Шерсть седой овцы

Первые дни с Макс… Черт, как же мизерно я выгляжу рядом с этой девой! Я попал прямо в яблочко, приютив её у себя дома! Макс была самым настоящим трудоголиком и автодидактом. То бишь, она занимает свои руки всем, чем только можно, а если чего не знает – спокойно наблюдает и учится. Девчонка стала настоящим кладом, если не сокровищем. В первый же день она попросила у меня разрешения: «Поменять освещение и проводку». Когда-то давно я пытался сделать хорошее освещение в доме и потратил на это довольно много материалов и сил, превращая свой дом то в электрическую ловушку, то в рейв-шоу… В общем, Макс спёрла амперметр, гаечные ключи, кусачки, пару метров изоляции, резину, провода разных сортов и исчезла в моём доме, ползая то внутри, то снаружи. А через часа четыре, пока я сидел снаружи и наблюдал за работой Хэнни, которая изо всех сил пыталась привлечь моё внимание и мыла коров… Нет, не так… Пока я наблюдал за её попытками вымыть коров своей грудью или задницей, обмочив себя до нитки и упав в грязь лицом несколько раз (я рыдал со смеху, когда это происходило) – Макс сделала абсолютно всё, что хотела! Мне теперь не приходилось подзаряжать лампы вручную каждые две с половиной недели! Мне теперь не приходилось надеяться на солнечные лампы и хорошую проводку! Да и вся моя, чёрт её дери, электрическая сеть была перекорчёвана и переделана до неузнаваемости! Макс даже создала для меня чертёж, в котором была указана каждая проводка и цепь со всех шести сторон! Да! С шести! Со стен, потолка и пола! А на мою благодарность она отзывалась с лёгкими красками, ибо её баснословная работа просто не могла оставаться без награды. Всё, чего она у меня попросила – рабочую одежду. «Я могу сшить ей юбочку и блузку! И красиво, и просторно, и не мешает ничему! Даже глаз Гоула будет чем порадовать, м?» - Хэнни всё ещё ничему не научилась. Дура дурой, день за днём. Но её предложение сшить одежду было довольно… привлекательным. Если уж она умеет шить одежду – пусть шьёт. Даже если она сошьёт «по-китайски» - пофиг. Хоть чем-то дельным руки займёт. А что на счёт рабочей одежды для Макс… Я поделился с ней своей одеждой: Мои рабочие штаны болотного цвета (просторные, мешковатые) и рубаху. На счёт размеров ни я, ни Макс, не думали. Я просто обрезал всё лишнее прямо на её глазах, дал ей ремень и сказал: «Надевай». Вот и вся история. Да и Макс выглядела довольной, примеряя свою новую одёжку. Это был временный выбор, но и решение проблемы я уже успел найти: - «Потом отправлю Хэнни с Соломкой в город. Найдут замену этому рванью и будешь ходить в нормальной одёжке «прямо с иголочки». Потерпи.» Лишних вопросов Макс не задавала. Да, я помню про тот факт, что она не умеет говорить, но и дёргать меня за рукав с лишними вопросами она не хотела. Каждый раз, когда я занимаюсь работой – Макс тоже занимала себя делами. Читала книги, рубила и колола деревья, помогала Хэнни (и довольно часто). А если на её ум придёт что-то абсолютно безумное… Настолько безумное, что я должен знать об этом – она обязательно спросит разрешения. И я соглашаюсь! Блин… Я даже помогаю ей с этим! Дополнительная пристройка в доме! Какой-нибудь выпендрёжный механизм! Да что только мы не сделали с моим местом! Я и дом расширил с ней, сделав для неё комнату, и сделал туалетную комнату! Пересобрал машины на ферме и увеличил её! А ещё ей на ум пришла идея о «секретном механизме», который посылал старую живность на убой! Хэнни же она сказала, что сделала мойку для старого скота, которая облегчит ей работу, хотя на самом деле она сжигала и разделывала коров на части, даже не замечая этого. Одно нажатие кнопки – коровка исчезала прямо на её глазах и перемещала к машине, которая линчевала безмозглое животное на шашлык. Её только волновал вопрос: «А куда она делась?». Ответ на свой вопрос она нашла только на третий день, вздувшись на нас обоих. Ну а механизм… Его пришлось разобрать. Вот такие дела. Где-то под конец недели я стал чуть-чуть… нервным и обеспокоенным. Последнюю партию нужных вещей для магазина я успел отдать Соломке, и она теперь приходила только для того, чтобы осмотреть и поговорить с Макс… или выпить со мной пива. И раз ей больше нечего у меня забирать – мне тоже… чесать нечего. Я ходил из угла в угол, заглядывая то в пустые вагонетки, то в сундуки. Макс же послушно читала книги в своей комнате, но и она не знала чем заняться. Читать – единственное занятие, которое было у неё на уме. Ну а Хэнни… с ней ничего не менялось. Стало скучно – морковь в руки и в свою комнату… пищать и стонать. Эх… Ну почему я не могу поменять Макс и Хэнни местами? Сделать одну полезной и голосистой, а другую – молчаливой… и тоже полезной? Пока развратный монстр терзал стены своей комнаты и издавал неописуемые звуки… Я попросту покинул дом. Вышел на берег, прихватив с собой ведро, удочку и табуретку. Уж лучше я словлю рыбы для кошкозавра, который сейчас мурчит со своей хозяйкой, нежели буду заставлять себя слушать этот оперный ужас, за которым последует недовольное «Мяу-Мяу». Одно непослушное животное меня уже вывело из себя. Не хочу присоединять в свой хлев ещё одно. Макс подошла ко мне практически незаметно. Она научилась привлекать моё внимание очень осторожно, не заставляя меня хвататься за бензопилу. Ты точно не получишь сердечный приступ от того, как кто-то дёргает тебя за рукав. Ну а когда ты обернёшься – на твои глаза попадётся либо девушка с широкой улыбкой, махающая тебе рукой в знак приветствия… либо краб, который вызывает тебя на дуэль. На этот раз это была Макс. С тёплой улыбкой на лице и заинтересованными глазами, Макс наклонилась ко мне и протянула свой блокнот с уже заранее написанным: «Чем занимаетесь?». А пока я читал её записку – глаза девицы разглядывали двух свежих рыбёшек в ведре, играющих мыльную оперу и неумело танцующих «червя». «Хочу дать Хэнни леща.» - ответил я спокойным, но грубым тоном, но потом, повернувшись к ней, добавил с улыбкой: - «Вот только леща я ещё не поймал.» Макс поняла мой юмор. Растянула улыбку и засверкала зубами, сев рядом со мной на песок. Её скорее интересовал не разговор со мной, а то, как я ловлю рыбу. Она внимательно наблюдала за моими руками. Как я вытаскивал рыбу из воды, как отдавал Посейдону свою прикормку, и как насаживал на крючок червя, забрасывая его в морские воды. Ну а потом, устав ждать, она написала мне кое-что странное: «Хэнни попросила сделать для неё… «игрушки» - как она сказала. Я не знаю, зачем, но я сделала ей то, что она хотела. Как вы думаете, господин Гоул, зачем ей несколько шариков из латекса на верёвочке? И как с этим играют?» «Вот она сейчас и играет с твоими игрушками. Эта пошлая зараза только и думает о само… самоублажении? Ну, ты поняла меня.» - судя по лицу Макс… она ни черта не поняла меня. Ну… Не сразу поняла, скажем так. Может даже «неправильно» поняла. Я видел на её лице нотки позора и смущения, но она лишь предугадывала возможное использование «игрушек» Хэнни. – «Она только и делает, что находит для себя новый букет фетишей день за днём. Это, наверное, первая причина, по которой я её ненавижу.» Макс быстро написала на блокноте вопрос: «А какая вторая причина?», и после этого вопроса наш разговор быстро разогнался с двух до семидесяти. Я потерял свою концентрацию, отдал себя лёгкой злости… а потом вообще забыл про рыбалку. «Да у меня этих причин много! Она ленивая, нарцистичная, трусливая, слабая, окончательно сдуревшая и поехавшая извращенка с повадками одичавшего, кошкообразного зверя! Как только мы впервые встретились – всё! Всё полетело к чертям!» - своих эмоций я не сдерживал. Забыл про рыбалку и начал топтаться по пляжу. Меня можно было сравнить с недовольным гусем, ибо я только и делал, что топтался и махал руками вверх да вниз, недовольно крякая всяческий бред. Ну а пока я «крякал» - Макс села на моё место и слушала меня, взяв в руки удочку. Да и недовольство моё вызывало у неё только улыбку, и ничего более. – «Эта хитрющая зараза нашла повод остаться у меня в доме, и я повёлся! А теперь она превратила мою жизнь в кошмар на улице Вязова! Только за животными ухаживает и ничего более! У неё, понимаете ли, «философия»! «Цени всё, что даёт тебе мир!» - говорит она! «Высасывай каждую каплю радости!» - говорит она…» «Высасывать нечего.» - кто-то прокомментировал, с иронией и скептицизмом, на мои слова. Я даже не стал медлить с догадками. Взял свою бензопилу, зазвенел ей и повернул к источнику этого наглого комментария. Мужчина лишь усмехнулся, легко махнув рукой. – «Хоть бы один раз встретил гостя без этой сраной бензопилы.» Маусэр… Я знал этого придурка. Один из тех засранцев, что схватил себе место в Модераторском составе и воспользовался этим в свою пользу. Эдакий бюрократ в деловом костюме, с широкой формой, словно он забыл снять костюмчик с вешалки. С густыми усами, как у товарища Сталина, и довольно мерзким видом. Он как раз тот человек, что выкорчёвывает бандитов и людоедов с мирных земель… и я не очень то и уважал его за это. «Какого чёрта ты тут забыл, Маус? Нет, стой, дай перефразирую: Как ты, масляная рожа, гибрид овоща и орангутанга в смокинге, нашёл мой дом?!» - церемониться с этим засранцем я не стал. Если уж он появился на территории моего дома, то у него должна быть на то стальная причина… или стальные яйца. Ни того, ни другого у него не должно быть. «Скалься на меня столько, сколько тебе угодно, Гоул. Нечем тебе скоро будет еду жевать.» - этот баклажан ещё осмелился пригрозить мне, хотя он сам знает, что без зубов останется только он. Он не может даже руки на меня поднять, ибо знает мою силу. Сколько раз мы сталкивались лбами – мои рога оказывались крепче. Тем не менее… он нашёл себе причину схватить меня за эти рога в очередной раз: – «Меня тут заинтересовало нападение на город неделями назад. А потом ещё кто-то начал делать за меня всю работу. Грязную работу. Ты ведь хотел покинуть нас, разве нет? Начать всё заново в другом месте…» «Можешь закрыть свою вонючую пасть и сохранить при себе пару слов. Они тебе не станут лишними. Уходить ещё я никуда не собираюсь. Дел по горло.» - Маусэр не слишком сильно верил моим словам, но он и не старался брать их близко к сердцу. Он всё равно начнёт пререкаться и получит по зубам за это. У нас это уже стало традицией. – «А что на счёт всего остального – тебя это не касается.» «Не касается… Хах! Ещё как, мать твою, касается! Касается моих пяточек! Задницы моей волосатой касается! Я тебя насквозь вижу, живодёр вшивый! Вижу, как у тебя зубки точатся! Тебе бы только сожрать кого-то, правда?!» - Маус… Этот придурок начинал самый настоящий скандал! С чего это вдруг? Неужели любит чувствовать себя виноватым после жестокого избиения, или же ему вдруг захотелось испытать себя на прочность?! Все его обвинения могли бы пройти мимо моих ушей, если бы он не начал задевать другие нитки. – «И не говори мне, что это не так, Гоул! Я вижу ту зубастую девку за твоей спиной! Её нужно кормить мяском…» Я был готов кинуться на этого жиртреста! Если бы Макс была такой же злой, как и я – я бы спустил её в поводка и наблюдал, как она разгрызает ему глотку. Я был в одном шаге от него. Был готов дать ему по зубам и поставить этого придурковатого слона на нужную клетку… Но кто-то меня остановил. Вскочил между нами и дал Маусэру по челюсти вместо меня. Прописал апперкот точно по рецепту, свалив этого урода с ног. «Довольно, Маус!» - Соломка буквально зарычала на него, потирая свой кулак. Вот кого я не ожидал увидеть, так это её! Да ещё и с таким динамичным вступлением появилась! Она специально дождалась, пока Маусэр не поднимет своей головы и не посмотрит на неё, огораживая меня от этого тупицы. Ну а когда он, кряхтя, приподнял своё туловище – Соломка рявкнула, громко и чётко: – «Встань и извинись! Перед девочкой и перед Гоулом!» Никогда бы не подумал, что Соломка будет помыкать и Маусэром, который занял место Третьего в коллективе. Он, можно считать, выше неё по всем законам и статьям, но у Соломки всегда хватало смелости переступить черту. Особенно когда Маус начал отказываться: - «Ты ржешь?! Я не собираюсь…» «Собираешься, Маус! Хочешь и будешь!» - Соломка без промедления схватила его за засаленный воротник и начала высказывать ему все, что не стоит говорить «старшим». Особенно в лицо. – «Я ведь согласилась, знаешь ли. Согласилась провести встречу с Гоулом и уследить за тем, чтобы ты – пряник плосколобый – не лез! Ему! В пасть! Сейчас я сделала тебе одолжение, за которое я должна получить «Спасибо»! А если начнёшь строить из себя крутого перца – я не стану его держать! И мне будет насрать на то, что станет с твоей задницей! А Ну! Живо встал и извинился!» Никогда бы не подумал, что Соломка так поднимется над нами обоими. Словно разъярённый бизон, она была готова раздавить и забодать этот бедный кусок сала, и не боялась встать у меня на пути. Я стал уважать её чуть больше после такого спектакля. Маусэр поменялся в лице моментально. Он точил зуб на нас обоих с этого момента. Держал на своём плече огромное количество гнева, но скрывал это за недовольной, красной рожей. Он встал на ноги и рассматривал песок под своими ногами, пока мы с Соломкой, которую я о-очень аккуратно отводил в сторону рукой, ждали извинений. Даже Макс, медленно выходя вперёд, наблюдала за незнакомым ему лицом в ожидании добрых слов. Добрые слова вышли очень доброй манере. Он даже не скрывал своей доброты от меня: - «Достанешь извинения из глубин моего зада, Гоул.» Очередной удар кулаком по носу отправил его обратно на песок. На этот раз кулак оказался моим. И пока Макс с шоком смотрела то на меня, то на Маусэра, а Соломка вновь поднимала упавшего соратника с песка, я лишь улыбнулся, громко произнеся: - «Извинения приняты.» Соломка пришла с этим придурком не просто так. У нас с Маусэром было что обсудить. Естественно, обсуждать подобные дела нужно было в доме, вот только Хэнни была единственной причиной не приглашать их на чай. Маус, слушая её громкие стоны, смотрел на меня с нарастающим шоком в глазах, а Соломка медленно покрывалась румянцем, повернувшись к нам всем спиной. Проблема решилась моментально, когда я, без единой эмоции на лице, передал Макс ведро с рыбой. «Дай ей леща.» - она сразу поняла мой приказ и, схватив из моих рук ведро, побежала к дому. Отвратные стоны пошлой девицы превратились в дикие крики и визги, превращающиеся в громкие: «Хватит!» и «Прекрати!». Вскоре все мы увидели визжащую девицу без юбки, сверкающую оголённым задом перед всеми, убегающую в сторону моей фермы от маниакально улыбающейся Макс, удерживающую в обоих руках небольших размеров рыбу. Вот тогда-то я и пригласил гостей в мой «шалаш». Принёс бочонок с пивом и кружки. Ну а что насчёт рыбы… Я успел вернуться в комнату Хэнни и забрать несколько жирных рыбёшек, оставив парочку на съедение Оцелоту. Вскоре, когда Макс вернулась со своего «Рыбного похода» и прожарила нам всем рыбы в Индукционной печи (а это занимает секунды) – все мы начали переговоры. Даже Хэнни, извинившись передо мною за все грехи, села рядом с Макс, показывая дикий позор на своём красном лице. И появились они, честно говоря, очень вовремя. На улице начался ливень, сделавший атмосферу в доме ещё более уютной и тёплой. А после рыбы и пары кружек пива… всё пришло в норму. Ни пыли, ни жару. «У нас тут задался вопрос по поводу твоих… будущих вылазок…» - Соломка сделала небольшую паузу, сделав один нехилый глоток из своей кружки. Собственно, она специально прервалась на пиво. Не ей ведь нужно рассказывать об этом. Вскоре она просто хлопнула Маусэра по плечу, недовольно прорычав. – «Ну! Рассказывай давай, Маус.» И, вздохнув… Проглотив свою гордость и злость… Маусэр поделился «своим» предложением: - «Раз уж тебе предложили разбираться с моей работой – то у меня к тебе предложение. Встречное. У меня люди не Терминаторы, и отправлять их на убой я не хочу. Я предлагаю тебе подсобить «нашим» по мере возможностей. Никто даже не будет перечить тебе, если вдруг захочешь утащить что-то с собой. Тебе только… Ну, как… Старайся не зарубить их, в общем.» «А какие гарантии, что они не попытаются зарубить меня? Я ведь знаю тебя, Маус. Ты слишком уж хитрожопый, чтобы предлагать такие сделки без некой «изюминки» в пироге.» - я произнёс это с лёгкой усмешкой, сделав глоток пива вместе с Соломкой. Даже Макс, которая самовольно налила себе и Хэнни целую кружку «свеженького», присоединилась к этой небольшой вечеринке. Ну а я лишь высказывал свои мысли Маусэру, ничего не скрывая за шторкой. – «Да и почему ты просто не пошлёшь меня на самые зубодробящие вылазки и не посидишь в уголке?» «С радостью! Вот только Соломка слишком сильно трясётся! Она не хочет ненужных стычек, знаешь ли!» - Маусэр не был любителем пива. Всё, что ему не нравилось – выпивалось в один мах. Опустошив кружку и рыгнув «по-джентельменски» (в сторону, прикрывшись рукой), он вновь начал негодовать: - «Верь или нет, но когда я услышал, что от прошлых бандитов мы увидели лишь пустое место – я сразу начал чесаться! Понял, что это твоих рук дело! Решил застать тебя врасплох и убить двух комаров одним хлопком!» Соломка и Я… мы думали об одном и том же. Засмеялись, переглянувшись между собой. «Ага, прям так и прихлопнешь. Сам ведь знаешь, что с людьми станет. Ой, да даже если с Гоула волосок упадёт – тебе крышка будет. Не забывай про пакт, ага?» - Тут Соломка была права. Я был слишком хорош для Маусэра. Мы оба были слишком опасны для него. И я был готов подбавить несколько колких фразочек в общую копилку, если бы не Хэнни, наблюдающая за своей подружкой: - «Тут Макс спрашивает… А о чём речь?» «О еде.» - ответил я скромно и без промедления, сделав один глоток из кружки. – «Не голодать же нам с тобой, Макс. Ну а на счёт того «как» я добываю еду – я уже говорил. Да и додуматься не сложно.» Маусэр слегка удивился тем, что я называю довольно милую девочку с короткой причёской именем Макс: - «Она что… мальчик?!» «Нет. Просто имя подобрала себе не самое звонкое. Долгая история.» - делиться всей историей с Маусэром я не собирался. Если я буду двигать языком перед этим говнюком – он может найти что-то серьёзное. Начнёт придираться. Винить в рабстве, разврате, наркоторговле… или что-то в этом роде. Он хитёр, и я об этом не забывал. «Эм… Гоул?» - Хэнни обратилась ко мне с вопросом. Точнее, задавала вопрос не она, а Макс. Она просто перевела мне жесты и доложила: – «Макс спрашивает: «Почему ты хочешь уйти?». Мне объяснить ей всё самой?» Маусэр был заинтригован этим вопросом. Он наклонился вперёд, облокотившись на стол с лёгким звоном кружек и тарелок, словно нашёптывая мне: «Давай, дружок. Расскажи мне сказку.» Ругать девчат за это я не буду. Я наоборот забыл про свою возможность сбежать. «Ну… объяснять «почему» я хочу покинуть этот свинарник - не буду. Даже если я начну выпускать из себя всевозможные причины – успеет стемнеть.» - одну часть этой истории я не давал Маусеру. Пусть этот жирный хрен сам гадает, что к чему! А вот вторая часть истории…: - «А на вопрос «Когда?» я отвечу. Ещё как отвечу! Когда я вас двоих отправлю в добрые руки – тогда я и уйду. Хэнни вообще говорит, что у неё тут, возможно, есть подружка. Вот отдам её… этой… как её…» Вспомнить имя я так и не смог. Меня остановила Соломка, взяв меня за руку в довольной странной манере. Да и смотрела она на меня с напуганным, или даже беспокойным видом. «Гоул… Эта тема… Я должна была сказать это тебе ещё месяц назад. Когда ты начал заявлять о… переезде…» - мне не нравилось то, как тихо разговаривала со мной Соломка. Как крепко она держала меня за руку и не отводила глаз. Как часть её слов пропадало, словно у нас были «помехи». Вскоре она просто успокоилась и глубоко вздохнула, высказав мне то, что должна: - «Мне… приказано не отпускать тебя.» Моему удивлению не было конца, или даже края. Это удивление было неким бензином в моём теле, медленно стекающему в самые горячие уголки моего сердца. А если разгорится злость – пуф! Ваш любимый Гоул будет рубить и месить. Именно этого огонька и поддал Маусэр: - «Поступил доклад о том, как один из мигрантов, будучи «больным», стал причиной катастрофы на одном из серверов. Там нет «живых» людей. Одни лишь трупы. Теперь нам приказано не просто «Не впускать каннибалов в Метрополис»… Нам приказано «Не впускать каннибалов к точке перехода». И ты входишь в их число.» В какой же дикой ярости я был! Каждая моя попытка подорвать свой дом и уйти красиво – ошибка, о которой эти два «Сторожа» не предупреждали меня месяцами! Каждый день я готовился к отплытию, а они просто взяли и спалили мою лодку! Я – сраный Робинзон Крузо, застрявший на этом сраном острове! А они – Акулы! Я вышел из себя! Прокипел гневом! Выпрыгнул из-за стола и сломал этот долбанный стол напополам своими же собственными руками, отправив оставшиеся половинки в сторону окон! Дал Маусэру локтём по шее, а Соломке, которая пыталась меня успокоить – оплеуху, силе которой даже Халк позавидует! По дороге наружу я выломал двери со всеми корнями, погнул забор и, забрав бензопилу, начал распиливать каждое дерево Гевеи на своём пути! Я свихнулся окончательно! Пытался распилить свою ферму, но лишь погнул зубья на пиле! И меня это не остановило! Я начал долбить стены фермы этой бензопилой, крича в ярости: «Я хотел это всё снести! Я хотел уйти!». И останавливать меня никто не стал! Никто не хотел останавливать разъярённого быка! А этот бык, полностью разломав свою бензопилу, направился обратно в мастерскую! Заканчивать то, что он начал! Я лишь прихватил все нагревательные элементы и вышел наружу, выбив дверь ногой! А на пороге была Макс, улетевшая прочь от сильного удара. Сначала я был слегка шокирован тем, что она попала под удар, но когда Макс начала вставать на ноги – я продолжил терроризировать свой дом. С криками: «Шарах Бабах, мать вашу!» я открыл двери к моим заветным реакторам… но все мои нагревательные элементы вылетели из рук. Прямо в грязь. Меня ударили по рукам, словно маленького ребёнка, которому говорят: «Нельзя!» Это была Макс. Она просто стояла рядом и смотрела на меня с озлобленной миной. «Пошла во-!» - Я не успел наорать на неё. Только я посмел раскрыть рот – Макс со всей силы пнула дверь в Реакторную. В общем… Она ударила меня дверью по лицу. Равновесие я не потерял, но вот кровь у меня появилась. Макс рассекла мою бровь. Вот тут-то я и слетел с катушек! От одного лишь вида крови и от чувства боли… Я пришёл в ярость, бросившись на бедняжку! Вот только бедняжка оказалась не такой уж и «бедной»! Она как-то извернулась и ударила меня по колену, а потом – по челюсти! И это стало причиной настоящей драки под дождём! Макс была мала, да удала – Прыгала и бегала, била по лицу и телу! А если я и давал ей по роже или животу – она кривилась, но вставала! Я дрался с девочкой, но била она меня уж очень сильно для простой девочки! Порою она старалась схватить и повалить меня в грязь, но получалось совсем наоборот! Я брал её хрупкое тело в свои руки, отцеплял её от себя и бросал на землю! Ну а когда я решил броситься на неё и добить окончательно – она откатилась в сторону и схватила меня ногами! Начала сдерживать удары моих кулаков и отвечать взаимностью! Она почти удержала меня, если бы я вдруг не попал ей кулаком в живот! Макс скривилась, и я моментально отбросил её в сторону хорошей оплеухой! Поменялся с ней сторонами и уже был готов выпустить на неё всех диких собак, вырывающихся из моего тела… Но я быстро пришёл в себя. Макс укрывалась руками. Лежала и дрожала, закрыв своё лицо ладонями. Она даже вздрогнула от ужаса, когда я ударил… мимо. Вдолбил свой кулак в траву, стиснув зубы. Макс пыталась найти свой блокнот, ощупывая дрожащими руками то траву возле себя, то своё тело. Хотела сказать что-то. «Да го-» - я вновь не успел сказать и слова. Получил от неё молниеносную пощёчину, из-за которой я прикусил язык. Вслед за этой пощёчиной… Макс обняла меня. Очень крепко обняла. Возможно она… извинялась. Или же просила меня успокоиться. У меня уже не было сил, чтобы гневаться на этот сраный мирок. Она выбила из меня всю спесь, и я, частично, благодарен ей за это. С глубоким вздохом я взял её на руки, спокойно пробубнив: – «Пошли в дом. Простудиться ещё не хватало…» Дом был пуст. Выглядел так, словно в нём уже давно никто не живёт. Света не было, сквозняк из разбитых окон, распахнутые двери… Они все ушли. Убежали. Никто не стал останавливать разъярённого зверя. Я даже начал слышать едва различимый гул городских сирен. «Красная тревога». Работа Маусэра и Соломки. Они решили не усмирять меня и готовиться к худшему, подготавливая оборону в городе, к которому я вполне мог сейчас дойти. Придурки… «Ну… посмотри на себя, Макс! Вся до нитки промокла!» - то же самое я мог сказать и про себя, когда мы оказались дома. Как из воды вышли. Да и за что я её ругаю? Девчонка дрожит, как осенний лист, а я ей диктую ещё что-то… Мне пришлось моментально взять её на руки и отнести в её комнату. – «Раздевайся и укутывайся.» - Макс меня не слушалась. Она стояла на месте, словно истукан, и лила слёзы… или же это вода с волос стекала… В общем, мне пришлось делать всё самому. Снимать с неё штаны и майку, укутывать её в одеяло и нести одежду… сушиться куда-нибудь. Пришлось спускаться в мастерскую, надеть на себя единственные оставшиеся брюки, искать какую-нибудь чистую книгу и карандаш, растапливать печь… а потом ещё всяческие тряпки и покрывала нести ей в комнату. Ну и под конец – я сидел вместе с ней на кровати, укутав себя и её в тёплое покрывало. Макс даже тогда продолжала дрожать, словно хвост овечий, и стучать зубами. «Черт… не замерзай давай! Укутайся!» - мне пришлось завернуть девицу в кучу тряпок и покрывал. Растирать её руками, даже когда я сам начинал промерзать до костей. И ведь печка то топилась! Тепло проходило по дому, но этого всё равно не было достаточно! Ну и… я терпел. Мне было дико насрать на своё здоровье в этот момент… Потому-что я успел навредить и себе, и остальным. «Слушай, я…» - меня пробило на печаль и грусть после длинного молчания. Я успел заметить синяки и ссадины на теле Макс, когда раздевал её. Я должен был извиниться перед ней. Даже если я не умею извиняться – я должен. Иначе я останусь тотальным говнюком на всю свою жизнь. – «Хочу извиниться за погром… за драку эту… Я просто уже давно хотел подорвать свой дом и уйти… А тут такие новости. Хех… Я даже удивился, когда ты мне… ну… в нос дверью. Тут нужно иметь огромные… храбрость иметь нужно, в общем…» Пока я бубнил непонятный бред, Макс аккуратно забрала у меня книжку и карандаш, стараясь написать что-то. Спустя множественные попытки я увидел единственное слово: «Простите меня», а над ним – куча перечёркнутых попыток сказать именно это слово. «За что? За драку?» - Макс едва заметно кивнула мне в подтверждения, и это заставило меня слегка засмеяться. Своим смехом я даже удивил её, заставив обернуться. Она тут спасла сотни, если не тысячи людей от ужасной катастрофы, а потом ещё и извиняется за это, приписав к своему извинению: «За то, что влезла не в своё дело.» Я засмеялся ещё сильнее от этой надписи: - «Блин, Макс… Тебе за это «Спасибо» требовать надо. Я вообще в шоке был от того, что ты решила поставить меня на место. Мне извиняться надо и только мне. Ну а тебе… награды… почести…» Кто бы мог подумать, что я так сильно могу удивить кого-то. Нет… Что я смогу похвалить кого-то! Из моего рта выходили только грубости и брань всё это время, а тут… Ну… Я сам не знал, как это у меня выходит. Макс моментально выпрыгнула из моих рук, передала мне книжку и вновь прыгнула на меня, но на этот раз укрывая не только себя, но и меня. Села на мне поудобнее, обняла руками и ногами и закатала нас обоих в один кокон, словно неумелый паук. И она даже не стеснялась своей наготы. Точнее… она слегка румянилась, да, но ей было в основном плевать на всё это. На книжки же было написано: «Что-то мне подсказывало, что я должна была вас утихомирить, Господин Гоул. Силой. Ещё раз простите меня за это.» «Да и ладно… главное остались целы, верно?» - с такими словами можно было только согласиться. Макс, кивнув с улыбкой, расположилась на мне поудобнее и… забылась. Я скатился к кровати, лёг на спину и начал медленно закрывать глаза, пока Макс писала что-то в книжке. Долго писала. Так долго, что я начинал засыпать к тому моменту, когда она начала заканчивать своё эссе. С широкой улыбкой она протягивала мне эту книгу, в которой две (Две!) страницы были полностью исписаны. Где-то она зачеркнула ошибки, где-то начинала предложение заново, но вся суть текста была ясна. И вот, что она написала: «Не ругайтесь на меня, Господин Гоул, но я услышала много различных вещей от Хэнни. Вы велели мне не верить ей и не водиться с ней. Я же, всё время общалась с ней, и узнала многое о вас, о ней, и о ваших взаимоотношениях. Может она и преувеличивала некоторые истории, или даже лгала, но теперь я начинаю более-менее ей… верить. Вы упоминали некоторые детали с Господином Маусэром о «вылазках», и вспомнила рассказ Хэнни о том, как вы несколько раз спасли её от смерти. Как вы, своими собственными руками, одолели огромного слизня, схватившего её в пещерах! Как вы пришли ей на помощь, когда она оказалась в руках каннибалов! Даже меня вы спасли от смерти, и я не сразу осознала это! Вы – настоящий герой в моих глазах, Господин Гоул. Я просто не могла смотреть на то, как мой герой медленно превращается в злодея.» «Ох… ты многое пропустила, Макс.» - я расплывался в улыбке. Возвращал книжку в её руки, забавляя себя всей иронией, скрытой в моей жизни. Я столько вещей сделал, и она даже не знает о них. Называет меня «героем». Эх… комедия, блин! - «Тут люди меня боятся сильнее, чем атомной бомбы. Я пролил крови в таких количествах, что ни одна война кланов не может похвастаться подобной жестокостью и кровопролитием. Звучит нарцистично и самолюбиво, не спорю. Я сам сомневаюсь в том, что всё это - правда чистой воды. Но люди то сами об этом воркуют! Не пускают меня в город, который я сам лично построил! Даже на Арену меня приглашать перестали! А всё потому… потому что меня боятся. Слишком уж я нагремел. Дай мне повод их стены снести – снесу ведь. А то, что я сделал для тебя и Хэнни – случайность, которую я не предвидел. Я Хэнни, как и тебя, мог зарезать без задней мысли. А получилось…» Макс вновь написала что-то в книге. И написала быстро. А только я взял книгу в руку – Макс прижалась ко мне всем телом и начала обнимать, щекотать и поглаживать, растягивая на лице улыбку. Можно было бы просто спросить её: «Ты упоролась?», но в книге уже был написан ответ: «Хэнни говорит, что вас никто не ласкает и не тискает. Вот вы и злой.» Довольно странное оправдание её действиям. Да и… как это должно меня успокоить? «Ты действительно думаешь, что это поможет?» - Макс энергично кивала мне в ответ. Всё ещё старалась защекотать или… затискать меня. Я ей не Оцелот! Мне это не помогает успокоиться! Но мне… нравилась её упёртость. Она решила меня успокоить, и она решает достигнуть своего. За такое лишь сильнее уважают человека. – «Давай, не дури. Отдыхай.» Я начал ворошить волосы на её голове пальцами. Вызвал у неё лёгкое удивление, а за ней – довольную улыбку. Макс прекратила тискать меня. Сделала небольшую остановочку, хоть эта остановка не была самой обычной. Она тянулась к моей руке и улыбалась, а потом и вовсе взяла мою ладонь и прижала её к своей щеке, прижимаясь ухом к моей груди. Может она просила погладить ей щеку? Хрен знает, чего она хотела, но я гладил её щёки и шею, а порою и плечо. Это ей нравилось, как я понял. Вскоре она вновь протянула мне книжку, перевернув страницу. На странице был заранее написан вопрос: «Вы заинтересованы кем-нибудь?». Вопрос странный, но я ответил на него честно. «Не думаю, Макс. Я не слишком общителен и… Короче, скажем так: Я не слишком лажу с людьми. Привык жить один и справляться с проблемами самостоятельно. Так всегда было.» - Макс была слегка запутана моим ответом. Что-то писала в своей книжке и зачёркивала слова, пока я попросту не отобрал у неё книжку. Своими действиями я заставил её вздрогнуть и испугаться. Вжаться лицом в мою грудь, краснея от стыда. Я мог разобрать среди зачёркнутых слов: «Но ведь Хенни вас…» и «Вы с Хэнни ведь…», но ничего более. Сразу было понятно, что она хотела взять в пример: - «Нет. Хенни меня в постель уводит только по обстоятельствам. Выиграла спор, затащила в слизня, утомила и занялась уринотерапией… Я бы не соглашался на подобные деяния, если бы не «случай». Это… эх… скажем, что она насилует меня.» Макс выдала несколько незвучных смешков, услышав моё оправдание. Раскраснелась и расплылась в улыбке, лениво подползая ко мне. Она положила раскрытую книгу рядом со мной и начала писать что-то одной рукой, аккуратно поцеловав меня в шею. Не знаю почему, но для неё это показалось хорошей идеей. На книге же она написала вопрос: «Я могу воспользоваться случаем, Господин Гоул?» «Так, ты уже превращаешься в Хэнни? Решила изнасиловать меня, хитрая морда?» - мои слова переклинили у Макс в голове. Она моментально помотала головой и привстала, начиная поспешно писать что-то в книге. А потом, в спешке, показала мне написанное: «Нет! Вы меня не правильно поняли! Я не извращенка! Клянусь вам!», с тревогой наблюдая за мной и прикрывая оголённую грудь покрывалом. Странно… Тогда… - «И что тогда ты собираешься делать? К чему это?» Макс пришлось перевести дыхание на какое-то время. Вновь обустроиться на мне и спокойно написать то, что нужно. Ей было стыдно писать. Это было по лицу видно. Она сжимала губы, зачёркивала слова и, вновь вздохнув, продолжала писать, покрываясь краской. А когда закончила – завернулась в одеяло и покрывала, поднявшись с меня. «Хэнни призналась, что… даже если вы ненавидите её – вы нравитесь ей. Она сказала, что я нравлюсь ей. Говорила приятные вещи и ласкала губами. Потому я и спросила вас. Может вам… тоже кто-то нравится.» - вот так вот она и написала. Без секретов и издержек. Хотя… я всё равно не понял, что она имела в виду. Может не правильно, но понял. «Дай угадаю… За этими словами ты хотела сказать, что я тебе понравился?» - это была лишь догадка. Глупая догадка, но догадка ведь! И мне довелось… даже не знаю. Я либо угадал, либо заставил Макс согласиться. Она аккуратно опустила голову и поджала, едва заметно кивнув. Простого кивка мне не хватало: - «Понравился как… кто? Как человек? Как каннибал?» Макс расписывала свой ответ очень аккуратно. Может её руки и дрожали, но она, с волнением наблюдая то за мной, то за текстом в книге, пыталась поймать свои мысли за узду и вставить их в эту чёртову книгу. Она перевернула страницу, написала что-то на следующей и передала мне книгу, отведя глаза. «Вы… Как отец для меня, Господин Гоул.» - довольно ядрёное начало впилось жалом в мои глаза. Я сам начинал стыдиться этих слов, читая их на повторе, стараясь хоть как-то вбить их в мою усталую голову. Но следующие надписи тоже… не разочаровали меня. – «Я не помню, кто я и откуда я появилась. Даже не помню, что стало со мной. Вы же пригрели меня, не смотря на загадки моего прошлого. Вернули меня к жизни и дали мне кров, еду и воду. Научили жизни людоеда, приглядываете за мной и защищаете меня, помогая и советуя. Даже сейчас вы наблюдаете и беспокоитесь за меня. Я чувствую себя маленькой девочкой рядом с вами. Я не могу смотреть на вас иначе, Господин Гоул.» - и да, это всё она расписала на одной единственной странице. А зачем тогда она переворачивала страницу? Что писала на следующей? Только я позволил себе коснуться угла бумаги – Макс начала закрывать глаза и отводить голову в сторону, убрав со своих плеч покрывала и тряпки. Ну а когда я всё же перевернул страницу, то мои глаза впились в довольно скандальное предложение: «Проведите со мной эту ночь. Я хочу почувствовать… если не женщиной, то девочкой рядом с вами. Делайте со мной всё, что хотите, Господин Гоул.» Макс поднялась. Встала на колени и попросту спустила с себя всё, что её укрывало, словно это было халатом или… ещё чем-нибудь. Сверкала своей гладкой кожей, слегка поглаживая свои ноги руками, показывая мне слабые синяки и едва заметные ссадины на теле. Она и вправду выглядела, как несовершеннолетняя девочка, хотя даже Хэнни высказалась, что она «не такая уж и маленькая». Не знаю, как она проверила это, но я ей верил на слово. Да и делать что-то… «не то» я тоже не хотел. Не хотелось бы обижать истинную героиню, набившую мне морду. «Значит… мне придётся пользоваться тобой?» - Макс лишь сильнее сжалась от подобных слов. Задрожала в моих руках, медленно поддаваясь каждому моему приказу. Мне пришлось положить её на кровать, рядом с собой. Наблюдать за тем, как она ёжится и сжимается, то поджимая ноги, то укрываясь руками. Она очень сильно боялась и стеснялась меня. Даже издала испуганное, тихое «У.» и вздрогнула, когда я положил руку ей на плечо. Я не знал, как подойти к ней, и что с ней делать. Что там Хэнни говорила? «Не ласкает и не тискает»? Это как раз про Макс. Её точно никто не ласкает и не тискает. Потому я и решил… попробовать её успокоить. Начал щекотать её бока и живот, плечи, руки и ноги, заставляя её извиваться и сжиматься, даже когда она старалась остановить меня. Её улыбка была до невозможности широкой, а изо рта выходили быстрые выдохи с едва различимым звуком. Ну… как резиновая уточка, но без пищалки. Когда я достаточно затискал её, увидев на её лице довольную улыбку с очень чётким румянцем… вот тогда я перешёл на ласки. Точнее «хотел» перейти. Макс сама протянула ко мне руки, прикрыла глаза и расслабила губы, словно подзывая меня к себе. Ну а только я позволил себе погладить её спину руками – Макс обхватила мою шею и аккуратно коснулась моих губ своими. Начала неумело впиваться в них, забавляя себя этим занятием. Даже позволила себе провести языком по моим зубам, и это лишь сильнее привлекало её ко мне. То она начинала сжимать волосы на моей голове, то гладила мою щёку пальцами, едва-едва касаясь моего языка своим… Повозка разогналась слишком быстро, когда она укусила мою губу. Укусила аккуратно, но всё же оставила царапину своими острыми зубами. От моего неожиданного мычания и привкуса крови она… затормозила. Прикрыла рот ладонью, в страхе наблюдая за мной. Мы ведь голодные, знаете ли. От одной капли крови мы друг другу и глотки перегрызть можем. «Кусай сколько влезет.» - произнёс я спокойно, облизнув свою кровоточащую губу. – «А вот Хэнни… или ещё кого – даже поцарапать не вздумай». Макс не соглашалась со мной. Мотала головой и показывала руками крест, словно приказывая мне передумать. Ну а я… Раз я сам позволил ей, то сам я это сделал: Аккуратно коснулся губами её аппетитной шейки и укусил её, заставив Макс задрожать. «Вот так. Очень аккуратно. Любя.» - это можно было назвать показательным укусом. Чтобы она поняла, что можно всё делать и так. Я даже предложил ей свою шею, чтобы она чуть-чуть позабавилась с ней. Сначала Макс стеснялась и боялась, но потом она повторила всё так, как и я. Прильнула губами к моей шее и аккуратно начала колоть её кончиками своих зубов. Она колола и царапала мою шею своими острыми зубками, пока я поглаживал её по голове и приговаривал: «Умничка.», улыбаясь от таких аккуратных укусов. Стыдно признавать, но я… слегка возбудился от таких ласк. Она даже смогла прокусить шею верхними зубами (нарочно), и моментально затирать свои укусы языком, крепко обнимая меня. Её сердце начинало стучать невероятно сильно. Возможно в ней пробуждался внутренний зверь… или же она чувствовала, как пробуждался мой зверь, и начинала волноваться из-за этого. Вскоре она перестала забавляться с моей шеей и перевела руку к медленно растущему половому органу, укрывшимся в моих штанах. Она даже не посмела отвести от меня глаз, поглаживая всё, что попадалось ей в руку и молчаливо двигая губами. Макс словно говорила со мной, но я не слышал её голоса. Ясен пень: Она же немая! Но она буквально чертила слова губами! И я смог прочитать по её губам одно единственное слово, которое она повторила для меня два раза: «Нравится.» Ей ли нравится, мне ли нравится… я так и не понял. «Честно говоря… мне и вправду нравится. Тело не обмануть, знаешь ли.» - Макс от таких слов краснела ярче. Она даже аккуратно оттолкнула меня руками и показала пальцами на лужицу, которую она успела наделать под собой. Вскоре она попросту спустила меня штаны и взяла в руки все мои ценности, вжимаясь к ним щекой. Слишком уж она разгонялась, дурная. Пришлось вновь уложить непослушную девицу на кровати и приподнять её ноги. Я ведь развлекаюсь с ней, а не она со мной, верно? Я едва смог заметить хоть что-то меж её ног, ведь её влагалище… оно было таким мягким, нежным… и узким. И единого волоска не было на её нежных местах! Каждое моё прикосновение заставляло Макс сжимать ноги в колени и течь сильнее. Выдавливать из себя маленькие, аккуратные капельки, падающие на пол. Мне вспомнилось, как Хэнни наслаждалась вылизыванием этой кроличьей норки. Может это и выглядит противно в моих глазах, но… Блин… как там она говорила… «Забирай у жизни всё, что тебе дают»? Короче, я решил попробовать. На вкус и цвет. Первое аккуратное прикосновение кончиком языка заставило Макс задрожать, ну а вкус… я не мог его описать. Я и его не чувствовал, честно говоря. Вода как вода. Может это потому, что я - каннибал, и я перестал чувствовать вкусы… Это меня не остановило. Я стал интенсивнее двигать языком и наблюдать за реакцией Макс. Она дышала чуть чаще и прикрывала глаза от этого, сжимая губы. Двигала головой из стороны в сторону, пока её ноги не раскрыли мне вид на её краснеющее личико. Надеюсь, я не переборщу и не начну… глотать её мочу под конец этого эксперимента. Вскоре мой язык зашёл внутрь, и дыхание Макс стало более частым и глубоким. Она даже смогла схватить меня за волосы своими дрожащими ручками. Это было жестом. Она просила меня продолжать. И она не отпускала мои волосы, пока её не смыло волнами экстаза и наслаждения. В моё горло снова попал её сок (сначала я подумал, что она всё-таки обмочилась), и я, в лёгком испуге, подавился этим сюрпризом. Это было… не самым приятным чувством, но я был доволен этим напитком. Мне даже… понравилось, на какой-то момент. После моих ласк, Макс… Она перевозбудилась. Потянула меня за руки к себе и вновь начала целовать мои губы. Даже её не пугал странный вкус её же выделений. За моей спиной она писала что-то в своей книге, удерживая меня за шею. Она моментально укрыла своё лицо книгой, показывая мне то, что она написала: «Я хочу почувствовать себя маленькой и беззащитной рядом с вами.» У меня не было и малейшей идеи... Что она хотела этим сказать? Я лишь смотрел на неё с удивлением на глазах, стараясь хоть как-то… расшифровать её послание. Вскоре она сама подсказала мне. Отодвинула меня в сторону и опустила свой взгляд, коснувшись пальцем моего члена со смущением на лице. Раздвинула для меня свои ноги… а потом ещё и половые губы раздвинула пальцами, раскрывая для меня обмокшие глубины своего влагалища. «А ты не боишься, что я вдруг… разорву тебя на две половины… или больно сделаю?» - Макс не боялась этого. Она помотала головой, протягивая ко мне свои руки с улыбкой. Это она и имела ввиду под «почувствовать себя маленькой и безобидной» - быть изнасилованной взрослым мужчиной. Ну… раз уж это было её желанием, то так тому и быть. Я слегка отодвинул её на край кровати, позволив ей расслабить на мне свои ноги. А дальше мне пришлось играть в «ювелира». Двигаться о-очень медленно и делать всё о-очень нежно. Входил я в неё как можно медленнее, наблюдая за тем, как Макс, прикрыв свой рот одной рукой, а другой старалась дотянуться к своим промежностям, сжималась и краснела. Её влагалище было слишком тугим для меня. Маленьким, но достаточно увлажнённым. Я буквально расширял всё, что попадалось у меня на пути, пока я не наткнулся на что-то. Достиг тупика. И ведь я только самый кончик сумел провести! И половины не вошло, знаете ли! «Блин… что-то я не подумал про то, что у тебя это может быть впервые.» - не только я, но и Макс начала стесняться этого неловкого момента. Да. Я коснулся её девственной плевы. Не мог пройти дальше, боясь сделать ей больно. Макс же понимала, на что идёт. Тянула меня за руки, позволяя мне медленно и нежно идти дальше. Вот только «медленно и нежно» у меня ничего не получится сделать. – «Сейчас будет больно. Если перестараюсь – бей меня по лицу. Ногами, руками, книгой или табуреткой… просто бей.» Зря я это сказал. Я лишь сильнее заставил Макс испугаться. Она начала быстро мотать головой и изображала мне руками крест, но вот останавливаться уже было поздно. Я начал медленно двигаться то взад, то вперёд, подготавливаясь к тарану. Делал я всё как можно аккуратнее, и каждый раз, когда я врезался в её «стены» - Макс сжималась и плотно закрывала глаза. После двух попыток она более-менее… потеряла внимание. Успокоилась. А на третий раз я вбился в неё довольно сильно. На скорости вбился. Хотел сдать назад, но от боли она лишь сильнее вжалась в меня ногами, беззвучно крича и изгибаясь, выпуская весь воздух из своих лёгких. Потекли слёзы и кровь… Тело начало дрожать… Но что уже сделано – то сделано. Я боялся, что сделал что-то не то. Сломал что-то внутри неё, что являлось… нужным. Я даже боялся обнять её и успокоить, хотя успокаивать её нужно было. «Я… извини.» - Да... Я перестарался. Я чувствовал себя виноватым. Я даже собирался начать обследование и попробовать оказать медицинскую помощь… - «Я сейча-» Макс схватила меня за руки. Начала мотать головой и кусать свои губы, потягивая меня к себе. Она самостоятельно, переведя дыхание, начала задвигать мой член в себя. Стала обнимать меня ногами и заталкивать его ещё дальше, пока я не коснулся очередного тупика. На это раз я… был… практически полностью в ней. Зашёл так далеко, что дальше уже и идти некуда. Макс же… Она увидела выпуклость на своём животе. Увидела очертания моего члена, пытающегося поместиться в ней. Это было похоже… на половинку сосиски, которую аккуратно укрыли тонким покрывалом из теста. Она была завлечена этим видом. Водила по своему животу пальцем, стараясь насладиться этим выпуклым очертанием на поверхности её стройного животика. Двигалась взад и вперёд наблюдая за передвигающимся очертанием с широкой улыбкой. Ну а когда она увидела кровь… Макс начала медленно терять рассудок. «Макс, только не заталкивай ещё дальше. Тогда я точно что-то порву.» - ей было пофиг. Абсолютно плевать. Она, широко раскрыв рот и схватив меня за руки, старалась ёрзать на кровати и задвигать огромный (для неё) половой орган в своё тело. Да и я сам, от вида крови, перестал соображать здраво. Взял её за ноги, раздвинув их как можно шире, и начал двигаться. Двигаться медленно, не спеша, привыкая к неподатливым, узким и довольно тугим местам. Макс была без ума от этого. Двигала по себе руками, не зная, что схватить или как расслабить руки. Ёрзала на кровати в широкой улыбке, лениво мотая головой то влево, то вправо. Порой она смотрела на меня, улыбаясь шире, а порой смотрела на свой живот, прикладывая к нему свои руки. Дыхание у неё было очень частое, сердце бешено колотилось, а один раз она даже выгнулась и задрожала, вновь обняв меня ногами. Из-за неё… я вошёл полностью. «Ч-чёрт… Макс! Сказал же!» - к моему удивлению, она не чувствовала боли. Наоборот, она начала подпрыгивать на кровати и извиваться, вжимаясь в меня ещё сильнее. Там уже некуда было идти! И нечему! Всё! Я шлёпнул её яйцами по заднице! Я дальше не пройду, даже если она попытается! К счастью, я без повреждений прошёл прямо в её матку (чего я делать не должен), и головка члена оказалась внутри. В тепле и нежности её животика. А ещё мне не составляло труда выйти из неё и войти обратно, что вызывало у Макс дикий восторг. Вот теперь она наслаждалась мною… Целиком и полностью! Высовывала язык наружу, тяжело и часто дыша! Издавала слегка заглушённые визги (как у уточки резиновой, без пищалки), сжимая покрывала, лежащие рядом. Каждый раз, когда я вбивался в её матку – Макс вздрагивала и выводила из себя довольно умилительный, приглушенный визг. Я наслаждался ей. Наслаждался так сильно, что чуть не залил её матку своим семенем. Мне удалось вовремя отойти назад и вылить на её маленькую, нежную женскую грудь всё, что было заготовлено организмом на подобный случай. И ведь мы не закончили на этом! Я позволил ей высосать из меня всё, что оставалось во мне и выплюнуть на пол (она не могла питаться этим), переведя дыхание… И мы вновь начали всё по новой! Вновь я внедрился в её влагалище и начал забавлять её аккуратными движениями вперёд и назад! Аккуратными, но точно не медленными! И если это доставляло мне удовольствие, то Макс… Для неё это было намного круче! В пять крат лучше! Она даже забывала, как дышать! Пыталась протянуть ко мне свои руки и схватить меня! Я лишь пару раз позволил себе остановиться и поцеловать её. Один произошёл довольно нечаянно, когда я врезался в неё на полной скорости, заставив вздрогнуть и изогнуться. Макс считала все свои оргазмы, и по окончанию довольно жадного поцелуя, пытаясь одновременно забавляться со мной и переводить дыхание, показала мне четыре пальца на руке, а после - показала указательным пальцем на свой живот. Второй раз я остановился после её «пятого раза», когда она написала непонятные каракули в книге. Что-то вроде: «Я сейчас умру»… или… сам не знаю, что она написала. «Я-я вот… тоже…» - я не успел поговорить с ней. Макс аккуратно оттолкнула меня ногами, медленно вытаскивая из себя мой член. И как только у неё хватило сил подняться и сесть на пол, стараясь держаться на коленях – она широко открыла рот, показывая свой язык и тяжело дыша. Таким жестом просят только об одном: - «Ну… Если ты настаиваешь…» Макс даже не позволила себе перевести дыхание. Она прижалась к моему члену лицом, щекоча яички кончиком языка. Жадно вдыхая его запах и втираясь щекой. Массируя его руками, чувствуя каждый новый пульс и возбуждённо вздрагивая от этого. Ну а затем, удовлетворив меня подобными ласками, взяла в рот самый кончик, развлекаясь с ним языком. Она старалась провести языком везде, где только можно. От мест за крайней плотью до самого кончика. А потом её понесло ещё дальше. Она взяла его всего, аккуратно пощекотав яички самым кончиком языка, который она не успела спрятать во рту. У неё превосходно получалось заглатывать мой фаллос. Макс даже не чувствовала неудобств, свободно позволяя ему внедряться в самые глубины её небольшого, но эластичного горла. Она даже старалась сдерживать рвотный рефлекс и кашель для того момента, как он полностью окажется в её горле. И вот тогда Макс заставляла своё горло вибрировать от всего, что она старалась сдерживать. Она даже позволила мне взять контроль над ней, когда я захотел погладить её по голове. Расслабила своё тело, шею и руки, довольно прикрыв глаза. Дала мне возможность изнасиловать её горло по полной программе. Пользоваться ей и наслаждаться ей. Я даже не жалел возможности вбить свой член в неё на полной скорости, вжимая её голову! Жестоко, конечно… но она лишь наслаждалась этим! Лила слёзы, но наслаждалась, иногда кивая мне и довольно прикрывая глаза, выпрашивая повтора. После такого я начинал заводиться. Чувствовал, как во мне накапливаются огромные порции семени, готовые выйти наружу в любое мгновение. «М-ма-» - Я не успел предупредить Макс о моей готовности… и об опасности. Она сама поняла это. Привстала и вжалась моё тело, крепко схватившись за мою талию. Позволяла каждой порции моей спермы заполнить её горло, не расслабляясь. Её рвотный рефлекс заставлял её подпрыгивать снова и снова, но она не сдавалась. Макс лила слёзы, позволяла сперме вытекать из её носа, но не отпускала меня. Её глаза даже начинали закатываться, ибо она была готова потерять сознание в любую возможную секунду. И потом она начала медленно освобождать мой член. Медленно выпрямлялась и нежно толкала меня, положив руки на живот. Её рвотный рефлекс сработал снова, когда она смогла вдохнуть воздуху, но в этот момент она вовремя успела прикрыть рот. А дальше, сдерживая боль и слёзы – Макс смогла проглотить абсолютно всё, что оставалось во рту. Вытереть свой нос рукой и, тяжело дыша, вновь раскрыть свой рот, показывая мне… что там ничего нет. Может в её горло что-то ещё стекало, а на языке болталась маленькая, беленькая капелька – её рот был практически чист! После пары очередных болезненных глотков – она была довольна собой и счастлива. Даже написала в книге: «Я всё выпила. Видели?» «Да… молодец. Умничка.» - она смогла выпить не только моё семя, но и мои силы. Макс насытилась мной и была довольна этим, поглаживая свой животик, на котором всё ещё сохранялись лёгкие очертания вторгнувшегося «злодея». – «Что нужно мне сказать?» Макс была слегка ошарашена моими словами, но только на мгновение. После, она вновь растянула улыбку на своём лице, надев на меня штаны и поцеловав меня в живот, написав в книге: «Я люблю тебя.», но потом она застеснялась чего-то и исправила «тебя» на «вас». Это меня слегка развеселило. «Знаешь, как бы на это отреагировала Хэнни?» - Макс помотала мне головой в улыбке, пока я, взяв её на руки, укутывал её усталое, дрожащее тело одеялом и покрывалами. – «Она бы посмотрела на это и проскрипела что-то вроде…» Я был так сильно завлечён её довольным видом, что не услышал скрипа двери. А потом, слово в слово, повторил слова хихикающей Хэнни, которая словно моими устами говорила: - «Какие вы забавные~»