Heaven sent you

7 лет назад. Луисвилл, Кентукки       Боль от утраты. К ней никогда не привыкаешь. Бывает, люди думают, что с каждой потерей близкого человека — будь он мертв или просто ушел из твоей жизни — привыкают со временем отпускать. Я сидел в темной комнате, напоминающий карцер, да еще где и крыша протекала, и пришел к выводу, что жизнь отстой. Мне исполнилось семнадцать, и скоро я обрету свободу. Хотя, куда я потом пойду?       Дверь медленно отворилась, прервав мои невеселые размышления, в комнату зашел мужчина в кожаных штанах и жилетке. Выглядит так, будто только что выступил на рок концерте и сразу же примчался сюда. С минуту мы обменивались оценивающими взглядами: он смотрел мне в глаза удивленно, а я — безразлично. — Какого черта, — наконец изрек он сквозь зубы. — Здорово, папаша.       Мой издевательский тон он пропустил мимо ушей, все еще не веря в то, что перед ним, на холодном полу детского дома, сидит его подростковая версия. Где он был, когда я писал ему письмо с просьбой о помощи? Теперь слишком поздно. — Когда она умерла? — был озвучен следующий вопрос, когда я уже начал думать, что он собирается уйти, не сказав ни слова. — Черт бы побрал… — Катись в ад. Я тебе не клыкастая зверушка, на которую смотрят через вольер.       Я отвернулся и закрыл глаза, стараясь представить, что все еще сижу здесь в одиночестве. — Дам денег за ответы. Если захочешь выбраться отсюда, я подпишу все бумаги. Как насчет такой договоренности?       Я медленно повернулся к нему обратно, по инерции чуть снова не послал еще дальше, но одумался. Он готов дать мне свободу, иначе гнить мне здесь еще десять месяцев. Решив, что из двух зол лучше выбрать гребаного Дэя, я разлепил потрескавшиеся губы: — Три ебаных года назад, — надеюсь, хоть чем-то задел.       Тяжело вздохнув, Дэй вытащил из кармана свернутое вчетверо письмо. Я помню его, сам написал почти четыре года назад, когда выпросил у мамы имя биологического отца. Наивно надеялся, что ему не все равно, что он хоть финансово сможет помочь ей. — Вчера. Мне передали его вчера, — оправдывался он. Ха, поздно. Слишком поздно для всего.       Не дождавшись от меня никакой реакции, он внимательно осмотрел мою одежду, синяки на лице, кровоточащие раны на кулаках, затем заметил огромную порцию презрения во взгляде. — Вставай, мы уходим. Наши дни — Мистер Дэй!       От нереальности ситуации я сначала не отреагировал на окрик, за ним последовал стук копыт, то есть непомерно высоких каблуков. Обернувшись, я чертыхнулся, ибо не ожидал увидеть в Сан-Фернандо её. Коротышка с пшеничного цвета волосами судорожно их поправляла, потому что всегда думала, что перед боссом она должна появляться с безукоризненной прической. Ее цепкие ореховые глаза, щедро подчеркнутые косметикой, с удивлением оглядели меня с ног до головы. — Босс, вы выглядите так, будто отправляетесь в турне с отцом. А-нет, лучше так: вы заменяете его на сцене и дарите Lost N’Found второе дыхание, — мой строгий вид ее никак не смутил, девушка продолжала болтать. — Хотя нет, в маленьком городишке вряд ли люди знают о такой группе!       Она осмотрелась по сторонам, снова вернулась ко мне взглядом и улыбнулась. — Элион.       Хватало назвать ее имя, как девушка вмиг становилась профессиональной помощницей. — Мистер Дэй. — Мой отец был мистером Дэйем, не я, — поправил я, принимая увесистый конверт с рук Элли. — Ваш отец для всех был Робби, а вам бы пора привыкнуть, — напомнила она на свой нравоучительный манер. — Мистер Пратт передал вам эти документы на подпись, также материалы на изучение. Он попросил перепроверить расчеты и пропорции, а … Ух, какая у вас крутая машина! Обычно вы появляетесь в служебной.       Договорить она не успела, ибо я заметил Луизу со спящей в коляске Шэнни и жестком приказал Элли заткнуться. Хорошо, что я успел кинуть конверт в машину, чем и привлек внимание коротышки к ней. — Привет! — улыбнулась Луиза. Прошло немногим больше месяца, и внешне она стала выглядеть лучше. Правда, я бы посоветовал ей спать больше, пить больше воды и увлажнять кожу, но это не мое дело, так что я не стал об этом говорить.       Она посмотрела на меня, потом на Элион, как бы спрашивая, когда я успел завести знакомых. — Девушка спрашивала дорогу, — правдоподобно объяснил я. Лишь бы Элли не облажалась. Она совсем не умеет врать. — Да! — слишком громко поддержала она в ответ. — Этот милейший парень сказал, что не здешний, потому, может, вы мне подскажете, где тут младшая школа? Я хотела забрать с…племянника. Видите ли, мы с сестрой долгое время не общались, потому я приехала только сегодня и не знаю, где именно учится мой племянник. Это не странно?       Говорил же. Готов прибить ее за этот бред.       Луиза дружелюбно улыбнулась и собиралась ответить, как малышка проснулась и начала плакать. Чтобы не убить помощницу, я быстро нагнулся и осторожно вытащил Шэнни из коляски. Открыв беззубый ротик, она плакала, а из глаз цвета шоколада катились мелкие слезинки. — Тихо, Шэнни. — я отошел от них, чтобы успокоить ребенка. Всегда помогает, когда я глажу ее по спине и шепчу на ухо. — Напугала тебя эта коротышка? Да, она невероятно громкая, к тому же совершенно лишена чувства такта.       Обернувшись к Элли я увидел шок в ее глазах. Она вполуха слушала Луизу, которая подробно разъясняла, как добраться до школы, которая Элион совсем не нужна. Я едва удержался, чтобы не показать ей кулак за неуклюжее вранье. — Айв, ты заклинатель младенцев, — похвалила Луиза, осторожно забирая ребенка из моих рук. — Твой способ сработал на все сто процентов.       Она имела в виду способ успокаивания Шэнни голосом. Я заметил, что ей очень нравится голос сестры и она всегда становится веселее, когда Луиза разговаривает с ней. Мне хотелось, чтобы она привыкла и к моему, поэтому попросил её поэкспериментировать со мной. Она начинала говорить, я подхватывал, и так по очереди. Не прошло и недели, как Шэнни стала воспринимать мой голос так же, как и Луизы. — Ничего особенного. Вы заходите, я собирался проверить, насколько пуст бак.       Под этим предлогом проводил их и вернулся к Элли. — Чтобы больше здесь не появлялась, так как я временно взял отпуск, — отрезал я, а помощница покорно кивнула и вытащила блокнот. — Еще какие-либо пожелания, босс? — Да.       Пару дней назад пришел конверт со счетом из дома престарелых «Дикая яблоня», и, до того как Луиза успела заметить, я положил его в задний карман джинсов. Оказывается, до конца ноября должны быть оплачены проживание и уход за следующий год. Понятное дело, что Луиза не потянет эту кругленькую сумму, а вспомнит она о ней не скоро, так как обычно счетами занимался Бен. — Возьми это и оплати. Пусть мисс Конноли не сообщают, кто погасил счет. Скажи, чтобы придумали что-нибудь. Анонимный богач или что-то в этом роде, понятно?       Элли деловито записала все необходимое и непрерывно стучала каблуком по асфальту. — Не беспокоить. Оплатить. Соврать. С каких пор вы папа? — не сдержалась она под конец. Ее густо накрашенные ресницы несколько раз трепыхнулись, когда она указала на пустое пространство, где несколько минут назад стояла коляска. — Это ваша дочь? — Тебе пора, Элион. Передай Пратту мое сообщение, а формулы я обязательно посмотрю. Всё, повторяю, все вопросы на почту и больше никуда. Ни звонков, ни неожиданных визитов. Еще одно задание: узнай, как там моя сестренка. На мои звонки она не отвечает, а Беверли ни за что не расскажет, где она или как поживает в интернате. — Так точно, босс. Сделаю всё в лучшем виде! Раз у вас отпуск, может и мне слетать на Канары? Всё-всё, не надо убивать меня взглядом, поняла я!       Далее не слушая щебет блондиночки, я отвернулся и зашагал домой. Чертов Хэллоуин. В баре сказали, что и мы должны переодеться в идиотские костюмы, чтобы соответствовать духу праздника. Ну что же, я их порадую. Но какого черта я вспомнил первый визит папаши? Ах да, точно, он ведь забрал меня из паршивого детского дома «Луч солнца», который ну никак не соответствует своему названию, ровно семь лет назад. Прогнав непрошеные воспоминания, открыл дверь и направился на кухню, чтобы помочь Луизе с ужином. Ну, или посижу с Шэнни. — Ты сегодня особенно хмурый, не как обычно, — заметила Луиза, поставив сковородку на плиту. — Что-то пошло не по плану? Айв, не надо снова брать на руки, ты избаловал ее излишним вниманием. Когда ты уходишь на работу, она начинает ныть и просится на руки. — Заставь Саймона качать Шэнни с полуночи до трех, он все равно не спит. А что насчет первого комментария, то раздражает правило на работе: носить костюм на Хэллоуин. Как ты думаешь, это прокатит?       Я достал из кармана клыки вампира и помахал ими, хитро улыбаясь. Шэнни сразу потянулась к новой вещице, но я вовремя спрятал свой «костюм» и протянул ей погремушку. К концу октября девочка немного подросла и теперь тянулась кулачками ко всему, что находилось в радиусе видимости. — Жулик, — похвалила Луиза, неторопливо добавляя специи в куриную грудку. — Раньше тебя не допустили бы к вечеринке, но за последние десять лет представление о вампирах изменились, и ты спокойно сойдешь за бета версию Дэймона Сальваторе или Эдварда Каллена, — Она присмотрелась. — Нет, точно Сальваторе, не Каллен. Хорошо, что стандарты Энн Райз давно устарели, иначе тебе пришлось бы искать фрак и натягивать парик.       Потешается надо мной, неплохо. Такой Луиза мне нравилась в разы больше той, которая кинула в меня конвертом. Со словами: «Кому-то не помешает сменить подгузник», — она взяла ребенка из моих рук и ушла наверх, а я направился на чердак, чтобы взять куртку и пойти на работу пораньше. Остановил меня звук гудков по «Скайпу» в гостиной, Луизе звонила ее подруга. Поколебавшись несколько секунд, нажал на трубку и увидел светловолосую девушку на экране. — Эм, привет, — немного растерялась она, внимательно окидывая меня взглядом. — Извиняюсь, что так бесцеремонна, никогда не видела тебя с близкого расстояния. — Здравствуй.       Она без стеснения смотрела мне прямо в глаза и мягко улыбалась, потом внезапно чихнула. — Извини. Отстойно болеть при субтропическом климате Канберры, стыдно, однако факт. А все же, почему ты? — О чем конкретно ты говоришь? Если о том, что на звонок ответил я, то Луиза меняет подгузник.       На этих словах ее подруга рассмеялась и откинулась на кресле. — Меня зовут Люси, и я предлагала ей свою помощь и поддержку, но Лу их не приняла. Рядом был Остин, и его она отвергла, как и бабушек и дедушку. Как и… В общем, всех она отвергла, кроме тебя. Вопрос: почему? Ведь ты сын Робби, она должна была ненавидеть тебя, но смотри, ты живешь там не первый месяц, помогаешь с Шанталь и Саймоном, хоть и пытаешься казаться незаметным. Какова твоя роль?       Опасная особа. Если такая возьмется за дело и решит докопаться до истины, ее ничто не остановит. А этого я сейчас допустить не могу. Пока девушка терпеливо ждала ответа, да с таким видом, будто после она решит мою судьбу, я медлил. Должен был злиться на нее, так как не имела она права требовать разъяснений. Но, черт, будь она на моей стороне, я не колеблясь пошел бы в атаку против врагов. Люси мне нравилась. — Что же, Люси, — наконец начал я, сперва оглянувшись на лестницу, не идет ли Луиза. — Раз мы с тобой говорим открыто и без увертков, я тебе отвечу: сам не имею понятия, почему она доверилась мне. Причина моего присутствия проста — я хочу помочь им, так как любил Бена и Кайлу, потому что они также были моей семьей. Понимаю, что для тебя я темная лошадка, но все же, давай попробуем объединиться и помочь Луизе, Саймону и Шанталь.       С минуту девушка вглядывалась в мои честные глаза через экран и кивнула. — Уж лучше, чем совсем ничего. Записывай мой номер, можешь звонить с любыми вопросами.

***

— Подгузник поменял и по пути собираюсь выбросить мини-мусор принцессы! — отрапортовал я Луизе после ужина, направляясь к двери. Открыв её, я увидел смахивающего на медведя мужчину, стоявшего спиной ко мне. — Какого черта тебе тут надо, Дэнни? — Айв! — он круто развернулся ко мне и протянул огромную лапу. Ударник группы Lost N'Found осмотрел меня с головы до ног, потом просунул голову в проем и улыбнулся широко и радостно: — Малышка Лу! — Дэнни, — спокойно поприветствовала его Луиза, вытирая руки полотенцем. — Проходи. Айвен, ну отойди ты и позволь человеку войти.       Я нехотя впустил его. Вот с какого хера он вообще вспомнил адрес дома Конноли? — Мать моя женщина, Дэй, да хватит так смотреть на меня. Между прочим, я тут по твою душу. Лу, можно мне стакан воды?       Она уже собиралась пойти в кухню, как я поцедил: — Купишь, как только выйдешь отсюда. Да и тут ты пробудешь не больше пары минут. Я опаздываю на работу. — На какую к черту работу? Ты же… — тут он заметил, что я готов убить его и замолчал.       Луиза все же принесла ему воды. Ублюдок пил не спеша, наблюдая за мной с загадочной ухмылкой. — Вот что, парень, у нас к тебе предложение. Ты же сын своего отца, так что должен продолжить его дело и стать нашим новым фронтменом!       Прозвучало это предложение, словно я был удостоен неземных привилегии и мне осталось только пресмыкаться перед ним и целовать пыльные ботинки в знак выражения благодарности. — Одна фраза, Дэнни: катись в ад. Сейчас же! — Сынок, подумай хорошенько, — уже направляясь к двери, не отставал он. — Ты станешь самым знаменитым рокером, главное проработать твой имидж. Ты достигнешь небывалых высот, станешь вторым дыханием Lost N'Found. Все деньги мира, женщины, слава — все будет твоим!       Не тратя больше ни слова, я захлопнул дверь и посмотрел на Луизу. Она не смогла скрыть неподдельный интерес, ее карие глаза поблескивали от еле сдерживаемого вопроса.       Отделавшись фразой, что я опаздываю, захватил фальшивые клыки и направился на работу. — Айви! — громко встретила меня Фэнни в костюме русалки Ариэль. — Мы так не договаривались! Где твой костюм?! Открываемся уже через пять минут, и я не успею сбегать в магазин.       Босс тоже напомнил о сегодняшнем маскараде, и я с чистой совестью показал им клыки. Нацепил, оскалился, все остались довольны. — Вампир двадцать первого века. Всё же тебе не стоило снимать кожаную куртку. Хотя, нет, правильно, в ней ты слишком секси, — все не замолкала блондинка, временно нацепившая рыжий парик. — Фэнни, иди, работай, иначе я просто задушу тебя.       Не восприняв мою угрозу всерьез, она хохотнула и поспешила к первым клиентам.       В баре было как никогда шумно и многолюдно. Разодетые в разноцветное шмотье люди сновали туда-сюда по бару, пили, танцевали, играли в дартс и слушали музыку. Босс позволил начинающей рок-группе играть свою музыку, при условии что они помогут устроить конкурс «Живой музыки». Посетители выбирали песню, сообщали об этом группе, и, если те были знакомы с композицией, им аккомпанировали. Спевшим давали номерки, и до полуночи люди могли опустить карточку с этими номерами в коробку у барной стойки. Приз — большая бутылка Хайланд парка, популярного вискаря. — Четыре гиннеса, коньяк и водка, пожалуйста, — в пятидесятый раз повторил я однообразный заказ. — А меня ты обслужишь? — Луиза?       Вот кого я точно не ожидал увидеть в пабе, так это её. Девушка удобно устроилась на высоком стуле и облокотилась о барную стойку. — Что ты тут делаешь? Кто с Шэнни?       Она озорно улыбнулась. — Не волнуйся. За Шэнни присматривает Саймон, за Саймоном — Остин. Перебдела. Так чем ты меня угостишь?       Я обвел взглядом полупьяную толпу и единственное, что я хотел посоветовать Луизе, это пойти домой, однако я с самого начала дал себе зарок, что не буду пичкать её советами, как остальные, потому перечислил напитки, предоставив ей выбор. — Я пошутила. Хм, знаешь что? Здесь подают ирландский кофе? — Одну минуту.       В позапрошлом году я работал в ирландском пабе, где его хозяин Макнил потратил три недели, чтобы научить меня делать настоящий кофе.       Когда я поставил напиток с пышной пеной, Луиза странно и долго смотрела на него. — Что-то не так? — Нет, — тихо ответила она, пригубив кофе. — Вкус божественный, даже лучше, чем я помню. Только не давай мне больше одного бокала, иначе я опьянею, а мне еще к ребенку вернуться необходимо.       Еще с полчаса я был занят клиентами, а девушка неторопливо пила кофе и осматривалась по сторонам. Сегодня как будто чертов День святого Патрика, развесили зеленые клеверы и разоделись в полосатые костюмы. — Не понимаю я, почему люди восхищаются и до сих пор не забывают «Звездные войны», — заговорил я, когда толпа схлынула. — Кучками Дарт Вейдеры, мастера Йода и Люки Скайуокеры. — Ты все части посмотрел? — поинтересовалась Луиза, считая Вейдеров. — Ни одной.       На этой фразе она поперхнулась и уставилась на меня, словно пришельца увидела. — Айвен, ты что, в пещере жил? Ты же не Кас, чтобы не знать важнейший элемент поп-культуры. — Кто такой Кас?       Она рассмеялась так искренне, что впервые я был доволен своей тупостью. — Всё, ты не отвертишься. Как-нибудь устроим марафон «Звездных воин» и «Сверхъестественного». Ты вот что мне объясни, что там люди поют?       Я ей вкратце рассказал о конкурсе, указав на дорогой вискарь. — А тебе участвовать можно? — вдруг ее глаза опять загорелись. — Думаю, твой босс будет не против, если я украду тебя на четыре минуты. — Нет, я петь не буду. Не умею!       Проигнорировав мой отказ, Луиза вытащила меня из-за стойки и направилась в сторону небольшой сцены. Подумав несколько секунд, наклонилась к вокалисту и жестами стала объяснять что-то. Тот оживленно кивнул и показал большой палец. — Всё, мы будем петь Cold-blooded. Я за Тейлор, ты будешь за Бена. Или хочешь наоборот? — Какого.? Я не знаю эту песню, и, если ты не забыла, я на работе. Пока!       Парни уже заиграли на гитаре первые аккорды, за ними подключился ударник. Луиза всучила мне телефон, на экране я прочитал первые строки песни. Сама показала немалую проворность, взобравшись на сцену.       Напомните, какое я обещание дал? Не оставлять Луизу одну. Дебил, раз обещал, иди выполняй.       Проклиная все на свете, я встал напротив осмелевшей девчонки. Она запела первая. Ты не можешь довериться хладнокровному мужчине. Девочка, не верь в его ложь; Не доверяй хладнокровному мужчине, Он будет любить тебя и оставит выживать. Есть одна истина, которую ты должна понять: Нельзя доверять хладнокровному мужчине.       Голос Луизы каждый раз заставляет человека слушать ее с упоением. Будто все в этом мире замедляло ход, ничего важного вокруг не происходит. Ты просто стоишь и наслаждаешься. Во мне вдруг проснулся страх, который преследовал с детства. Я боялся, что открою рот и из него не вылетит ни звука. — Айв, ты сможешь, — прошептала она и сжала мои пальцы. Я решил продолжить повествование на её манер, так как ни разу не слышал эту песню: Ты не можешь довериться хладнокровной женщине, Мальчик, не ложись на ее кровать; Не доверяй хладнокровной женщине, Она полюбит тебя и оставит умирать. Есть одна истина, которую ты должен понять: Нельзя доверять хладнокровной женщине.       К припеву мы приступили одновременно, и даже меня удивило, как хорошо сочетались наши голоса, а что говорить о публике? — Номер семь — вы самые лучшие! — орали из толпы, когда мы закончили фразами «Нельзя доверять хладнокровной женщине» и «Нельзя доверять хладнокровному мужчине».       С чувством неловкости я спустился со сцены, параллельно замечая, что для Луизы вроде все привычно. Она поклонилась, призвала голосовать за пару номер семь и с легкостью спустилась следом. Вокалист группы попытался остановить ее, видимо, был очарован, как и все остальные, но, не замечая его, Луиза направилась за мной. — Ты злишься? Извини, я просто хотела развеяться. К тому же меня мучил вопрос, есть ли у тебя голос. Ведь не зря Дэнни приходил к нам сегодня с просьбой.       Да, я злился, но орать на Луизу не собирался, потому молча вернулся за стойку. У меня было такое ощущение, будто я вышел на сцену и разделся. Никогда не любил делиться с людьми, а когда ты поешь, пусть даже и не свою песню, ты открываешь часть своей души, оголяешься. — Утолила неуемное любопытство? — спокойно спросил, затем кивнул своим же мыслям. — Так, тебе домой пора. Не стоит надолго оставлять ребенка под присмотром Саймона и Остина. — Хорошо, — уже без тени улыбки Луиза поставила десять долларов на стойку и ушла.       Черт, с чего я вспылил-то? Наверное, день был уж слишком насыщенным, как и последние несколько месяцев. Элли, напомнившая о том, что я забросил основное дело моей жизни; Дэнни, наивно веривший, что я смогу возродить Lost N'Found; да еще и Луиза — мое настоящее, выпихнула меня из зоны комфорта и загипнотизировала своим голосом, заставив нарушить данное себе обещание, что я на сцену ни ногой.       Монотонная работа мало-помалу успокаивала, совсем стало бы хорошо, если бы не пьянь, орущая, что голосуют за нас. Кто-то всерьез подумал, что я Робби, но его друг услужливо напомнил, что на дворе второй десяток двухтысячных, а не восьмидесятые, и Робби Дэй умер.       К полуночи я заметил её.       Девушка, которая молча выпивает три раза в неделю, тихо жалась в уголке, а три пьяных парней пытались уговорить ее пойти с ними. В её глазах был неподдельный дикий страх, будто эти парни были монстрами из худших кошмаров. Выйдя из-за стойки, я направился к ним. — Проблемы? — бесстрастным голосом обратился я к девушке, на что она замотала головой. — Мужики, там бесплатно дают пиво тем, кто выигрывает в дартс. Двукратный чемпион получается бутылку вискаря.       Тон мой был ласковый, а вот глаза говорили: «Вякнешь — убью». Тот, что стоял в центре, менее пьяный и пузатый, почесал затылок и сделал вид, будто его заинтересовала игра. — Ладно, парни, пошли, — помахал он друзьям в сторону шумной толпы. — Ты в порядке? — повернулся я к девушке. Ее плечи опустились, взгляд потух, и она быстро потянулась к своему напитку. Опрокинув его, она посмотрела мне прямо в глаза; она плакала. — Выбрала дурацкий праздник для выхода в свет. Мне психолог посоветовал попробовать общаться в толпе вместо сидения в пустой комнате в компании кучи сериалов, которые на самом деле не затягивают.       Чувствую, прибьют меня за это, но по-другому я поступить не мог: сел напротив и слушал. Впервые за свои визиты она произнесла больше пары фраз. — Лучше бы День благодарения, — вставил я свою копейку. — Почему это? — Индейка с черникой, толпа родственников, которые весь год не навещают друг друга и втайне завидуют новой машине твоего отца и карьерному успеху твоей матери. Лживые улыбки, зато уютный дом, сытный ужин и хороший проведенный вечер, даже если эта сцена и выглядит постановкой. — Звучит так, будто у тебя такого дня благодарения никогда не было, — прокомментировала она, осторожно вытирая слезы. — Столько цинизма в голосе. — Не было. Вместо индейки на праздник я ел бутерброд из сухого хлеба, сыра и ветчины или тостов с черничным джемом, так как моя мать работала почти сутками, и на индейку у нас не было денег.       Почему я ей все рассказываю? Так выглядят люди, которые пострадали и пытаются справиться с потерей. Таким кажется, что они одни, что никто их не понимает, что еще ни один человек не проходил через такое. Если поделиться с ними кусочком истории своей судьбы, возможно, станет легче. Конечно, я не хочу устраивать соревнование «В чьей жизни говна больше», но поддержать могу.       Девушка сочувственно улыбнулась, поставив оба кулачка под подбородок, в глазах больше не было затравленного выражения. — Похоже, мои родители потратились на психолога, а тут есть бармен, который лучше справляется с его обязанностями. — Ты не знала? Все бармены в той или иной степени являются психологами. Я мог бы книгу написать, собрав все истории, которые выслушал за несколько лет. Меня зовут Айвен, — протянул руку и ободряюще улыбнулся. Она поколебалась несколько секунд, потом все же пожала ее. — Рэйчел. А у тебя много лиц, Айвен. Ты так искусно спугнул тех настойчивых парней, со мной разговариваешь так, будто я стою на краю обрыва и собираюсь спрыгнуть, и ты пытаешься спасти меня. — Можешь делиться всем, что тебя беспокоит, Рэйчел.       Я шутливо подмигнул ей, в ответ девушка рассмеялась, и по глазам я видел, что на секунду она ожила. — Тебя я знаю не так хорошо, чтобы раскрывать душу. Может, как-нибудь в другой раз. — Самое то, потому что мой босс поглядывает на меня волком. Меньше слушай психолога, подруга.       Еще раз подмигнув замкнутой девушке, я вернулся к работе. Алкаши еще три часа заправлялись разносортной выпивкой. Какая разница, какой праздник. Лишь бы был повод нажраться до потери человеческого облика. Ближе к утру у нас иссяк почти весь запас алкоголя, так что выпроваживали мы засидевшихся, слушая пьяную невнятную ругань. — Сколько здесь работаю, не перестаю удивляться тому, как меняется адекватный семьянин приложившийся к бутылке, — подала голос Фэнни. Я поднимал стулья, а она собиралась вымыть полы. Я три раза от нее отворачивался, понимая что она хочет завязать разговор. — Айвен, почему ты меня игнорируешь? Если ты думаешь, что я по уши в тебя влюбилась после одного перепиха, то ты ошибаешься. Ты, конечно, красавчик, но этого мало, чтобы я не отставала от тебя. — Я много на себя взял? — ухмыльнулся я, вернувшись за стойку, чтобы убрать пустые бутылки и грязную посуду. Весь бар пропах пивом и виски. — Все начинается со стопки, за ней следует еще одна, тебе становится легче, жизнь уже не так сложна и проблемы можно перекинуть на завтрашний день, на трезвую рутину. Постепенно эту самую рутину все больше скрашивает бутылка, позже две или три, и когда ты пьешь, ты свободен. Да, свобода мнимая, а проблемы никуда не исчезают, а воспоминания все равно возвращаются. Делая себе хуже, ты наказываешь себя, но теперь никак не можешь остановиться. Это болезнь. — Ничего себе. Кто у тебя пьет?       Робби вспоминать не хотелось, потому я молча протирал чистую посуду, Фэнни понимающе кивнула и интенсивнее заработала шваброй. — Как хочешь. Не делись, если не считаешь нужным. — она порывисто остановилась и круто повернулась ко мне лицом. — Айвен, я не влюблена в тебя, но мне понравилась та ночь. Потому хочу предложить тебе секс без обязательств. Без претензий, без расспросов, пока ты или я не найдем того, кого сможем полюбить. Может я и произвожу впечатление легкомысленной девицы, но я не такая.       Она смотрела прямо и была уязвима, будто стояла голая передо мной и молила о спасении. Интуиция качала головой, повторяя что я совершу огромную ошибку, если соглашусь на предложение Фэнни. Возможно, и я произвожу впечатление мужчины, ведущего беспорядочный образ жизни, но это не так. С минуту мы оба молчали, было слышно её отрывистое и мое равномерное дыхание. К черту все. Я вышел из-за стойки, подошел к зависшей от напряжения девушке, наклонился и поцеловал её.