Особенная звезда

Криденс все никак не мог вырваться из дремы. Обычно он вскакивал с самого утра, как привык в той, прошлой жизни, но в этот раз он пригрелся под боком у Персиваля, и ему было настолько хорошо, что он готов был пролежать так весь день. Открыв наконец глаза, Криденс сначала улыбнулся, а потом спрятался под одеялом так, что была видна лишь голова. Грейвс тем временем отвлекся от книги, которую читал, делая пометки карандашом на полях. – Доброе утро, – он улыбнулся в ответ. – И твои шрамы я еще в первую ночь нащупал. – Я понимаю, – Криденс поежился. – Но все равно не люблю их кому-то показывать. – Но я же не гипотетический кто-то, – Персиваль провел кончиками пальцев по его щеке и, спустившись на шею, подцепил край одеяла и потащил его вниз, обнажая плечо, а потом и спину с белыми отметинами шрамов. – И вовсе не страшно, на мой взгляд. Криденс зарылся лицом в подушку, не желая разговаривать о метках собственной уязвимости, в избытке рассыпанных по его спине за все годы, проведённые под опекой Мэри Лу. И тут его осенило. – Так мы же маги! – он сел на кровати. – Неужели нет каких-то магических способов убрать… – он брезгливо поежился, – их? – Есть, – Персиваль огладил его по плечу и выбрался из-под одеяла. То, что они так и не сняли ночью пижамных брюк, позволило ему не шокировать Криденса видом полностью обнажённого тела. – Домовики сервировали нам завтрак тут и, похоже, ты чем-то их обидел. – Почему? – напрягся Криденс, тоже вставая. – Потому что тут еды явно не на нас с тобой, – рассмеялся Персиваль. – Когда я делаю что-то, что им не нравится, в доме становится просто идеально чисто и, главное, они готовят на целую армию. И тебе придется все это попробовать, чтоб они успокоились. – А они что, читают мысли? – Криденс с ужасом осмотрел небольшой стол, уставленный разнообразной едой. В приюте им бы столько выдали на неделю. – Нет, но они замечают многое. Например, как ты дергаешься от каждого звука. И делают выводы, – Персиваль обнял Криденса со спины, уткнувшись ему в волосы. – Я постараюсь так не делать, – пообещал Криденс. Персиваль только крепче прижал его к себе: – Криденс, я не хочу, чтоб это просто было еще одним пунктом в списке тех моментов, которые ты вынужден контролировать. Только не в этом доме. Только не когда ты один. У меня воспитанные домовики, они заходят в комнату только тогда, когда их зовут или когда там никого нет. Тебе нечего бояться. – Я видел одного ночью. И его никто не звал, – Криденс затаил дыхание. Эти существа пугали его, он не привык, что рядом может находиться кто-то достаточно могущественный и при этом невидимый. – Потому что я им разрешил заходить ко мне, когда я сплю, – Персиваль поцеловал его в висок, для чего ему пришлось привстать на носки. – Хочешь, я попрошу их не накладывать при тебе невидимость? – Было бы хорошо, – улыбнулся Криденс. – Можно я оденусь? – Несмотря на то, что Грейвс был не «гипотетический кто-то», Криденс до сих пор неуютно чувствовал себя раздетым, пусть и не полностью, при свете дня. – Конечно, – вздохнув, Персиваль отпустил его. *** В ванной Криденс думал о том, что Персивалю наверняка мало того, что Криденс может ему дать. Он - взрослый мужчина и наверняка привык к большему. Когда Персиваль ласкал его вчера, это был чистый восторг, но Криденс понимал, что у него самого никогда так не получится. Да он умрет от стыда, когда Персиваль начнет его учить делать это - а тот начнет, ведь Криденс ничего не умеет. Проникновение или соитие – так называл это Грейвс, когда рассказывал обо всех тех вещах, что могут происходить между мужчинами, – почему-то казалось Криденсу гораздо менее личным и гораздо более осуществимым. Зажмурившись, он даже попробовал проникнуть в себя кончиком пальца, убедившись, что даже от этого ему стало некомфортно. Наверняка это будет больно, но Криденсу к боли не привыкать. Правда, Персиваль говорил, что с удовольствием бы показал, что можно и от этого получать удовольствие, но Криденс был уверен, что это просто очередной акт самопожертвования, за который ему еще придется расплачиваться, а его долг и без того был достаточно велик. Криденс не мог понять, как такому человеку, как Персиваль, могут нравиться такие грязные, извращенные вещи. Тот говорил, что не может быть плохим то, чего хочется обоим. Но разве кто-то по своей воле будет сосать чужой член или разрешать проникать в себя? Это неприятно, больно и совсем неправильно! Вчера Грейвсу пришлось пить исцеляющее зелье, и Криденс не мог этого понять: они вполне могли бы обойтись тем, что они делали раньше по ночам, ведь это было приятно обоим и не опасно. Но Персиваль пошел дальше. Зачем? Он хотел показать Криденсу пример? Почему тогда сказал, что не ждет ответного жеста? В дверь постучали, и от неожиданности Криденс испуганно дернулся, ударился об стену, поскользнулся и упал, сильно приложившись бедром и, кажется, подвернув ногу. Мэри Лу частенько устраивала подобные проверки, видимо, ожидая, что застанет Криденса ласкающим себя. Такого не случалось, но ремнем по рукам он все же получал, видимо, за то, что не следовал опасениям матери. – С тобой все в порядке? – с тревогой спросил Персиваль. – Можно я войду? – Не нужно, – крикнул Криденс, скрючившись под падающими струями. – Извини, но я все же зайду, – дверь дрогнула от Алохоморы и открылась. Вбежавший внутрь Персиваль вытащил его из ванной и переместился с ним в свою спальню. Криденс, покраснев, натянул на себя покрывало. С волос неприятно капала вода, стекая по спине. Персиваль тем временем ощупал лодыжку и, поднявшись, взял с полки какой-то фолиант, нахмурился и достал палочку. – Эспекто патронум, – Грейвс выпустил из палочки полупрозрачное насекомое, выглядящее немного устрашающе: на конце загнутого хвоста находилось острое на вид жало, несколько пар ног были довольно противными. – Рик, загляни, пожалуйста, ко мне. – Боюсь, я сам не рискну лечить тебе ногу, я больше по наружным ранам, – он призвал халат и, одевая Криденса, продолжил: – Прости, я испугал тебя. – Ничего, – того больше волновало, что сейчас сюда придет кто-то, кто увидит его таким. – Я не должен пугаться каждого звука. – Я вовсе не это имел в виду, – замялся Персиваль. – Перси, тебе говорили, что от твоего Патронуса можно умом тронуться? – в комнату заглянул встревоженный незнакомый мужчина. – Что-то случилось? – он осмотрел комнату и усмехнулся: – Я помешал? – Наоборот, – ответил Персиваль. – Познакомься, это Криденс, мой воспитанник. Он подвернул ногу, поможешь? – О, я и не знал, что ты - такая наседка, – рассмеялся мужчина. – Криденс, меня зовут Ричард. Можно, я посмотрю? Криденс кивнул, и Ричард опустился на колени, ощупывая его опухающую ногу. – Ничего страшного, – заключил он. – Потерпишь немного? Криденс снова кивнул, и буквально минутой спустя он наблюдал, как, повинуясь жесту палочкой, после довольно болезненного рывка опухоль начала спадать. – Там еще гематома на бедре, – подсказал Грейвс. Криденс вспомнил, как тот лечил раны на его ладонях, проводя по ним пальцами, и плотнее запахнулся в халат, ведь ему совсем не хотелось, чтобы к нему прикасался кто-то другой, кроме самого Персиваля - по крайней мере, прикасался ТАК. – Думаю, с этим мы и сами разберемся, – сказал он, ненавидя себя за жалобные нотки в голосе. – Криденс, помнишь, ты меня спрашивал утром? – тихо проговорил Персиваль. – Рик – хороший целитель, дай ему посмотреть на твои… ладони. Криденс упрямо спрятал руки. – Рик, как ты смотришь на то, чтобы попросить Пивти налить тебе кофе? Сегодня у нас как раз твой любимый пирог, – Персиваль проводил гостя к двери. – Мы с Криденсом поговорим и спустимся к тебе, хорошо? – Красивый мальчик, – усмехнулся Ричард. – Поздравляю, – и вышел из комнаты. Криденс залился краской: – Кто это такой? Его мучило то, что это - один из тех мужчин, ради которых Персиваль становился на колени. Они явно были близко знакомы, и гость моментально вычислил, какие отношения связывают Персиваля и его воспитанника. – Он - хороший человек, Криденс, – Персиваль устало опустился на кровать рядом с Криденсом. – Дай я посмотрю. Криденс настороженно отодвинул полу халата, наблюдая за тем, как горячие пальцы, двигаясь на волосок от кожи, убирают боль и удаляют наливающийся бордовым синяк. – Криденс, – Персиваль вздохнул. – Ричард – целитель. И он умеет хранить секреты. Я не стал говорить тебе утром, но раз он все равно тут… Твои шрамы, – он остановился, будто не зная, что дальше говорить. – Ты сам себе их оставил. Это шрамы магического происхождения. Ты не хотел, чтобы раны заживали бесследно, не хотел, чтобы эти отметины сходили с твоей кожи. Не знаю, почему, может, ты хотел наказать себя за что-то или оставить их как напоминание, я не знаю. Когда я лечил тебя магией, все шрамы немагического происхождения должны были сойти. А эти не сошли. – Это сделал я сам? – Криденс осмотрел ладони, на которых не так много было так ненавидимых им отметин. На спине их было гораздо больше. Когда он был поменьше, Мэри Лу в основном била его по спине, но из-за того, что он часто пачкал кровью одежду, стала бить по рукам. По правде говоря, по рукам было гораздо больнее и унизительнее, хотя и не приходилось раздеваться. – Если, конечно, тебе не наносили ран заклинаниями. Криденс помотал головой, не сводя взгляда со своих ладоней. – Позволишь тебе помочь? – Персиваль взял его руки в свои и поцеловал один из самых заметных шрамов. Когда они спустились, Ричард уже допивал кофе. Криденс ничего не говоря протянул руки вверх ладонями к нему и терпел, когда он водил по ним обжигающим кончиком палочки. – Магические, – заключил Ричард и повернулся к Персивалю. – Но это ты наверняка и сам знал. Я вижу, ты пытался лечить. Еще есть? Грейвс молча кивнул. – Я бы пока рекомендовал не трогать, если они не мешают. Зелье я пришлю вечером с совой, но его действие довольно болезненно, – он посмотрел на Криденса и дальше пояснял для него. – Все ранее нанесенные раны заново открываются, и их можно залечить уже обычным способом. Если шрамов много, то можно схлопотать болевой шок, а усыпить пациента при этом нельзя. Перси, помнишь, как мы тебе шрам от Диффиндо лечили? Думаешь, если б был другой способ, я б им не воспользовался? – Такое забудешь, – буркнул Грейвс. – Орал на пол-отделения, – заверил Ричард Криденса и пояснил в ответ на его недоверчивый взгляд: – Эту историю просто все знают, он не скрывает, что убирает любые шрамы, поэтому и рассказываю. – Хорошо, присылай зелье, а Криденс решит сам, – намекнул ему, что пора уходить, Грейвс. Через пару минут они остались одни. – Ну что, все еще не против прогуляться? – преувеличенно весело поинтересовался у Криденса Персиваль. *** Когда они аппарировали в очередной неприметный переулок, Криденс специально не стал отходить от мужчины первым. Ему казалось, что утром и после произошло что-то, заставившее Персиваля сердиться, но он не мог понять, что. И когда Криденс спросил, стоит ли ему воспользоваться зельем, Персиваль ответил не так развернуто, как обычно. Точнее, почти не ответил. Наверняка шрамы были ему так же противны, как и Криденсу, только он не хотел об этом говорить, щадя его чувства. Персиваль отошел первым и направился в сторону, откуда слышался шум. – И куда мы собрались? – спросил Криденс, поежившись. – Куда угодно, – ответил Персиваль. – Надо бы прикупить тебе одежды, ты уже выше меня. Хочешь, зайдем в магазин со всякими розыгрышами? Кажется, мы там не были ни разу. А магические фейерверки – это очень красиво. – Я бы зашел в парикмахерскую, – Криденса давно раздражали отросшие волосы. Когда они стали длиной чуть ниже ушей, они стали завиваться, что придавало ему совсем небрежный вид. Рядом с аккуратно причесанным Персивалем он выглядел неряшливо, что ему не нравилось. – Ты хочешь подстричься? – удивился Грейвс. – А мне казалось, что тебе нравится так, как есть. Криденс нахмурился: он все никак не мог понять, что на самом деле имеет в виду Персиваль, когда что-то ему говорит. Означал ли его вопрос, что он хотел бы, чтобы Криденс не стригся, или он действительно считал, что Криденсу нравится так выглядеть? – А вы как хотели бы? – осторожно спросил он, снова переходя на официально-вежливый тон. – Я хотел бы так, как хочешь ты, – немного резко ответил ему Грейвс. – Так что, в парикмахерскую? Криденс растерялся. Гораздо легче было бы, ответь Персиваль что-то определенное. – Д-да, – поколебавшись, решился он. Над помещением, куда его привел Персиваль, не было никакой вывески, что настораживало. – Мистер Грейвс, а у нас все в порядке, – залебезил перед ним полноватый мужчина в возрасте с бегающими глазками. – А я и не по вашу душу, – рыкнул Грейвс. – Абби все еще работает? – Да-да, она как раз заканчивает, – мужчина скрылся в глубине помещения, но вскоре вернулся с довольно миловидной девушкой. – Твой клиент, – Грейвс показал на Криденса, а девушка улыбнулась. – Абигейл, можно Абби, – представилась она, доставая зеркало из небольшого, явно меньше размером, чем предмет в нем, кармана. – Посмотри на себя и представь, как хотел бы выглядеть. Криденс не ожидал, что нужно будет что-то решать так быстро. Он бросил взгляд на Грейвса, усевшегося в кресло вместе с хозяином этого странного заведения. Грейвс нетерпеливо перебирал пальцами, постукивая по подлокотнику, и, казалось, вовсе не слушая собеседника. Вцепившись двумя руками в зеркало, Криденс всмотрелся в свое отражение. Отросшие волосы доставали уже почти до плеч и слегка завивались. На секунду он вспомнил свою прошлую прическу, и она отобразилась в зеркале очень реалистично, так, что, только проведя по волосам, он понял, что отражение просто показывает то, что он представляет. Вернув свое настоящее изображение, Криденс внимательно всмотрелся в свое лицо. Грейвс в это время тоже смотрел на него из-под ресниц, сжав губы. – Я передумал, – Криденс отдал зеркало. – Вы могли бы немного привести то, что есть, в порядок? – Без проблем, – Абигейл взмахнула палочкой и снова протянула зеркало. Криденс не то чтобы остался доволен, но стало гораздо лучше. Он бросил взгляд на Персиваля, который выглядел безучастным к произошедшим изменениям, но явно улыбался глазами. – Спасибо, – Криденс отдал зеркало и, дождавшись Персиваля, вышел за ним через заднюю дверь. – Я знаю, куда мы пойдем, – тот крепко взял его за руку. Буквально несколько мгновений спустя они стояли на одном из белых кругов рядом с большим полем, над которым летало на метлах множество людей. – Тебе понравится, – заверил его Грейвс, увлекая за собой к пункту проката метел. *** Вдоволь налетавшись, они закупились книгами по трансфигурации, которой Криденс всерьез заинтересовался, и фейерверками, потом поужинали в ресторане, а после зашли в магазин, где Грейвс заставил Криденса перемерить целую дюжину костюмов и рубашек. Они вернулись в дом, аппарировав прямо в спальню. В комнате было убрано, а на тумбочке дожидалось зелье и записка от Ричарда. Персиваль скинул пальто и туфли и повалился на кровать. – Полежишь со мной? – спросил он, видя, что Криденс не может определиться, уйти ли ему в свою комнату или остаться. Дождавшись, пока Криденс вытянется рядом, Персиваль приобнял юношу, пристроив расслабленную кисть ему на живот. – А теперь рассказывай, – лениво протянул он. – Что рассказывать? – не понял Криденс. – Мы скоро сутки как не расстаемся. – К сожалению, думать тебе это не мешает, – вздохнул Персиваль, выводя по рубашке круги у него на животе. – Рассказывай все, что у тебя в голове. Все свои вопросы и подозрения, иначе мы далеко не продвинемся. Криденс поежился: хоть день нехорошо начался, он только поверил, что закончится он лучше - и тут это! – Криденс, я не очень хороший человек. Говорят, патронус - а моего ты сегодня видел - это олицетворение своего хозяина. Может быть, ведь обычно я не так мягок, как с тобой. Но я искренне хочу, чтобы тебе было хорошо в этом доме. Со мной, – Персиваль опустил руку на постель и переплел пальцы с пальцами Криденса. – Я бы не хотел принуждать тебя к чему-либо, но, странное дело, не принуждая, я как раз и добиваюсь того, чего хочу - и это не то, чего хочешь ты, взять хотя бы тот же случай с твоими волосами. Да хоть сбрей их все, ты мне не перестанешь нравиться. Поэтому расскажи мне, что тебя смущает, о чем ты думаешь постоянно, а я попробую помочь. Или хотя бы разъясню непонятные вещи. Криденс не был уверен, что такое щедрое предложение на самом деле было тем, чем звучало. Он привык, что Грейвс не всегда говорит ему те вещи, которые ему важны. Но проигнорировать такое приглашение Криденс тоже не мог. – Зачем я тебе? – тихо спросил он. – Я ничего не знаю, ничего не умею, твои друзья, похоже, воспринимают меня как мальчика для постельных утех, но и там я не пригоден. Зачем? – А зачем людям другие люди? – удивился Персиваль. – Сначала я чувствовал вину за то, что ты постоянно возвращался от меня в тот ад. За то, что ты постоянно был вынужден терпеть побои, тогда как я мог забрать вас где-то к третьей нашей встрече, потому как почти полностью был уверен, что обскур – твоя сестра, но оставался еще небольшой процент вероятности, что это кто-то еще. А потом я как-то незаметно привязался к тебе. И что это за мысли, что ты мне не пригодишься? Криденс не ответил, предпочитая молча поглаживать подушечкой большого пальца тыльную сторону ладони Грейвса. – Постой, – озарило того. – Так именно об этом ты и думаешь с таким вечно упрямым выражением лица? Я делаю что-то, что тебе не нравится? – Нет, – поспешил возразить Криденс. – Просто это… неправильно. – Почему? – Персиваль удержал его от побега в собственную спальню. – Не нервничай, просто рассказывай. Криденс залился краской, не зная, как разъяснить то, что он думает. – Ладно, я, наверно, знаю, в чем дело, – не дождавшись от него разъяснений, заключил Грейвс. – Мы это уже обсуждали, но я тебя не убедил, что ничего плохого в этом нет. Тебе кажется, что я переступаю через себя, что я не должен делать какие-то конкретные вещи, а сам ты пока не созрел, и поэтому они пугают тебя? – Угу, – Криденс свернулся под боком у Персиваля, не найдя в себе сил на более развернутые пояснения. – Именно поэтому я и хотел, чтобы ты сам попросил меня, потому что в таком случае я мог бы иметь хотя бы подобие уверенности, что ты все обдумал, – вздохнул Персиваль и убрал ему за ухо упавшие на лицо волосы. – Но знаешь, что я тебе скажу? Я всем своим естеством хотел того, что делал, – он наклонился ближе к голове Криденса. – Я представлял твой вкус на языке, представлял, как ты будешь извиваться, когда я буду тебе отсасывать. Представлял, как ты будешь смотреть на меня и как ты кончишь от того, что я делаю с тобой. И представлял это не один раз, и не два. И это меня возбуждало и возбуждает до сих пор, – он снизил громкость до шепота, а его губы почти касались уха юноши. – И я это сделаю столько раз, сколько ты попросишь, потому что мне это нравится. Криденс часто дышал к концу его речи и чувствовал, что у него стоит, впрочем, как и у Персиваля, прижимавшегося к нему сзади. А в голове стало пусто, видимо, такая пылкая речь изгнала последние сомнения. Криденс повернулся, посмотрел Персивалю в глаза и проговорил, почти касаясь его губ своими: – Тогда я прошу. Сделай это, пожалуйста.