомнения. На людях они вели себя с благородной почтительностью, будто сын с отцом, выказывая друг другу общее уважение. Но Тэхён не был бы собой, если бы не замечал тех мимолетных взглядов, иногда легких прикосновений, за которыми явно скрывалось намного больше, чем просто уважение и забота. Поселившись в дальней части замка, Тэхён и понятия не имел про потайные ходы, через которые каждую ночь пробирался Бэкхён в спальню к своему альфе, своему истинному и самому любимому мужчине на свете. Он ни разу не слышал томных вздохов и стонов, наполненных страстью за стенами хозяйских покоев, тех самых, которые лишали любовников здраво мыслить, оставляя их мокрыми и обессиленными в объятиях друг друга. Но разве только так можно понять, что мужчины влюблены, что они желают друг друга? Есть еще взгляды, жесты, прикосновения. Чанёль выдавал себя больше, когда властно тянулся к плечу омеги, будто в покровительственном жесте, но разве пальцы должны так нежно поглаживать это самое плечо? И разве зрачки должны расширяться почти на всю радужку, когда запах не течного омеги оказывался по близости? Тэхён продолжал наблюдать, мысленно делая пометки у себя в уме. Голос Чанёля всегда становился более нежным, когда он заговаривал с Бэкхёном. Было ли это только оттого, что второй был в положении? Тэ сомневался. Через неделю прибывания устроили рыцарские сражения. Ристалище, прилегающее к замку, было наполнено звуками скрещивающейся стали, шумных боев и стычек. Разве должен был Бэкхён так близко к сердцу воспринимать несерьезный дружеский бой, в котором участвовал Лорд Чанёль? Во взгляде омеги сквозило куда больше волнения, чем просто интерес к поединку. Пак Чанёль был известен как один из самых умелых, опытных воинов, закаленный не в одной войне и стычке. У него, наверняка, было много шрамов после такого. Он владел копьем и мечом, пожалуй, искуснее, чем остальные. Конь слушался его даже без особых приказов. Для таких навыков и приобретений должно быть отлично натренированное тело и огромная сила, как физическая, так и духовная. Все это было у Лорда Пак Чанёля. Но Бэкхён все равно очень переживал, закусывал губу при сильных выпадах противника, комкал край своей накидки, а его глаза с волнением неотрывно следили за каждым движением альфы. Тэхён все видел и все подмечал. Все, что делал Бэкхён: что ел, где гулял, что делал, насколько переутомлялся, когда уходил на покой — все это было под неустанным контролем Чанёля. При всем этом, несмотря на то, что Бэк был главным хозяином замка, он почти беспрекословно слушался Лорда, он послушно выполнял любую его просьбу, будь то раньше пойти спать или испробовать лучшие блюда. Бэкхён так и не стал дружелюбнее относиться к Тэхёну, несмотря на то, что он уже давно гостил у них. Почти все время Пак Чанёль развлекал гостей, а Бэкхён лишь выказывал уважение, появляясь на завтраках, обедах, ужинах, а затем под разными предлогами раньше остальных удалялся к себе в комнату. Но даже это время омега обязан был проводить в компании своего брата и должен был хоть как-то проявлять о нем заботу и уважение. Чанёль стал все чаще замечать, какое воздействие на альф и остальных имеет Бэкхён. Не редко его просили спеть на ужине. Бэк никогда не отказывал, хотя лорду уже это не казалось хорошей идеей. С каждой песней вожделенных и благоговейных взглядов было все больше. Тэхён делал все, чтобы втереться в доверие и милость к Бэкхёну. Он старался рассказывать интересные истории, делал комплименты, даже ухаживал, хотя это полагалось делать хозяину, а точнее Бёну. Но омега по-прежнему держал своего брата на расстоянии вытянутой руки, даже двух. Улыбался, но отстраненно, холодно, вздрагивая от малейшего прикосновения Тэхёна. Альфа искренне не мог понять, почему Бэкхён остается к нему столь равнодушным. Обычно другие омеги легко поддавались его чарам. Если не помогала врожденная привлекательность, то в ход уже шло колдовство. Пока что рано было пробовать на брате второй способ, но первый не имел успеха. Также Пак Чанёль для Тэхёна оставался загадкой. При всем его гостеприимстве, безупречных манерах искреннему доверию не было места. Тэхён ломал голову над этим. Отчего такая подозрительность к человеку, родственнику, который по сути протягивает руку дружбы? Скорее всего, он осведомлен о папе Бэкхёна и обо всей истории в целом, поэтому и стелет на всякий случай соломку. Такого противника будет трудно выдворить или выманить из замка.

***

Пак Чанёль сидел за дубовым рабочим столом, одетый в один халат. Он просматривал документы и пергаменты с важной информацией. Бэкхён находился в кровати, облокотившись на многочисленные подушки. — И все равно, какую бы доброжелательность Тэхён не проявлял, он не чистый человек. — Между Северными и Южными землями перемирие. Нет надобности забивать свою голову ненужными подозрениями и переживаниями, Бэк. — Я уже давно не дитя, мой Господин. Вижу, что творится вокруг, могу распознать фальшь и ложь. — Не дитя — это точно, — Пак поднял взгляд на омегу, который вольготно лежал на кровати в одной тонкой тунике, почти не скрывавшей рельефа тела и слегка выпирающих сосков. — Но ты слишком обеспокоен появлением брата. — А ты разве не обеспокоен? Семья моего папы — я их совсем не знаю и не могу сказать, что желаю узнать, но у них, видимо, есть планы на меня? — Ты слишком накручиваешь себя, Бэкхён. — Знаешь, я слышал много сплетен и слухов. Мой папа был замужем за сыном короля, и произошел какой-то инцидент, да? Чанёль непроизвольно выдохнул. Сказать Бэкхёну? Сказать ему правду обо всем, что произошло? Но какова будет реакция? Сейчас, когда тот носит под сердцем его ребенка, он не станет рисковать. Да и вообще, сможет ли когда-нибудь Чанёль рассказать все? Он слишком любил своего омегу, причинить боль, а тем более потерять его — такое даже не укладывалось в голове. — Просто это был политический брак. Твой отец был сыном короля Южных земель. Твой папа — сыном короля Северных. Трудно поддерживать мир, когда идет соперничество между двумя великими королевствами. А сейчас, овдовев, ты стал полновластным хозяином всего наследства, всех земель, что причитаются тебе от обоих родителей. — Но у меня есть муж, — тихо прошептал Бэк, скорее, самому себе, чем своему собеседнику. Было видно, что Чанёль чего-то не договаривает, и нет никакой возможности разговорить его, хотя… Бэкхён вскочил с кровати, медленным шагом направился на Чанёля. Под туникой не было абсолютно ничего, даже нижнего белья. В свете десятков свеч туника просвечивала насквозь, не скрывая почти ничего. — Ты собираешься всю ночь посвятить этим документам, Чанни? — спросил Бён таким томным голосом, что у лорда перехватило дыхание. Бэк протиснулся между альфой и столешницей, уселся на нее, прямо на эти документы, так нескромно раздвинув ноги. — Ты хочешь, чтобы я забросил дела? — Пак ухмыльнулся, зная, к чему ведет его любимый омега. Его взгляд полный страсти и желания говорил о многом. В таком взгляде хотелось утонуть окончательно, без права на выживание. — Разве я не заслуживаю внимания больше, чем какие-то документы? Пак оценивающе прищурил глаза, проходя по всей фигуре парня. И кто шьет такие пошлые вещи? Накидка просвечивала так сильно, что смысла от нее не было совсем. Чанёль немного привстал в своем кресле, потянулся к вырезу на груди у омеги и двумя указательными пальцами рванул ворот, разрывая вещь на двое. Теперь его взору во всей красе предстало стройное тело, отливающее светом от свеч. Соски так призывно набухли, что у Пака рот невольно наполнился слюной. Хотелось вылизать их по полной, чтобы под действием языка, зубов и губ они стали еще краснее и больше. Бэкхён сидел совершенно обнаженный, с раздвинутыми ногами и крепким стояком, с которого уже стекала смазка. Омега предвкушал дикий секс, который у обоих мужчин отберет последние силы. Но Пак решил поэкспериментировать. Он отодвинул в сторону все бумаги и пергаменты, взял в руку перо. — Знаешь, Бэкки, обычно именно вот этим инструментом я и делаю важные заметки. Но передо мной сейчас такой соблазнительный, такой нежный, мягкий… — Пак на секунду остановился вздохнув поглубже, — даже слов невозможно подобрать, насколько невероятно желанный чистенький пергамент, на котором я хочу сделать не менее важные заметки. Бэкхён непроизвольно вздрогнул и застонал от нахлынувшего удовольствия, предвкушая дальнейшие действия Пака. Альфа аккуратно провел пером по ключицам Бэкхёна, опускаясь на соски. Омега немного сжался и с шипением втянул воздух. Но Чанёля это нисколько не остановило. Он продолжил. Когда альфа наигрался с обоими сосками, каждый поочередно лаская кончиком пера, то припал к ним ртом, и Бэк вскрикнул от такого контраста. Тонкие пальцы впились в волосы альфы, нещадно их путая. Бэк не стеснялся Пака. Он стонал, не скрывая своего удовольствия. Через какое-то время альфа отстранился и снова начал гладить соски пером, охлаждая кожу. Омега затрепетал. — Чанни, я хочу тебя, — почти прохныкал Бэк, не раскрывая глаз. — Подожди, Бэкхённи. Все будет. Перо двинулось вниз, обводя пупок, щекоча его. Омега искренне не понимал, почему такие легкие, почти освежающие прикосновения могут вызывать столько жара внутри. Когда перо коснулось внутренней части бедра, мышцы непроизвольно сжались, а когда достигли самого члена омеги, Бэк совсем потерялся в ощущениях. Он не смог больше сидеть, укладываясь на спину на столешнице. Перо не прекращало своих движений, и омега поддался искушению ласкать свое тело, теребить соски, проводить пальцами по груди и животу. Но чуть позже, ощущения сменились. Чанёль окунул перо в воду, а потом стал оставлять на всем теле омеги влажные дорожки, но затем снова сосредоточился на промежности Бёна. Мокрое перо ласкало анус и член, доводя Бэкхёна до самой высшей точки кипения. И он вскипел, с тихим стоном излился семенем, не понимая даже, как это произошло. Он просто был на вершине блаженства и так не хотелось оттуда уходить. И только через несколько долгих минут Бэкхён спросил: — А ты? Но Чанёль прервал его слова, целуя в губы омегу, сцеловывая его томное дыхание, пробуя любимый вкус его рта. — Твое удовольствие, Бэкки, приносит мне не меньшее удовольствие. Ты, должно быть, устал сегодня. Давай я отнесу тебя в кровать поспать. Омега тут же заключил Чанёля в ловушку из своих ног, которые опутали торс альфы, притягивая к себе. — Для близости и любви с тобой я никогда не устану. Я хочу тебя, Чанни, всегда, и не важно, сколько оргазмов ты мне подарил. Хочу чувствовать тебя внутри, потому что именно так мы становимся одним целым. Для меня это и есть истинное блаженство и счастье. Красивые, резко очерченные губы омеги произносили все эти теплые откровенные слова, что Пак не удержался, снова поцеловал Бэкхёна. — Отнеси меня в кровать, — попросил омега. — Хочу вернуть тебе долг, с процентами! Член альфы уже давно изнывал от напряжения, поэтому не дожидаясь больше ни секунды, Пак подхватил под попу Бэкхёна и отнес того в постель.