И небо будет за нас...

Бэкхён вошел в смежную со спальней детскую комнатку и тихонько прикрыл за собой дверь. Слуги, спавшие на тюфяках, даже не заметили его отсутствия. Он укладывал ребенка спать в колыбель, когда дверь спальни открылась. — Ты где был? — пробормотал Минсок, прислонившись к косяку. — Эм-м… Сехён не хотел засыпать, поэтому я вышел с ним погулять. — Это странно, не находишь — гулять по ночам? И где ты вообще был? Я искал тебя, места не находил, беспокоился. — Я выходил во внутренний двор, потом зашел в часовню, — Бэк принялся расстегивать верхнюю накидку, развязывать тунику. — В часовню? Ночью? Мин сел на край кровати, пристально наблюдая за действиями своего супруга. — Ну и что? Двери храма всегда открыты. Там тихо, уединенно. Для молитвы нет определенного времени, не так ли? Накидка была снята, туника тоже. Бэк смочил тряпочку в тазу с водой, который стоял возле тлеющего камина. Вода по-прежнему оставалась теплой. Минсок сначала смущенно потупился, а потом как-то резко встал, направился к Бэкхёну. — Я помогу, — тихо сказал Мин, забирая тряпочку из рук омеги, стал обтирать руки супруга. Бэкхён не стал протестовать. Он спокойно поддался, уже понимая, что должно произойти, но ощущал лишь смирение, какую-то обреченность. Он вспомнил первую супружескую ночь, вспомнил, что примерно похожие чувства были и тогда. Он слишком долго увиливал и уклонялся от своего супружеского долга. А ведь он не имеет права на это. И разве сейчас уже это имеет значение? Сейчас, когда Чанёль покидает его навсегда. Уже не так важно, кто будет владеть его телом. Когда Минсок повернул Бэка к себе лицом, чтобы обтереть грудь, в его глазах горело желание. Дыхание было неровным, руки альфы слегка тряслись. С приездом Минсок всячески старался избегать такой опасной близости с супругом, но сейчас он сам себя перестал сдерживать. — Ты так пахнешь, Бэкхён. Так сладко и невероятно нежно, — прошептал Мин и дрожащими пальцами погладил плечи омеги. Он хотел Бэкхёна, сильно, необузданно, неистово, до головокружения, и сейчас этому урагану вспыхнувших чувств невозможно было противостоять. Минсок понял, что не сможет уйти и оставить Бэкхёна, даже если бы захотел. Сущность альфы взяла свое, выплыла наружу хищная натура, натура собственника, который хочет своего омегу. Минсок аккуратно и медленно развязал завязки шосс, стянул их с Бэкхёна. Омега видел, как трудно дается Мину сдерживать себя, но он все же это делал. Альфа начал гладить спину, грудь и живот Бэка; взгляд был затуманен, но в нем было столько нежности и счастья, что омега почувствовал укол совести и раскаяния, что не может ответить взаимностью на такую искреннюю любовь своего супруга. Единственное, что он мог сейчас, это в ответ погладить Мина по лицу. Альфа в миг просиял от такой несмелой ласки, от такого простого движения. — Любимый мой… Бэкки. Какой же ты невероятный, — повторял Минсок, укладывая супруга на кровать, продолжая бормотать слова любви, ложась рядом и целуя омегу везде, где только мог. В этот раз Минсок был осторожен. Он все делал неспешно медленно, боясь причинить боль Бэкхёну, ведь занимался с ним сексом впервые после родов. Гримаса не то боли, не то сильного удовольствия исказила лицо альфы. Он сдерживал себя как мог, а хотелось как раньше: сильно, безумно, галопом. Только под самый конец Мин позволил себе утонуть в этой страсти, изливаясь в Бэкхёна, через несколько секунд, сцепляясь узлом. Бэкхён лежал под своим супругом почти неподвижно. Тяжесть тела давила на него, не давая нормально дышать. Бэк и не мог припомнить, когда они занимались сексом с Минсоком в другой позе. С Чанёлем все было по другому. Омега задался вопросом: как одно и то же действие, соитие друг с другом может быть таким разным по восприятию. Ведь все это называется одинаково — секс, но воспринимается от разных людей совершенно не так. Бэкхён по-прежнему остался равнодушным к той страсти, что наполняла Мина. Альфа поднял голову, отдышавшись, придя в себя. Он вспотел, черные волосы липли ко лбу, а в глазах так же была пелена пережитого наслаждения. Он немного нахмурился, увидев, что Бэкхён остался бесстрастным и равнодушным ко всему, что между ними сейчас произошло. — Бэкки, неужели ты ничего ко мне не испытываешь? Совсем? — высказался Мин с такой сильной печалью в голосе. Бэк снова погладил своего супруга по лицу. — Я чувствую к тебе очень много, Минсок, поверь, — прошептал в ответ омега и постарался в свой голос вложить мягкость и нежность. Хмурые складки на лбу у Мина разгладились. — Чувствуешь, это правда, но не то, что я отчаянно желаю. Но знаешь, Бэкхён, я сделаю все, чтобы ты в будущем отвечал на мою страсть. Они так и лежали рядом, пока узел не спал и Мин провалился в сон рядом с теплым телом супруга. Бэкхён не уснул в эту ночь. Он лежал, слушал ровное дыхание своего мужа, смотрел в потолок и вспоминал Чанёля: их ночи любви и страсти, его родной и любимый запах. На рассвете, с криками петухов, Сехён заплакал в детской, требуя своего папу рядом. Слуги уже проснулись, всполошились, пытаясь утешить ребенка. Но они и Бэкхён знали, что ребенок просто голодный и пока не получит то, что ему требовалось, не успокоится. Бэк уселся в кресло, стоящее возле окна, и принялся кормить сына. Через несколько минут в детскую вошел Минсок и восторженным любопытным взглядом стал разглядывать Сехёна, усердно сосавшего сосок. — Он такой… такой замечательный. Альфа был очень впечатлен увиденным, что даже не обратил внимание на то, что не одет и вошел в детскую в одном нижнем белье, смутив при этом слуг. — Тебе бы стоило одеться, Минсок, — засмеялся Бэк. Альфа только сейчас заметил свой неподобающий вид. — Хорошо. Но тебе тоже надо одеться. Наши гости отбывают, надо их проводить. Бэкхён больше всего не хотел смотреть во след уезжающему Чанёлю. Он боялся, что выдаст себя, не сможет сдержаться. — Я не смогу спуститься вниз, слишком плохо себя чувствую, да и не спал почти всю ночь. — Ты… ты правда плохо себя чувствуешь? — с опаской спросил Мин. — Это… это из-за нашей ночи? — Нет. Просто я не выспался. — В таком случае, я принесу извинения за тебя и распрощаюсь с ними сам. Минсок нагнулся и поцеловал Бэкхёна уже более решительно. Омега не ответил на поцелуй, но и не отвернулся. Просто принял его как дар или подношение. Бэкхён так и просидел все утро возле окна, держа на руках Сехёна. Он не видел, как уезжал Чанёль со своими рыцарями и оруженосцами. Как он обернулся и на прощание в последний раз посмотрел в окно их комнатки в дальней башне, а потом искал глазами окна супружеской спальни и детской и, с камнем на душе отворачиваясь, уехал из замка. Не видел Бэкхён и того, как Ким Тэхён упросил Минсока остаться еще на неделю, пользуясь гостеприимством и правом родства. Он якобы ждал гонца от своего дяди, который должен был прибыть именно сюда.

***

Ким Тэхён все видел и все замечал. Он начал плести свою паутину еще до того, как Чанёль собрался уезжать. — Ваш супруг несомненно будет грустить, когда лорд Пак Чанёль уедет. Минсок удивленно глянул на Тэ. — Вполне возможно. Для Бэкхёна Чанёль вроде старшего брата. Он с самого маленького возраста рос в его доме и даже тогда, когда состоялась наша помолвка. После того, как все уедут, я планирую съездить на охоту, можете присоединиться, если хотите. — С удовольствием. А мой брат будет нас сопровождать? — как бы невзначай поинтересовался Тэхён. — В прошлый раз, когда я гостил у вас, Бэкхён носил ребенка и лорд Чанёль не позволял ему утруждаться, даже лишнего шагу ступить. На это высказывание Минсок предпочел промолчать. — Он так заботился о Бэкхёне. Можно воздать ему высшую похвалу в таком рвении. Минсоку стало не по себе. Этот мягкий вкрадчивый голос, словно ядовитая стрела проникала в душу Мина, поселяя там какое-то неприятное чувство. — Вы правы, виконт. Чанёль все эти месяцы заменял Бэкхёну отца, которого у него никогда не было. — Конечно, конечно. И супруга? Ведь кому-то нужно было защищать и охранять моего брата. Минсок нахмурился. В этих словах было столько яда, что он непроизвольно поежился. — Знаете, виконт, когда я был тут в последний раз зимой, Бэкхён объявил, что он ждет ребенка, сначала даже не поверил. Ведь совсем не видно было живота, хотя срок уже был приличный. — Насколько я осведомлен, у всех омег беременность протекает по-разному. — Не могу судить, я слишком мало видел беременных. Теперь позвольте оставить вас, но после того, как все гости разъедутся, я с удовольствием поеду с вами поохотиться. Тэхён покинул главный зал, а Мин лишь хмуро смотрел ему вслед. Этот родственник, появившийся так внезапно, навязавший себя на дальнейшее пребывание в их замке, явно пытался сказать или намекнуть на что-то, но Мин так и не понял. Чуть позже, когда время близилось к обеду, Минсок отправился искать Бэкхёна. Искать впрочем пришлось недолго. Бэк так и сидел в детской, не выпуская сына с рук. Альфа тут же заметил, как осунулся его супруг. Казалось, за последние несколько часов он похудел или же заболел. Лицо было каким-то безжизненным, безэмоциональным, бледным, печальным. Тэхён, кстати, заикался о тоске и печали, которая может затронуть Бэка с отъездом Чанёля. Неужели это она и была? Неужели Бэк так серьезно и глубоко переживает расставание со своим покровителем? Или же причина в другом? — Слава Всевышнему, все гости разъехались, — выдохнул омега. — Не все, — осторожно начал объяснять Мин. — Твой брат остался еще на неделю. Бэкхён взметнул испуганный взгляд на своего мужа. — Ким Тэхён остался? — Да, я только что тебе это сказал. Он попросил у нас гостеприимства еще на неделю, так как ждет гонца от брата. — Но… но ему нельзя тут оставаться! Минсок, попроси его уехать! — Я не могу. Это будет верх бескультурья, тем более он имеет право на гостеприимство из-за родственных связей. — Минсок, как ты не понимаешь! У него не доброе на уме! Он замышляет зло! Альфа присел возле Бэка на колени и посмотрел ему в глаза. — Я не позволю ему причинить тебе зло, Бэкки. — Лорд Чанёль уехал, — будто не слыша слова мужа, пробормотал Бэк. — Что? Ты думаешь, только он один в силах тебя защитить? Я же сказал, что со мной ты в безопасности! Я не дам тебя в обиду! — на этот раз Минсок почти кричал. В душе почему-то вспыхнул гнев и обида на супруга за то, что не ценит и не доверяет ему. Бэкхён побелел еще сильнее. — Отвечай! Ну? Чего молчишь? Ты считаешь, что только лорд Чанёль может тебя защитить? — Я… я просто привык, что он рядом и могу на него положиться. — Теперь привыкай, что с тобой рядом я! Минсок вдруг подошел к кроватке, где лежал ребенок. Он внимательно посмотрел на сына и спросил. — Знаешь, Бэк, ты так и не сказал, когда именно родился наш сын. Разве не в марте? — Ты не спрашивал у меня до этого. Он родился чуть позже и для первых родов это нормально. Бэкхён говорил спокойно, с расстановкой, что Минсок успокоился. Его доводы показались альфе разумными. Только руки тряслись у Бэка, пока он говорил, но Мин не видел, так как смотрел на ребенка. — Через час мы с твоим братом едем на охоту, а после я хочу, чтобы ты присутствовал на ужине. Бэкхён снова вздрогнул и с ужасом посмотрел на супруга. — Пока Тэхён в замке, я не выйду из детской, — возразил омега. — Это твой долг! Он твой брат, и ты должен гостеприимно принимать его у себя. — Как ты не понимаешь, Мин! — тоже вспылил Бэк. — Дело не просто в неприязни — я боюсь его! Он странно на меня влияет, и это даже когда мы практически не видимся и не контактируем. Провести с ним целую неделю бок о бок… это… это непостижимо! Он темный человек. Поверь мне, Мин! Я вас всех предупреждаю уже не однократно, но вы отмахиваетесь. Если так продолжится дальше, это может плохо кончиться! — И как же? Бэкхён замялся. У него не было конкретных аргументов или доводов. Омега ссылался лишь на свою интуицию и ощущения — они были красноречивее любых прямых слов. Бэк просто знал, что ему категорично нельзя попадать под влияние своего брата. Он пробуждает в нем что-то темное и опасное. Этого Бэкхён боялся больше всего. Супруги еще долго спорили. В итоге, Минсок уехал на охоту злым и раздраженным. Теперь, когда Чанёль уехал, Бэк чувствовал себя открытой мишенью, совершенно незащищенным. Его истинный альфа, казалось, один имел над ним власть большую и сильную, чем всякое наваждение, исходившее от Тэхёна. Отсутствие Бэкхёна сыграло на руку планам Тэ. Слово брошенное будто невзначай там и тут взгревали свои плоды. Он не торопился — подготавливал себе почву. Тэхён почти все время говорил о Бэкхёне и Чанёле. Напряжение между супругами возрастало. День ото дня Бэк почти запирал себя в детской. Хоть он и не отказывал Минсоку в супружеской близости, но после всегда уходил к сыну. В один из дней за завтраком Тэхён снова заговорил: — Дорогой родственник, у вашего сына такой странный оттенок волос. Рыжий… нет, даже не так, почти коричнево-красный. Схож с оттенком лорда Пака. Минсок вдруг задумался. А ведь и правда! Как он раньше этого не заметил? У него самого волосы черные, как ночь, а у Бэкхёна русые. Яд уже проник в кровь, и стрелы, выпущенные Тэхёном, летели в точно в цель. Перед ужином он зашел в детскую и долго стоял над колыбелью, изучая все черты спящего сына. Когда Бэкхён вошел туда же, Мин холодным тоном сказал: — Ты спустишься сегодня на ужин. — Нет. Пока виконт Ким в замке, я не пойду. — Я твой супруг и господин, поэтому требую, нет, велю тебе спускаться! — жестко выпалил Минсок. На его удивление, Бэкхён вздохнул и ответил. — Хорошо. Как вы пожелаете, господин. У Минсока буквально отвисла челюсть от такой капитуляции, но этот безразличный вид Бэкхёна разозлил альфу еще больше. Во время ужина атмосфера была напряженной. После коротких приветствий все принялись за еду. Бэкхён почти не притронулся к яствам, вяло ковыряясь у себя в тарелке. Минсок в тот день тоже мало ел, но зато часто прикладывался к кубку. Омега чуть позже объявил: — Прошу простить меня господа, но мне надо к сыну. Я устал и должен отдохнуть. — Устали? — вдруг спросил Тэхён. — Хотите снова сходить в часовню помолиться? — Я… я не понимаю, о чем вы говорите, виконт, — побледнев, ответил Бэк. — О-о, я думал, вы так делаете всегда перед сном. Ходите с сыном в церковь. Я видел, как вы выходили из часовни, в ночь после окончания турнира. Я как раз направлялся к гостевому дому. Но что самое странное, следом за вами вышел лорд Чанёль. Думаю, ему тоже не спалось и он тоже решил уединиться для молитвы в церкви. — Я ничего не знаю об этом, — глухо высказался Бэк, но внутри его била дрожь. Вот она беда! Бэк ее чувствовал нутром! Зло показало свое коварное лицо. Сам не зная, откуда у него берутся силы, он все же встал из-за стола, поднялся наверх. Бэкхён ходил в спальне взад-вперед, пытаясь набраться храбрости, чтобы не показать своего смятения во взгляде. Но когда в комнату ворвался Минсок, почти пылая от гнева, Бэк понял, что надежды на то, что его супруг не возьмет во внимание замечание брата, просто не осталось. — Что ты делал в церкви, Бэк? Почему ходил туда ночью! — Я уже говорил тебе: Сехён не мог долго уснуть и я решил прогуляться. — Как странно, что лорд Пак в это же время решил прогуляться, не находишь? — Я… я не заметил его там. Он клялся перед алтарем, что не скажет Мину ни о чем, но боялся, что его глаза скажут больше, чем язык. — Минсок, ты выпил, пожалуйста, не надо ссориться, — прошептал Бэк. Но альфа говорил так спокойно, будто и вовсе был трезв. — Почему ты взял Сехёна, моего Сехёна, когда встречался с Чанёлем? — стал уже допрашивать Мин. В это время как раз малыш зашевелился, просыпаясь и привлекая внимание к себе. — Чей он? — спросил Мин с такой болью в голосе, что Бэкхёну захотелось его утешить и обнять. — Чей это ребенок, говори! Голос альфы перешел на шепот. На ужасающий вкрадчивый и злой шепот. — Скажи, что он мой! Ну! Скажи же! Несмотря на ярость, которая ослепляла, Мин за руку вытолкал Бэка из детской в супружескую спальню. — Говори! — все так же зло и жестко прошептал он. — Говори, что это ребенок мой! — Я… ничего не могу тебе сказать, Минсок. Это стало пределом для альфы. Он ударил Бэкхёна по щеке так, что тот не устоял на ногах, покачнулся и упал на край кровати. Но Бэк стал осознавать, что это еще не все. Мин стал с треском срывать одежду с омеги, больно целовать, кусать, оставлять засосы по всему телу и отметку на шее, впиваясь в нее до крови. Он что-то бессвязно бормотал об измене, о предательстве. А потом взял Бэкхёна так же жестко и неумолимо, превращая супружеский секс в насилие. Омега не сопротивлялся. Он знал, что не стоит сердить Мина еще сильнее, подливать масла в огонь. Альфа вышел из Бэкхёна еще до того, как раздулся узел, откатился от него в сторону. Немного погодя, он вскочил с кровати. — Ты предал меня! Ты… ты… — он продолжал говорить с яростью и злобой, но в глазах альфы стояли слезы. — Я так любил тебя, грезил тобой одним! За что ты со мной так! Но знаешь, Бэкхён, ты все равно мой! Я тебя не отдам. Твое предательство я как-нибудь переживу. Но вот предательство Чанёля — никогда! Он нарушил все законы и правила приличия. Повел себя вероломно. Зачал ребенка, незаконного, от моего законного супруга! Я убью его! Клянусь Всеми силами Небесными, убью! Только сейчас Бэкхён подал голос. — Минсок, Чанёль не предавал тебя. По крайней мере, не осознанно. Он все это время считал тебя мертвым. Расквитайся со мной, отомсти мне, накажи меня, только не его… Минсок открыл рот от шока. — Я все думал, почему ты так равнодушен. А теперь все встало на свои места! За что со мной так! — Ты не при чем. Так распорядилась природа. Мин, ты не знаешь, но Чанёль — мой истинный альфа. Ни он, ни я не смогли противостоять этой силе. Разве ты не можешь понять? — И что? А как же я? Я кто по-твоему? Ошибка природы? Получается, я вам мешаю? Мешаю вашему счастью! Не забывай, Бэкхён, я твой супруг перед людьми и Всевышним! А запечатление и сила истинных — это лишь миф. Это не оправдание такому вероломному предательству. Стремительно, резко, почти внезапно альфа вскочил с кровати, стал натягивать на себя одежду. — Я убью его, Бэкхён. Ты мой! Ты только мой и ни чей больше! Он сильно хлопнул дверью, выходя в коридор, подзывая к себе оруженосцев и личных слуг. Омега вдруг вспомнил слова безумного старца, у которого он побывал как-то в лачуге. « Любовь истинных — она безмерна и опасна, потому что ее нельзя контролировать. Она большая, искренняя, запретная и истинная. Но еще кровь. И потери. Все это на твоем пути, молодой Господин». Бэкхён поежился. Если состоится поединок между Минсоком и Чанёлем кто-то один погибнет. На стороне Минсока молодость ярость и справедливость. На стороне Чанёля весь его опыт сражений, но он просто не станет биться в честной схватке. А еще Бэкхён был почти уверен, что Чан не убьет Мина, не сможет, не захочет. Тревога и смятение затопили сознание омеги. Он впервые не знал, что делать.