И небо будет за нас...

Бэкхёна держали под руки так крепко, что он понял полную бесполезность сопротивления. Темный холодный каменный коридор опускался все ниже и ниже. И когда до Бэка стал доходить запах затхлой сырой глины и земли с плесенью, омега осознал, что они уже под землей. В руках одного из стражей был факел, и в его свете Бэк замечал мокрые, склизкие камни этого коридора, который, казалось, спускал его в самый ад. Нет, тут не было жарко и не раздавались истошные крики. Здесь было холодно, промозгло и мерзко. Воздух был очень тяжелый, наполненный не самыми приятными ароматами. А еще тут было тихо. До ужаса тихо, как в могиле, докуда не доходит и лучик света. Шли мужчины не долго, и, когда они остановились, Бэк заметил в полу крышку люка. Он стал понимать, что его не ждет обычная темница — тут было что-то пострашнее. Страж схватился за массивное кольцо на крыше, с большим усилием потянул на себя. Со скрежетом и скрипом открывалась дверь в персональный ад для Бэкхёна. Он съежился на краю этой черной дыры, попятился назад, но рука толкнула в спину, и Бэк полетел вниз. Упал он на ступеньки, которые вели еще ниже. Но вели куда? В непроглядную тьму. Что там? Или кто там? А если еще шаг и он провалится в шахту? Железный люк с грохотом захлопнулся и Бэкхён даже не смог закричать. От страха язык, казалось, прирос к небу. Он отпрянул назад, слетел в бок, и в спину уткнулось железное кольцо, видимо, висевшее на стене. За него то Бэк и ухватился как за свое спасение. Только сейчас омега заметил, что его ноги промокли, а сам он стоит почти по щиколотку в воде. Сердце от ужаса билось так сильно, что казалось, отдается эхом в этом глухом помещении. Его посадили сюда, чтобы убить? Вряд ли. Тэхён решил так его проучить или усмирить. В любом случае Сехён в безопасности и тепле, под присмотром — это хоть немного успокаивало, а все остальное он переживет. Омега даже не понял, когда начал всхлипывать. Услышал только, как звуки, исходящие от него, отлетают от стен. А еще в этой яме жутко не хватало воздуха. Кислорода, по всей видимости, было так мало, что приходилось дышать в два раза быстрее, отчего начала кружиться голова. Бэкхён надеялся, что в скором времени его выпустят из этой ямы, но когда? Что там есть впереди в комнате, чего он не может видеть? Крысы? Змеи? Жуткие противные слизняки? А что в воде? Бэк поежился и еще сильнее всхлипнул. — Чанни… — прошептал тот в отчаянии. — Чанни… я хочу к тебе… Но на его слова был только один ответ: стук непрекращающихся капель о воду под ногами.

***

Непроглядная темень тянулась вечно. Она почти поглотила Бэкхёна. От нехватки кислорода или от всего этого ужаса у него начались галлюцинации. Вот внезапно люк открывается, ему в глаза ударяет яркий слепящий свет. Свет исходит не от факела. Он исходит от лица любимого, самого дорого на свете человека. Чанёль спускается к Бэку в преисподнюю, а у него за спиной будто сияет солнце. Казалось, сам Всевышний спустился в ад за потерянной душой. Он ведет Бэка наверх, туда где легче дышится и прижимает к себе. Целует в губы сладко и требовательно, а Бэк отдается этим поцелуям и родным объятиям, а когда поцелуй прерывается, перед ним предстает Тэхён. Он криво ухмыляется. — Я же говорил, что ты будешь моим… — и снова тянется к губам Бэка за поцелуем. — Не буду! — Бэк кричит и пробуждается от этого, как оказалось, кошмара. Ноги жутко ныли от неподвижности, долгого стояния в одной позе. Даже проваливаясь в бред и полусон Бэк рефлекторно не разжимал рук, хватаясь за железное кольцо. Сесть он не мог, внизу была вода и Бог знает что еще в ней. Сколько так он простоял, Бэкхён и не понял. Четверть часа или же пол дня? А может он тут уже так давно, что совсем позабыл? Когда железный люк с грохотом стал отворяться, Бэк вздрогнул и прищурил глаза от появившегося слабого света. — Вылезай, — раздался голос одного из стража. Бэк отпустил кольцо и тут же упал на колени. Руки, ища опору, погрузились в эту самую мерзкую грязь, что была под ногами. Еле как поднявшись на онемевших ногах, он почти ползком выбрался из ямы. Выбирался омега долго, благо стражи его не торопили, видимо, понимая, в каком состоянии находился виконт. Только сейчас Бэк смог разглядеть себя, а точнее свою одежду. Мягкие кожаные ботинки насквозь промокли в той самой черной жиже. Туника испачкана зеленой слизью со стен, руки так же черны. Он боялся представить, как выглядит его лицо. Он не мог видеть его, зато стражи заметили почти смертельную бледность и дикий блеск глаз. Они отвели его назад, наверх, где воздух пах свежестью. На улице была ночь. Стражи довели до нужной комнаты, открыли её, впуская Бёна туда. Монах держал на руках плачущего Сехёна. Возле дальней стены, облокотившись на нее, стоял Тэхён, внимательно осматривая Бэка. Бледность и ужас на лице, которые, казалось, отпечатались у омеги, вызвал у Тэ довольную ухмылку. — Ребенок очень голоден, — пояснил монах и протянул дитя Бэкхёну, но тот просто не посмел взять ребенка такими грязными руками, несмотря на то, что Сехён плакал так жалобно, что это разрывало сердце его папе. Он быстро на непослушных ногах пошел в гардеробную, где всегда была чистая вода. Наспех умывшись, помыв руки и протерев грудь тряпочкой, он стянул с себя грязную одежду, натягивая новые чистые шоссы и тунику. Выбирать не приходилось — надел первое, что попалось под руку. Неудовлетворенный своим видом и чистотой до конца Бэк все же вышел и принялся кормить ребенка. В комнате сразу стало тихо. Все время, пока ребенок ел, а это заняло довольно продолжительное время, Тэхён не отходил от стены, по-прежнему смотрел на Бэкхёна, на то, как тот кормит своего сына и глаза зажигались еще сильнейшим огнем желания. Ребенок, насытившись и уморившись долгим плачем, сразу же заснул. Монах взял Сехёна, уложил на кровать. Только тогда Тэхён отлип от стены, подошел к Бэкхёну. Тот поднял глаза на брата, вопросительно посмотрев на него. — Пошли ко мне в спальню, — тихо, но настойчиво сказал Тэ, на что Бэкхён категорично отрицательно закачал головой. — Ведите его вниз, — крикнул Ким стражам и в комнате сразу появились беты, которые схватили Бэкхёна за руки. — Нет… Тэхён… я не хочу туда больше… не хочу, — на лице омеги отражался весь ужас, испытываемый им в душе. Но Тэхён был непреклонен. И стражи повели Бэкхёна вниз… вниз… и вниз… Снова омега оказался в кромешной тьме.

***

Сколько времени он провел в этой яме, Бэк не знал, но ступни заледенели и онемели от холодной воды. Омега понял, что даже ужас имеет свои пределы и ты начинаешь к нему привыкать. Ему на смену приходит апатия и полубессознательное состояние. Когда ты вроде бы тут, но мысленно и морально отрицаешь и отделяешься от реальности. Силы медленно покидали тело. Только пальцы мертвой хваткой держались за железное кольцо, которое, будто последняя соломинка, держали Бэкхёна «на плаву», соединяя его с реальностью. Он даже не помнил, как оказался на свету. Его явно несли на руках. Голодный плач сына Бэк услышал только после того, как его вымыли в приготовленной лохани теплой воды. Кто мыл и зачем Бэк не соображал. Только немного сознание прояснилось, когда он оказался на мягкой постели и Сехён захватил своим маленьким ротиком сосок папы. И Бэкхён, и Сехён провалились в сон. Когда омега проснулся, за окном смеркалось. В комнату вошел монах, неся на подносе еду, и, почувствовав запах еды, только сейчас Бэк понял, что жутко хочет есть. У него не было ни крошки уже как минимум двое суток. Он успел напиться воды из кувшина в прошлый раз, когда обмывал себя и это все. Он удивился, как только у него не пропало молоко от такой специфичной диеты. Омега кое-как сполз с кровати, тихонько, чтобы не потревожить сон сына и начал есть. Не успокоился, пока поднос не остался пуст. Бэкхён немного охмелел, потому что выпить ему принесли легкого вина. Насытившись, он снова лег рядом с сыном и снова провалился в сон. Проснулся, когда почувствовал, как монах прикладывает ребенка к его груди. И снова за окном вечер. Ким Тэхён пришел с утра, увидев Бэкхёна в странном заторможенном состоянии. — Он вставал сегодня? — спросил Тэ у монаха. — Нет, — уже вторые сутки он только лежит или спит рядом с сыном. — Бэкхён, ты меня слышишь? — заговорил с братом Тэхён, но Бэк не ответил. Он смотрел немигающим взглядом сквозь виконта. — Он говорил что-нибудь? — снова обратился Ким к монаху. — Нет, господин. Совсем безжизненный и не реагирует ни на что. — Так уж ни на что? А что если у него забрать ребенка? На эти слова Бэкхён моргнул и сфокусировал взгляд на брате. — М-м? Что скажешь, Бэк, если останешься совсем один опять в этой яме, только уже твоего сына отдадим кормильцу и ты его никогда не увидишь? Лицо омеги исказилось такой злостью, что глаза казалось стали менять цвет. Тэхён отпрянул от Бэкхёна. Нет, такой метод не даст нужного результата, это сразу стало очевидно. — Ладно, ладно. Успокойся, Бэк. Никто не собирается отнимать у тебя ребенка. Может, пойдем ко мне, м-м, что скажешь? — на лице Тэхёна появилась соблазнительная улыбка, только Бэка это не тронуло ни сколько. Он снова отрицательно покачал головой. — Значит ты снова хочешь оказаться в этой яме? Ты будешь там проводить свои дни, пока не покоришься. Бэкхён сел в кровати и стал натягивать на себя ботинки. Тэхён понял, что он просто покорно принял свою участь и сколько бы он не запирал его в той темнице, он не согласится добровольно прийти к нему в спальню. Он скорее сдохнет в этой вонючей яме, чем сдастся. Тэхён принял решение действовать по-другому. Он открыл дверь и приказал одному из стражников найти главного мага. Тот сразу пошел исполнять приказ. Тэхён повернулся к Бэкхёну, прищурившись, осмотрел его, потом долго смотрел ему в глаза и наконец-то заговорил. — Ты не оставил мне выбора, Бэк. Придется прибегнуть к ритуалу. — К ритуалу? — хрипло переспросил омега. — Да. Будем вытаскивать из тебя твою сущность и подчинять её мне. Бэкхён нахмурил брови, не зная, как расценивать слова брата и чего ждать от него.