И небо будет за нас...

Бэкхён сидел на своем коне и впервые после родов ехал верхом. Никогда еще он не казался Чанёлю таким красивым. В нем будто что-то изменилось. От него невозможно было отвести взгляд. Он притягивал даже против воли. А сам омега был растерян. Он почти не помнил, как дошел вчера до своей спальни. Все, казалось, происходило как в тумане. Ему было жарко, душно. Хотелось всего и сразу; хотелось пить, кричать от переполнявших эмоций; хотелось своего альфу до ужаса сильно. Весь клубок этих стремлений и инстинктов словно вышел из-под контроля. А не получив желаемого, он просто разгромил свою комнату. В стены и на пол летело все, что попадалось под руку. А потом это наваждение схлынуло, оставляя только горечь во рту, такую сильную, что омегу начало трясти в ознобе и выворачивать наизнанку. Ванхо и Миндже переполошились. Сначала сетовали на несвежую пищу. Но Бэк знал, что причина не в этом. Это эмоциональное. Это что-то такое, что даже он сам не мог держать под контролем, как страшная печать, от которой не избавиться. Оно, как вирус, гуляет по крови и теперь дало о себе знать. Его привел в чувство только плачь сына. Это отрезвило. Бэкхён долго сидел с Сехёном, держа того на руках, даже когда малыш насытившись, мирно заснул. Чанёль наблюдал за Бэком. Под внешним спокойствием бурлила жизнь и страсть. Даже та печаль на лице не могла затмить внутреннего блеска глаз. Это было неестественно и как-то неправильно. Веяло колдовством. Ведь Бэк, по сути, был невинен и мягок, но если эти качества когда-нибудь исчезнут, то он легко может стать другим. Таким, как его папа. Этого Чан больше всего боялся и не мог не попадать под это влияние. Сам же Чанёль едва держался в седле — жил одной минутой, одной секундой. Существовал словно во сне, совершая обыденные вещи. Ждал и страшился той минуты, когда уедет. Тогда, возможно, он выйдет из-под этих чар. Но одна мысль о таком исходе лишала смысла дальше существовать. Лорд и виконт ехали по равнине со своими рыцарями навстречу другому такому же небольшому отряду. Во главе был Ким Минсок. Мин смотрел на омегу, ехавшего рядом с Паком. Он не мог разглядеть лица, но знал, что это именно он. Ждать больше было невмоготу. С криком он пришпорил коня и помчался галопом навстречу супругу, оставляя позади своих людей. Конь остановился лишь в нескольких метрах от всадников. Бэкхён тут спешился с коня, так же как и Чанёль. — Супруг мой, — взволнованно начал Мин. — Рад, что ты в порядке. И Ким тут же подошел вплотную, крепко обнял омегу, немного дольше, чем того требовало приличие. — Добро пожаловать снова домой, мой господин, — мягко ответил Бэк. — Благодарю Всевышнего, что вы выжили. — А ребенок? — вдруг отстранился альфа, заглядывая в глаза своему супругу. Бэк с секунду помедлил, а потом с такой же мягкой улыбкой ответил: — Омега. Он здоров и с каждым днем набирает вес. Минсок улыбнулся и в этой улыбке было столько невыразимой любви и радости, что и у Бэка, и у Чанёля защемило сердце. Глаза молодого альфы посмотрели на Пака. — Я многим тебе обязан, Чанёль. Эти искренние бесхитростные слова еще больше ранили лорда, но тот заставил себя улыбнуться. — Главное, что ты жив. А остальное пустяки. Всевышний милостив, Минсок. Ким снова запрыгнул в седло и теперь уже ехал посередине между Чанёлем и Бэкхёном. Это было так показательно и по-роковому страшно. — Как назвали сына? — стал интересоваться Мин, почти не отводя взгляда от своего супруга. — Сехён. — Красивое. — Да, господин. — Бэкхён сам его выбрал. В замке устраивается турнир в честь твоего возвращения. — Это очень приятно. Но боюсь, в этот раз я вряд ли буду блистать в поединках. В последние несколько месяцев у меня не было возможности тренироваться. — Никто от тебя этого и не ждет. К тому же, есть еще неделя до начала. Разговор плавно перетек на тему поединков, физической силы и прочего. Бэкхён внутренне радовался, что о нем на время забыли, молча ехал рядом.

***

Оказавшись в замке, Минсок получил радостные приветствия почти от всех, кто вышел встречать молодого хозяина. — Давай пройдем внутрь, — тихо проговорил Мин. — Хочу увидеть нашего сына. Кроме этого, я очень скучал, Бэкки. Нам так много всего нужно сказать друг другу. Альфа протянул ему руку, и Бэк словно во сне принял ее, не удержавшись, оглянулся на Пака. В глазах омеги на миг появилось отчаяние, мольба, но Чанёль поспешно отвернулся, чтобы Бэк не смог увидеть его ответной боли. Бэкхён вдруг вспомнил тот первый день, когда Минсок приехал за ним и в первую же ночь со всем своим темпераментом и юношеским пылом грубо взял Бэка, без всякой нежности и заботы. Дежавю. Все как будто повторялось. Правда сейчас было видно, что Мин научился справляться со своим пылом. Он изменился. Так же, как и Бэк, изменился. В том числе и в постели. Но… ведь он не узнает, верно? Бён поклялся перед алтарем, что это останется в тайне. — Наш сын сейчас с моими слугами, — стал объяснять Бэк. В комнате, которая прилегала к супружеской спальне, и правда были Ванхо и Миндже, которые тут же поклонились молодому хозяину и удалились за дверь, оставляя супругов с их ребенком наедине. Сехён мирно спал в своей кроватке. В комнате было множество игрушек. Малыш никогда не узнает, что все это было куплено собственноручно его настоящим отцом — Чанёлем. Бэкхён наклонился и взял в руку спящего малыша. Минсок с интересом разглядывал крошечное личико с мягким пушком темных волос со слегка красноватым отливом. — Возьми его, Мин, — предложил Бэк, видя, насколько тронут альфа и с какой нежностью он смотрит на ребенка. — А вдруг я что-нибудь ему сломаю, — прошептал тот, смотря на свои, казалось бы, огромные руки по сравнению с самим ребенком. — Не бойся, не сломаешь. Бэк искренне улыбнулся и переложил малыша ему на руки. Альфа держал маленького омежку неумело, неуклюже. В то время как Чанёль с легкостью и уверенностью. Но ведь у Мина не было никакого опыта по общению с такими малышами. — Сехён, — пробормотал он трепетно. Они еще какое-то время смотрели на спящего ребенка, после чего Бэк положил его обратно в колыбель. — Пойдем в нашу спальню, — сказал Ким и взял Бэкхёна за руку. Зайдя в комнату, Бэк сразу наполнил кубок вином и протянул его своему мужу. Альфа отпил лишь глоток и отставил напиток в сторону. Потом, неожиданно для Бэкхёна, Мин подошел в плотную к омеге со спины и прижался к нему, утыкаясь подбородком в изгиб шеи. — Я так тосковал по тебе, Бэкки, — прошептал признание альфа. — Находясь на грани жизни и смерти, терзаясь в бреду, твое лицо и твой образ всегда был передо мной. Бэкхён слушал своего супруга, не отвечая и не двигаясь. Он чувствовал теплое дыхание у себя на шее. Даже запах Минсока усилился. Альфа явно пребывал в возбуждении, но это не взбудоражило Бэка. Он просто принял сей факт как данность. Омега медленно развернулся и посмотрел в глаза своему мужу. Но в них была не только страсть и желание. Еще безысходность, тоска и даже мольба, чтобы Бэк принял его. Бэкхён подался вперед и нежно поцеловал Минсока в губы. Поцелуй — успокоение, поцелуй — утешение. — Мин, я ничем не заслужил такой любви. Такой совершенно бесстрастный поцелуй, скорее, даже подходящий не для супругов, а для родственников, такие спокойные слова, но альфе хватило и этого кусочка нежности и одобрения. Он со стоном рванул к себе Бэка, прижимая к своей груди, сам уже припал к губам омеги, с вырвавшейся наружу нетерпеливой страстью стал целовать, даже не замечая, что его супруг не отвечает ему и не поддается этой страсти. Он просто безропотно принимает все действия Кима. — Ты нужен мне, Бэкхённи. Пожалуйста. Я хочу тебя, — стал шептать альфа, когда его губы уже перебрались уже на шею омеге. Вот тогда-то Бэк решительно стал отодвигаться от Мина. — Мой господин, еще слишком рано. Нам пока нельзя. После родов прошло слишком мало времени. Сильное тело Минсока вдруг обмякло и стало дрожать, видимо, от усилий сдержать себя и свои страстные порывы. Минсок понимал, что не может сейчас, против воли Бэка овладеть им. Это опять получится жестко, насильно, без ответной страсти, да и еще может нанести вред здоровью своему супругу. Минсок не хотел таким вот порывом сломать, погубить их возможное дальнейшее будущее. Лицо альфы в миг осунулось. Разве можно противостоять тому запаху, что исходил от Бэка? Он будто завлекал и манил к себе. Но Мин все же отпустил своего супруга. — Когда? Когда можно будет? — хрипло прошептал альфа, наливая себе вина и в миг осушив кубок. — Сколько мне еще ждать? Прошло столько времени, когда я в последний раз был с тобой. После родов прошло уже чуть более месяца, и Бэк знал, что уже мог иметь интимную близость. Тело вполне оправилось. Но что он еще мог сказать своему мужу? Не мог решиться на близость. Омега не был готов к этому морально. Не сейчас… Пока Чанёль до сих пор в стенах замка, пока память о их страсти так мучительно жива. Память никуда не денется — Бэк это знал. Но она должна хотя бы затупиться, чтобы не было так мучительно больно. Если рассуждать здраво, отбросив любовь к Паку, то Минсок заслуживал нежности и такой утешительной для него интимной близости со своим супругом. Бэк не мог отбросить свою любовь. Никогда и ни за что, поэтому выигрывал для себя хотя бы это ничтожно малое время. — Думаю, через пару недель уже можно будет, — пообещал омега. — Хорошо. Я буду терпеливо ждать. — Спасибо, — искренне поблагодарил Бэкхён, понимая, как трудно даются Минсоку эти слова. Он снова поцеловал альфу, конечно, без страсти, а в благодарность и ни на секунду не сомневался, что поступает тем самым правильно. — Сегодня будет пиршество. Все соберутся на ужин в твою честь, давай я помогу тебе одеться и приготовиться к этому.

***

Пак Чанёль наблюдал, как Ким Минсок и Бён Бэкхён занимают свои места за центральным, главным столом, как истинные хозяева замка и владений. Бэкхён был бледен и сдержан во всех своих жестах и взглядах. Минсок же выглядел очень усталым. Но при этом они оба идеально исполняли свои роли господ. На мгновение Паку даже показалось, что Минсоку прекрасно подходит эта роль, защитника и хозяина как земель, так и супруга Бэкхёна. В Мине что-то изменилось. Он уже не был тем горячим необузданным юношей. Скорее всего, он оставил эту часть своего характера там в лесу, в момент нападения. Ночью Ким и Бён лежали в супружеской постели, и оба не спали. Бэкхён не мог отогнать от себя картинки воспоминаний о их с Чанёлем вот таких же ночей, наполненных любовью и обоюдной чувственностью. А Минсок по-прежнему томился от возбуждения, которое не спадало возле супруга, подливал масло в огонь еще и запах омеги. Ким хотел заговорить с супругом, но не знал, как начать и о чем говорить. Если бы Бэк согласился на интимную близость, то Минсок сумел бы рассказать омеге о своих чувствах посредством ласк, поцелуев и языка. Но напряжение все росло и не было для него выхода. Альфа лежал у самого края кровати, боясь даже пошевелиться и ненароком задеть Бэка. Он боялся, что тогда сорвется и поддастся этому искушению. Омега вдруг откинул одеяло и встал. — Я переночую в детской, на тюфяке. Чувствую, что ты мучаешься, и не хочу еще больше обострять это. Минсок никак не отреагировал на слова Бэкхёна, он просто повернулся на бок, уткнулся в подушку. Бэкхён долго не мог заснуть. И дело даже было не в жестком тюфяке. Омега смотрел на своего мирно спящего сына в колыбели, и мысли вились возле своего истинного любимого альфы. В это же время Пак Чанёль тоже не спал. Он не терзался в постели, он даже не лег в кровать. — Как думаешь, насколько серьезны угрозы? — спрашивал он, наливая хорошего вина в кубок Исину, который сидел напротив него. Его подчиненный и по совместительству друг был достоин этого. — Пока трудно сказать. Это семейство уверены, что смогут похитить Бэкхёна. Кроме того, они также уверены, что в этот раз точно избавятся от Ким Минсока. Судя по тому, что они говорили и как, это не пустые обещания. Тэхён настроен более чем решительно и воинственно. Чанёль нахмурился. Король отдал ему приказ оставить Кима и Бёна и вернуться на службу. Накануне Минсок разговаривал с лордом и рассказал, что король поведал и предупредил его обо всем, что касается Бэкхёна, той возможной опасности. Пак встал, подошел к окну, всматриваясь в спящие равнины и строения. Он знал все подземные ходы под замком, и в случае осады они не умрут с голоду. К тому же защита самого замка была на высоте. В его распоряжении всегда были наготове около ста рыцарей и более двухсот воинов. Что сможет сделать Ким Тэхён с такими силами? Ведь не приведет же он с собой еще более многочисленную армию. Да и к тому же всем известно, что рыцари и воины Чанёля одни из самых искусных в бою. — Исин! Я не понимаю! Почему Тэхён так непоколебимо верит в успех своего плана? — повысил голос альфа, разворачиваюсь к своему слуге. — Как только закончится турнир, то мне велено возвращаться ко двору короля. Ты должен остаться здесь и, если почувствуешь какой-то подвох или что-то неладное, то тут же посылай мне весточку. Ким Тэхён, скорее всего, будет на турнире. Ты не должен засветиться перед ним, а то он тебя сразу же узнает. Ясно? Чжан Исин молча кивнул. Если этого требует лорд, то он выполнит все его просьбы с охотой, даже если они не касаются прямо самого Пака. После этого Чанёль отослал Исина спать и решил сам дать своему телу долгожданный отдых в виде сна. Уже давно он не спал один в кровати. Но Пак приказал себе не думать об этом. Он тешил себя мыслью, что делает все для безопасности Бэкхёна. Все, чтобы Ким Минсок не страдал от осознания предательства супруга и родственника. Он остался наедине со своим унынием и печалью. Он должен свыкнуться, ведь в последующем это все, что ему останется.