И небо будет за нас...

На утро Бэк проснулся в отличном настроении. Этому способствовало много факторов. Ночью у них с Чанёлем был такой жаркий и страстный секс, что мышцы до сих пор сладко ныли. Но самое главное это то, что Ким Тэхён собрался уезжать! Они с Чанёлем вновь останутся одни! Лежавший рядом альфа крепко спал, и, судя по тому, что поленья в очаге еще тлели, а свеча была сожжена до конца, он проработал всю ночь. Сейчас, во сне, его черты лица расслабились, хмурые складки на лбу разгладились, и он все больше походил на мальчишку, а не на взрослого мужчину. Во сне он был таким нежным и спокойным, что Бэк невольно залюбовался. Он приподнялся на локте, наклонился ближе, изучая каждый сантиметр любимого лица. Слегка волнистые прядки волос упали ему на лоб. Омеге так захотелось убрать их пальчиком, провести по бровям и линии подбородка, поцеловать в губы. Но Бэкхён заставил себя сдержаться, боясь разбудить лорда. Он тихонько выскользнул из кровати, накинул на себя халат, залез ступнями в домашнюю обувь и вышел в потайную дверь. Очутившись в своей кровати, Бэкхён залез в свою не смятую кровать. Нужно же было соблюсти приличия. Позвонил в колокольчик и через несколько минут в его комнату пожаловали личные слуги, которые уже бодрствовали. — Я почти умираю с голоду, — честно признался Бён. — А еще приготовьте мне ванну, хочу искупаться. — Как прикажете, Господин, — покорно кивнул Ванхо. Бэк быстро вылез из кровати, возбужденно прохаживаясь по комнате. Когда все приготовления были выполнены, первым делом Бэк позавтракал, а уж после развалился в теплой ванной, чувствуя, как уставшие мышцы после ночи медленно, но верно расслабляются. — Добавь в воду ароматическое масло, Ванхо, — попросил омега. Он знал, что Чанёлю нравится, когда его собственный запах смешивается с таким ароматом и сегодня хотел, чтобы все было на высшем уровне. — Вы сегодня очень возбуждены, Милорд! Наверно ребеночек начал шевелиться? — предположил слуга. — Я пока что ничего не чувствую, — ответил виконт, вылезая из ванной. Слуги тут же подошли к нему, укутывая в теплую простынь и обтирая. Через пару часов, когда Бэк спустился вниз в главный зал, постарался удержать свою радость, предвкушая, что это последние часы в присутствии своего брата. При виде хозяина замка у Тэхёна вновь перехватило дыхание. Вроде бы он был скромно одет, но внутреннюю красоту, которая притягивает взгляд невозможно скрыть или завуалировать. Чанёль же выглядел не так хорошо. Опухшие красные глаза из-за недосыпа, головная боль соответствовала той же боли, что была и на сердце. Он смотрел на Бэкхёна и вспоминал их ночь. Вспоминал, сколько страсти, любви и нежности они подарили друг другу. — Доброе утро, сэр, — поприветствовал омега Тэхёна, который присел рядом с Бёном. — Спасибо, утро и правда доброе. Хочу еще раз передать вам привет от семьи вашего папы. Кровные узы все же очень важны. — Непременно, принимаю этот привет. Чанёль и Бэкхён проводили своих гостей во внешний двор, дождались пока те рассядутся по лошадям, провожая их в след. Когда те выехали за решетку, Бэк не мог больше сдержать своей радости. Его наваждение, груз на сердце и душе, этот тяжелый взгляд брата — все осталось позади. Омега почти плясал на месте. — Чанёль, давай прогуляемся? Ну, пожалуйста? Но Пак хмурился. Все те мысли, которые были у него с утра снова всплыли. — Я не в настроении. У меня все еще есть дела. Альфа помахал перед его носом свитком. На нем не было печати с гербом, а значит, это не документ и не особо важное письмо. Омега ловко вырвал его из рук Пака и отбежал в сторону. — Немедленно отдай, Бэкхён! — Не-а! Ни за что! — засмеялся парень и отскочил в сторону, когда Чанёль попытался его поймать. Такие манипуляции продолжились еще какое-то время, пока лорд снова не повторил. — Мне не до веселья, Бэкхён! Так что отдай мне пергамент! — Нет, нет, нет! Бэк снова отскочил, смеясь. Только вот Пак не смеялся. Он хмуро глянул на омегу, пробормотал что-то, повернулся и, оставляя растерянного Бэка позади, удалился. Смех в глазах омеги погас. Губы задрожали и Бэк понял, что вот-вот разревется. Он виновато поморщился, вспоминая, каким усталым и расстроенным был Чанёль с самого утра. Значит, эти внезапные гости и его тоже вымотали? Бэкхён все это время думал только о себе и своих чувствах, даже не мог предположить, что лорду может быть не менее тяжело нести на себе груз ответственности хозяина и защитника владений. Переминаясь с ноги на ногу, Бэк все же решился пойти следом в замок. Куда вдруг девалось веселое настроение? Где ликование? Омега с ясностью осознал, что для него куда важнее настроение и душевное состояние Чанёля, чем какие-то события. Бэкхёну оставалось только гадать, как Чанёль встретит его, и как загладить свою вину за такой глупый ребяческий поступок. Одно дело, когда это просто сказалась усталость в его словах. Но другое дело, если это была ссора, внутренний разлад в отношениях. Бэк даже представить себе не мог, как сможет прожить без улыбки и объятий любимого. Бэк рассеянно сжимал в руках пергамент. Он надеялся, что это было хорошим предлогом, чтобы помириться. Омега отдаст ему пергамент, попросит извинения, и Чанни больше не будет сердиться. Чанёль как раз пересекал двор, направляясь к главе охраны. Бэку вдруг снова стало стыдно. Он остановился в тени, наблюдая за своим любимым альфой. Чанёль — такой властный, красивый, истинный прирожденный лидер и альфа притягивал взгляд. На него хотелось смотреть всегда. Сердце омеги так сладко заныло, а любовь в нем, казалось, выплескивалась через край. Чанёль заметил Бэкхёна как раз в тот момент, когда уже почти закончил разговор и направился к тому месту, где почти прятался Бэк. Омега стоял, неловко вскидывая взгляд на приближающегося Пака, и Чан просто не мог больше сердиться. Раздражение как рукой сняло. Бэкхён будто снова превратился в того маленького мальчишку, который томно вздыхал и прятал свой взгляд, только завидев Чанёля. — Бэкхён? Что такое? Ты хочешь со мной поговорить? — лорд подошел как можно ближе, насколько это возможно, чтобы соблюсти приличия перед окружающими возможными взглядами. — Нет… только вот… хотел отдать тебе пергамент, — пробормотал омега. — И… и хотел извиниться за ребячество. — Нет необходимости, Бэкки, — голос Пака звучал очень мягко, — я вел себя как… эм… старик. Видимо, сказывается наша разница в возрасте, — Лорд усмехнулся. Бэк поднял на Пака глаза, в недоумении и даже с какой-то долей обиды, проговорил. — Мне все равно, какая у нас разница в возрасте. Ты… ты самый красивый и желанный альфа. Я никого никогда так не любил, как тебя. Теперь настал черед сердцу Пака сжиматься от переполнявших его чувств. Он нежно положил руку Бэкхёну на плечо, развернул по направлению ко входу. — Пойдем со мной, — без того низкий голос лорда еще и охрип от нахлынувшего вновь возбуждения. Бэкхён с радостью и трепетом принял приглашение. Однако, добравшись до двери хозяйской спальни, они увидели Чжан Исина. Он терпеливо ждал. — Вы велели мне зайти, Господин. Чанёль тут же нахмурился. Он совсем забыл про Исина и то поручение, которое хотел ему дать. — Конечно. Заходи. Чан открыл дверь, пропуская Чжана внутрь. — Бэкхён, я прошу тебя подожди меня тут. Это не надолго. Омега был крайне удивлен, уставившись на закрытую чуть ли не у его носа дверь. Бэк в растерянности прикусил нижнюю губу. Какие могут быть у Чанёля от него секреты? Этот странный Чжан Исин… Бэк видел его не часто. Для омеги он был совершенно загадочным. Должности никакой не занимал, но был чуть ли не ближе всех слуг с Лордом. Он то появлялся в замке, то снова куда-то исчезал. Этот человек не был из тех, которые привлекают к себе внимание, если сам не захочет. Если присмотреться к нему, то этот альфа был весьма привлекательным. Но как при такой внешности можно сливаться с тенью? Наверно, это был просто талант.

***

Чанёль вручил Исину вполне увесистый кошель с деньгами. — Я очень на тебя надеюсь. Постарайся как можно незаметнее втереться в дом к Тэхёну. — Сделаю все возможное, мой Господин, — совершенно спокойно ответил Чжан, засовывая кошель во внутренний карман куртки. — В его доме есть один омега, который питает ко мне симпатию. Думаю, он будет счастлив снова встретиться со мной, а я тем временем все разузнаю и постараюсь воплотить свой план в действие. — Ты уверен, что не попал в поле зрения Ким Тэхёна, когда тот был тут? Зря рисковать тобой я не желаю. Чжан пожал плечами и отрицательно покачал головой. — Этот человек слишком высокого о себе мнения, чтобы обращать внимание на какую-то прислугу. — Хорошо. — Сколько времени у меня есть? — Сколько потребуется. Пока не обнаружишь что-то стоящее. Зацепку, разговор о Бэкхёне, что угодно, но тут же меня извести. — Посылать сведения обычным способом? — Да. На этом разговор был исчерпан. Пак проводил своего помощника до двери и кивнул Бэку, чтобы тот зашел, при этом заметив, как расстроен и возмущен был омега. — Прости, что заставил тебя ждать за дверью, но есть такие дела, которые не терпят постороннего вмешательства или ушей. — Так значит я посторонний? — с обидой в голосе, спросил Бэк. — Ну перестань. Не накручивай себя. Я просто охраняю твое душевное и физическое здоровье от ненужных переживаний и размышлений. Альфа тут же обнял Бэкхёна, поднимая подбородок. — Так зачем ты позвал меня сюда? — А разве ты сам не догадываешься? — взгляд лорда не скрывал ничего и был слишком откровенным и томным. Он обвел мягкие губы большим пальцем, слегка надавил, и когда они приоткрылись, тут же поцеловал своего любимого омегу. — Прости меня, Бэк. Я не хотел быть грубым там в саду. — А я не хотел тебя обидеть своей ребяческой выходкой. Просто на меня что-то нашло. Захотелось радоваться от души. Альфа по-прежнему держал омегу в объятиях, гладя его уже влажные губы от поцелуя. Бэкхён не удержался и облизнул палец лорда, тут же услышав стон со стороны Чана. — Опять меня заводишь, Бэкки… — Мне просто ужасно не хватало тебя сегодня с утра в своей постели. Я знаю, что следует соблюдать приличия, но… Бэк тут же замолчал, как-то странно, рассеянно отвел взгляд, будто прислушиваясь к чему-то. — Что с тобой, Бэкки? Омега потрясенно, почти изумленно поднял взгляд на Чанёля. — Не знаю, — медленно начал тот. Рука словно сама легла на слегка округлый живот. — Это… я… я что-то почувствовал, — на глазах Бёна навернулись слезы. — Кажется, это ребенок. Он пошевелился. Чанёль неуверенно положил свою руку рядом с рукой омеги. — Еще не рано? — с сомнением спросил Пак. — Не знаю. Не уверен. Я же и сам все это испытываю впервые, но это точно был он — наш ребенок.

***

— Брат Джоншин должен уже скоро прибыть, отец настоятель. Надеюсь, новости, которые он принесет, будут радостными. — Верьте, его силы возвращаются с каждым днем и с каждой минутой. Оба священника посмотрели на фигуру в простой и даже грубоватой одежде обычного монаха. Неизвестный усердно трудился, помогая другим монахам возделывать землю. — Он воин. Это однозначно. Молодой, привыкший переносить тяготы и ранения. Такие, как правило, исцеляются даже от самых сильнейших ран. — Да, вы правы. Если Всевышнему будет угодно, он и дальше будет помогать нашему подопечному. Неяркие солнечные лучи освещали аббатство и землю вокруг. Отец-настоятель снова заговорил: — Как только брат Джоншин прибудет, я должен незамедлительно переговорить с ним. Он должен был расспросить паломников и путников. Тогда станет более ясно. Священник снова посмотрел на молодого альфу. Тот работал мотыгой, часто останавливался, переводил дыхание, иногда тяжело опирался на рукоять, но действовал упрямо. Прошло уже почти восемь месяцев с того момента, как местный житель притащил в телеге полумертвое тело и попросил похоронить неизвестного в стенах монастыря. Этот неизвестный альфа был в таком ужасном состоянии, что надеяться на положительный исход и выздоровление никто не смел. Он был раздет. На нем оставили только шоссы и нижнюю рубаху. Сняли почти все, даже сапоги. Отец-настоятель сразу заметил мышцы и натренированное тело. На ладонях были мозоли. Верные признаки того, что человек имел дело с мечом. Рубашка, разорванная и окровавленная, была сшита из тонкого дорогого полотна, также имелась вышивка, а все это говорило только об одном. Перед ними не просто бедняк. Перед ними человек благородного происхождения, которому, видимо, не повезло нарваться на разбойников. Отец-настоятель окликнул садовника. Ким Минсок поднял голову и в приветственном жесте помахал. Погода стояла замечательная и ему не хотелось уходить с открытого воздуха в душную спертую келью. Он почти ничего не помнил с того дня, как пришел в себя. Остались только смутные очертания, неясные образы, которые приходили к нему во сне. Установить, кем он являлся, никак не удавалось. Он помнил как полз по траве, от того места, где его оставили нападающие, явно посчитавшие мертвым. Было ужасно тяжело и больно, что хотелось лечь и просто умереть, провалиться в небытие. Но когда он вынырнул из этой тьмы, то уже лежал не на земле, а в комнате. Боль по-прежнему была сильной. Он то приходил в себя, то снова проваливался в долгий тревожный сон. Первая ясная мысль, которая посетила его было то, что он должен встать на ноги. Что не должен остаться калекой, прикованным к кровати. Его там ждет… Кто ждет? Минсок пытался напрячь воспоминания, но там лишь были черные провалы. Но кто-то ждал однозначно! Полусон-полубред снова и снова накатывали на него. Но с чередой дней в его тело снова возвращалась жизненная сила и вместе с этим понимание — нужно встать. Он тревожился о ком-то, кого даже не помнил. Пока однажды, во сне, он отчетливо не увидел красивое лицо омеги. Такое желанное, что Мин проснулся, а в мозгу стучало имя — Бэкхён. Его муж. Его омега. И, лежа в своей келье, обессиленный ранами он был рад тому, что хотя бы лицо мужа облегчало его существование. Мин грезил о Бэке и во сне и наяву. Мысли будто водоворот закружили одна за другой. Он тут уже столько времени, а значит, его могли давно объявить мертвым. И тогда Бэкхёна снова отдадут замуж! Нет, только не это. Бэкхён его! По праву он его законный супруг, поэтому альфа решил как можно быстрее встать на ноги. Ким Минсок поднял глаза к небу. Скоро солнце совсем скроется за горизонтом, наступят сумерки. Брат Джоншин отсутствовал уже более двух недель и, скорее всего, вернется завтра. Но даже если от него по-прежнему не будет вестей, Минсок все равно уедет. Его тело набрало уже достаточно внутренних сил, чтобы преодолеть трехдневный путь. Если идти неспешно, то он доберется до замка. Монастырь находился в безлюдном месте довольно далеко от дорог. Хоть они и принимали его как равного, но Мин все равно был среди них чужим. — Брат Джоншин вернулся. Он привез тебе весть из дворца. Ту, которую ты ждал. Минсок нетерпеливо, насколько позволяло его состояние, поспешил. Все, живущие в монастыре, слышали метания и шепот Минсока, когда тот был в бреду. Он все время звал некоего Бэкхёна. Казалось, этот Бэкхён занимал все мысли и все сердце раненого альфы. Ни у кого не осталось сомнений, что он безумно любил этого человека. Ким Минсок поприветствовал монаха, взял пергамент, на котором была печать, слегка дрожащими пальцами надломил ее. Послание короля было коротким. Он был удовлетворен тем, что Минсоку удалось выжить и потребовал его присутствия в замке, как только альфа полностью выздоровит. Он извещал, что Бэкхён после исчезновения Минсока перебрался в их главный замок и в его отсутствие временной главой земель Бён и Мин является Пак Чанёль. Также король считал, что Минсоку следует после незамедлительно вернуться в свои земли, чтобы развеять слухи о его гибели. — Надеюсь, я принес тебе хорошие новости? — спросил монах, все время наблюдавший за Мином, пока тот читал. — Весьма неплохие, брат мой, — кивнул тот. — Но я должен оставить вас и незамедлительно вернуться ко двору. Король требует моего присутствия. — Если ты чувствуешь себя окрепшим для путешествия, то, конечно, поезжай. Только завтра с утра. А сегодня подкрепись хорошенько. На утро в одежде простого монаха Минсок отправился ко двору. Его дорога пролегала через лес, но теперь он не представлял никакой угрозы или же выгоды для разбойников. Со стороны это был обыкновенный монах, у которого и поживиться-то нечем было. Он прибыл во дворец и его сразу же препроводили в отведенные покои. Там он смог умыться после дороги и переодеться. Альфа вымотался так сильно, что еле держался на ногах. Король Южных земель принял Минсока у себя во внутренней комнате. Сейчас худой, бледный альфа мало напоминал того, пышущего здоровьем рыцаря, который сражался летом на ристалище. Король сразу понял, что ему много пришлось пережить. Обычно после таких событий люди вмиг становятся взрослыми. Минсок преклонил колени, поцеловал увесистый камень на перстне короля, который сидел на кресле. — Ты помнишь нападавших? Можешь их описать? Минсок медленно, вспоминая все до мельчайшей детали, рассказывал королю. Рассказал также, что его все это время выхаживали в монастыре. Минсок вдруг пошатнулся, голова закружила. Он был двое суток в дороге, мало ел и только оправился после ранений. Король тут же всполошился. — Сядь, Мин. Ты еще очень слаб, я вижу. Ким тут же почти рухнул в кресло. Король не стал звать слуг, сам налил вина альфе. — Выпей. Я сейчас же распоряжусь, чтобы тебя как следует накормили. Пока альфа с жадностью пил, король снова начал говорить. — Пора бы тебе узнать обо всем. О той опасности, которая грозит тебе и Бэкхёну. Я и лорд Пак Чанёль пытались отвести ее от вашего дома и ваших жизней. Мы стараемся, чтобы везде были наши глаза и уши, но как видишь, где-то было упущение. Минсок внимательно слушал рассказ короля о том, насколько важен Бэкхён для Южного королевства и Северного. Об их владениях, которые могут перейти в лапы врагов. О покушении на Бэка в прибрежном селении, о том, как родился его омега и почему были казнены его родители. — Так что, Минсок, теперь ты понимаешь, что ты не просто муж Бэкхёна, но и его главный защитник. Нападение может быть в любое время. Будет оно открытое или же нет, но оно будет. Пока что лорд Пак Чанёль охраняет Бэкхёна и ваши владения. Как только ты вернешься домой, то он сможет вернуться ко двору. Я нуждаюсь в нем и в его советах. — Я готов немедленно выдвигаться, только прикажите. — Полно тебе. Я вижу, ты все еще слаб. Нужно оправиться окончательно и только после этого выдвинуться уже в такой долгий путь. Несмотря на то, что альфа рвался как можно быстрее покинуть дворец, на следующее утро у него поднялся жар и болезнь снова овладела телом почти на месяц, и когда он наконец-то оправился, за окном уже началась весна. И опять же весной на море были жуткие штормы, вода вышла из берегов. И только после того, как все улеглось, Минсок выдвинулся в путь.