Heaven sent you

      Обычно женщинам дается минимум семь месяцев на то, чтобы подготовиться стать мамой. Они не только закупаются одеждой и остальными необходимыми вещами для младенца, но еще и постепенно морально подготавливают себя к большой ответственности. Как вам известно, у меня не было семи месяцев. Меня вообще не должно было быть сейчас в Лос-Анджелесе. Потому вы можете представить, каково мне пришлось первые три дня с маленькой девочкой на руках. Да, она много спит, что не мешало мне часто подходить к кроватке и проверять, дышит ли она. Я привыкла видеть ее в кувезе, и казалось, воздух этой комнаты совсем ей не по душе. Я обзавелась увлажнителем воздуха, установила видео-няню, чтобы смотреть за ней при готовке еды. К сожалению, ела я в одиночестве. Саймон все еще злится и отказывается избавляться от татуировки. Странный парень, поселившийся по неизвестной причине у нас, редко высовывает нос из чердака, когда возвращается с работы. В то же время он как эльф сапожника, который работает по ночам. Утром на столе остывает завтрак и свежесваренный кофе, сам парень уже видит пятый сон.       Таким образом незаметно прошел и сентябрь. Начало учебного года по-разному повлияло на окружающих: Саймон ходил на занятия молча и без энтузиазма, хотя он мог бы чуточку постараться, так как это был его первый месяц в старшей школе; Остин высказывал свои впечатления о Калифорнийском многословно, но в его тоне я не слышала ни восторга, ни надежды на то, что жизнь без Люси у него будет не хуже, чем прежде. До окончания школы он видимо не задумывался о том, что Люси и вправду может уехать, он не мог допустить и мысли, что наше трио развалится навсегда. Я могла бы злиться на него, так как он был и остается главной причиной отъезда подруги, однако жизнь нас всех встряхнула, потому сейчас главным приоритетом является поддержка. — Почему ты ничего не рассказываешь о времени, когда полетел за ней в Канберру? — в сотый раз спросила я сегодня, выбрасывая очередной испортившийся бутерброд, который Саймон не забирает на ланч в школу. — Лу, конец истории тебе известен, так зачем мурыжить тему? — на этот раз он вышел из себя, хотя обычно он только отмалчивается. — Ты лучше скажи мне вот что: почему хмурый парень, который бродит по дому как призрак отца Гамлета все еще не съехал? Вроде ты упоминала, что он здесь на две недели.       Если говорить честно, я потеряла счет времени, потому если спросите у меня какой сегодня день, я посмотрю в календаре. Теперь я сплю не ночью, а когда спит Шанталь. Кормление каждые два часа, утренние процедуры умывания, также купание и чистка ушей, стрижка ногтей, едва она засыпает в обеденное время, внимательное изучение цвета и консистенции какашек, чтобы понять, все ли в порядке с ребенком. Да, видимо вы решили, что я постепенно схожу с ума, но поверьте мне, это нормально. Пока не остается времени на постмодернизм и Матишку, сестренка отнимает все свободное время, а остальное я пытаюсь уделить Саймону, который часто отвергает мою помощь и закрывается у себя в комнате.       Со всеми хлопотами не удивительно, что я не вспомнила о сроках проживания квартиранта. Позвольте сказать, полезного. Он просит оставлять меня список на дверце холодильника. Если я напишу его в девять утра, он не посмотрит на то, что только что вернулся с ночной смены в пабе и обязательно сходит в супермаркет. А недавно я узнала, что он ходит на рынок, чтобы покупать свежие фрукты и молочные изделия. Он внимательно просмотрел все упаковки от памперсов и детских смесей и приносит именно то, что я прошу. Пару раз я видела, как он разговаривает с Саймоном. На него мой брат не огрызался, вполне вежливо отвечал на вопросы, делился новостями, которые Айвен в тот же день передавал мне. Мне же он советовал не придираться к Саймону и дать ему время привыкнуть к новой жизни. Когда минуту назад я поговорила по телефону с директором Тернером, шкала адекватности совета Дэйя резко снизилась. Глава школы хотел поговорить со мной о поведении брата в стенах школы. — Не подбросишь нас до школы, Остин?       По дороге он делился последними новостями. Друг записался в спортзал, хочет накачать себе мускулы. Я со скепсисом отнеслась к его идее, но опять-таки понимаю, что ему нужно отвлечься от мыслей о Люси. Время от времени баюкая спящую сестренку, спокойно лежащую в слинге, я решила поддержать Остина. — Все же подумай о выселении любителя чая, Лу, — не отставал он, припарковавшись у школы. — Я подожду тебя здесь, если не против.       Невольно на меня накатили воспоминания. Как-никак последний год в школе Сан-Фернандо был самым лучшим в моей жизни. На этой парковке стоял желтый фордик Гаррета, куда я обычно садилась с мыслью, что так и должно быть. Вот и длинный коридор, по которому баскетболисты тащили несопротивляющуюся меня в спортзал. Доска почета, где все еще висят наши фото: моя с надписью «Чебуратор», в фото Гаррет пририсовал черные очки. Я перевела взгляд на его, где я разукрасила его голову и подмышки бананами. У вас так бывает? Нестерпимо хочется увидеть человека, почувствовать его рядом. Нет, хватит и того, чтобы на минутку услышать его голос или хотя бы получить от него короткое сообщение, знать, что он в порядке. Удушив в себе порыв достать телефон из кармана и набрать его номер, направилась прямиком в кабинет директора Тернера. — Подождите пару минут, мисс Конноли. Мистер Тернер примет вас, как только договорит с вандалами. Они разукрасили портрет предка директора, — поделилась молоденькая секретарша Софи, закручивая в карандаш блестящие темные волосы.       Я тихо молилась, чтобы этим вандалом не оказался мой брат, ибо я не раз стояла на первом этаже и восхищалась человеком, который первым в штате открыл школу для девочек. — Луиза, — коротко поприветствовал мистер Тернер, кивая головой. — Садитесь.       Он бросил мимолетный взгляд на ребенка в моих руках, но не решился сказать и слова. Летом он приходил на похороны родителей и молча прикоснулся к плечу, постоял рядом, пока остальные расходились по домам. Этот человек искренне беспокоился за каждого ученика школы, я не сомневаюсь. — Директор, давайте перейдем к делу, иначе близок час, когда моя сестренка проснется и начнет капризничать. Полагаю, Саймон что-то натворил?       Он снова кивнул и откашлялся, затем подался вперед и вкрадчивым голосом перечислил следующее: — У вашего брата уже к концу первого месяца учебного года имеются сорок три часа пропусков. Вы и без меня прекрасно знаете, что если число достигнет шестидесяти, он будет исключен. Вы в порядке?       Нет, я размышляла о том, как прибью Саймона Леонарда Конноли, бессовестно вравшего о том, что он каждый будний день посещает школу. — Я приму меры, — еле удалось мне выдавить. — К сожалению, есть еще одна проблема. Сегодня при выходе из школы я застал мистера Конноли в компании десятиклассников, — при паузе я испугалась, что они пытались угрожать ему или избить, однако правда была хуже. — Они курили.       Все, это последняя капля. Шэнни задвигалась в моих руках, почувствовав, что я начинаю дрожать от ярости. — Тише, — погладила ее по спине. — Спи, малышка. Твой старший брат сегодня получит немало тумаков от меня, но не ты. — Когда она успокоилась, я посмотрела на директора. — Мистер Тернер, я обещаю, что Саймон больше не пропустит и дня в школе, сигареты отдельная тема. Как я уже сказала, обязательно приму меры.       Бывает, что вы игнорируете очевидное. Не раз я ловила себя на мысли, что Саймон только внешне делает вид, будто успокоился. На самом деле предстоит много работы. Кипя от злости, я тем не менее постаралась медленно идти по направлению к парковке. К моей удаче, звонок с урока еще не прозвенел: не хотелось видеть знакомые лица. — Чуя я, твой брат вляпался, — усмехнулся Остин, едва я села. Он довез меня без лишних расспросов. Я словила себя на мысли, что в последнее время из меня никудышный друг. Вижу, что он не в порядке, но что-то меня останавливает, когда я собираюсь спросить, в порядке ли он. Видимо дело в том, что ответ ясен и без слов, и я просто боюсь, так как ничем не смогу помочь ему. Поцеловав друга в щеку, я обещала позвонить попозже и вышла из машины.       Время около пяти, значит Саймон должен быть еще дома. Осторожно положив сестренку на диван, я пристроила рядом подушку и пошла искать непутевого брата. Как и ожидалось, он лежал на кровати и слушал музыку. На мой окрик «Саймон!» он никак не отреагировал из-за наушников. Хотя я не уверена. Есть вероятность, что он проигнорировал меня. Я заслужила неуважение с его стороны. — Саймон! — проорала я, выдернув наушники. Он лениво поднял бровь, затем ухмыльнулся. — Тернер нажаловался, и ты как примерная сестричка собираешься отругать меня? — наглости в его голосе хватало на девятерых, а издевательская ухмылка стала шире. — Ты никак на меня не повлияешь, Луиза. Наказывай меня, сажай под домашний арест. Ты мне не родитель, почти никто. Я не стану слушаться тебя, ты мне не пример для подражания. Уж хватит с тебя делать вид, что тебе интересно что-то, помимо собственной персоны.       Он разбудил во мне монстра, который дремал долгие месяцы. В последний раз я так сорвалась после того, как Гаррет обманным путем сделал меня талисманом школы. Я не контролировала свою руку, когда она со всей силой влепила пощечину брату. Тот не успел отступить, наоборот, будто ждал момента моего срыва. Его всегда теплые светлые глаза стали совсем холодными, выражая презрение. Одним быстрым движением он оттолкнул меня, впоследствии я упала прямо на его рабочий стол. Удар был таким сильным, что несколько секунд спустя я лежала над обломками стола, а спина болела нещадно. Не думала, что стол у него хлипкой конструкции. Боже мой, миленький младший брат, не говоривший и слово поперек, впервые поднял на меня руку. Понимаю, я начала это безобразие, мне и необходимо его остановить. — Какого хрена здесь происходит?       В комнату вбежал Айвен, оглядел нас и разобравшись в ситуации взял Саймона за воротник. — Не охерел ли ты, пацан? Злись сколько душонка пожелает, но кто учил тебя применять силу против женщин? Твои родители постыдились бы, увидев, как вы собачитесь. Твое поведение не оправдывает то, что ты обиделся на сестру. Тебе пора повзрослеть и перестать обвинять ее в том, чего не изменить! — Я не… — начал было Саймон, но Айвен его не послушал. Он с легкостью швырнул брата прямо в кровать и присел надо мной. — Жива? — его деланная грубость не могла скрыть беспокойства. Я все еще не разобралась, почему ему так важно наше благополучие. — Ты головой не ударилась? Долго соображаешь? Сейчас вызову скорую. — Нет! — вмиг пришла в себя и попыталась встать. Ой, не получится. Я сморщилась и постаралась не двигаться. — Черт, — выдавил он, затем осторожно приподнял меня. — Сильно болит?       Адски. Поняв ответ по глазам, он кивнул и так же медленно и осторожно поднял на руки. Пара дюжин шагов и вот, он зашел в мою комнату и направился к кровати. — Все же вызову врача, — прошептал он мне на ухо. Кажется, я головой стукнулась иначе, зачем ему шептать. Я вдохнула и про себя отметила, какой у парня приятный парфюм. Дерзкий, чуточку пахнет забастовкой и немалой долей виски. Нет, он не пьян и вряд ли пил, но мне кажется, алкоголь впитался ему под кожу. — Видишь, часто в себя уходишь и не слышишь меня, — напомнил он о своем существовании. — О, нет, в этом нет необходимости. Голова в порядке, а спине нужно немного отлежаться, желательно без движений. Ох, не могу, Шэнни осталась внизу.       Он не успел предупредить, я снова сделала попытку встать и потерпела поражение. Я застряла в постели. — Не сходи с ума, Луиза. Я присмотрю за ней. Не беспокойся, у меня выходной, и я точно не король Ночи.       Я бы посмеялась, да боль в спине не проходит. Айвен принес мне талейнол, уверил, что Шэнни все еще спит. Через полчаса она проснулась: я слышала по видеоняне. Дотянуться до устройства я не могла, но это не мешало мне слушать, как Айвен обращается к сестренке. Странно было слышать мягкость в его голосе. Спорим, он не знает, что я слышу его. И откуда он определил, что Шэнни голодна? Ладно я, уже привыкла к уходу за ребенком и поняла, что плач ребенка может означать разные вещи, смотря как он плачет.       Это точно плач номер один, означающий: «Покорми меня». Даже без расспросов Айвен пошел на кухню и приготовил смесь, а после с подвластной только ему небрежностью покормил ее. Меня удивило то, что он продолжал говорить с ней. А девочке нравился его голос: чуть хрипловатый, спокойный и, мне показалось, взволнованный. Так как я могла только слушать, сконцентрировалась на его шагах и голосе, прямо как моя сестренка. Боль постепенно проходила, а Шэнни снова заснула. — Как спина? Что-нибудь нужно?       Он тихонько зашел, когда я стала дремать. Я размышляла о будущих действиях. Таким образом, мы с Саймоном не придем к консенсусу. Если я не найду путь к примирению, все может кончиться плохо. Я старшая сестра, он — моя семья. Посоветоваться я могла исключительно с лучшей подругой. — Да, не принесешь из гостиной мой ноутбук?       Меня сразу насторожил нездоровый вид Люси. Кожа ее была оливкового цвета, небрежный пучок светлых волос придавал ей вид домохозяйки, и факт, что она прислонилась к ручке дивана пугал. — Люси, ты в порядке?       Что стало с нами? Полгода назад мы пили чай в гостиной, пробовали разные десерты и обсуждали насущные проблемы. Как мне не хватает тех моментов. Что же теперь? Остин замкнут и молчалив, хотя пытается делать вид, что ничего не изменилось. Люси улыбается через силу, а я лежу в кровати и не могу решить, что делать со своей жизнью. — Лу, привет, — еще одна улыбка через «не хочу». — Приболела, не волнуйся. Ты чего лежишь? Обычно ты носишься по дому, даже если ребенок спит, и не позволяешь себе выдохнуть.       Хитренькая подруга, не позволю тебе переменить тему. — Люс, что происходит? Не скрывай от меня ничего. — Этот тон не подействует даже на Шанталь, когда она немного подрастет. А я отравилась. Мы с тетей вчера ходили в тайский ресторан, наверное, это зеленый карри. Я никак не могла избавиться от мысли, что цвет супа напоминает сопли. Вот и все, не бери в голову. Лу, подожди минутку, мутит.       Я пялилась на синий диван, в отдалении слышался звук воды и то, что подругу рвет. Замученная Люси появилась на экране через пять минут. — Фух, это мучение не кончится никогда, — выдохнула она, вытирая лицо полотенцем. — Люси, это все, что ты хотела мне сказать? — не знаю причину, но я чувствовала, что она не договаривает.       Я передумала рассказывать ей о своих проблемах. Будет эгоистично с моей стороны грузить ее проблемами, когда она еще не оправилась от своих. — А ты? Есть причина тому, что ты хотела меня увидеть?       Я тоже не стала откровенничать с ней и мило улыбнулась. Поговорив немного о маловажном мы попрощались. — Ты не спросила совета.       Я снова чуть не шарахнулась от тихого голоса у кресла. Айвен Дэй сидел закинув ногу на другую и изучал мое лицо. — Как долго ты шпионишь за мной? — теперь я пытаюсь отвлечь его. — Не поверю, что ты няня со стажем. Ты знаешь, где находится детское питание и как его приготовить. Без проблем успокоил Шэнни. Вот не могу точно сказать, менял ли ты ей подгузник или включал ли увлажнитель воздуха, но готова поспорить, и в этом ты профи. — Учусь на практике.       Наглец улыбнулся и пожал плечами, дав понять, что мне его не словить. Стоит опасаться его, ибо в течение месяца я не замечала, как он следил за нами. — Конечно, спасибо тебе за то, что ходишь за продуктами и заправляешь машину, и сегодня приглядел за малышкой, но ты не обязан это делать. И мы вроде договаривались на две недели. — Если ты не будешь против, я бы хотел пожить с вами подольше. Не накопил на приличную квартиру, и вижу: тебе помощь не помешает. Я слышал, тебе взбрело в голову найти работу. Как ты собираешься успевать?       Вот теперь мне страшно. Вместо того чтобы рассердиться на парня за шпионаж, я громко рассмеялась и не могла остановиться, аж до слез насмеялась. Почему-то вспомнила белого кота Дарси, который чуть не одичал после нескольких месяцев бродячей жизни. Вот и Дэй, который тихо сидит в уголке, слушает и наблюдает, что происходит вокруг. Я уже собралась отказать ему в просьбе, как услышала до боли знакомый женский голос с испанским акцентом. — Луиза!       Пришлось медленно встать и скрипя зубами выпрямиться. Прогресс заметен. К тому времени как я дошла до лестницы, бабушка уже поднималась по ней с обеспокоенным видом. — Луиза, mi alma, ты бледна как полотно! Что с тобой?       Полчаса я уверяла ее в том, что в порядке. Выслушав меня, она снова начала гнуть свое: я должна принять ее помощь, как моральную, так и финансовую. — Не хочешь переезжать ко мне, я оставлю ферму и перееду сюда, — настаивала она, обнимая меня за плечи. — Mi cariño, как ты не понимаешь? Слишком много тягот для молодой девушки. Позволь помочь семье.       Не нужно быть гением, чтобы понять одно: бабушка готова пожертвовать делом своей жизни, местом, которое они с дедом создали ради меня. Не могу принять такую жертву, тем более от нее. — Я не одна, бабушка. Это Айвен, — я указала на тихо сидящего парня. Бабушка посматривала на него, но не решалась спросить. — Он хороший друг, который помогает мне по дому. Не беспокойся насчет денег, они у меня есть. С Саймоном тоже проблем нет, мы справляемся. Я тебе не прощу, если ради меня ты оставишь Рамона и ферму. Погости у нас, но ты должна вернуться и жить там.       Все-таки я уговорила бабушку помочь мне обмануть соцработника. Когда та пришла на следующий день я представила ей бабушку. Они мило поболтали, потом Джастина заметила и Айвена. Он же мой «хороший друг». Женщина по-своему поняла это словосочетание, ну и ладно. Мне так даже легче.       Саймон теперь спускается на ужин, а также разговаривает с людьми не огрызаясь. Наши с ним отношения все еще натянутые, однако я готова помириться, если он пообещает постараться взять себя в руки.       Через неделю мы проводили бабушку, которая не переставала повторять, что хватит одного звонка, чтобы она примчалась на помощь. В тот же вечер Саймон подошел в комнату Шэнни, когда я убаюкивала её и рассказывала сказку о молодом дурачке-рыцаре, который отправился в путешествие без лучшего друга — коня и принцессы, готовую помочь справиться с дюжиной гигантов-солдатов. Малышке нравился мой голос, она часто улыбалась, когда я меняла голоса персонажей. Я гладила ее по теплой спине, а она прикасалась к моей щеке. — Мне жаль, — пролепетал он, будто подавился своими же словами. — Что?       Мы с Шэнни обернулись на брата, и он вдруг застыл. До этого дня он игнорировал сестрёнку так же, как и мои запреты. Наверное, не ожидал, что кроха так похожа на отца. — Я извиняюсь за то, что вел себя как осел, — повторил он, справившись с голосом. — Глупо винить тебя. Айвен многое объяснил мне, и я сожалею, Лу, что причинил тебе боль. Каждый мой поступок отражается и на тебя, так что я больше не буду пропускать школу. Не обещаю, что за день превращусь в бойскаута, каким был раньше. Я становлюсь взрослее, соответственно, меняюсь. Надеюсь, ты простишь и поддержишь меня?       Мне оставалось лишь кивнуть и подозвать его, чтобы тот подержал свою сестренку. — Только осторожно, — предупредила я, и убедившись, что он не уронит Шэнни, приобняла его за плечо.       Я скучала по Саймону. Понятно, что белокурый мальчишка не вернется, но я верю, что он все еще жив в душе черноволосого подростка с холодными глазами. Он необычный парень, и я не сомневаюсь, что он найдет свой путь. Вдохновившись перемирием, я предложила ему посидеть с нами на кухне, пока я приготовлю ужин. Саймон заказал грибной суп Люси и куриные котлеты с макаронами. Перерыв в интернете множество кулинарных сайтов, мы нашли самый лучший рецепт. Пока я готовила, Саймон держал в руках Шанталь и смеялся надо мной, когда я забывала, где что стоит у нас на кухне.       Айвен спустился ровно за полчаса до начала работы. Я заметила, что он так делает каждый раз: желает приятного аппетита, вежливо отказывается от ужина и уходит. Сегодня я вознамерилась заставить его сесть с нами. Как-никак я многим обязана этому парню. Начать стоит с того, что он помирил нас с Саймоном. По непонятной мне причине, он занялся уходом за ребенком. — Куда торопишься, ковбой? — преувеличенно веселым тоном обратилась я к нему, едва он подошел к кухонному столу. — Неужели не терпится приступить к работе? — Не то чтобы горю желанием, — пожал тот плечами, окидывая меня внимательным взглядом. — Ты в порядке?       Саймон отвернулся, когда тот обратил внимание на брата и сестренку, которую он все еще баюкал. Младший будто все еще колебался: стоит ли принимать незнакомого человека в качестве главы семьи, так как сестру он ни в коем случае не считал достойным кандидатом на этот пост. — Мы решили: сегодня ты с нами поужинаешь, иначе мы тебя выселим. Единственное, что ты делаешь у нас — это спишь днями, а по вечерам уходишь на работу.       Мой шутливый укор он воспринял всерьез и задумался над чем-то. — Я… — он замялся. — Я могу помогать тебе с уходом за ребенком. Ты недавно говорила, что хочешь устроиться на работу. Я так понимаю, это одно из требований по опекунству, так что готов посодействовать.       Против воли я сразу же выразила торопливый отказ, только потом осеклась, заметив, как уязвила его. Человек предложил помощь, а я будто испугалась, что он утопит малышку в ванной. — Ну, как бы тебе объяснить? — как обычно в голову ничего не приходило, когда это необходимо. — Ты куришь! Это вредно для Шэнни.       Вот так выпалила, Луиза, молодец! Мысленно я ударилась лбом об стену, хоть внешне и сохранила невозмутимость. — Готов ужин или как? Я жутко голодный, Лу, — пожаловался Саймон, тем самым прервав неприятный разговор. — Слушай, Айвен, подержи Шэнни, пока я сбегаю за телефоном. — Я не стал бы курить при ней, — довольно прохладно произнес он. — Луиза, я только хочу принести пользу, ничего лишнего. Обязан твоим родителям многим, в том числе жизнью. — Извини, Айвен. Я привыкла не принимать помощи со стороны, хотя и понимаю, что должна была быть вежливее. Останься на ужин, пожалуйста.       Как только Саймон вернулся, мы вместе быстренько накрыли на стол и сели. Шанталь тихо посапывала в своей переносной кроватке, ей не мешал смех и разговоры взрослых. — Когда ты с ними познакомился? — полюбопытствовал Саймон. Ему было интересно, как он встретил наших родителей. — Примерно семь лет назад, когда мой непутевый папаша привез меня сразу на концерт. Они сначала приняли меня за нового барабанщика, так как Робби в шутку, так и сказал. С ними я подружился не сразу.       Он делал паузы, тщательно выбирая слова. Я не могла понять, что он скрывает. Может, просто ему не хочется распространяться о себе, бывает же так, поэтому я сменила тему, спросив Саймона об его успеваемости в школе.       Ему кое-как удалось выкрутиться дежурными «стабильно», «понемногу лучше по математике» и «ненавижу биологию». Потом он снова атаковал Айвена, спросив, не желает ли тот теперь попробовать поступить в колледж. — Серьезно, ты всю жизнь собираешься быть барменом? Думаю, это печально. — Увы, особым умом не отличаюсь, — развел он руками. — Деньги мира не помогут мне получить диплом. — Да ну тебя, — фыркнул Саймон, втыкаю вилку в котлету из курицы. — А таланта музыкального у тебя нет? Как-никак сын легендарного рок-звезды.       Всякое упоминание об отце всегда убирало улыбку с его глаз и губ, он тотчас становился замкнутым и холодным, предпочитая не распространяться на эту тему. — К счастью, сходства только по внешности, и то, я бы с радостью отказался и от неё.       На что Саймон цинично ухмыльнулся, чтобы заметить, что все смазливые парни так и говорят, в то время как уродливые хотят хоть вполовину обладать такой внешностью или хотя бы обаянием. В защиту Айвена я попыталась урезонить Саймона тем, что сказала, что тот совсем не смазливый. У него есть присущая рок-звездам харизма и весьма незаурядная внешность. — Выйдем на минутку? — попросил он брата после ужина.

***

      Они так же быстро помогли мне убрать со стола. Потом Айвен взял ключи от машины, иначе непростительно опоздал бы на работу. Мне было любопытно, о чем они собираются говорить, но все же я сначала решила убрать со стола. Мой взгляд задержался на руке с серебряным кольцом, поэтому я подошла поближе к окну и оцепенела. Они стояли на крыльце и курили. Я убью их обоих! Едва я дернулась, он обернулся, будто почувствовав мое присутствие. Медленно покачал головой и выбросил окурок в урну. Почему-то я осталась у дивана и не стала выходить на крыльцо, чтобы наорать на них. Внутри всё кипело, и я начала ругать себя за то, что доверяюсь незнакомцу. Интуитивно чувствую, что он неплохой человек, но всё же, стоит ли позволять ему так сильно влиять на брата? Определенно, нет. — Молодец, — услышала я голос прямо у правого уха. Он успел зайти в дом и сесть рядом. — Только что мы с Саймоном выкурили последнюю сигарету. Он бросил курить, потому что пообещал тебе больше не вести себя как осел. Ему не хочется усложнять твою жизнь, твой брат наконец-то это понял. Не успел пока что втянуться, парень. Ты же понимаешь, никакие нравоучения тут не помогут, а даже сделают хуже. Доверься ему и ты, Луиза. И если это возможно, мне тоже, потому что я бросаю курить ради Шэнни и тебя.       Я совершенно не понимаю этого парня.