Особенная звезда

Криденс старался как можно больше читать, когда мистер Грейвс был на работе или занимался с Модести. К услугам Криденса была огромная библиотека и, хоть там были книги, которые могли его поранить и которые он не трогал, юноша был заворожен миром, который ему открывался. Мистер Грейвс колдовал как дышал. Он призывал вещи, предпочитая не ходить за ними, подогревал воду при помощи заклинания, избавлялся от складок на одежде. Зачарованные им лестницы могли придержать оступившегося на них человека, а через стены не было слышно ни звука. А еще в доме были свечи, которые никогда не истаивали и светили ровно. В ванной в аптечке стояло большое число пузырьков и флаконов, содержимое которых мистер Грейвс называл "зельями". Он заставлял Криденса выпивать некоторые из них, и, хоть они были очень противны на вкус, ему становилось лучше. То, что вокруг столько волшебства, восторгало Криденса не менее, чем сам хозяин этого волшебного дома. Криденс полюбил магию больше, чем что-либо до этого. Даже больше, чем мистера Грейвса. *** Пару дней спустя вечером за ужином появилась симпатичная девушка, которую Криденс видел раньше в толпе на митингах новых салемцев. – Это Тина, – представил ее мистер Грейвс. – Моя коллега. Где-то внутри Криденса от ревности начал закручиваться темный туман. Он собирался все в более плотный комок, будто завязывая его внутренности в узлы. Он уже знал это чувство, знал, что еще немного – и он распадется на множество частей, перемешается с воздухом, а когда придет в себя, оставит за собой полосу разрушений и один или несколько трупов. Криденс вцепился в стол, пережидая и надеясь, что справится. – Тина будет заниматься с Модести, – продолжил мистер Грейвс. – Если они понравятся друг другу. Девушка улыбнулась всем присутствующим, и Криденса немного отпустило. – Криденс, мне кажется, ты засиделся дома. Не хочешь со мной завтра прогуляться в магический квартал? – предложил Грейвс. Криденс хотел бы закричать, что он согласен, что он согласился бы на все, лишь бы вместе с мистером Грейвсом, но вслух ответил: – Если у вас есть немного времени, то я с удовольствием. – Я же уже говорил тебе, что для тебя у меня всегда будет время, – тот подлил ему сливочного пива. Это был магический напиток, и только за это Криденс его полюбил бы, но еще он был вкусным, что делало его потрясающим вдвойне. Только от одной мысли, что он пойдет не просто куда-нибудь, а в магический квартал, да еще и с мистером Грейвсом, сердце начинало биться сильнее и терпеть постоянную боль в груди от сдерживания своего внутреннего монстра становилось легче. Этой ночью Криденс плохо спал. Он знал, чем быстрее заснет, тем быстрее наступит завтра и обещанная прогулка, но в голове крутилось множество мыслей. На следующее утро он поднялся раньше обычного и, зевая, поплелся в душ. Он уже несколько раз решал проблему возникавшего у него возбуждения, потираясь о матрас, но просыпался всё равно с жёсткой эрекцией. Криденсу казалось, что это какое-то своеобразное наказание за то, как часто он в своих мыслях восторгается мистером Грейвсом и в своих фантазиях называет его по имени, и делает с ним всякие непозволительные вещи типа поцелуев и объятий. Стоило ему подумать о тех самых неприемлемых вещах, как его член еще больше поднялся и шлепнул его по животу. Оглянувшись по сторонам, будто за ним в закрытой ванной комнате мог кто-то проследить, он пару раз постучал по плитке, которая была цветом чуть темнее чем остальные и регулировала освещение. Свет стал менее ярким, но Криденс все равно отвернулся спиной от лампы и немного сгорбился, стесняясь того, чем собирался заняться. Зажмурившись, он опустил руку к паху и обхватил пальцами член. Он осторожно двинул ладонью сверху вниз и снова вверх, стараясь издавать как можно меньше звуков, способных выдать его. Это было хорошо. На самом деле, было бы замечательно, если бы Криденс мог просто ласкать свой пенис – он честно выполнял указание не называть свой член какими-то заместительными – не думая при этом о мистере Грейвсе. Заметив, что особенное удовольствие ему приносят прикосновения к головке, он приласкал ее большим пальцем и резко выдохнул сквозь сжатые зубы: это было невероятно приятно. В воображении его трогал Персиваль. В той фантазии было совсем темно, и Персиваль держал Криденса за талию и шептал ему на ухо всякие совершенно неправдоподобные глупости о том, какой же Криденс красивый. По наитию, воображая, как ладонь Персиваля гладит его по груди, он задел сосок, после чего сознательно к нему вернулся и чуть сжал его, потом отпустил, немного подразнив, и тут же отдернул руку, решив, что это уже слишком. Ему хватило всего нескольких движений по члену, чтобы кончить. Он открыл крепко зажмуренные все это время глаза и с жгучим стыдом позволил воде смыть все следы того, что только что произошло. Криденсу казалось, что мистер Грейвс сразу догадается, чем он занимался и о ком в этот момент думал, когда увидит его за завтраком, но тот только мягко ему улыбнулся, пододвигая блюдо с булочками. – Я купил тебе пальто, – сказал он, наливая сливки в кофе и не подозревая, какую бурю эмоций вызвал у воспитанника. После завтрака Криденс надел новое пальто, думая о том, что мистер Грейвс очень добр к тому, кто воображает его во всяких непозволительных ситуациях. – Подожди, – мистер Грейвс открыл дверь в гардероб и при помощи Акцио призвал пушистый шарф, который обмотал вокруг шеи Криденса. И пока тот приходил в себя от этого жеста заботы, мистер Грейвс крепко прижал его к себе, и их будто пропустило через какую-то тонкую трубу и выплюнуло куда-то на брусчатый тротуар в тупике рядом с оживленной улицей. – Это называется аппарация. Приводится в действие специальным заклинанием, беспалочковым и невербальным. Переместиться можно или по специально установленным ориентирам или куда-либо, где был ранее, – пояснил Грейвс, все еще прижимая к себе Криденса. Тот сделал шаг назад и прокашлялся, пряча смущение. Пальто скрыло тот факт, что утренние упражнения, хоть и были приятными, не оказали особого влияния на возбуждение, неизменно охватывавшее его рядом с мистером Грейвсом. – Куда ты хотел бы пойти? – спросил тот после небольшой паузы. – Я не знаю, – Криденс замялся и опустил взгляд. – Я никогда тут не был. – Думаю, мы пройдемся по улице и, если нас что-то заинтересует, то зайдем. Как тебе такой план? Криденс кивнул и, повинуясь жесту Грейвса, пошел рядом с ним. – С тех пор как вы с Модести переехали ко мне, не было ни одного случая появления загадочных сущностей, – тихо, чтоб слышал только Криденс, проговорил мистер Грейвс. – Думаю, я был прав. – Наверное, – Криденсу не хотелось сейчас разговаривать о сестре. – Мне кажется, они поладили с Тиной. – Ты прав, – они прошли мимо очень странной парочки: рядом с обычного вида женщиной семенил, подстраиваясь по ее шаги, небольшой уродливый человечек со странными чертами лица. Мистер Грейвс, заметивший заинтересованность Криденса, пояснил: – В магическом мире любые пары не осуждаются, будь они одного вида и пола или разных. Разве что скрещивание с троллем или великаном вызовет осуждение, так как они агрессивны и очень глупы. Еще связи с немагами запрещены законом, потому что магическое сообщество на грани обнаружения, а мы не хотим второй инквизиции. – То есть как, любые? – удивленно округлил глаза Криденс. – Вообще… любые? Мистер Грейвс рассмеялся: – Да, Криденс, вообще любые. Даже те, о которых ты сейчас подумал. Заморочки немагов нам неведомы. Если существа нравятся друг другу, то они образуют пару и даже заключают браки. Маги и другие существа живут долго, поэтому за свою жизнь могут заключить несколько союзов. Криденс покраснел, отворачиваясь, благо они проходили мимо магазина домашних животных и он мог сделать вид, что разглядывает витрину. – Давай зайдем. Увидишь клубкопухов, они умильные. Спустя два часа, магазины волшебных животных, книг и сластей, они зашли в кафе, согласившись, что в магазине квиддичных принадлежностей для них нет ничего интересного и рассовав по карманам уменьшенные пакеты с покупками. Криденс не бывал в подобных заведениях до того, как переселился к мистеру Грейвсу, поэтому ему все было в новинку. – Хоть ты уже давно не малыш и стоило бы тебя повести куда-нибудь, где подают нормальную еду, но я не думаю, что ты пробовал такое мороженое, как подают тут, – заверил его мистер Грейвс, обводя пространство вокруг их столика палочкой, устанавливая, как уже знал Криденс, заглушающие чары. – Советую банана-сплит. Когда Криденс увидел порцию, он недоверчиво посмотрел на мужчину: – Это же на двоих? – Нет, это тебе одному, – в очередной раз рассмеялся мистер Грейвс. – И лучше бы тебе начать, а то растает. Пока Криденс наслаждался десертом, Грейвс отпил из чашки какао: – Ко мне приходил домовой эльф, который убирается у тебя. Его беспокоит, что ты сам стираешь свою одежду, – его тон не был упрекающим, скорее, веселым. – Только пижаму, – хотя его ни в чем не упрекали, Криденс смутился, понимая, что мистер Грейвс знает о нём всё. От смущения он даже забыл спросить, кто такие домовые эльфы. – Я не хотел, чтобы ты стыдился, – заверил его Грейвс. – Я просто хотел сказать, что ты можешь просто бросать вещи в корзину, домовым эльфам все равно, как ты их… запачкал. Если его целью было, чтобы его воспитанник меньше смущался, то он ее не достиг, потому что Криденс сгорбился и втянул голову в плечи. – Что же ты разнервничался, – мистер Грейвс взял его руку в свои. – Я тебя ни в чем не обвиняю. Наоборот, я хотел тебе предложить кое-что, чтобы по возможности облегчить для тебя... эту тему. – И что же это? – прошептал Криденс, откладывая ложку, которая начала дрожать в его руке. – Знаешь ли, в каждой сфере деятельности есть профессионалы. Как ты смотришь на то, чтобы посетить, – мистер Грейвс пощелкал пальцами, подбирая нужное слово. Ему не сильно это удалось, потому что он закончил: – публичный дом? Криденс задохнулся от такого возмутительного предложения. Это же так грязно, так противно, как такой человек, как мистер Грейвс, мог такое даже подумать! А уж о том, чтобы пояснить, что никакая продажная женщина не облегчит его состояние, не стоило и заикаться: мистер Грейвс его просто выгонит, хоть и говорит, что у магов не смотрят на пол партнера. Ему просто будет противно, что им заинтересовалось такое убожество, как Криденс. Темный туман внутри него почувствовал, что Криденс на грани взрыва, и стал собираться где-то внутри, и погасить этот приступ оказалось очень нелегко. Может, у него бы ничего и не получилось, если бы мистер Грейвс не вскочил на ноги и, бросив на столик несколько монет, не аппарировал с Криденсом из кафе, крепко взяв его за руку. Криденс не устоял бы на ногах, но Персиваль придержал его, прижав к себе. Криденс опустил голову, упираясь лбом в плечо мужчины. – Я понял, что сказал глупость, – проговорил мистер Грейвс и поцеловал его в макушку. Криденс поднял голову: – Вы не говорите глупости, вы никогда не говорите глупости, просто я… – Просто ты еще слишком невинен для всего этого, – мистер Грейвс улыбнулся ему подбадривающе. – Прими совет: не думай об этом, как о чем-то стыдном и недопустимом. Это все совершенно естественно, особенно в твоем возрасте. – Нет, неестественно. Я… я должен сказать вам кое-что, что вам не понравится, – Криденс обхватил себя руками и заглянул в глаза мистеру Грейвсу. – Я думаю, что ты хочешь сказать, что, когда ласкаешь себя, ты представляешь мужчину. И думаешь, что это плохо и неестественно. И ты не прав, – тот поцеловал его в лоб и выпустил из объятий. Криденс опустил руки и уставился в землю в позе плохо удерживаемой марионетки: болтающаяся голова, безжизненно повисшие руки, неудобно изогнутая спина. – И я вовсе не возражаю, что мужчина из твоих фантазий – это я, – продолжил мистер Грейвс и усмехнулся. – О ком еще тебе думать, ты же больше ни с кем не общаешься! Криденс просто задохнулся от охватившего его странного чувства и издал невнятный звук. – А вы? – выдавил он из себя после паузы. – Думаю ли я о тебе? – мистер Грейвс подошел ближе и снял с его шеи свой шарф. – Давай оставим это моим секретом, ладно? *** После того разговора Криденс начал чувствовать себя гораздо спокойнее. Если мистера Грейвса не оттолкнула влюбленность Криденса, то, может быть, он и сам чуть-чуть, может, самую малость, но тоже влюблен? Он не отругал Криденса, не отдалился, по-прежнему часто с ним разговаривал, проводил с ним вечера, казалось, его отношение не поменялось. Нет-нет, но проскальзывала мысль о том, что если Криденс признается о своем монстре, то мистер Грейвс не убьет его, но они вместе найдут какой-то выход. Если Криденс уже успел прожить дольше, чем те дети, которые были такими же, как и он, значит, он - особенный, значит, если очень постараться, то с этим можно что-то сделать. Но Криденс не справится один, ему нужна помощь. И, может быть, тогда они сблизятся еще больше. Набравшись смелости, Криденс проскользнул в кабинет мистера Грейвса, зная, что именно туда он прибывает камином после работы. Хотелось застать его до того, как его поглотят домашние дела. – Личный кабинет Персиваля Грейвса, – послышался женский голос, и камин полыхнул зеленым. Испугавшись, Криденс прошмыгнул за тяжелую портьеру и затаился. – Серафина, о чем ты хотела поговорить? – услышал он голос мистера Грейвса и немного расслабился: даже если его обнаружат, то Персиваль его защитит. – Персиваль, до меня дошли слухи, что ты приютил каких-то детей. Тебя видели с юношей в магическом квартале. – Будешь? – Нет, мне еще работать, – женщина с явным сожалением отказалась, видимо, от предложенной выпивки. – С тех пор, как они живут у меня, не было ни одного случая появления той самой необъяснимой сущности. – То есть, ты настаиваешь на твоей безумной теории о том, что в Нью-Йорке появился обскур? Персиваль, если ты прав, тогда это очень опасно. – Серафина, я полностью контролирую девочку. Она делает успехи. Сначала у нас все шло очень трудно, но я попросил помочь Порпентину, и все стало получаться. – Персиваль, – вздохнула женщина. – Ты не понимаешь, что ее нужно изолировать? Она опасна, в один ужасный день она разозлится на тебя и разрушит тут все. Для блага общества, – ее голос перешел в шепот, – ее лучше уничтожить, если она действительно обскур. – Она - маг, она может - слышишь, может - себя контролировать. Нам повезло ее найти в самом начале преобразования. Если магия может преобразоваться в обскура, то и обскур может преобразоваться в магию. – А если нет? – Криденс немного передвинулся, чтобы видеть происходившее в комнате. Женщина - стройная и высокая, с более темной, чем у большинства знакомых Криденса, кожей - подошла к мистеру Грейвсу и заглянула ему в глаза: – А если нет? Если в следующий раз я обнаружу тут твой труп? – Не обнаружишь, я уверен в том, что она сможет. – Ладно, может, у тебя получилось ее стабилизировать, а, может, она просто не обскур. А что мальчик? – Просто мальчик, – пожал плечами мистер Грейвс. Криденсу стало обидно, но он постарался подавить в себе это чувство. – Маг? – Нет, сквиб. Это слово не понравилось Криденсу. Хоть он и не знал, что это значит, оно несло в себе какой-то оттенок пренебрежительности. – Сквиб, воспитанный немагами? Сколько ему лет? – Думаю, лет шестнадцать-семнадцать, – пожал плечами мистер Грейвс. – Мерлин и Моргана, Персиваль, наложи на него забвение и пристрой куда-нибудь. Обскуром он быть не может, и его уже не переучишь. Как только ты его выпустишь из дома, он приведет сюда толпу с факелами. – У нас не средневековье, – закатил глаза мистер Грейвс. – Значит, с ружьями, – женщина дернула плечами. – Или он для тебя не просто мальчик? Растишь себе постельную игрушку? – Президент Пиквери! – прорычал сквозь сжатые зубы мистер Грейвс. – Серафина, – его голос смягчился. – Он неплохой парень, но пока слишком юн. Уверяю тебя, если нас и будут связывать какие-либо отношения, то только при полном понимании того, что происходит, и полном согласии обеих сторон. – Персиваль, – пришла очередь закатывать глаза Серафине. – Если тебе нравятся мальчики, найди себе кого-нибудь своего круга, а этого ребенка не мучай. В добротной семье немагов ему будет лучше. Там на его невинность не будут посягать никакие мужчины более чем вдвое старше него. Подумай о нем, а не о себе, а то уже начали ходить слухи после того, как ты схватил его в охапку и аппарировал прямо из кафе. Мистер Грейвс молча опрокинул в себя остатки выпивки из стакана. – Хорошо, – сказал он после долгой паузы. По комнате пролетел ветерок. Пламя зачарованных свечей заколыхалось и стало менее ярким, портьера, за которой прятался Криденс, пошла волной. – Тут кто-то есть, – Пиквери выдернула палочку из ножен на поясе. – Стой, – мистер Грейвс, не вынимая палочки, подошел к окну и откинул складки ткани, встретившись взглядом с побелевшими от ярости глазами Криденса. Не глядя, Грейвс выбросил руку в сторону камина, огонь в котором теперь стал синим. – Зачем ты заблокировал камин? – растерянно спросила Пиквери. – Не хватало еще, чтобы ты вернулась сюда с группой авроров, – холодно ответил Грейвс, выхватывая палочку. Он выставил щит против полетевшего в него заклинания, закрывая собой Криденса. – Я и одна справлюсь, – ответила ему Президент, продолжая посылать в него вспышку за вспышкой, которые неизменно отбивал Грейвс. – Как ты не боишься поворачиваться к нему спиной, – ответила она, – он - монстр, обскур в нем сильнее, чем в прочих. Рано или поздно мальчик его не удержит. Одна из вспышек прошла через щит и понеслась к мистеру Грейвсу. Криденс, заметивший это, проорал «Протего», одно из заклинаний, о которых он читал в книгах. Вспышка поглотилась серебристым щитом, возникшим на ее пути. Обрадованный успехом, он протянул руку вперед и прокричал еще одно заклинание, которое втайне от всех тренировал с веткой росшего у его окна дерева: – Петрификус Тоталус! И, все еще неожиданно для него, заклинание подействовало: Пиквери упала на пол, одеревенев. Мистер Грейвс повернулся к нему, победно улыбаясь: – Ты смог это. Криденс тяжело дышал, ошеломленный тем, что у него получилось. Без палочки, просто это вырвалось из него не как та черная волна, провоцируемая какими-то негативными чувствами – ненавистью, завистью, отчаяньем, а как что-то светлое, порожденное надеждой и страхом за близкого ему человека. Мистер Грейвс обнял его и прижал к себе: – Ты же на самом деле не поверил, что я заставлю тебя забыть меня, правда? Криденсу никогда в жизни не перепадало столько объятий и прикосновений, сколько ему дарил мистер Грейвс. Но и эти объятия были не такими, как всегда. – Я знал, что ты в комнате, у меня стояли сигнальные чары, – пояснил мистер Грейвс. – Но все, что я говорил до этого, правда. – Й-а вам нравлюсь? – несмело спросил Криденс. Внутри начинало собираться тепло, и впервые за многие годы он ощутил, как легко стало дышать, как становится легче огромная плита, давившая на него, как растекается теплыми ручейками по венам темный туман, как рассасывается внутри комок, куда он загнал своего монстра и старался не выпускать многие годы. Криденс расправил плечи и счастливо рассмеялся. Ему казалось, он сейчас взлетит. – Очень. Но об этом мы еще поговорим, – погладил его по щеке мистер Грейвс. – А пока держи, – он вложил в его руку свою волшебную палочку, гладкую и очень красивую, наверно, самую красивую палочку в мире. – Мы купим тебе собственную, но попробовать хватит и моей. Из палочки посыпались разноцветные искры. Криденс не мог отвести от нее восторженного взгляда. – А теперь обведи ею комнату и пожелай, чтобы она приобрела первоначальный вид. Криденс так и сделал, наблюдая, как исчезают вмятины от заклинаний на стенах, как снова становится целой многострадальная портьера, как перевернутая мебель возвращается на места и снова становится целой. – У тебя замечательно получилось, – похвалил его мистер Грейвс, забирая у него палочку. – Но стоит позаботиться и о Серафине. Грейвс подошел к Президенту и, направив на нее палочку, проговорил: – Обливиэйт. Я действительно приютил двух ребят, но они маги и я обязан поучаствовать в их судьбе. Модести еще мала, вероятно, нужно подыскать ей любящую магическую семью, и ты обещала с этим помочь. Криденс уже достаточно взрослый, чтобы остаться со мной. Хоть мы и поздно его нашли, он очень способный, и я обучу его всему, что должен знать маг. После этого он поднял Пиквери на ноги и отряхнул ее одежду. – Что-то я припозднилась, – сказала она, потирая виски. – У меня еще дела. Молодой человек, – она кивнула Криденсу, – уверена, что вас ждут великие дела, с таким-то наставником. Персиваль, почему ты заблокировал камин? Когда Пиквери скрылась в разблокированном камине, Грейвс протянул Криденсу ладонь: – В одном она точно права, – он дождался, когда юноша протянет свою ладонь в ответ. – Нас ждут великие дела, Криденс. И, – в его глазах заплясали искорки, – зови меня уже Персивалем.