Неприкасаемый

      19 апреля, 11:45       Университет Маршалла       Кир через силы проснулся и, протирая глаза, посмотрел на часы, которые уже почти указывали на полдень. В универ идти теперь не было смысла, все равно успеет только к третьей паре, но и просто прогул, который пришлось отрабатывать, тоже не особо радовало получить. Поэтому хочешь не хочешь, а хотя бы отметиться было надо.       Утром, придя с больницы, Кир моментально рухнул на кровать, не раздеваясь, ощущая, как все его тело буквально ломит от усталости и напряжения. Если бы не Грэйс, он так и продолжал бы сидеть с Мэнди, даже не думая о своем состоянии. Только сейчас он принял тот факт, что чисто физически не сможет постоянно находиться с девушкой, поэтому сквозь скрежет зубов принимал поддержку Грэйс.       Парень хотел заглянуть в больницу еще раз ближе к вечеру, так как надеялся, что Мэнди уже пришла в сознание. Сегодняшней ночью он сотни раз прокручивал разговор и признание, которые должен озвучить девушке. Давно пора было это сделать, но эта смущающая робость и неопытность, а так же страх переступить границу “друг-возлюбленный” всячески тормозили его, разворачивая обратно к исходной точке. Хватит. Нет сил больше, его молчание и так обернулось кошмаром. Это же всего лишь несколько банальных фраз, обыденных слов, соединенных в предложение. Ничего же сложного.       Кир быстро сбежал по лестнице общежития, вдыхая свежий холодящий горло воздух, и направился привычным маршрутом. Подходя к территории университета, он заметил группу студентов, неизвестно почему шляющихся по улице во время занятий. Близоруко прищурившись, Кир узнал несколько человек, которые были организаторами различных культурных мероприятий и праздников. Чертовы засранцы, небось опять под предлогом очередного конкурса отмазались от лекции. Кир раздраженно сплюнул и направился к главному зданию.       Толпа массовиков-затейников уже отошла от универа, один только горе-организатор ковырялся с огромной коробкой, спускаясь по лестнице и держа ее перед собой. Кир не обратил на него ни капли внимания и уже поставил ногу на первую ступеньку, как тот парень споткнулся и толкнул Честера плечом, по ходу дела вываливая на землю все содержимое коробки.       ‒ Бля, какого хера? ‒ Кир, который был не в духе, хоть и выругался, но остановился помочь. Однако, как только его взгляд упал на извинявшегося парня, он моментально осекся и нервно сглотнул. Перед ним был человек, которого он в эту минуту хотел бы видеть меньше всех, и один его вид выводил из себя.       ‒ Что ж так неаккуратно, ‒ Скотт, которым оказался возившийся с коробкой парень, поднял голову и замер, через секунду лихорадочно пытаясь запихнуть все обратно. Подождав, пока тот все уложит, Кир неожиданно задал резкий вопрос.       ‒ Ты хоть знаешь, что с ней? ‒ Кир хмуро глядел на него сверху вниз, тем временем беспрестанно сжимая кулаки в карманах.       ‒ Н-нет, я потом, ‒ Скотт хоть и понял, о ком шла речь, но собрал все и решил было уйти, но Кир настойчиво дернул его за плечо, разворачивая к себе лицом.       ‒ Что потом? Вот что? Ты ведь даже носа в больнице не покажешь, ‒ Кир медленно подбирал слова, пытаясь контролировать себя.       ‒ Я вечером приду, ‒ бесполезно пытаясь сбросить с плеча руку Кира, ответил Скотт. ‒ Мне сейчас некогда.       ‒ Некогда? Серьезно? ‒ Кир все сильнее сжимал пальцы и уже повышал голос. ‒ Или тебе просто похуй?       ‒ Нет.       ‒ Ха-х, ‒ коротко и нервно рассмеявшись, Кир опустил голову, одновременно разжимая пальцы и безвольно опуская руки, ‒ она тебе не нужна, раз ты даже не удосужился узнать о ее состоянии. Ну как, хорошо ночью спалось?       ‒ Не понимаю, о чем ты, ‒ Скотт отходил от Кира, пока тот глухо продолжал говорить.       ‒ Он не понимает. Просто взгляните на бедного, зашуганного мальчика. Зассал вчера, не? Я видел, как ты трясся, будто это тебя насиловали.       ‒ Что ты хочешь от меня, в конце-то концов? ‒ Скотт непонимающе уставился на собеседника, который уже давно совсем перестал быть похожим на добродушного, словно впитавшего в себя солнечное тепло Кира.       ‒ Я? Только одного ‒ чтоб ты до конца своих дней мучился, вспоминая, что причастен к искалеченной судьбе человека. Это мое единственное желание.       ‒ Ты объяснить нормально можешь?       ‒ Потом. Можно же все откладывать на потом, не так ли? Но все-таки кое-что расскажу, ‒ Кир сделал шаг ближе и наклонился к Скотту, который сразу же шарахнулся бы в сторону, если бы Кир не схватил его за воротник. Немного помедлив, собираясь со словами, Кир процедил сквозь зубы, ‒ она инвалид теперь.       ‒ Что? ‒ Скотт ошарашенно переспросил, не пытаясь вырваться из железной хватки Кира.       ‒Что слышал, ‒ холодно произнес Кир, голос которого наполнялся ядом, ‒ или ты не виноват?       ‒ Нет, конечно! Я тут вообще не причем! В смысле виноват? ‒ Скотт внезапно попытался оттолкнуть Кира, но тот лишь сильнее в него вцепился.       ‒ В прямом, блять, смысле! ‒ глаза Кира мгновенно потемнели, и сквозь ледяной тон начали пробиваться рычащие нотки.       ‒ Да отвали уже, какого ты именно ко мне лезешь? Меня там вообще рядом не было!       ‒ Что ж ты такой тупой! ‒ Кир гневно рявкнул, тряхнув Скотта. ‒ В том и дело, что тебя там не было! Не оставь ты ее одну, ничего бы не случилось!       ‒ Да откуда мне было знать, что такое произойдет?       ‒ То есть оставлять девушку одну поздним вечером в каком-то сраном парке для тебя нормально? В порядке вещей? ‒ пытаясь не сорваться в любой момент, Кир снова попытался понизить голос, и, делая короткие паузы, продолжал говорить. Но побелевшие от напряжения костяшки пальцев выдавали его злость, которая будто электрическим током разбегалась по венам, заставляя трястись каждую клетку его тела.       ‒ Просто опоздал! Вот и все. Какое до этого дело?       ‒ Да так, просто интересно, что она вообще нашла в таком, как ты.       ‒ Раз просто интересно, то не лезь. Она тебе никто, ‒ не сильно задумываясь, брякнул Скотт, отталкивая руку Кира, когда тот от неожиданной наглости замер.       Последние слова соперника звенящим эхом заполнили сознание Кира, словно убеждая парня в собственном бессилии и ничтожестве. Неожиданно резко накатившая злоба душила его, сбивая и так неровное из-за возбуждения дыхание, топя истерично кричавший голос разума в неестественной и непривычной для Кира слепой ярости. Гнев захватывал контроль над словно оглохшим парнем, отнимая у него последние силы трезво оценивать ситуацию, а глаза беспорядочно бегали, не фокусируясь на чем-то определенном, пока, наконец, не наткнулись на стоявшего совсем рядом Скотта. Хватило двух мгновений, чтобы поток заполонивших Кира эмоций вырвался наружу, ведя бессознательного парня за собой.       Пройдет несколько минут, и Кир уже не вспомнит, как с искаженным от отвращения лицом схватил Скотта за воротник, с силой толкая того к шершавой стене здания. Любые слабые попытки Беннета оторвать обезумевшего Кира от себя приводили того в еще большую ярость, не подчинявшуюся самому Честеру. Один резкий удар отчаянно сжавшегося кулака сменялся следующим, ровно и четко вколачивая в болезненно съежившегося Скотта всю ненависть Кира, накопившуюся за прошедшую неделю. Честер снова и снова до боли в своих же пальцах хаотично бил Скотта, словно пытаясь вместе с этим до тошноты опротивевшим лицом стереть и самого Беннета из своей жизни. На серую футболку Кира, с оставшимися на ней со вчерашнего дня бурыми каплями его собственной крови, размытыми пятнами ложилась алая жидкость, вычерчивая ужасный рисунок, пропитанный мукой и жестокостью. Прошло пять секунд, десять, а может и больше, Кир продолжал прижимать Скотта к стене, нанося ему все новые раны. Смешанная со слюной кровь стекала по подбородку Скотта, когда тот с трудом пытался откашляться от клокотавшей в горле и во рту вязкой жидкости, а на разбитых скулах появлялись свежие ссадины, и каждый резкий удар Кира делал их глубже, надрывая края кожи и сдирая уже успевшую кое-где образоваться тонкую пленку.       С каждым последующим движением так стремительно овладевшая им злоба спала, но парень не отпускал Скотта, давным-давно переставшего сопротивляться. Сбитые костяшки нещадно саднили, а крепко сжатые кулаки были испачканы в отвратительно теплой крови, тонкими струйками стекавшей по рукам. Он словно не видел до неузнаваемости избитое лицо Беннета, в этот момент его мысли были слишком далеко.       Сквозь бледно-красную пелену перед глазами начали вычерчиваться чьи-то образы, громким шумом пробиваясь к сознанию до сих пор оглушенного парня. Он чувствовал только хватавшие его руки, с силой куда-то тащившие и хватавшие его за окровавленные кисти, и слышал гулкие мужские голоса, окружавшие со всех сторон. Пару раз резкая боль пронзила его губу, изнутри разрывая ее о зубы, прежде чем Кир сумел очнуться от беспамятства.       Кир мотнул головой, отбрасывая с лица растрепанные волосы, и, морщась, провел языком по губе, неприятно чувствуя металлический привкус. Оторвав наконец взгляд от своих рук, он взглянул вперед, с екнувшим сердцем узнавая место своего пребывания. Кабинет ректора, который он и до этого не единожды посещал, теперь казался ему теснее и темнее, чем обычно, особенно давили семейные фотографии на столе, люди с которых, улыбаясь, смотрели будто с укором. Сам хозяин кабинета молча стоял, прислонившись к окну, периодически чуть слышно вздыхая. Это был мужчина уже в годах, который благодаря понимающему сердцу и в то же время суровому характеру завоевал авторитет практически у всех студентов. И вот теперь он, немного ссутулившись, опирался на подоконник, не смея начать разговор.       ‒ Дядь, ‒ Кир, потупившись, неловко посмотрел на мужчину, по воле случая приходившегося родственником, и стал оправдываться, словно ребенок, но ректор махнул рукой, прерывая на полуслове.       ‒ Ты хоть понял, что натворил? ‒ мужчина подал голос, басом заполнивший весь кабинет. ‒ Простым выговором не обойдется, как бы я не старался.       ‒ Но…‒ Кир нетерпеливо привстал со стула, вновь стараясь что-то высказать, но его попытку сразу же пресекли.       ‒ Кирус, ‒ мужчина, наконец, повернулся и окинул взглядом потрепанного Кира. Тот, услышав свое полное имя, невольно напрягся. ‒ Мог хоть раз головой подумать. Вспомнил бы о матери. И так знаешь, как тяжело ей дается каждая подобная новость. Вот скажи, стоило все это делать? Чего ты этим добился? А, Кирус?       Кир не мог вымолвить и слова, и ему стоило большого труда сдержаться и не выпалить все на духу, стирая нормы дозволенного и выкрикивая удерживаемые оскорбления, поэтому он лишь смирно сидел с опущенной головой, методично сжимая челюсти и напряженно всматриваясь в узор паркета на полу. Мужчина продолжал что-то объяснять, постоянно протягивая руку к стакану с водой, волнительно обрисовывая сложившуюся ситуацию. Минут через пять ректор подошел к Киру, который даже не смел возразить, прекрасно понимая свою вину. Похлопав парня по плечу, мужчина произнес, смягчив при этом тон:       ‒ Я делаю это не ради репутации университета или собственной должности, а прежде всего для сестры и тебя. Хоть это пойми. А пока сюда не приходи, я постараюсь, чтоб обошлись отстранением на какое-то время от занятий. Если что станет известно, тебе сообщат. А теперь иди, ‒ подтолкнув Кира к выходу, мужчина вернулся за свой рабочий стол, заваленный бумагами, и отвлекся на работу. Кир тихо обернулся, безмолвно извиняясь, и, спрятав лицо за волосами, медленно покинул помещение.

***

      ‒ Ну как? Что-нибудь решили? ‒ встревоженный голос Грэйс раздался с противоположного конца телефонной линии, иногда заглушаясь шуршащими помехами. Девушка почему-то первой узнала о случившемся, хотя в это время находилась в больнице с Мэнди. Но это не так важно. Тем более, Киру гораздо легче говорить, не обрисовывая все случившееся в деталях.       ‒ Не знаю пока. Может, потом скажут, ‒ хрипловато ответил Кир, устало держа телефон возле уха. Был только день, а он уже вымотался, словно собака.       ‒ Но ты же сегодня придешь? ‒ Грэйс по одному разговору прочувствовала состояние парня, поэтому ее голос был успокаивающе теплым.       ‒Может, ‒ неоднозначно бросил Кир, одновременно сжимая телефон все крепче.       ‒ Так может или придешь? ‒ Грэйс настойчиво повторила, пытаясь не сильно давить на Кира.       ‒ Приду-приду, ‒ нотка раздражения проскочила в словах Кира, поэтому он поспешил завершить разговор, нажав на сброс. Парень растерянно продолжал смотреть на экран, не зная, что предпринять теперь. Ему потребовалось минуты три, чтобы, наконец, сойти с места и направиться к общежитию. Поначалу он хотел сразу пойти в больницу, но позже осознал, что вид его сбитых костяшек и растрепанных волос вместе с мятой футболкой там мало кому понравится.       Приемная больницы со спешащими куда-то людьми ввела Кира в ступор, так что он даже забыл, где находится палата Мэнди. Неловко поинтересовавшись у кого-то из дежурящего персонала, как найти ее палату, он вскоре нашел нужное направление. Парень нерешительно топтался у входа, не смелясь потянуть ручку, поэтому он пару раз подносил и отдергивал руку, словно от раскаленного угля. Он топтался здесь еще очень долго, если бы резко распахнувшаяся дверь с глухим стуком не встретилась с его лбом. Невольно притрагиваясь к голове, и так уже ноющей пару дней, Кир чуть не столкнулся с обеспокоенно подлетевшей к нему Грэйс, сразу же, словно курица-наседка, принявшейся суетиться вокруг. Остановив мельтешившую перед ним девушку, Кир аккуратно отодвинул ее в сторону, молча зайдя в кабинет и закрыв за собой дверь.       В палате ничего не изменилось: все то же мерзкое пищание аппаратов, которых, к его облегчению, убавилось, и такая же хрупкая фигурка под одеялом. Кир, постоянно заминаясь, приблизился к девушке, с тревогой рассматривая ее бледное лицо, и одновременно, стараясь не шуметь, присел на стул. Веки Мэнди чуть дрогнули, и вскоре она приоткрыла глаза, все еще не замечая присутствие Кира, молчаливо замершего рядом, но вскоре нарастающее напряжение вынудило парня нервно сглотнуть, неловко выдав свое нахождение рядом.       Мэнди осторожно повернула голову, одновременно смотря на Кира голубыми глазами, в которых будто навсегда запечатлелось один раз увиденное поле нежных незабудок. Не говоря ни слова, девушка слабо протянула руку к Киру, пытаясь убрать его съехавшую в сторону челку, открывая взору разбитую губу и потерянный потухший взгляд. Ласково проведя кончиками пальцев вдоль линии скул, она на мгновение задержалась у рта, с дрожью очерчивая рельеф его виновато поджатых губ. Парень трясущейся рукой перехватил ее запястье, трогательно прижимаясь поцарапанной щекой к ладони девушки, словно он находил в этом действии особое успокоение.       Одинокая слеза прокатилась по впалой щеке Мэнди, блеснувшей каплей прочерчивая влажную дорожку и растекаясь по сухим губам. Кир мягко подался вперед, боясь своими движениями встревожить и без него напуганную девушку, которая уставшими глазами следила за его неловкими действиями. Хриплое дыхание склонившегося парня опаляло кожу, а внезапно сверкнувший огонек в карих, словно горячий шоколад, пристально смотрящих глазах вынудил девушку робко отвести взгляд. Кир осторожно приблизился, заботливо проводя рукой по рассыпавшимся по подушке волосам, и трепетно прижался своими губами к ее, чувствуя, как в горле резко пересохло. Кир не знал, чьи губы дрожат сильнее, но в это легкое и покалывающее долгожданное касание он стремился вложить все то, что не мог сказать ранее. Он отчаянно и одновременно боязливо целовал девушку, с трудом сдерживая рваное и возбужденное дыхание, рвущееся из груди, и тихо смахивал с ее щек изредка пробегавшие слезы.       Ни один из них не произнес тех самых заветных слов, придуманных перед встречей, не признался в собственной слабости и нерешительности, не прошептал на ходу придуманных нелепых извинений. Им хватило лишь теплых прикосновений, чтобы, наконец, понять друг друга, проникнуться стремлением души любимого человека, будто установив видимую только для них связь. Зачем нужны слова, когда их сердца бьются в унисон, медленным ритмом повторяя одним им известную мелодию.