Heaven sent you

— Плохой день?       Барменша несколько раз оглядела шумный бар в поисках клиентов, затем сделала вид, будто только что заметила меня. Глупо, ведь я несколько раз за последние полчаса ловил её на полном экзамене моей рожи, не успевшей нажраться до кондиции, когда тебя не бесят любопытные взгляды. — Херовый, — допив пинту ответил я с неохотой.       Я привык к тому, что никому нет дела до того, есть ли проблемы или у тебя просто несварение, и это единственная причина, почему твое лицо похоже на малиновый пирог с заплесневелыми ягодами. Несколько секунд хватило на то, чтобы оценить барменшу: чистые голубые глаза, пухлые утиные губы и невероятно чистая кожа. Небось, угрохала кругленькую сумму, чтобы она стала молочно-белой. Хотя она смотрелась вполне натуральной. Немного полненькой, но это хорошо: есть за что подержать. А что, можно развлечься. — Барменше когда-нибудь покупали выпивку? — поинтересовался я, улыбнувшись. Признаю, этот прием можно посчитать нечестным, но клянусь, клеить телок в самый раз. Она вмиг растаяла и ответила отрицательно. — Закажи себе что-нибудь, детка.       Дальше я поддерживал с ней пустой разговор за виски и её приторным коктейлем. Полтора часа спустя она перегнулась через стойку и прошептала мне прямо в лицо: — Жду в подсобке через две минуты.       Попросив напарника прикрыть её ненадолго, она еще раз подмигнула мне, как бы напоминая, что она не шутит. Залпом допив последнюю порцию, я пошел следом.

***

      Утро добрым не бывает — сказано точно. Лично меня мучило не похмелье, а то, что я снова уподобился отцу, напившись до чертиков. Двадцать три года я презирал его, за то что он не отвечал за содеянное. За собой он оставлял лишь разрушенные судьбы. Моя мать горбатилась на двух работах, чтобы мы могли сводить концы с концами, так она себя и довела до больничной койки, когда мне было тринадцать. И вот, я повторяю его же действия. Не зря утверждают, что сын всегда повторяет поведение отца: я просто сбежал и напился, увидев ребенка на руках Луизы. Мне сказали, что никто не выжил, кроме меня, а оказалось, что я виновен в сиротстве не только двоих более-менее взрослых детей Бена и Кайлы, я лишил новорожденную ее родителей, которых она никогда не узнает. Получается, теперь Луиза отвечает и за нее. Могу предположить, что всего несколько месяцев назад она готовилась стать студенткой, но уж точно не опекуном подростка трудного возраста с плохим нравом и девочки, открывшей глаза месяц назад. — Мне осталось только за тобой приглядывать, Дэй. Распаластался на чужом ковре, без зазрения совести храпишь, как не знаю кто.       Недовольный голос Луизы вытянул меня из раздумий. Черт. Получается, я напился до такой степени, что смог вернуться лишь в тот дом, откуда убежал тем же утром.       Девчонка собирала мимоходом волосы, убирая со стола бутылку. — Слушай, я разрешила тебе переночевать пару раз и по дурости предложила пожить две недели, пока ты не найдешь работу, но это перебор. Без тебя забот хватает, так что, если ты собираешься напиваться и губить свою жизнь, делай это в другом месте.       Мне хватило сил только на жест «договорились», на вербальное общение мой организм еще не был готов. Сначала еле подвигал головой, кое-как встал на четвереньки, через пару минут получилось вполне достойно подняться без риска снова рухнуть на пол. Луиза наблюдала за этим процессом качая головой, одновременно складывала продукты в холодильник.       Не припоминаю только, чтобы мы с ней договаривались о сроках. Получается, вчера я наделал немало глупостей. Начать стоит со случайного секса с барменшей, а потом я направился в Беверли-Хилз. Точно, как я мог забыть, что еще раз пообщался с мачехой. Вытянул ее полупьяную из клуба, бросил в холодный бассейн, заранее подготовленный горничной, отомстил, за то что она играет со мной. Бил ли я её? Вот этого не помню. Руки целы, потому думаю, что ничего серьезного я не сделал с этой гиеной. — Пей. — я взял из рук Луизы стакан воды и выпил залпом, теперь готов задать вопрос. — Прости за концерт, который я устроил. Больше не повторится.       Она испытующе смотрела на меня: поджала губы, но в глазах была насмешка. Вернувшись к кухонному столу, она не смогла скрыть улыбку. — С тобой проблем не было, поверь. Король драмы еще не вернулся, тебе до него далеко. Саймона ждут большие неприятности, а ты можешь помочь мне перетащить остальную часть продуктов. У нас в холодильнике завелся дух повесившейся мыши, необходимо его изгнать. — Мы вчера договорились о том, что я поживу у тебя пару недель? — Да. Так как у тебя нет ни гроша в кармане, пока можешь пожить. Бармены неплохо зарабатывают, съедешь в скором времени. Кстати, неужели Робби такой скряга, что не отправил тебя учиться в университет?       Ладно, не буду делать из папаши такого монстра, все же жмотом он не был никогда. — Нет, мой средний балл слишком низкий, чтобы поступить в университет. — Странно. Речь у тебя правильная, кажется, что и лексикон не беден. Я слышу, иногда, когда ты волнуешься, проскальзывает что-то вроде кокни, но в общем-то ты производишь впечатление образованного человека.       Надо же, за недолгий срок она успела заметить всё: от моего лексикона до кокни. Секунду, я еще и наврал ей, что устроился барменом? Охереть просто. — Тебе показалось. Я обычный отброс общества, шлак. Приятно трепаться, конечно, все же я умоюсь.       Пока не начал сочинять новую ложь поверх той, из которой можно сделать гамбургер королевского размера, я поспешил в ванную на втором этаже. Осмотрелся я в этом доме еще позавчера, когда Луиза заснула на диване. Было тихо и скучно, потому решил обследовать дом. Я нашел целых три ванные комнаты, для меня это количество до сих пор является большой роскошью. Хожу я в самую маленькую и скромную, выйдя из которой можно сделать пару шагов и подняться на чердак. Он мне еще в прошлый раз приглянулся, и я выбрал своим обиталищем на две недели это место. Тут всегда спокойно: едва я поднялся, почувствовал умиротворение сидя между горшками с цветами непонятного вида и мягкими разноцветными подушками. Сквозь маленькое окно я видел дом напротив, высокое дерево и безоблачное небо. Лето в Сан-Фернандо особенно красивое, в Луисвилле, моем родном городе, все не так. Я не могу сейчас объяснить, почему всё воспринимается по-иному, но чувствую: ответить я буду в состоянии в скором времени.       От созерцания природы меня отвлек парень в черном, направляющийся к дому. Что же, Саймон, давай поговорим. Пока я спускался, они начали ругаться, потому я был немного не в теме, когда подошел в гостиную. — Ты хоть понимаешь, как я переживала, Саймон? — не успокаивалась Луиза. Она имеет полное право злиться, его не было три дня. — Какое тебе дело? Ты наплевала на меня еще два месяца назад, сейчас внезапно строишь из себя заботливую сестричку? — не оставался в долгу он и потом, заметив меня, горько ухмыльнулся. — А с этим ты встречаешься? Получается, все живем вместе! Ненавижу всех вас! — Саймон, успокойся. Где ты был, расскажи мне? Пожалуйста, давай поговорим как взрослые люди. Ты же понимаешь: всем пришлось нелегко, но теперь мы должны собраться, как-то найти путь жить дальше, приспособиться. Постой-ка, что это?       Я тоже заметил пластырь у него на груди, вот только в отличие от Луизы сразу понял, что паренек не поранился. Она подлетела к брату и сорвала белый лоскут, и от увиденного и мне стало дурно. Воцарилась гробовая тишина. — Ну, что ты скажешь, Луиза? — усмехнулся Саймон, задирая майку. — Нравится тату? А содержание?       Он точно издевается? С какого хера?.. Я убью этот пацана. Что он нацарапал, сказать? Переплетенные имена Бена и Кайлы, снизу дата смерти. Больной ублюдок. — Ты совсем… — на большее у меня не хватило слов, я задействовал руки. Сына Бена я не ударю, но вот открутить уши и дать подзатыльник — легко. — Ты совсем того?! — Тебе-то что? Ты кто? — пытался освободиться он. Луиза все еще застыла. — Да сделай что-нибудь, он ухо оторвет от головы! — Айвен, — слишком спокойным голосом позвала она, — отпусти его.       Я не был способен разжать пальцы. Неужели она не заставит его понять неправильность его поступков? Я бы разъяснил ему, что надо уважать сестру. — Отпусти. Он мой брат, сама разберусь.       Еле как заставив себя послушаться ее, я отступил. Хорошо, пусть сама решает, столкнется с последствиями. Целую минуту они смотрели друг другу в глаза: в его был мятеж, ее же взгляд был задумчивым. — Ах ты, безмозглый блондинчик, я закопаю тебя!       Вот с этим ором она набросилась на брата, после они катались по ковру. Сказать, что я был в ахуе — ничего не сказать. Они по-настоящему лупили друг друга, без капли жалости, обмениваясь проклятиями. Ладно, пусть разберутся дети.       Я направился в кухню, включил чайник. Тосты приготовил, целую горку, вытащил из шкафчиков джемы разные, йогурты с холодильника. Уже подумывал о том, чтобы пожарить яичницу с беконом, как растрепанная Луиза влетела сюда, за ней — все еще красный Саймон с беспорядком на голове. — Чтобы завтра же удалил это с кожи! — орала она, он же яростно качал головой. — Тело мое — решать мне. ТЫ не указывай, как жить.       Когда мне надоели их пререкания, я доедал второй тост. — Так, заткнулись оба, — не выдержал я. — Луиза, так скоро тату не удалить, расслабься. Саймон, сбавь обороты и сядь. Пейте чай, разговор о тату и правах оставьте на потом.       Я сам удивился, когда они сначала нехотя сели, стали жевать хлеб и зыркать друг на друга. — Есть кто дома?       Кого нелегкая привела? Появился высокий парень с холодно-зелеными глазами. Он попытался улыбкой убедить всех, что ему весело и море по колено, однако нет: он один из нас, лузеров. Может, он парень Луизы? Нет, не похоже на то. Она поднялась и обняла его крепко, он уткнулся ей в плечо, совсем не похоже на объятия влюбленных. — Остин Александр Милн, прости меня за всё, и я люблю тебя!       Хотя, я могу ошибаться. Но тот поднял взгляд и уставился на меня без враждебности, лишь с толикой любопытства. Нет, я бы такого мутного мудака, как я, взглядом убил бы сразу.       Вскоре я постепенно вникал в связь между людьми этого городка. Остин оказался тем нерешительным парнем из бессвязного трёпа пьяной Луизы, Люси тоже оказалась вполне реальным человеком: ее я заметил тем же вечером на экране ноутбука. Саймон уже второй день не выходил из комнаты, устроив забастовку, которую Луиза считала домашним арестом. Помирятся. Это я знал, даже если у самого нет такого опыта. С Ириской мы не были так близки, потому я не знаю, что называть нормальными отношениями между сестрой и братом.       А послезавтра в этом доме появится еще один человек: Луиза привезет Шанталь. Лежа на чердаке, я ищу способ, как помочь им, как незаметно помогать деньгами. Они гордые, не возьмут. Луизе сначала разобраться бы с родственниками. Эта безумная еще собирается работать. Саймону пока видимо начхать с высокой колокольни на сестренку, так что парень не помощник. Уж из меня и подавно не получится нянька. Я ненарочно убью малышку в тот же день. Так что я отправился искать работу, в которой я хорошо разбираюсь, то есть вернулся в тот же бар, чтобы устроиться барменом. — Да-да, поговорил с Мэттом и Гэб, хвалят тебя, паренек. Сколько ты работаешь? — расспрашивал хозяин бара. — Последние четыре года каждое лето, до этого целый год. Ну как?       Мы договорились очень быстро, он с меня потребовал три дня стажировки. Я знаток алкоголя, хоть сам и не спиваюсь. Всегда стараюсь пить не больше, чем смогу осилить, не доходя до уровня «Робби-скотина-Дэй».       С ассортиментом алкоголя и холодных закусок я ориентировался с ходу, проблем не возникло. Когда находишься по другую сторону стойки, бар кажется совсем другим: ты не пьешь, а значит замечаешь все. Простенький, но стильный интерьер, качественная мебель, а самое главное — люди. Опыт показал, что им хочется выпить, чтобы выговориться, чтобы им стало легче. Они хотят быть услышанными, понятыми и считают, что алкоголь в этом — незаменимый помощник. Одним словом, мы еще и психологи. Сегодня таких одиночек было немного, в основном пришли небольшие группки. — Лонг-Айленд, — бесцветным голосом попросила девушка, недавно присевшая у стойки.       Взгляд ее был опущен вниз, так что я не услышал с первого раза, что она обращается ко мне. Джин, ром, текила, водка — достал все, пытаясь присмотреться к ней. Странная она, будто совсем не соответствует этому месту. Однотонная вязаная кофта, волосы, закрывающие пол-лица, опухшие веки. Могу поспорить, что и взгляд потух, так же как и в голосе нет эмоции. — Привет!       К стойке подлетела блондинка, с которой я связался по глупости. Немало она мне нервы попортит, видно по горящему взгляду. — Не перезвонил, красавчик. Сильно запал, что устроился в этот же бар?       Достал сахарный сироп и ликер, размышляя над тем, как избавиться от нее. — Как звать тебя? — бесцеремонно спросил, чтобы задеть, но уверен, она непробиваемая. Сказал же. — Фэнни. Ты, видимо, невнимательный, я три раза повторяла свое имя. А ты у нас Айвен, как оказалось. Повезло, что мы носим бейджи на работе. — Фэнс, трепаться будем позже, иди погуляй в свой выходной. Пить будешь? — Нет, не сегодня. Удачи в работе!       Точно непробиваемая девчонка, ее ничто не расстроит. Полненькая, жизнерадостная, не стоит ей портить свою жизнь, впустив ураган Айвен. Она унеслась прочь, оставив после себя сладкий шлейф духов. Я протянул готовый коктейль молчаливой девушке.       После я приготовил еще с десяток напитков, налил немало стопок, но взгляд снова и снова возвращался к той, которая медленно пила Лонг-Айленд. В ней я видел себя несколько лет назад, когда жизнь больше не имела смысл. — Что-нибудь еще?       Она резко отодвинулась. Сначала я не понял, что это ее реакция на то, что я слишком быстро подошел. — Н-нет, благодарю. — Она мигом побледнела, и впервые я действительно увидел в ее глазах не пустоту, а самый настоящий страх.       Вот, страшный ты мужик, Айвен. Бедная девушка больше не поднимала взгляд, а толпа жаждущих напиться атаковала нас с напарником. Когда я оглянулся в следующий раз, ее не было, а под бокалом лежали деньги с отличными чаевыми.

***

      Остин стал частым гостем в доме. Парень оказался веселым, между ним и Луизой было понимание. Рядом с ним она начала улыбаться, понемногу шутить в ответ. Это я увидел, когда вернулся с ночной смены. Единственное, что я хотел — пойти спать, но я терпелив ко сну, могу пободрствовать, когда передо мной такая интересная сцена: двое пытаются убедить Саймона, что тому не нужна татуировка на груди. Я налил себе большую кружку черного чая и добавил две ложки сахара — всегда любил сладкий крепкий чай. — Отстаньте от меня. Я сам решу, — не сдавался он, поедая хлопья. Завтрак совсем не вяжется с его имиджем. Что вы скажете о ложке с утиной головой? — Саймон, знаю, ты сделал татуировку с хорошими намерениями, но всю жизнь носить на себе это, ты не можешь. Тот день мы и без напоминании не забудем, а смотря на тебя я каждый раз буду переживать все заново, да и ты не сможешь делать попытки для дальнейшей жизни. Хочешь тату — выбери что-то другое.       Остин тактично смолчал, потирая бровь. Перед ним стояло нетронутое пирожное с белковым кремом. Саймон не выдержал и сожрал десерт, а тот совсем не заметил, видимо, думая о своем. — А ты как считаешь?       Я чуть не поперхнулся, когда три пары глаз уставились на меня, тихо попивающего чай и думающего о том, стоит ли съесть имбирное печенье. Вопрос был озвучен Саймоном. Видимо, он считает, что я поддержу его, по причине того что у меня куча татуировок. — С какими мыслями ты делал тату? Найди ответ на вопрос, тогда придет и правильное для тебя решение. А так, кинь мне адрес салона. Кто это делает несовершеннолетним наколки?       Саймон тихонько смылся после моих слов и, проходя мимо, кивнул, будто обещал, что подумает. — Неплохо. — Подал голос Остин, смотря на меня словно впервые. — Уверен, мы подружимся. Информатор городка Сан-Фернандо, будущий студент Калифорнийского — Остин Милн. Прошу без второго имени — Александр — которое обожает Лу. — Остин, мы опоздаем. Поехали!       Луиза заставила друга встать со стола и направилась к двери. — Айвен, мы скоро будем. Плотненько закрой дверь, чтобы тебе не мешали спать.       Теперь я не был уверен в том, что смогу сегодня заснуть.

***

      Из круглого окошка на чердаке пробивался солнечный свет. Я его игнорировал до последнего, не желая вставать с жесткого матраца, который вчера очистил от пыли. Я без проблем мог бы спать и на голом полу, но Луиза настояла на том, чтобы гость устроился с комфортом. Она недоумевала, почему я выбрал именно чердак в качестве временного обиталища. К закату я еле как поднял голову и понаблюдал за красно-оранжевом небом. Через три часа начинается моя смена, до этого не хочется спускаться вниз и видеть детей Конноли. Сам до конца не понимаю, почему все еще нахожусь здесь. Какова моя цель? Получится ли помочь им не только деньгами? Поддержать каким-то образом, хоть надежной опорой меня никак назвать нельзя. Самое главное — выиграть время и незаметно помогать им, ведь гордые, так помощи не примут с моей стороны.       Гостиная была подозрительно пустой, я-то надеялся увидеть всех. Я собирался выйти пораньше, но оклик Луизы, спускавшейся по лестнице, остановил меня. — Айвен, не поужинаешь со мной до работы? Саймон по глупости решил, что я сжалюсь над ним, если он перестанет появляться на ужине.       Её домашний вид в серых спортивных бриджах и лиловой футболке призывал остаться и провести с ней вечер. Я собирался уже ответить согласием, как мы оба услышали детский плач. Луиза попросила посидеть и вспорхнула верх по лестнице. Нет, кажется, ничего не выйдет.       До бара я добрался пешком, хотя даже на машине дорога заняла бы около тридцати минут. — Айвен!       С порога меня встретила Фэнни, прямо как преданная собачка. Я быстро кивнул и пошел переодеваться. Зря я устроился сюда. Нет не так: зря я переспал с Фэнни. Она производит впечатление прилипчивой, зацикленной на одном человеке, то есть теперь на мне, но в то же время безобидной и веселой. Не хочется становиться причиной её слез, такое не раз случалось, как бы я ни старался избежать их.       Вторая смена почти никак не отличалась от первой: те же лица, те же заказы. Я начал зевать, когда снова появилась она и опять же заказала Лонг-Айленд. Опять короткие фразы, рваные предложения и всего один бокал коктейля за дальним стульчиком стойки. На этот раз я успел увидеть, как она так же медленно встала и ушла, оставив деньги рядом с бокалом. — Она у нас частый гость в последний месяц, — сообщила Фэнни, заметив куда я смотрю. — Так ни с кем не пообщалась. О, тебе звонят!       На экране высветилось имя Прэтта, я быстро нажал на кнопку сброса. Неугомонный через пару минут и трех пропущенных отправил сообщение: «Перезвони. Мы прорвались, наконец-то и на нашей улице будет праздник». Извини, дружище, не самое подходящее время для праздников.

***

      Вернулся я под утро. Не понимаю, как Луиза сразу доверилась мне и дала ключи от дома. Стараясь никого не разбудить, осторожно открыл дверь, выпил воды и поднялся на второй этаж. Только собрался взобраться на чердак, как услышал тихое пение. Так-так, это точно Луиза. Я медленно пошел на голос, он звал словно Сирена моряка. Песня была грустной, а голос невероятно красивый. Чтобы она меня не увидела, я стал подглядывать через дверной проем. В той же домашней одежде, босая Луиза держала в руках маленькую девочку в светло-зеленой пижаме с маленькой шапкой на голове. Малышка медленно засыпала от убаюкивающего голоса сестры. Та её поцеловала в лоб и продолжила петь. О простота, куда же ты пропала? Я взрослею и мне нужен тот, на кого я могу опереться Почему бы нам не уйти, если у тебя есть минутка Поговорить там, где нас никто не найдет Возможно, этим все и закончится Так почему бы нам не уйти туда Где нас никто не найдет       Будто слышал ее раньше, но девушка пела на совсем другой лад. Я опустился на пол и уперся спиной о стену, закрыл глаза и наслаждался невероятным голосом Луизы Конноли. Впервые за долгое время мне казалось, что я справлюсь: стану защитником семьи Конноли. Это моя прямая обязанность.