Heaven sent you

      Успокаивают ли вас привычные действия, которые вы совершали в течение многих месяцев, прежде чем ваша жизнь сделала оборот в сто восемьдесят градусов? В такие моменты вам может показаться, что она повернулась на триста шестьдесят, таким образом, вернув вас в комфортную зону. Заходя каждое утро в «Книжный рай Дилана», у меня появлялось стойкое ощущение, будто рутина прошлых лет возобновилась. За это я презирала себя, ведь это слабость: все время хотеть повернуть время вспять. Так не честно по отношению к людям, находящимся рядом сейчас, разве не так? Самое знаменательное – ребенок, тихо сопящий в переносной люльке, с которой я прихожу с утра. Плюс к ней Айвен и его энергичная неунывающая сестра Ирина, приучившая нас звать ее просто Ирой.       Когда Айвен поддержал мое стремление выйти на работу в книжный, я сомневалась, правильно ли оставлять его одного с младенцем. Дело было не в том, что я не доверяю ему, так как этот мужчина умел ладить с ней. Шэнни просто обожала и тянулась к нему, стоит только Айву появиться в одном с ней помещении. Нет, я не хотела обременять его. Неужели ему совсем не в тягость присматривать за ребенком после ночной смены в баре? Я долго раздумывала, в итоге предложила ему следующее: утром он приходит домой и отоспится до обеденного времени, после приезжает ко мне в магазин за Шэнни. С утра она любит поспать, и не сильно отвлекает меня на работе, вот в послеобеденное время сестренка начинает активничать. То она выбрасывает игрушку и ждет, пока ее не поднимут и не вернут ей с поклоном, то ей хочется потянуть человека за волосы, уши или нос, то она начинает капризничать и плакать без повода. Больше всего я рада за то, что в плане здоровья Шэнни безупречна. Иногда у нее бывают колики или температура, когда режутся зубки, но это мелочи по сравнению с тем, что мне рисовало воображение. Медсестра в детской нагнетала, без конца перечисляя мне болезни, которыми часто могут страдать недоношенные дети. — Ути-ти, какая милашка! — воскликнула женщина, перегнувшись через мой рабочий стол. — Такая малышка. Ваша дочь?       Мне часто приходилось справляться с такими вопросами. Чаще всего я просто улыбалась и переводила тему. Удивительно то, как Дилан опекал мою сестренку от глаз покупателей. — Нечего приставать с глупыми сантиментами. Сглазите ненароком! — резко выговаривал он иногда, и тогда мне приходилось тактично уводить вспыльчивого босса от расстроенных клиентов. В таких ситуациях он вызывался присмотреть за ней, чтобы люди не задавали банальные вопросы. «Какое им дело, твой ли этот ребенок? Их цель — купить книжку или две, чтобы скоротать вечера», — ворчал он, забирая играющую с его бородкой Шэнни. — Дай мне этот источник слюней, Луиза. Надо бы отправить заказы поставщикам. Наши полки быстро начинают пустеть, стоит тебе выйти на смену.       Дилан ушел к себе, оставив мне радионяню. Время от времени я прислушивалась к болтовне босса и детскому неразборчивому лепету Шэнни. — Вот же мерзкие извращенцы, чего же им все хочется покупать такие книги. Не будем их заказывать, правильно?       Через радионяню голос Дилана был слышен на весь зал, поэтому я поторопилась выключить звук. Не хватало того, чтобы босс оскорбил ценителей эротики. Сам ведь обожает мыльные драмы, так почему осуждает тех, кто боготворит еще один поджанр любовной прозы?       Дальше я работала без каких-либо казусов. Кто-то забирал заранее заказанные и оформленные книги, кто-то просил проконсультировать. Я обожаю порядок, и успела его навести в книжном. За время моего отсутствия Дилан превратил его в бедлам, так что пришлось работать усердно несколько дней, все же словами не передать, как хорошо я себя чувствовала после трехдневной сортировки книг в большом магазине.       Посмотрев на настенные часы, я поняла, что близится час визита Айвена. Вот он точно был человеком-загадкой. Временами он открыто улыбается и шутит, попивая свой сладкий черный чай, в следующую минуту он может задуматься о чем-то нахмурив брови и отвечать так скупо на вопросы. В такие моменты становится неудобно от того, что задала их. Никогда не встречала человека, который может заставить тебя почувствовать назойливым или прилипчивым. Возможно, он и сам не осознает, что действует таким образом, потому что искренне удивляется, когда я запинаюсь на середине предложения и вовсе сворачиваю тему. Айвен от меня что-то скрывает, я это чувствую. Я изначально поверила в то, что он просто хочет помочь, так как его отец виноват в смерти моих родителей. Однако, что если это не все? — Привет.       Дверь отворилась, и звоночек оповестил о приходе посетителя в магазин. Только вот передо мной стоял сын Робби Дэя собственной персоной. Человек, мотивы которого я никак не могу разгадать. Спросишь прямо — получишь полуложь. Каким образом доплыть до дна колодца, как напиться правдой? — Где Шэнни?       Так, Лу, пора ему что-то ответить, выплыть из колодца. Правда тебе не светит в ближайшее время. — С Диланом. Пойдем.       Я заметила: сегодня он выглядит по-другому. Обычно Айвен ходит с чуть отросшими черными волосами, которые он машинально откидывал со лба, да и лицо его покрывала трехдневная щетина. Волосы больше не лезли ему на глаза, так как он укоротил длину на макушке, а лицо было чисто выбритым и оттого казалось мягче. В своем повседневном виде этот мужчина больше походил на рокера, прямо в стиле моих родителей. Только вот прямо сейчас за мной следовал совсем незнакомый мне человек. Кто же ты такой?       Пришлось укротить порыв повернуться к нему лицом и ляпнуть последний вопрос вслух. Чувствую, что не время сейчас его задавать. Он вылетел у меня из головы в тот же миг, как я открыла дверь в кабинет босса. Он сидел в рабочем кресле, прижав руку к груди, и согнулся пополам, издавая мычащие звуки. — Лу-Луиза, я-я звал тебя, — выдавил он сквозь зубы. — Мне не очень хорошо.       Первая мысль: что с ребенком? Она лежала в переноске и лениво протягивала руки к Дилану, совсем не подозревая, как ему плохо. Только потом до меня дошло: Дилан смертельно бледен и еле выговаривает слова. Черт!       Реакция Айвена оказалась быстрее моей. Он прикоснулся к моему плечу и отодвинул, высвобождая себе проход. — Луиза, не стой как истукан. Тащи аптечку и звони 911.       Четко и спокойно дал инструкцию, даже руки не дрожали, когда он аккуратно прощупал пульс босса. Он проводил первичный осмотр и задавал уточняющие вопросы прямо как профессионал. Я тут просто растерялась и дрожала как осиновый лист при виде больного человека, в свою очередь он как будто в своей стихии.       С колотящимся сердцем еле как нашла аптечку в кладовой. За эти пары минут Айв успел спросить про характер болей в груди и сказал мне, что у Дилана сердечный приступ. С удивительной проворностью он помог боссу встать и лечь на диван в углу комнаты, расстегнул пару пуговок рубашки. — У вас есть аллергия на ацетисалициловую кислоту? — ему в ответ слабо покачали головой. — С координацией у вас порядок, не потеете. Скажите, что написано на плакате на противоположной стене?       С опозданием я вспомнила уроки оказания первой медицинской помощи, где нам объясняли, как помочь человеку, у которого случился сердечный приступ. Кажется, я не отношусь к людям, которые мыслят четко и не паникуют при экстренных ситуациях. Прямо сейчас Айвен проверял, можно ли давать Дилану нитроглицерин. Насколько я помню, его нельзя принимать пациенту, если у того выражены те симптомы, о которых говорит Айв. — Все, порядок. Никаких резких движений. Луиза, когда будут парамедики? Ему нужно обследоваться. — Я не знаю. Позвонить еще раз?       Шэнни не вовремя расплакалась, привлекая к себе внимание. Ну конечно, и я и Айв в одной с ней в комнате, но никто из нас не спешит начать сюсюкаться с ней. Чтобы дать Айвену возможность помочь Дилану в случае необходимости, я подняла ее и начала успокаивать.       Айвен посмотрел на часы и спросил у Дилана, ослабла ли боль в груди. Когда тот ответил, что ему полегчало, он тоже расслабился и выдохнул. Ведь мне все это время казалось, что Айвену все нипочем и он ни капельки не испугался. Какой же самоконтроль у него! Будь я одна, давно ударилась бы в панику от незнания как поступить. — Спасибо, — выдавил Дилан, как только двое парамедиков уложили его в каталку и погрузили в машину скорой помощи. — Наверное, я бы откинул копыта, не будь ты рядом.       О магазине все трое благополучно забыли на время. Хорошо, что этот район был тихим: ни одного преступления за последние двадцать лет. Самое криминальное происшествие — это кража велосипеда соседского ребенка. И то его вернули на следующий же день с маленькой запиской, с содержанием о том, что велосипед увезли по ошибке. — Не думаю, что после такого я смогу работать. Ты просто нечто, Айв, — выдохнула я в восхищении. Хотела бы поаплодировать, вот только он может не так меня понять.       Он провел незаинтересованным взглядом по стеллажам прежде чем повернуться ко мне: в руках он держал ребенка, с увлечением жующего ниблер с бананом. Пухлый кулачок второй руки касался его затылка. На секунду я умилилась представшей передо мной картине, пока Айв не повернул голову, чтобы сказать: — Тогда тебе стоит позвонить его жене и сообщить о том, что случилось. После поедем домой.       Мне вдруг необъяснимо сильно захотелось разговорить скупого на слова мужчину. За последние несколько месяцев он едва ли сказал тысяча слов, будто являлся главным героем фильма вместо Эдди Мерфи. Я безошибочно могу назвать случай, после которого он словно закрылся в ракушке — он спел перед аудиторией. Видимо я тогда наступила на его больную точку, вот он и держит дистанцию.       Поддавшись порыву, я встала напротив и выдала наибанальнейший вопрос, который только можно задать в книжном магазине: — Айв, а какие книги ты предпочитаешь?       Если ответ будет односложным, я его убью. Будто прочитав мои мысли, он криво усмехнулся, обнажив белый ряд зубов, среди которых выделялись острые клыки. В прошлой жизни он определенно был вампиром. — Если ты хочешь поблагодарить меня от имени своего начальника и подарить книгу, то мой выбор остановился бы на «Божественной комедии» Данте Алигьери. Давно хотел прочитать эту книгу, да руки не доходят.       «Все страньше и страньше», — как сказала бы Алиса. Айвен хочет почитать про рай и ад Данте. Я ответила на его ухмылку искренней удивленной улыбкой и прошла к стеллажу с классической литературой. Мне все казалось, что он сейчас остановит меня и скажет, что пошутил и попросит либо «Крестного отца», либо «Пролетая над гнездом кукушки». Не знаю, мне казалось он ценитель более современных книг. Чуть подумав, я захватила «Фауста» Гете. Еще один необъяснимый порыв.       Пробив книги, сложила в бумажный пакет с логотипом магазина, протянула мужчине. Он с благодарностью принял мой подарок, так что я была довольна собой. Как же я до этого не задумывалась об этом: все это время Айвен делал для нас все, мы принимали его помощь ничего не давая взамен, даже спасибо не говорили каждый раз. Вот только он помог нам столько раз, что такое частое "спасибо" скорее раздражало бы человека.       По совету Айва я собрала вещи Шэнни и закрыла магазин, не забыв позвонить Лори, после мы вместе поехали домой.

***

— Неа, мне совсем не кажется, что он взрослый. Честное слово, Саймон, не веди себя как мой папочка, — недовольно пробурчала Ира. Они сидели за кухонным столом с раскрытыми учебниками. Пока я готовила ужин, школьники выполняли домашнее задание, а Айвен кормил Шэнни с ложечки. — Ты учишься в нашей школе всего ничего, успела половину футбольной команды окрутить, баскетбольная так вообще полностью пала. Айвен, ты же ее брат! Скажи, что нельзя всем подряд улыбаться и отвечать на флирт юмором, — не сдавался Саймон. Эх, братец, полегче бы тебе словами бросаться, получишь ведь железной линейкой по голове.       Айвен удивил меня во второй раз за день: он снова ухмыльнулся переведя взгляд на сестру, потом повернулся к Саймону. — Конноли, никогда не указывай девушке, с кем ей стоит и не стоит общаться, даже не заикайся, каким образом вести себя в их присутствии, ибо она тебя выслушает и сделает наоборот, так и знай. Что касается лично Ириски: она вольна выбирать, как и с кем общаться. Я не вмешиваюсь в ее личную жизнь и тебе не советую.       Ира в ответ сверкнула победной улыбкой в сторону Саймона. Он смешно надулся и склонился к тетради с таким видом, будто являлся Карлом Циглером, корпевшим над свое работой о полимерах. — У тебя ошибка, — Айвен протянул длинный палец и указал на тетрадь брата. — В этом уравнении должна быть глауберова соль, ты написал тиосульфат натрия. Элементарная ошибка. Так недолго и двойку схлопотать и остаться на летнюю школу.       Сказал и будто бы спохватился. Ира заметила его просечку и повернула голову ко мне, чтобы понять, заподозрила ли я неладное. Маленькая хитрая лиса. — У Айва талант, химик от бога, — просто пояснила она. Верю, что так оно и есть. Пару дней назад я слышала, как он без единого взгляда на таблицу Менделеева записывал что-то в листок Иры и за считанные минуты решил довольно-таки сложные уравнения. Вроде слышу не в первый раз, но удивляюсь все больше тому, как он объяснил ей тяжелую тему простым языком.       Ничего, я выясню то, что от меня скрывают. Иногда приходится быть терпеливой и ждать момента, когда правду больше невозможно будет скрыть. Прямо сейчас я могу и надавить, только вот такое ощущение, будто узнаю полуправду, а полумеры меня больше не устраивают.

***

      Следующим утром я позвонила боссу, чтобы узнать, как его самочувствие и сколько он будет отсутствовать. Дилан всегда относился ко мне с пониманием. С ребенком на руках мне часто приходится отлучаться, иногда на половину рабочего дня. Он ни разу не урезал мою заработную плату за те полгода, как я вернулась на работу. — Возьми выходной на сегодня, Луиза, а завтра мы поговорим, — услышала довольно бодрый голос в трубку. Что же, незапланированный выходной никому не помешает. — Шэнни, поедем к дедушке? — я чмокнула малышку в щечку и завела мотор папиной машины. Давно собиралась навестить деда и договориться с руководством «Дикой яблони» о продлении оплаты за проживания на этот год. Насколько я помню, папа вносил оплату в середине года, а на дворе уже начало мая.       Через месяц Шэнни исполнится год. Все еще не могу поверить: с того кошмара прошел целый год. Часто думаю о том, стоит ли праздновать день рождения малышки в тот же день, когда умерла мама. Может, будет правильно отметить его на день раньше? Потому что на следующий день мы отключили отца от аппарата искусственного кровообращения.       Из невеселых мои мысли приняли меланхоличный оборот, стоило мне пройти мимо фруктового сада. Помню, как Гаррет присвистывал в удивлении, впечатленный почти что всем в доме престарелых. Призраки людей, безвозвратно ушедших из моей жизни. — Луиза, здравствуй! — вывел меня из воспоминаний голос Джен Доусон, неизменного руководителя «Дикой яблони».       Мои родители доверяли Джен на все сто, поэтому не жалели ни цента из немалой суммы, выплачиваемых для ухода за дедом. Папа рассказывал следующее: после смерти бабушки дед был в подавленным состоянии довольно долго, даже перестал выходит на улицу. Как-то в гости пришел его друг Дэймон и пригласил посетить «Дикую яблоню». Деду там так понравилось, что он потратил все свои сбережения на несколько лет проживания в доме. У него всегда было слабое сердце, а тут уход по высшему разряду: самые лучшие врачи посещают стариков регулярно, полный медицинский осмотр раз в три месяца и дежурный доктор каждый вечер. Кормили тут тоже отлично. В этом мы с Гарретом убедились в прошлом году сами, отбывая часы наказания раздачей лекарств и подавая завтрак и обед. Жаль, что Марта больше не живет в «Яблоне», я по ней скучаю. Хотя, с другой стороны, сейчас Марта счастлива, ведь она живет с сыном и невесткой, играет с внуками и наверстывает упущенные годы. — Луиза, ты в порядке? — уточнила Джен. Морщинки в уголках ее серых глаз чуть углубились, стоило ей прищуриться. Пухлой рукой она прикоснулась к моему плечу и чуть встряхнула. — Да, извините, я задумалась. Воспоминания нахлынули, — почему-то высказалась честно. — Как обстоят дела у деда, Джен?       Бывало, что его беспокоило сердце, особенно в последние полгода, но он упорно умалчивает этот факт от меня. Понятное дело: дед не желает моего лишнего внимания к своей персоне. Все же, я переживаю. Кто у него есть, кроме меня? — Сегодня он бодрячком. Приехали волонтеры из Огайо и пригласили составить им компанию на рыбалке у Уилламетта. Твой дед и Дэймон с радостью согласились. Давно они так живо не шагали к выходу от «Яблони».       Что же, раз не удастся увидеться с дедушкой, хоть решу вопрос о деньгах. Я попросила Джен уделить мне пять минут. Она с легкостью согласилась и повела меня по просторному коридору с персиковыми стенами в сторону своего кабинета. Шэнни сразу потянулась в сторону яркого искусственного цветка, и мне пришлось три раза осторожно высвободить бедный цветок из ее крепкого кулачка. Отвлекая ее натуральным соком из бутылки, я поерзала на стуле напротив стола Джен. Обсуждать денежную проблему всегда неловко. — Я должна была прийти раньше, чтобы поговорить об оплате на этот год, Джен, просто на меня столько всего свалилось. Когда я вспомнила о деньгах, мне стало совестно. — Луиза, постой, — перебила она меня с непонимающей улыбкой. — Ты разве не знаешь? Оплата производится в конце осени каждого года, к тому же проживание и уход за твоим дедушкой был оплачен неизвестным анонимным пожертвованием. — Постойте, но ведь этого не может быть… — только и могла пробормотать я. Почему? Зачем какому-то анониму жертвовать деньги именно моему деду. Здесь что-то не чисто. Я прочистила горло, прежде чем заговорить. — Джен, а часто такое бывает? До моего деда кто-то оплачивал анонимно за кого-то из жильцов «Дикой яблони»?       Поворот головы в отрицании и настороженность в глазах ответили мне и без слов. — Конечно, бывали незначительные сборы волонтеров, но их едва хватало на одного человека, да и то, эти деньги собирали в течение года.       Шестым чувством поняла: разгадка близко находится. Это точно был Айвен, никто другой не стал бы анонимно оплачивать мои счета. Откуда он взял столько денег? Если не задашь вопрос, не услышишь и ответ. — Джен, могу я обратиться к вашему бухгалтеру? — Более того, я могу помочь тебе узнать, какая организация или человек произвел оплату. Если ты пожелаешь.       Последнее она подчеркнула интонацией. Полчаса ей понадобилось, чтобы скинуть мне сообщением два слова: «Bona Fide». Добросовестность? То ли оно означает или эти два слова — имена основателей? Пришлось открыть поисковик и вбить два слова, которые смутно казались мне знакомыми не только из учебников латыни. В первой же ссылке я прочитала: «Bona Fide — одна из крупнейших американских фармацевтических компании, которая производит препараты, применяемые для облегчения состояния больных деменцией, болезнью Альцгеймера, Паркинсона, Гентингтона*, больных с синдромом Герстманна-Штройсслера-Шейнкера** и болезнью Крейтцфельдта-Якоба***, а также для лечения шизофрении и биполярного расстройства. Также компания проводит клинические испытания при ведущих медицинских учреждениях страны и проводит диагностику самостоятельно. Штаб-квартира находится в Луисвилле, Кентукки, главный исследовательский центр в Лос-Анджелесе, Калифорния». Вторая ссылка привела меня на официальный сайт самой компании, в свежих новостях было написано: в Лос-Анджелесе недавно открылся филиал компании, и обсуждается вопрос о переносе штаб-квартиры в Калифорнию.       Финальный кусочек головоломки все не хотел вставать в законное место, поэтому я сжала виски и попробовала сосредоточиться. Так, мне необходимо съездить туда прямо сейчас, однако я не могу таскать ребенка с собой по всему городу. Узнав у Саймона то, что они с Ирой вернулись из школы, я попросила его сегодня пропустить послеобеденные факультативы и приглядеть за сестренкой. Все равно ей необходимо поспать пару часов до ужина, так что они должны справиться.       Задержавшись дома всего на пару минут, чтобы дать краткие наставления, я заскочила в автозаправочную станцию. Не хватало только застрять посреди оживленной дороги. При моей невнимательности на данный момент, вероятность какого-нибудь промаха большая. Мне нельзя тормозить, колебаться, только вперед.       Неплохое место себе выбила эта компания под солнцем, аж сам «Даунтаун»****. После тихого и мирного темпа жизни в Сан-Фернандо, у меня появилось стойкое ощущение, будто я попала в эпицентр урагана и меня унесло в Оз, как саму Дороти. После года почти что отшельнической жизни оживленный центр города начинает давить и немного пугать.       Я припарковалась перед высотным зданием с этажами под тридцать и пригляделась. Почему эта компания мне кажется такой знакомой? Нет, все же мне показалось: эти необычные окна сине-зеленого цвета, символ медицинской змеи четко очерчивался на светлых стенах и блестел серебром. Я ни разу тут не была.       Мда, Луиза, ты сейчас дальше турникета и не пройдешь. — Цель визита? — охрана очутилась в мгновении ока, не успела я и додумать. Бугай в строгом черном костюме сдвинул брови и окинул меня взглядом серых холодных глаз. — Я сестра мистера Дэя, — мозг сформулировал ложь и заставил язык выпалить этот бред. Разве не бред? — Мисс Дайан? — вдруг встрепенулся тот и обратился к ухоженной девушке у ресепшна. — Роуз, мистер Дэй упоминал о визите сестры? — Минутку, — начала суетливо набирать кнопки на телефоне девушка. — Эллион, у босса назначена встреча с сестрой? Собрание исследовательского совета? Хорошо, встретишь мисс Дайан сама.       Интересно, на ресепшн всегда набирается девушек, умеющих так искусно краситься и одеваться так, чтобы подчеркнуть каждый изгиб соблазнительной фигуры? Сверкнув дежурной улыбкой, она указала мне в сторону лифта. — Тридцать третий этаж, мисс.       Значит, я ошиблась в подсчетах, вот мой мозг вовремя выдал необходимую ложь, составив ее на одной догадке. Мистер Дэй и есть Айвен, никто другой. Айвен, который утверждал, что Робби ему ни гроша не оставил. Айвен, который работал барменом в обычном пабе. Айвен, который строил из себя неудачника. В чем был смысл его башни из лжи?       Едва двери лифта разъехались в разные стороны, я порывисто зашагала вперед, ища глазами Эллион, кем бы она ни была. — Здравствуйте. Вы — мисс Дайан?       Симпатичная брюнетка пригладила свой бежевый пиджак прежде чем протянуть руку в знак приветствия. Видно, что она волнуется и пытается произвести приятное впечатление. — Меня зовут Лорен. Я временно исполняю обязанности личного секретаря мистера Дэя. Позвольте провести вас в его кабинет.       Мне было необходимо удостовериться, не могу больше ждать. — Лучше проводите меня в конференц-зал. Насколько я знаю, собрания проходят там?       Не знаю, с чего я все это взяла, ведь многоэтажные компании видела только в сериалах. Никогда эту кухню не изучала изнутри.       Секретарша хоть и удивилась, попыталась скрыть свои эмоции и, стуча высоченными каблуками, привела меня к стеклянной двери. — Можете идти. Я не собираюсь прерывать вашего босса.       Пожалуй, последнюю фразу я произнесла с едкой интонацией. Зря, потому что вины секретарши тут совсем нет, просто она стояла близко, вот и получила. Отвернувшись от нее, я уставилась на картину за дверью. Там был он.       Правую руку он расслабленно держал в кармане черных брюк современного классического покроя, левой он держал какой-то навороченный инструмент и прямо на интерактивной доске выводил какие-то формулы, попутно обращаясь к аудитории. В отличие от того дня, когда он находился на сцене, он ни капельки не был смущен или зажат. Уверенный в себе мужчина, полностью владеющий вниманием присутствующих. Гладко выбритое лицо выражало сосредоточенность на предмете обсуждения, белая рубашка контрастировала с его татуировками, потому что он закатал рукава до середины локтя. Будто привычным жестом он повернул запястье и посмотрел на часы. Не из дешевых, я смотрю. Могу поспорить, что и парфюм его стоит немалых денег. Я шумно втянула воздух, пытаясь успокоиться. Луиза, какой же слепой ты была все это время!       Серьезные синие глаза прошлись по кивающим головам, довольным лицам тех, кто сидел ближе ко мне, потом он поднял взгляд выше, прямо на меня.