И небо будет за нас...

Бэкхён с трудом поднялся с постели и подошел к окну. Во дворе была суматоха: туда-сюда бегали слуги, внутренний двор был залит светом мерцающих от ветра факелов, ржание лошадей, которых седлали, шум и лязг доспехов. Небольшой отряд во главе Ким Минсока, хозяина замка, выехал в то время, как солнце только-только начало подниматься на востоке. Раннее утро. И сразу стало тихо. Ужасающе тихо и холодно. Эта самая тишина и холод поселились в сердце омеги. Альфы должны были встретиться. Один — тот, которого Бэкхён любил и готов был отдать жизнь за него; другой — к которому Бэк испытывал лишь дружескую симпатию и никогда не питал зла. Как только солнце поднялось выше, а отряд скрылся с глаз, из гостевого дома вышел Ким Тэхён со своими оруженосцами, слугами и рыцарями. Им привели лошадей, и они покинули замок, даже не попрощавшись с Бэкхёном. Омега должен был бы почувствовать облегчение, что его брат так скоро покинул их, но отчего-то испытал еще большую тревогу.

***

Ким Тэхён ликовал. Его план сработал. Его слова попали точно в цель. План того, чтобы избавиться от Ким Минсока руками Пак Чанёля, разве это не замечательный план? Так уж случилось, что Тэхён видел обоих альф в бою и знал, что Минсоку не выстоять в схватке с Чанёлем. Пак в легкую расправится с молодым, импульсивным и порывистым Мином, и ведь никто не сможет обвинить Тэхёна в смерти альфы! За него всё сделает лорд Пак. Ким Тэхён улыбнулся. Бэкхён остался совсем один, без защиты. Его покинули и Чанёль, и Минсок. Они будут слишком заняты местью и проливанием крови друг друга, чтобы подумать о безопасности своего любимого омеги. Первый пункт плана удался. Пора бы приступать ко второму. Тэхён еще раз улыбнулся, и улыбка не была тёплой — она была оскалом хищника, готового наброситься на жертву.

***

Минсок гнал лошадь так сильно, как только мог, безжалостно пришпоривая коня. Его люди даже не осмелились спросить у господина, зачем и куда они едут. Слишком уж грозен был вид альфы. Он надеялся, что Чанёль остановился в ближайшем городе, и он сможет настигнуть его там. Но что если лорд уже сел на корабль? Мин был уверен в том, что он последует за Чанёлем даже в море. Но уже к вечеру такой безумной гонки виконт понял, что его людям нужен отдых, поэтому на ночлег они остановились в первой попавшейся по пути таверне. А с утра небольшой отряд снова тронулся в путь. Последние дни Минсок не мог думать ни о чем, кроме как о том моменте, когда встретится с глазу на глаз с человеком, предавшим его; с человеком, кто был для него словно старший брат; с человеком, на которого Мин всегда ровнялся и хотел быть похожим.

***

Последние дни лорд Пак Чанёль предпочитал уединяться, избегал даже своих слуг и рыцарей. Их отряд ехал медленно. Чанёль будто пытался оттянуть окончательную разлуку с Бэкхёном и Сехёном. «А что, если король захочет призвать их ко двору? Тогда будет возможность хотя бы издали иногда видеть их?» Чанёль помотал головой, стряхивая с себя ненужные мысли и надежды, тем самым только больше причиняя себе душевную боль. Держаться на расстоянии от Бэкхёна, изображая равнодушие и безмятежность, он больше не сможет. Конечно, они смогли бы даже общаться так, как когда-то, будучи еще маленьким, Бэк жил в его доме, а Чанёль был его опекуном и защитником. Но это же издевательство над самим собой! Уж лучше не видеться вообще! Чанёль все еще прибывал в своих раздумьях, как заметил, что к ним прибыл отряд и не возможно было не отметить совершенно знакомый для него развевающийся герб Ким Минсока. Чанёль понял, почему он явился. Существовало только одно объяснение этому поступку — Мин все узнал и жаждал расправы. Лошади и всадники были все в пыли, а значит, они гнали почти без отдыха. Лорд даже издали заметил, в каком состоянии находится виконт. Он разгневан, рука сжимает рукоять меча. Как только отряд остановился, Минсок почти спрыгнул с коня и стал оглядываться в поисках того, над кем хотел вершить правосудие. Чанёль впал в спокойствие, холодное, рассудительное. Такое состояние всегда окутывало альфу перед предстоящей битвой. — Здравствуй, Минсок, — произнес альфа, ступая в образовавшийся круг. С одной стороны выстроились люди Пака, а с другой — рыцари Кима. Мин развернулся и вперил в Чанёля бешеный взгляд. Молодой альфа поджал губы, а под глазами пролегли синяки, и Паку показалось, что даже морщины. Все говорило о том, что он истязал себя эмоционально, мысленно и душевно. Он ничего не ответил лорду и стал расстегивать свою перчатку. Тогда-то Пак понял, что Мин хочет кинуть ему вызов. Официальный, при свидетелях, чтобы невозможно было от него отказаться или передумать. — НЕТ! — громко и властно вскрикнул Пак. Минсок на секунду замер, но потом снова принялся ее расстегивать. — Минсок! Я сказал НЕТ! Видимо, привычка подчиняться этому голосу и принимать его всерьез подействовала на виконта. Он снова остановился и взглянул на Чанёля. — Минсок, пойдем со мной! Не поддавайся своей злости! — и альфа повернулся, зашагал прочь, от любопытных взглядов и лишних ушей. Минсок был в шоке. Вряд ли можно бросить перчатку в спину противнику, поэтому он побежал за Паком, обогнул его и только тогда бросил ее под ноги своему дяде. — Не стоит разбрасываться вещами, Минсок! Подними её! — Что? — возмущенно и растерянно закричал молодой виконт. — Как ты смеешь не принять мой вызов?! Ты предал меня! Чанёль все так же спокойно смотрел на своего бывшего подопечного, повторил свою просьбу: — Подними перчатку, Минсок, и выслушай все, что я хочу тебе сказать. И если после всего ты снова захочешь бросить мне вызов, я приму. Минсок топтался на месте, не зная, как лучше поступить. Его сбили с толку, будто лишили права на месть и собственную правоту. Он нехотя поднял перчатку с пыльной земли. — Я вижу, ты устал и твои люди тоже. Сейчас ты не в состоянии спокойно выслушать меня. Можешь наделать глупостей. Давай ты отдохнешь и поешь, после этого мы поговорим. — Ты предлагаешь мне преломить хлеб с тобой за одним столом? С предателем?! Ни за что! — закричал Мин. — Как ты мог! Ты сделал из моего супруга шлюху. — Замолчи, Минсок! Не смей в пылу горячности оскорблять своего супруга, он этого не достоин! Сейчас ты должен остудить свою буйную голову! — Чанёль сказал это с таким нажимом и властью в голосе, что Мин неосознанно подчинился. Он пошел за Чанёлем, и они вместе направились в сторону лагеря Пака, который был разбит недалеко от местной речушки. Все вновь прибывшие уселись за стол, не брезгуя приглашением лорда Чанёля. Минсок был безмолвен и хмур. Только от одного из людей Мина Чан узнал, что Тэхён не покинул замок, как сделали это другие рыцари и участники состязаний. Когда трапеза подходила к концу, краем глаза Чан заметил, как Минсок буквально клюет носом. — Господа, вижу, что вы устали с дороги, — обратился Пак сразу ко всем гостям, — позвольте мне предложить вам ночлег. Мои шатры в вашем распоряжении. Все почти хором заулюлюкали и поднялись с мест, разбредаясь кто куда, в том числе и Мин, даже неудосужив Пака взглядом или словом. В эту ночь Чанёль так и не смог заснуть. Лорд мучился от мысли, что, возможно, скоро умрет. Расклад был проще простого. Если Минсок все же бросит ему вызов, Чанёль должен добровольно пасть под его мечом. Но тогда получается, что он вечно будет гореть в аду, так как добровольно отдал свою жизнь. Самоубийство — это единственный грех, который не окупается ничем. Но ведь он воин, человек, привыкший сражаться на поле боя, и может выйти так, что приобретенные навыки выйдут на первый план и Чан ненароком убьет своего племянника. Наконец, наступил рассвет. Минсок вышел из шатра, зевнул, потянул затекшую спину, и в глазах Пака, на миг, он снова стал прежним юношей: безмятежным и радующимся жизни и новому рассвету. Мин заметил Чанёля, который по-прежнему сидел на скамейке, подошел к нему. — Думаю, пришло время обо всем поговорить, — решительно начал виконт. — Ты прав. Давай спустимся к реке, умоемся и все обсудим. Альфы так и сделали. На речной глади безмятежно отражалось восходящее солнце и медленно ползла рябь от небольшое ветра. — Как ты мог, Чанёль? — начал первым Мин. — Ты обесчестил меня. Сделал из Бэкхёна шлюху и выдал своего ребенка за моего сына. Станешь это отрицать?! Чанёль покачал головой. — Не буду. Факты на лицо. Только не теми именами ты все называешь. Скажи мне, Мин, это Бэкхён тебе обо всем рассказал? — Какая сейчас разница? — Так это он? Минсок притих, вспоминая эту горькую для него сцену. Нет, Бэкхён ничего не говорил. Омега просто стоял неподвижно, почти безмолвно в тот вечер. — Нет, Бэк не говорил, но и не отрицал! — Что? — непонимающе спросил Чан. — Но кто тогда? Кто надоумил? Кто подсказал? Минсок опять задумался. Никто! По сути, никто не говорил. Так, кое-какие намеки, шепот, замечания со стороны, и после всего этого в голове Минсока совершенно четко вырисовалась картина произошедшего. — Никто! Какая разница? Разве будешь ты отрицать и отнекиваться? — Минсок! Как ты не понимаешь! Это очень важно! Тэхён… какую роль во всем этом сыграл он? Минсок снова замолчал. Глаза лихорадочно забегали, альфа вспоминал все моменты и случаи. — Кажется… кажется, он знал, что ребенок твой. Тэхён намекал на это и на другое тоже. Но разве именно это имеет значение сейчас? — закричал виконт на последних словах. Чанёль стал вышагивать по траве. — Коварный тип, но надо отдать должное его уму и хитрости. Вот значит, как он решил убрать тебя с лица земли?! Ну конечно! В прошлый раз его план не удался. — Убрать с лица земли? О чем ты… Но как? — Тэхён, видимо, решил, что если ты кинешь мне вызов и у нас состоится честный поединок, то я выйду из него победителем. А потом и забрать себе Бэкхёна, тем самым отомстить королю Южных земель, который казнил их родственника, то есть папу Бэка. Чанёль еще много рассказывал о приближенном к Северному королю семействе. О том, как из гнезда вылетела очень экзотическая пташка, наделенная не только красотой, безумно вкусным ароматом, но и обладающая магическими свойствами, направленными на корысть и свою выгоду. — У Бэкхёна есть эта же сила! — вдруг выпалил Минсок. — Я знаю, что, возможно, безумно утверждать, но чувствовал… чувствовал что-то такое, против чего трудно устоять. Чанёль кивнул. — Ты прав Мин. Но думаю, Бэк и сам не подозревает об этом. Он слишком невинен. Его братья хотят заполучит Бэка, чтобы использовать силы против нас и всех тех, кто будет мешать. Он не виноват, что родился с этим проклятием. — Он виноват! — выпалил Мин. — Виноват. Он предал меня! Чанёль не знал, что ответить на этот, по сути, крик души. — А ты… ты отобрал то, что по праву принадлежит мне! Бэкхён мой! Я всегда любил его! Люблю! — на одном дыхании высказался виконт. Былой злой пыл будто испарился. На лице молодого альфы осталась только тоска, а в груди чувство потери и ощущение предательства. — Мы считали тебя мертвым, Минсок, — стал оправдываться Чанёль. — По крайней мере, я был уверен, иначе никогда бы даже не притронулся к Бэкхёну, несмотря на такое сильное притяжение. Ведь я тоже любил его… и люблю. Тебе трудно принять это, но все именно так. Представь теперь, какого мне и Бэкхёну, когда мы обнаружили, что являемся истинными. — Как я могу тебе верить? Ты не можешь подтвердить вашу истинность! Она не видна для окружающих. Что если вы все выдумали?! Но даже если и так, истинность разве отменяет законный брак перед Всевышним и людьми? Это теперь не так важно? А как же я и мои чувства? Как ни крути, но все это называется одним словом — предательство! — Ты прав, Минсок. Но не отказывайся от Бэкхёна. Иначе ты сыграешь на руку его братьям. — А что случилось с моим ребенком? — через какое-то время спросил виконт. — Ведь Бэкхён носил его уже под сердцем, когда на меня произошло нападение. — На нас тоже было нападение, Мин. Бэкхён очень сильно упал с лошади, его мучали боли, но он терпел, а потом, когда мы совершали путешествие через море, разыгралась страшной силы буря. Всем было очень плохо. Тогда Бэкхён потерял ребенка. Поверь, Мин, он очень был расстроен и переживал по этому поводу, долго приходил в себя, оплакивал не родившееся дитя. — Да уж, а потом забеременел твоим, — с горечью констатировал факт виконт, — и выдал его за моего. — Это получилось не специально. У Бэкхёна произошел какой-то сбой в организме. А уже потом, это казалось лучшим выходом. Но я не прошу тебя сейчас, когда ты знаешь правду, признавать Сехёна своим. Если ты пожелаешь, я заберу сына себе, а ты и Бэкхён все начнете сначала. — Что ты говоришь! Бэкхён никогда не отдаст Сехёна! Даже тебе! Он не расстанется с ним! — Думаю, сможет отдать, если ты попросишь или попрошу я. Минсок растерялся, а потом, придя к какому-то выводу, ответил:  — Я никогда не смогу попросить его об этом. — В таком случае, возвращайся к нему, Мин. Возвращайся и постарайся свыкнуться с новостью и со всем, что произошло. Ты должен понять, что судьба просто сыграла с нами тремя злую шутку. Никто из нас не виноват. Тем более Сехён. Возвращайся к Бэкхёну! — Он не любит меня! — в сердцах выкрикнул виконт. — Он… он всегда любил только тебя! Я же не слепой. Сейчас могу различить что к чему. — Ты снова прав, Мин. Бэкхён всегда любил меня, с самого детства. Думаю, уже тогда проявлялась наша сущность истинных. Когда умер Кёнсу, Бэк впервые сказал мне о своих чувствах, но совсем скоро произошла ваша свадьба. Тогда я не придал особого внимания и важности высказанного Бэком. Подумал, что для Бэкхёна это детская увлеченность. Но в Бэкхёне ведь течет кровь не только южная. В нем еще и упрямство северных. Только от тебя зависит, как ты сможешь найти подход к нему. Тебе стоит действовать осмотрительно, с нежностью, набраться недюжинного терпения. — Он никогда не забудет тебя, чтобы я не предпринимал. — Ты должен простить Бэкхёна. Пойми, Мин, все было сделано не со зла. Ты был мертв. Около Бэка был только я. Сущность истинных взяла свое. Я бы никогда не притронулся к Бэкхёну, знай, что ты жив. За все прошу у тебя прощения! То зло, которое я причинил тебе, было ненамеренным. Прости Бэка. — Я… я люблю его. Как же не прощу? Постараюсь заставить его полюбить меня. Но прошу тебя, Чанёль, никогда не появляйся перед ним, иначе все мои старания и стремления пойдут прахом. — Хорошо, Мин. Я обещаю, — эти последние слова дались Чанёлю особенно тяжело. Ведь теперь все пути назад были окончательно отрезаны. Все мосты сожжены. Сехён, Бэкхён — они останутся лишь в его памяти и сердце. Почему-то в этот момент краски будто померкли. Мир стал каким-то серым и унылым, несмотря на солнце и ясный летний день. Альфы вернулись к лагерю. Как раз был приготовлен завтрак, и Чан с Мином поглощали нехитрую еду. Одиноко скачущего всадника первым заметил Чанёль. Он встал и прикрыл глаза рукой, закрывая их от слепящих лучей солнца. Минсок последовал за лордом, прищурившись спросил: — Это кто? — Это Чжан Исин. Мой верный слуга и помощник, — коротко разъяснил лорд. — Я оставил его в вашем замке, дабы извещать… Альфа нервно сглотнул конец фразы и в миг побледнел. Исин ехал прямиком к ним. — Я велел ему следить за Ким Тэхёном и, в случае чего, сразу же известить меня о любой опасности… — Значит ли это, что он везет с собой плохие новости? — хмуро спросил Минсок. — Вероятно, — все так же нервно ответил альфа. Когда одинокий всадник прибыл в лагерь, он почти слетел с седла, бегом направляясь к Чанёлю. — Похищение, мой Господин! Похищение. И Чанёль и Минсок встрепенулись. — Похищение? — хором переспросили оба альфы. — Исин, ради Всевышнего, скажи толком, что произошло? — выпалил Чан. — Два дня назад, как раз, когда виконт Минсок уехал, вдруг забили сигнал опасности в набат. Наш замок осадило войско. Они быстро преодолели преграду в несколько десятков рыцарей, ведь большую часть людей забрал с собой виконт. Они похитили Бэкхёна и Сехёна!