И небо будет за нас...

Через несколько дней в замок начали прибывать первые гости и участники турнира. Как правило, рыцари привозили с собой своих оруженосцев, слуг, омег, если таковы имелись, конюхов лошадей… И это только начало, поэтому у троих хозяев замка совершенно не было времи предаваться размышлениям над своей дальнейшей судьбой, не было времени погрузиться в эти думы. Трубный зов герольдов звучал почти непрерывно, и Минсоку с Бэкхёном, как главным хозяевам замка, приходилось приветствовать и встречать каждого. Пир и званный ужин растягивались на целый день. Ведь не все гости смогли прибыть к точному времени. На такой грандиозный турнир приехали и бродячие артисты, и танцоры, которые развлекали эту многочисленную публику во внешних дворах и садах замка. Они тоже хотели заработать свою монетку на пропитание. Бэкхён не занимался в это время обычными семейными делами омеги. Все хлопоты были переложены на плечи управляющего. На нем была другая задача: выполнять обязанности хозяина, улыбаться гостям, разговаривать, заботиться об их расселении и удобстве. Все это было для него невыносимо, но хотя бы так он отвлекался от вечного искания Чанёля среди толпы людей. А еще эти обязанности очень выматывали омегу, поэтому к концу дня Бэкхён уже валился с ног. Чанёль же старался не сталкиваться с Бэкхёном. Когда это было просто необходимо, спрашивал коротко, ясно, вежливо и тут же уходил. Никогда не заговаривал первым. Альфа видел, как омега мучается, так же сильно, как и он. Как Бэк заглядывал в глаза Паку, не получая на свою молчаливую мольбу и просьбу ответов. Пока Чанёль находился в замке, он знал — легче им обоим не станет. Но уехать сейчас, когда турнир еще не начался, означало вызвать сплетни со стороны гостей, подозрения и вследствие чего, недовольство Минсока. Поэтому Чанёль почти на ощупь передвигался и жил в этом тумане тоски по Бэкхёну. Заставлял себя улыбаться, болтать с рыцарями, и только Бэкхён замечал эту боль, что творится с ним, потому как испытывал такую же. За сутки до начала мероприятия Ким Тэхён объявил себя участником турнира, приехав к замку. Правила рыцарства требовали допускать к поединкам любого рыцаря, а тем более родственника, который прибыл издалека. Бэкхён совершенно забыл о Тэхёне. Он отчего-то убедил себя, что никогда больше с ним не встретиться, и не был готов к его визиту. Впечатление от его приезда было сильным. Когда Тэхён вошел в главный зал во время обеда, звеня шпорами, Бэкхён сначала растерялся, а потом испытал снова этот холодный страх. — Брат мой! Приветствую тебя! — сказал Ким с улыбкой, почему-то смотря только на Бэка, почти игнорируя остальных присутствующих. — Я слышал, что ты благополучно родил здорового и крепкого малыша. Прими мои искренние поздравления! — Благодарю Вас, виконт Ким Тэхён, — с трудом пробормотал Бэк и тут же решил перевести его внимание на другого человека. — Полагаю, вы еще не знакомы с моим супругом, Ким Минсоком? Мин незамедлительно встал, чтобы поприветствовать родственника. Чанёль, конечно же, предупреждал его о Тэхёне и о его братьях, но положение хозяина замка требовало соблюсти все приличия. — Добро пожаловать на наш турнир, виконт, — начал альфа. — Предлагаю вам место за моим столом. Он жестом показал Тэхёну присоединиться, и тот с довольной улыбкой уселся именно туда, где более всего был ближе к Бэкхёну. — О-о, лорд Пак Чанёль, рад снова встретить вас, — очень вежливо начал Тэхён, кланяясь Паку, сидевшему напротив. — Да уж, действительно, приятная встреча, — спокойно и как-то даже холодно ответил Чанёль. Тэхён сузил глаза, силясь понять, с каким настроением это было сказано, но потом решил не заострять на этом внимание, ведь не Чанёль был его объектом. — Решили бросить кому-то вызов? — снова стал спрашивать Пак, на что Тэ приподнял бровь. Он ведь был не дурак! Понимал, что слова звучат двойственно. Но Чанёль тут же добавил, как бы сглаживая ситуацию. — Или же примите участие в общей схватке? Тэхён беспечно пожал плечами, не выдавая своего раздражения на Чанёля, просто сказал: — Думаю, мне хватит общей схватки. Хотя… — Ким многозначительно замолчал, после чего продолжил. — Не откажусь от вызова, если таковой мне бросят. И Тэхён, и Чанёль внимательно посмотрели друг на друга, но развивать эту тему не стали. Слишком тонким был лед, на который они ступили, и Тэхён не хотел выдать себя. Бэкхён все видел и слышал, но, почувствовал это напряжение между братом и любимым, вскочил со своего места. — Прошу простить меня господа, но мне срочно нужно удалиться к сыну. — заявил Бэк и поспешил покинуть зал. Минсок вопросительно посмотрел на Чанёля. А что Пак мог сказать? После обеда были развлечения и танцы; бродячие актеры устроили представление. Но Бэкхёна больше не было видно в общем зале. Минсок поднялся наверх в супружеские покои, потом заглянул в детскую, но Ванхо и Минже заявили, что Бэкхён пробыл тут со своим сыном какое-то время, а потом удалился. — Что-то не так, Минсок? Что случилось? — спросил Чанёль, замечая с каким расстроенным видом вернулся тот. — Никак не могу найти Бэкхёна. Он так неожиданно покинул зал, побыл с ребенком какое-то время, а сейчас его нигде нет. Чанёля кольнула догадка. — Думаю, тебе надо подняться наверх, в самую дальнюю башню, — пробормотал Пак. Сердце его болезненно сжалось от того, что он открывает их тайное место другому человеку, пусть и законному мужу. Но все же, это было их место, спрятанное от чужих глаз. Сейчас же оно станет обычным — завораживающая манящая магия той комнаты испарится. — Я заметил, что он часто наведывается туда, когда его что-то тревожит. — Тревожит? Что могло его встревожить? — удивился Минсок. — Думаю, приезд брата, заставил всколыхнуться старым страхам и опасениям. Поэтому-то Бэк и уединился там. — Я схожу за ним. Объясню, что ему нечего бояться, ведь мы рядом. Чанёль положительно кивнул. — Ты прав. Вряд ли его брат попытается предпринять какие-то действия тут. Но не стоит его недооценивать. Ким Тэхён не просто так сюда прибыл. У него наверняка есть какой-то план. Минсок плотно сжал губы. — Чанёль, я не позволю, чтобы Бэкхёна и пальцем тронули. Он мой супруг. Я люблю его и буду защищать, даже ценой своей жизни. В это время Ким Тэхён стоял в стороне от этой восторженной толпы, которая аплодировала и восхищалась представлением. Он смотрел на двух альф, которые с очень серьезными лицами обсуждали что-то. Наверняка Бэкхёна. Тэхён не смог сдержать предвкушающей улыбки. Пусть они разрабатывают планы, строят предположения. Он ударит с той стороны, с которой они и не ожидают. Бэкхён будет его в любом случае. Бэкхён, сидевший на своем любимом месте в этой маленькой круглой комнатке, на подоконнике, испуганно встрепенулся, увидев в проеме двери своего супруга. — Мин, как ты меня отыскал? — Лорд Чанёль сказал мне, где ты можешь быть. Бэкхён поджал губы, чтобы скрыть свою боль. Для него это стало своеобразным предательством от Чанёля. Ведь это было их сокровенное интимное место, а он так легко рассказал. — Я пришел за тобой. Ты должен вернуться в главный зал. Твой уход — весьма неучтивый поступок. Это неуважение к нашим гостям. — Я все понимаю, — тут же выпалил Бэк, соскакивая с подоконника, стремительно подойдя к своему мужу. — Но, Минсок, я не могу находиться рядом со своим братом! Это ужасно. В глазах омеги был искренний страх, растерянность, будто жертву загнали в угол. Минсок обнял Бэкхёна, погладил по спине, а тот не отстранился. Для него такое участие было сейчас так необходимо - обычная человеческая поддержка. — Тш-ш-ш, Бэк. Я знаю. Я все знаю. Поверь, пока ты со мной, никто не сделает тебе плохо или больно. — Ты не понимаешь, дело в другом. Тэхён… он как-то странно на меня действует. — Что ты имеешь ввиду? — спросил альфа, по-прежнему обнимая Бэка. — Его запах? Или что? — Нет, дело не в запахе. Внутри него живет что-то такое, что заставляет меня содрогаться от страха и одновременно туманит разум. Кажется, еще чуть-чуть и он пришьет мне невидимые нити и станет управлять как безвольной куклой, а я не смогу ничего поделать. — Бэк, просто доверься мне. Я правда способен тебя защитить. И Минсок решился на то, что не позволял себе уже очень давно. Он осторожно прикоснулся своими губами губ супруга, чувствуя их мягкость, стойкий приятный аромат омеги и немного соленый привкус от недавно пролитых слез. На удивление альфы, Бэкхён не оттолкнул, не отстранился. Он будто обмяк, безропотно принимая такую несмелую ласку от мужа. Поцелуй не был долгим или наполненным страстью, и когда Минсок отпустил Бэкхёна, тот смотрел на него широко раскрытыми, удивленными глазами. — Вот видишь! — с улыбкой заявил альфа. — Тебя это отрезвило. Ты больше не терзаешься так и не боишься. Пойдем в зал. — Хорошо, Мин, — покорно ответил Бэкхён. — Вернёмся к гостям, они, наверное, уже все заметили наше отсутствие.

***

Ким Тэхён старался все подмечать, ничего не упускать из виду. Сейчас это единственное, что он мог предпринять. Другие планы он отложил до отъезда Пак Чанёля. Все были осведомлены, что король Южных Земель, узнав, что Минсок жив, тут же приказал лорду возвращаться на службу. Наблюдать — вот что ему сейчас остается, но это не значит, что дело завязнет. Он постарается с умом использовать результаты своих наблюдений. На следующий день после обеда, Тэхён заметил Бэкхёна, прогуливающегося в саду со своим сыном и слугами. Он держал на руках ребенка, что-то обсуждая с одним из подчиненных. — Ваш сын? — спросил Тэ, подойдя к омеге со спины. От этого тихого вкрадчивого, но неожиданного голоса, Бэк вздрогнул. Он инстинктивно прижал ребенка ближе к себе. Малыш не спал, хлопал своими глазками, разглядывая все вокруг. — Какой красивый, — снова проговорил Тэ. — Уже в таком возрасте, а в нем все выдает, что он будет видным омегой, да и волосы…хм… совершенно необычного оттенка. Тэхён с улыбкой посмотрел в ту сторону, где стоял лорд Пак Чанёль, так же настороженно смотря на брата Бэкхёна. Солнце стояло высоко, просачиваясь своими яркими лучами сквозь густые волосы Пака. Бэкхён проследил за взглядом брата и увидел лорда и мужа, стоящих чуть поодаль. Волосы Минсока были темные, почти как вороново крыло, а вот у Пака каштановые, отливали красным, совсем как пушок на голове у Сехёна. И снова этот ледяной, липкий страх заворочался внутри Бэка. Он в отчаянии вместе с ребенком быстро пошел в сторону Чанёля и своего мужа, в надежде найти защиту у них. От Чанёля не ускользнул панический страх, светившийся во взгляде Бэка. Минсок так же заметил эти перемены, попросил разрешения взять сына на руки. Опять это было неуклюже и неловко, но он хотел показать Бэку свое расположение, что он готов стать полноценным отцом и защитником для него. Гордая улыбка появилась на лице Мина, он прижал малыша к себе. Эта улыбка и жесты вызвали новый поток раскаяния и угрызения совести у Чанёля. А Ким Тэхён все видел. Он все подмечал. Простояв так еще какое-то время, неловко переминаясь, кидая встревоженные взгляды по очереди на Тэхёна, Бэк сказал: — Я отнесу Сехёна в детскую. Ему надо поесть и поспать. Он взял малыша снова на руки, направился к внутренним дверям замка, ведущим внутрь. Слуги засеменили следом за своим хозяином. Сегодня для Ким Тэхёна был плодотворный день. Он подметил для себя и другие не менее важные вещи, как схожий цвет волос малыша и Чанёля. Все трое: Бён Бэкхён, Ким Минсок, Пак Чанёль мучаются. И муки эти отнюдь не физические, они на любовной почве. У Тэхёна на такое был нюх, как у хищника, который почуял запах свежей крови. Он замечал, как Мин с обожанием смотрел на своего супруга, провожал его взглядом, и взгляд этот был подчас очень голодным, красноречивым. Тут и без слов понятно, что Минсок хотел своего супруга. Хотел сильно. А Тэхён на своем собственном опыте знал, что так можно хотеть человека, который тебе не принадлежит или же недоступен. Он и сам не мог скрыть такого взгляда, когда замечал рядом Бэкхёна. Видел, что Бэкхён не откликается на взгляды Минсока. Наоборот, его взгляд всегда блуждал в поисках Чанёля, а тот, в свою очередь, выглядел отстраненным, будто прибывал в глубокой депрессии или же в болезни, которая пожирает душу. Как раз-таки Чанёль боялся смотреть лишний раз на Бэкхёна, но когда это происходило, взгляд был наполнен тоской. В остальном же лорд держался с Бэкхёном холодно и отстранено, что было очень подозрительно. Ведь в предыдущий свой визит атмосфера между этими двумя была разительно другой. Поэтому такие отношения, которые были между этими двумя, сейчас выглядели неестественными. Два дня турнира пролетели для Бэкхёна быстро. Он там почти не появлялся даже в качестве простого наблюдателя. Омега был слишком занят хозяйскими делами, а вот третий день показался ему очень трудным и долгим. Бэк достиг той точки невозврата, той точки кипения, когда кипеть-то уже нечему и затопляет чувство безмерной тоски. После этого третьего дня турнира Чанёль покинет это место, этот замок и самого Бэкхёна. Мир вокруг потихоньку терял свои краски и звуки. Только то время, которое Бэк проводил рядом со своим сыном, он будто оказывался на своем маленьком островке счастья, который ему остался. Омега практически смирился со своей участью. Осталось ждать, дотерпеть до того момента, когда это время, проведенное с любимым, с человеком, который был всем для Бэкхёна, с человеком, кто являлся истинным альфой, второй половиной целого, уйдет в далекие воспоминания, и, возможно, станет легче, изгладится боль. Только маленький Сехён останется напоминанием, какую любовь испытал Бэк, что она была реальной, а не только воспоминанием. Умом то все это омега понимал, но вот сердце… там ворочалась острое лезвие осознания неизбежного, ворочалось и заставляло кровоточить. На последних состязаниях Бэкхён присутствовал, потому как там принимал участие Чанёль. Когда рыцари показались на ристалище, они, первым делом, подъехали к ложам, где восседали их омеги или же те, кто им симпатизировал. Бэкхён встал и перегнулся через перила. — Лорд Пак Чанёль! Прошу, примите мои скромные молитвы за благополучный исход сражения! — он протянул одну из лент, которая предназначалась для опоясывания. — С уважением и почтением, виконт. Это честь для меня, но при условии, что ваш супруг не будет против и даст мне разрешение на это, — тут же ответил Чанёль, не выдавая своего удивления и смятения. Бэк поступал опрометчиво. Конечно, для всех остальных лорд Пак был покровителем и защитником этих земель да и самого виконта Бёна и нет ничего предосудительного в таком порыве, но только вот сами Чанёль и Бэкхён знали, что за этим стоит что-то более личное и интимное. Минсок одобрительно кивнул. — Я не против. У нашего Бэкхёна сегодня будут два защитника. Тогда Чанёль подъехал еще ближе к ограждению, Бэк склонился как можно ниже и повязывая ленту на копье, прошептал так, что это слышал только лорд: — Да прибудет с тобой Всевышний, мое сердце и вся моя любовь. Прошептал так, будто прощается со своим альфой навсегда. Последний поединок начался. Летели искры, разломанные копья. Сталь билась о сталь, кони в нетерпении ржали и рыли копытом землю, в нетерпении срывались с места и снова шквал ударов. Всадники разворачивались и неслись друг на друга с новой силой. Пыль и грязь — все смешалось. Не побежденными остались три рыцаря: Пак Чанёль, Ким Тэхён и Чхве Досок, но последний был не на стороне Бёна. Тэхён развернул своего коня, подвел его к ложу, на котором сидел Бэкхён и Минсок. — Я тоже прошу у тебя награду за то, что я сражался во имя своего брата. Знаю, что следовало это сделать до начала поединков, но думаю, и сейчас не поздно. Бэкхён осмотрелся вокруг: возле их кресел стояла большая ваза со свежими срезанными розами. Омега вытащил один из цветков и протянул его своему брату. Тот, избавившись уже от латунных перчаток, протянул руку, забирая свою награду, будто ненароком задел большим пальцем ладошку Бёна. Омегу вмиг прошибло током. В том месте, к которому прикоснулся Тэ, кололо и жгло. Бэк снова ощутил этот липкий страх. А в глазах брата зажегся огонек, который заметил и сам Бэк. Этот самый огонек, будто приоткрывал дверь и показывал, что творится в душе у брата. Будто сама преисподняя отворилась, готовая сожрать своим похотливым огнем и альфу, и омегу заодно, даже не спрашивая разрешения на это. Дальше был пир, но Бэк не мог есть, хотя понимал, что ему нужно, так как он кормит малыша сам. Приближалось то время, когда Чанёль покинет замок, а он не мог насмотреться на него, не мог «надышаться перед смертью». — Ты совсем ничего не ешь, — прошептал Минсок на ухо супругу. — Это странно. — Просто нет аппетита, — пробормотал в ответ омега. Как ни старался Мин, но все его усилия развеселить Бэка не привели к результату. Он по-прежнему оставался молчаливым и замкнутым. После пира началось веселье. Музыканты старались на славу, изрядно подвыпившие гости во всю танцевали. В этом всеобщем гаме и шуме, когда Минсок отошел на секунду, Бэк тут же тихо сказал: — Сегодня ночью я приду в часовню с Сехёном. Если захочешь с нами попрощаться, приходи, мы будем ждать. Чанёль повернулся к Бэку и повторил: — В часовне, ночью. Минсок не пришел в их совместную спальню. Он продолжал веселиться и выпивать, ведь для него сейчас это было менее болезненным, чем находиться в опасной близости со своим супругом. Бэкхён тихонько прошел в детскую, где Ванхо и Миндже посапывали возле колыбели Сехёна, осторожно взял малыша на руки, закутал его в одеяло и спустился по потайной лестнице во внутренний двор. Он старался держаться в тени, не привлекая к себе внимание, вошел в часовню. Там горели лишь немногочисленные свечи и глаза почти ничего не видели. Бэк двинулся на свет пламени. — Чанёль, — прошептал он, но в такой оглушающей тишине, шепот показался криком. От колонны отделилась тень освещаемая слабым светом. — Чанни, это ты? — Да, это я, — негромко ответил Пак. Бэкхён, прижимая сына, к себе уже более решительно направился вперед. Его встретили теплые родные объятия. Знакомый, самый желанный аромат истинного альфы. Бэк зарылся лицом в тунику Чанёля и всхлипнул. Весь этот день он держался как мог, но сейчас, очутившись в любимых объятьях, Бэк уже не мог сдерживаться. Он тихонько всхлипывал и шмыгал носом, а Чанёль успокаивающе гладил по плечам и спине. — Тише, тише. Ну чего ты. Успокойся. — Я… я не смог. Я должен был тебя увидеть еще раз. Почувствовать твои объятия. Бэк ощущал, как ладони Чанёля трясутся. Говорил альфа спокойно, а вот тело его предавало, показывало истинные переживания и чувства. — Неужели это и есть наша судьба? Неужели ТАК должно все быть? — снова всхлипнул Бэк. — Думаю, да, — подтвердил Чанёль. — Поцелуй меня, Бэкки. В последний раз, и этот поцелуй я буду помнить до конца… — Чанёль сбился, проглатывая ком слез, подбирающийся к глазам, — буду помнить его до конца своих дней. Разве может быть поцелуй горьким и сладким одновременно? Может быть. В этот поцелуй альфа и омега вложили всю свою тоску, душевную боль, соль слез, а также всю свою любовь, искренность, отчаяние и стремление. Они целовались и не могли оторваться друг от друга. Никто не мог сделать этот шаг назад, этот шаг «отпустить». Малыш, который до этого спал на руках у Бэка, завертелся и закряхтел, и они, ощущая почти физически боль от разрыва, от потери друг друга, отстранились. Чанёль взял сына на руки, поднял ближе к себе, жадно вглядываясь в это крошечное личико, пытаясь запомнить, отпечатать его образ в памяти, вдохнул сладкий молочный аромат ребенка. Чмокнул его в лоб, а тот тут же ухватился своими маленькими пальчиками ему за волосы. Губки зачмокали в поисках желаемого лакомства. Чан усмехнулся. Единственная причина бодрствования сына была еда. Лорд выпутал пальчики Сехёна из своих волос, Бэкхён ему в этом помог, а потом вложил свой палец в ладошку сына и тот инстинктивно сжал её в кулачок, захватывая палец отца в своеобразный плен. Чанёль не помнил уже когда в последний раз плакал. Он справлялся со своими горестями по-своему - в битвах, в сражениях, выпуская накопившуюся боль или переживания, мог напиться, но никогда не плакал. Он терял друзей в боях, потерял своего супруга Кёнсу. Даже смирился с тем, что должен забыть Бэкхёна. И не плакал. Он терпел. Но сейчас глаза повлажнели и предательская влага закапала на одеяло их сына. Осознание того, что их сын никогда не узнает, кто его отец, что Чанёль не сможет увидеть, как Сехён растет, не сможет его больше увидеть и обнять - все это оказалось слишком горьким и невыносимым. Первые шаги, первый лепет и первые осознанные слова, первая их совместная верховая прогулка да и многое другое — все это обойдет стороной Чанёля. Сехён никогда не назовет его отцом и не прибежит жаловаться на какую-нибудь свою детскую обиду или несправедливость. Он не сможет окружить его родительской опекой и любовью, а ведь все это так сильно и до краев переполняло Пака. Чанёль никогда не сетовал на жизнь, считая, что ему повезло намного больше других. Но сейчас эта жизнь казалось пустой и никчемной, ведь его любимый омега, без которого Чанёль уже не мыслил жизни, и его сын, о котором он так долго мечтал, отняты у него. Чанёль отдал малыша обратно Бэкхёну и прошептал. — Уходи, Бэкки. Прямо сейчас. Уходи и не оборачивайся. Альфа скрылся в тени. Чуть поколебавшись, вглядываясь в эту самую темноту, омега сказал на прощание:  — Я люблю тебя, Чанёль. Так было и так будет всегда, несмотря на время и расстояние. И Бэк метнулся к выходу. Скорбь и сожаление разили наповал. Бэкхён вышел из часовни во двор. Сехён снова захныкал, и омега принялся его укачивать и утешать. Когда ребенок успокоился, Бэк двинулся снова, добираясь до входа, поднимаясь наверх по винтовой лестнице в детскую. Через какое-то время оттуда вышел и Чанёль. Сначала он прислонился спиной к стене, запрокинул голову, подставляя свое лицо под открытое небо и звезды, а потом сполз по этой самой стене вниз, зарылся пальцами обеих рук себе в волосы массируя виски. Ни Бэкхён, ни Чанёль не видели любопытных глаз. Ким Тэхён стоял в тени и наблюдал всю эту открывшуюся картину. В его голове все вставало на свои места. Все собралось воедино, будто кусочки пазла. И только когда Чанёль встал с колен и направился в замок, Тэхён покинул свой пост.