Heaven sent you

      Лиз Клайн была наивной молодой девушкой, ярой фанаткой группы “Silver Fangs”. В начале девяностых многие сходили с ума от участников, особенное внимание уделялось фронтмену — Робби Дэю. Когда же они проводили турне и остановились в Луисвилле, Лиз знала, на что потратит месячную зарплату: билет на концерт и красивый наряд. Молодая женщина была уверена в себе, потому впервые увидев своего кумира, она отказалась провести вечер в трейлере группы. Поговаривали, что девушки, согласившиеся на такое предложение, обычно обслуживали всех членов группы по очереди.       Видимо отказ подстегнул Робби на какое-то время забыть о своей скотской натуре и притвориться, что он тоже умеет любить. По крайней мере, мою мать он смог в этом убедить до поры до времени.       У них закрутился роман, в продолжительностью около двух лет. Правда, Лиз не имела понятия, что Робби ей изменял почти что в каждом штате нашей страны. Он патологический изменщик. После обидных слов и неосуществленных обещаний, мама ушла от него. Она тогда знала о своей беременности, однако предпочла не растить ребенка посреди той грязи, которой себя окружил мой отец. Робби никогда не любил убираться.       Я привык к аскетичному образу жизни. У нас на многое не хватало денег, но мама всегда находила на меня время. С самого детства она водила меня в парк на прогулку, едва у нее находились свободные минуты; когда мне нужны были деньги на дополнительные курсы по химии, она брала лишние смены. Моя полы, мама просила меня не идти по ее стопам и окончить высшее учебное заведение, хотела, чтобы я чего-то добился в жизни. Когда я приносил домой разнообразные грамоты по точным наукам, ее радости не бывало предела. Она пекла мне миндальный пирог, готовила горячий шоколад, целовала в лоб и говорила, как гордится мной. В детстве я принимал ее заботу как должное, чуть повзрослев, я понял ценность тех жестов. Например, мама могла встать намного раньше меня, чтобы приготовить полноценный завтрак или же лечь попозже, не забыв отутюжить мою одежду и почистить обувь.       Симптомы ее болезни начали проявляться после моего одиннадцатилетия. Мама говорила, что чувствует боль в суставах. Тогда она пользовалась мазями от артрита и обманывала меня утверждением, что боль совершенно прошла. Боль в шее и плечах усиливались с каждым днем, а мама молча терпела и наносила мази, прошла курс массажа шейно-воротниковой зоны. Не помогло. Я еле как уговорил ее обследоваться. В тот вечер она тихо плакала в своей комнате, не подозревая, что я тоже лежал без сна и уже понял: наша жизнь изменилась.       Болезнь прогрессировала с ужасающей скоростью. Вскоре она уже не могла приплюсовать обычные двухзначные цифры, самостоятельно одеваться и спать нормально. Во сне она дергалась, ударялась то головой о тумбочку, то падала с кровати. Тремор стал ее бессменным другом. Лиз теряла не только возможность передвигаться самостоятельно, но также и свою личность. Часто ее одолевала депрессия, апатия, мысли о суициде. Она повторяла, что не хочет быть для меня обузой, что мне стоит ее утопить в ванной, дать конец ее мучениям. В иные моменты она будто становилась собой: улыбалась, когда могла сама поесть завтрак или сходить в туалет, говорила, что я должен продолжить обучение.       Для облегчения ее состояния нам нужны были сильнодействующие препараты — стимуляторы рецепторов к дофамину. Денег на лечение и восстановление у нас не было, поэтому я и написал Робби. До этого меня обижал тот факт, что мама скрывала от меня личность отца. Я считал ее поступок эгоистичным. Намного позже пришло осознание: она просто хотела оградить меня от влияния непутевого отца.       Сейчас я располагаю необходимой информацией. Бывают люди с Паркинсоном, которые проходят лечение и возвращаются к обычной жизни с более-менее действующими моторными функциями. Вот моей маме не повезло. Ей резко стало хуже и после трех лет продолжительной болезни, она скончалась. Я проснулся утром, а ее уже не было. С тех пор я ищу ответ на вопрос: можно ли спасти человека от этой болезни?       Сегодняшнее собрание исследовательского совета Калифорнийского университета пыталось приоткрыть занавесу и посмотреть, есть ли там хоть малейший намек на ответ. Люди разных возрастов, все как на подбор со степенями докторов, у которых на счету не одна диссертация, склонились над бумажками, разложенными перед ними на столе, изучали формулы нового препарата. Мы хотели не только облегчить состояние больных, страдающих от определенных нейродегенеративных расстройств. Наша цель — вылечить их. — Таким образом, применение моноаминоксидаза и катехол-О-метилтрансфераза, ингибиторов МАО-Б, КОМТ с одновременным назначением леводопы могут дать сильнейший эффект. При комплексном лечении, а также с хирургическим вмешательством данный подход может сработать, однако в ваших расчетах присутствуют существенные несовпадения. К этому вопросу необходимо отнестись со всей ответственностью, на которую вы способны, ибо лекарства будут протестированы сначала на животных. Вы же не хотите неудачным экспериментом отравить крыс?       На доске высветились мои заметки по просечкам в формулах. — Поработайте над этой фазой, господа. Свободны.       Переговариваясь друг с другом полушепотом, доктора вышли из конференц-зала. О, неужели можно выдохнуть и попить воды. Успел забыть за год, как сильно утомляют такие собрания. Эти ученые иногда хуже обычных двоечников: вопросов у них непочатый край. Вроде и сами должны ответить на подобные вопросы, все же, когда дело касается прикладной науки, они начинают чувствовать себя неуверенными. — Мистер Дэй, ваша сестра Дайан ожидает вас в кабинете. Принести вам кофе?       Услужливая Лорен при этом не забыла встать в соблазнительную стойку. — Спасибо, Лорен. Можно два кофе со сливками и сахаром.       Девушка потопала, цокая своими двадцатисантиметровыми каблуками, я направился следом, не забыв захватить заметки с собой. Возможно, мне удастся быстрее найти правильные пропорции для лекарства от Паркинсона. По Альцгеймеру у нас результаты уже получше: Пратт недавно рассказал об успешном окончании второй фазы эксперимента. Клинические испытания всегда отбирают много сил и денег, но игра стоит свеч.       Я открыл дверь, чтобы поздороваться с пустотой. — Босс!       Буквально за мной в кабинет ввалилась запыхавшаяся коротышка Элли. Она все пыталась пригладить свои волосы и поправить полы пиджака, чуть ли не оступившись у порога. Видимо я был не в своем уме, наняв ее на работу в качестве личной помощницы. — Мистер Дэй, — приосанилась она, разблокировав планшет. — Новый персонал уж очень бестолковый! Обращаются ко мне по-свойски «Элион», а не мисс Фрейл, как подобает. Как-никак я личная помощница самого главного из акционеров и основателей «Bona Fide». — Смотри, чтобы не расплющило от важности, — я щелкнул ее по носу, прежде чем сесть за рабочий стол. Этот консилиум продолжался все утро и половину послеобеденного времени. Умотали меня вконец всего за один день. Вечером еще надо идти на смену в пабе. — Мистер Дэй, — напомнила Элли о себе громко, — я жаловалась на персонал! Эти невежи приняли совсем непонятую девушку за вашу сестру и пустили на этаж. — Меня, конечно, по-всякому называли за двадцать два года жизни, но никак не характеризовали как непонятную!       Этот голос принадлежал Дайан, моей второй сестре. По сравнению с Ириской, Дайан считалась довольно высокой, хотя до меня ей далековато. Кроме того у нее чисто типичная дэйовская внешность: короткие темные волосы, синие глаза и бледная кожа. Хорошо, что она хоть не унаследовала ген алкоголизма, так как вовсе не терпела запах спиртного. Опять-таки, если сравнить с Ириской, Дайан не привыкла к роскошной жизни, также как я. Ее мать, как и моя, решила растить ребенка подальше от порочного образа жизни Робби, но в отличие от моей мамы, мать Дайан рассказала ему о ней сразу же. Она принимала от него финансовую помощь, особенно когда Дайан поступила в Калифорнийский на юриспруденцию, но никогда не доила из Робби денег, уподобляясь Бэверли. Как видите, Робби не мог жить без приключений, наплодив небольшое потомство, состоящих из презиравших его детей.       Беззлобно рассмеявшись над шокированным выражением лица коротышки, Дайан прошла в кабинет, ступая мягкими кожаными ботинками, и привстала на носочки, чтобы обнять меня и поцеловать в щеку. Сколько бы я ни говорил сестрам, что не люблю всякие нежности, они настойчиво липнут ко мне, стоит нам увидеться.       От Дайан пахло домашними печеньями с черникой. Я иногда навещал ее и точно знаю: она часто балует гостей домашней выпечкой. — Вот, небольшой подкуп к сладкому чаю. Бони говорил, что у вас сегодня консилиум, поэтому я подумала, что сладкое тебе не помешает.       Элли бочком пыталась протиснуться к двери, надеясь не попадаться на глаза сестры. — Иди уже, — не выдержал я и расхохотался. Теперь вспомнил, почему не уволил ее до сих пор. Элли вызывает смех, в свою очередь положительные эмоции облегчают такие моменты жизни. Прямо как заклеивать ранку пластырем. — Чем обязан твоему визиту? Твой Бони прилетает не раньше середины следующей недели. Мы еще не разобрались со штабом в Луисвилле.       В висках нещадно пульсировало. Дайан права: лучше лечь на диван, попивая чай и жуя сладкое печенье. — Вот, — она бережно положила на стол светло-лиловую глянцевую бумагу и погладила ее поверхность. — Ты не можешь мне отказать.       Хах, это же пригласительное на свадьбу, перевязанное фиолетовой лентой. Имена Дайан и Бони переплетены, посередине прописана поэма, с помощью которой Бони сделал предложение. — Энтони Бонифаций Террас — как официально звучит! Создается впечатление, будто он породистый кот, — поддел я сестру, продолжающую улыбаться. Она и сама была не прочь подразнить на пару со мной своего жениха, который был совладельцем компании.       Четыре года назад мы — Пратт, Бони и я — сели в баре и обсудили, каким образом хотим начать свой бизнес. Я был зациклен на лечении болезни Паркинсона, Пратт был одержим шизофренией, так как от этой стервы страдала его дочь, Бони был просто знатоком в сфере бизнеса. Его отец предоставил нам компанию, находившуюся на грани банкротства. Мы занялись слиянием этой компании с еще менее успешной фармацевтической компанией. Нам удалось выкупить ее почти за бесплатно, после мы занялись улучшением рецептов и производством прибыльных лекарств. В то время у меня не было разрешения на ведение фармацевтического бизнеса, поэтому в официальных документах везде числился Пратт. Только в прошлом году удалось все перевести на мое имя, и я стал полноправным совладельцем «Bona Fide». Ладно, хватит о скучном.       Года два назад Дайан навещала меня в Луисвилле, там и познакомилась с Тони, которого все звали Бони. Бонифаций сразу влюбился в нее и клялся мне, что во что бы то ни стало сделает ее своей женой. К моему удивлению, ему удалось сдержать слово. Шансы у этого хиляка казались почти что нулевыми. — Ты его друг, а также мой брат, так что не имеешь права пропускать нашу свадьбу. Тем более, ты должен привезти Ирину. За этой непоседой нужен глаз да глаз. Я буду занята в тот день, извини, роль няньки принадлежит тебе.       Она чуть ли язык не высунула от довольства. Конечно, как я могу пропустить такое пышное знаменательное сборище — свадьба единокровной сестры. — Постараюсь не пропустить событие года, — сухо пообещал я, вспомнив о вагонах вранья, которые прицепом катились за мной по пятам. — Я тебе приписала плюс один, вдруг к сентябрю ты сумеешь признаться Луизе о том, кем на самом деле являешься. Хватит казнить себя, Айвен. — Да чтоб вас! Пратт или Ирина? — так и знал: ни одна из этих трещеток не способна хранить секреты. Не зря пелось в песне «Два человека могут сохранить секрет, если только один из них мертв»*. Прямо сейчас я не сомневаюсь в правильности данного утверждения.       Сестра присела рядом на диван, невозмутимо продолжая попивать кофе. Что меня всегда удивляло в Дайан — это умение держать под контролем свои эмоции. Бывало, Робби напивался до такой кондиции, что начинал оскорблять всех вокруг. Тогда Дайан почему-то попадалось больше всех. С присущим только ей хладнокровием она ставила отца на место и уходила к себе в комнату. Бзик какой-то был у этого ублюдка: оплачиваю ваше обучение — вы должны жить со мной. Позже она мне призналась, что прилагала немалые усилия, а плакала, едва добравшись в свою комнату. Те четыре года в Бэверли-Хилз дались ей непросто. — Бони поведал. Айвен, я не первый год тебя знаю. Нельзя продолжать жить таким образом, ты ведь перегоришь. Немало наш отец попортил нам нервы, неужели ты ему позволишь продолжить из могилы? Ведь он давно уже обрел свой покой, тебе пора найти дорогу к своему. Вы делаете рискованный шаг, переехав в самый центр Даунтауна, поставили бизнес на кон. Тебе нужно сосредоточиться на цели, не продолжать врать. Расскажи ей.       Потрепав меня по плечу и не дождавшись никакой реакции, Дайан вздохнула и вышла, все так же жизнерадостно попрощавшись. Чувствую, теперь я буду чаще видеться с обеими сестрами.       Умом я понимаю, что давно пора кончать с ложью. В первую очередь это не честно по отношению к Луизе, однако же знаю — в тот же момент она отвергнет меня. Не могу допустить такой оборот событий. Она выбрала меня на роль того, кто поможет ей справиться с последствиями моих же действий. Правда, узнай Луиза заранее, у меня не было бы ни единого шанса.       Дома я застал только Луизу, сидевшую за ноутбуком в гостиной. Она подняла кудрявую голову и пристально вгляделась в меня. Хорошо, хоть я сообразил переодеться в офисе в повседневную одежду, да и волосы взлохматил. Правда, кажется, часы забыл снять. На мое замечание, что она довольно рано пришла с работы, Луиза странно улыбнулась. — Незапланированный выходной.       Пожелав ей удачного вечера, я направился к себе в чердак. Не верится, что через месяц будет ровно год, как мы попали в ту страшную аварию. Смыв остатки непрошеных воспоминаний, покачал головой. Не хватало в паб опоздать из-за них. Сегодня я работаю там последний вечер, потому надо закончить все дела. — Айви!       С привычным восклицанием Фэнни хотела повиснуть на шее, да я успел увернуться и встать за стойку. Блондинка надула утиные губки, не выдержав, улыбнулась в следующую же секунду. — Фэнни!       Ее окликнул один из наших частых клиентов — невысокий скромный парень, вечно таскающий с собой лэптоп. Как я понял, работает он круглосуточно, так как и в пабе часто включает его и что-то печатает с хмурым видом. — Фэнни, можно кружку Гиннеса?       Девчушка часто с ним флиртовала, всерьез никогда не воспринимая, вот он, видимо, давно на нее заглядывался. Более необычную пару я не мог себе представить, но ведь могли бы попробовать. В отличие от меня он может предложить ей полноценные человеческие отношения. — Конечно, Грэгги, малыш, — она подмигнула ему, прежде чем выполнить заказ.       Он сел неподалеку и стал за ней наблюдать исподтишка. Пора действовать. — Фэнс, поговорить бы надо, — я ее подозвал, когда поток посетителей схлынул. — Я тебе на прошлой неделе говорил, что собираюсь увольняться. Ты понимаешь, нашему соглашению тоже подходит конец? Помнишь — ноль привязанности, только секс.       Она вмиг побледнела и вцепилась в полы фартука. Голубые глазки наполнились слезами. — Я-я-я думала, это не касается наших отношении, Айви, — выдала она еле как. — Я могу приходить к тебе по первому зову, стоит лишь написать адрес. Даже не нужно звонить!       Да, примерно такой реакции я и ожидал. Приобнял ее за плечи, потрепал по голове. — Фэнни, я тебя предупреждал с самого начала, помнишь? Тебе только кажется, что я тебе нравлюсь, на самом деле я тот еще скотина, не заслуживший ни одной твоей слезинки. Прошу тебя, обрати внимание на нормально парня. Смотри, — я повернул ее к Грегу. — Пообщайся с ним. Я давно наблюдал за вами. Ты говорила, что бросишь меня, когда встретишь хорошего парня. Вот он сидит, просто не может набраться храбрости подойти к тебе. Ты же такая яркая и громкая, Фэнс. Не торопись делать выводы раньше времени, дай ему шанс.       То, что мне сразу понравилось в Фэнни — она не прилипала, чтобы потом ныть и причитать, строить из себя жертву. Смахнув пару слезинок, она повернула голову и поцеловала меня в щеку, прямо как Дайан днем. Лимит нежностей почти на пределе. — Да, Айви, ты мне ничего не обещал, я знаю. Мне ты не позволил узнать тебя, полюбить, но может в этом мире существует девушка, которой ты уступишь? — Надеюсь, что такой не существует.       Да, как легкомысленно мы можем бросаться словами, после вспоминать с издевательским хохотом эти моменты.       Получая расчет, я жалел только об одном: не успел попрощаться с Рэйчел. Мы пересекались с Хэллоуина несколько раз в неделю, иногда получалось поболтать о мелочах, ничего больше. Пару месяцев назад она просто пропала, тогда я пожалел, что не обменялся с ней контактами. Конечно, есть возможность подключить связи, нанять детектива, однако я боялся услышать плохую новость. По крайней мере, пока я хочу продолжать думать, что у Рэйчел дела идут отлично.       Домой я вернулся под утро, все еще с тяжелыми мыслями о будущем. Как рассказать правду Луизе и притом остаться рядом? Каждый раз ответ был неутешительным. Задумавшись, я не заметил Луизу, все еще сидящую на диване в гостиной. Свет на первом этаже был выключен, только маленький торшер освещал ее силуэт. Мне вдруг вспомнилась Луиза такой, какой была почти год назад: потерянная, безжизненная, белее бумаги и очень худая.       Услышав мои шаги, предмет моих переживаний встала с дивана и направилась ко мне неспешными шагами. На ней была красная пижама Флэша. Недавно Луиза сама заставила меня посмотреть с ней несколько серии первого сезона этого сериала. Вся супергеройская тема не была частью моего детства — всегда больше интересовался наукой.       Луиза немного пополнела за этот период. Наверное, такой и была до июня прошлого года. Совсем ненавязчиво я намекал ей, что у нее сушится кожа и приносил из аптеки фирменные средства для ухода за кожей. Специально выбирал не слишком дорогие, главное — с хорошим составом. Умение за секунду распознавать калечащие, но не лечащие лекарства выработалось за восемь лет учебы. Бутыль с чистой водой тоже обычно находилась в зоне досягаемости, так что с дегидратацией мы справились. В шампуни тоже добавил витамины в ампулах, из-за чего ее коричневая грива блестела даже в полутьме. Правда, нам так и не удалось за лето поехать на пляж, чтобы позагорать: когда один из нас отдыхает, другой работает. Надо исправить этот промах: недостаток витамина D грозит Луизе, ужасно бледная. Что все равно не отменял факт, что она красивая. — Зачем ты работаешь в баре? — послышался тихий голос Луизы, почти шепот. При таком освещении ее карие глаза казались черными. Она сильно напоминала цыганку. Так, Айвен, очнись, тебе вопрос задали. — У меня есть опыт в этой сфере.       Не соврал ведь! Луиза прикрыла глаза и выдохнула. — Мне было нужно время, чтобы сопоставить факты, поэтому я смолчала этим вечером, ничего у тебя не спрашивала. Ты не врал о том, что работаешь там, но в остальном…, — она будто не нашлась, что сказать. — Айвен, я знаю про «Bona Fide». Днем побывала в твоей компании в Даунтауне. Так что я повторю свой вопрос: зачем ты работаешь в баре?       У меня будто язык отнялся. Сколько раз представлял этот момент, ни в одной из вариации Луиза не была так спокойна. Лучше бы она меня застрелила. — Ты придумал все, не так ли? — она обошла меня кругом и встала напротив. — Днем ты выглядел совсем иначе, и я просто была слепа, когда в течение года верила, что ты просто побочный сын рокера. Ты не тот, за кого себя выдавал. Робби не мог не обеспечить тебя деньгами. Я думала о том, в чем причина того, что ты пришел к нам. Причина того, что ты беспокоишься о нашем благополучии. Тут ты искренен, я верю, но ничего не происходит просто так. — Луиза, дай мне шанс все объяснить. Выслушай меня, прежде чем вычеркнуть из своей жизни.       Мне удалось кое-как собрать мысли в шеренгу. Сейчас я ей все расскажу, ничего не скрою.       Она медленно покачала головой, сделала шаг вперед, укоротив дистанцию между нами. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть прямо в глаза и сказать: — Ты им позвонил.       Молодец, она сама сопоставила факты. Я воззвал всю храбрость, которая была во мне. — Да. Еще я был в машине в день аварии.       Луиза будто и об этом догадывалась. Кивнула и сделала еще один шаг, приблизившись ко мне вплотную. — У меня всю ночь в голове крутился вопрос: ты сидел за рулем?       Голос ее подрагивал в такт ресницам, опущенным к моему горлу. Задав этот вопрос, она снова подняла взгляд и прочитала ответ по глазам. «Нет».       Тогда она сделала то, что я не ожидал ни в одной из вариации исхода нашего разговора. Луиза протянула руки и крепко обняла меня, обдав теплом и сладким запахом мяты в тандеме со свежими спелыми яблоками. Головой она уткнулась мне в грудь, ладонями провела по спине. — Выдохни, Айвен.