Особенная звезда

Утром Криденс притворился спящим, а потом сбежал в свою комнату, еле дождавшись, когда Грейвс уйдет в ванную. Тот опаздывал на работу, поэтому перед уходом просто заглянул к нему и, улыбнувшись, пожелал хорошего дня. Когда внизу хлопнула дверь кабинета, Криденс вздохнул свободнее: ему очень не хотелось, чтобы Персиваль затеял еще один разговор, подобный вчерашнему, от которого ему было очень хорошо и очень плохо одновременно. Мужчина был очень добр к нему, и от этого Криденс себя чувствовал почти физически больным. Он чувствовал, что должен чем-то отплатить за подобную доброту, но у него совсем ничего не было, все, до последней нитки одежды на нем, было куплено Грейвсом, да и сам Криденс принадлежал ему весь без остатка, и от этого становилось как-то не по себе. Персиваль сказал, что он хочет, чтобы Криденс был доволен, но тот хотел, чтоб был счастлив Персиваль. Получался какой-то замкнутый круг. После занятия по зельеварению Криденс проводил преподавателя и поднялся на второй этаж в хозяйскую спальню. Там он почему-то чувствовал себя спокойнее. Зелье от шрамов по-прежнему стояло на тумбочке, где его вчера и оставили. Криденс присел на кровать и, прихватив подушку Персиваля, пахнувшую его одеколоном, зарылся в нее носом. Флакон из темного стекла притягивал взгляд. Криденс положил подушку на место, взял флакон и приподнял притертую пробку, чтобы ощутить запах зелья. Оно было кремообразным на вид и приятно пахло какими-то травами, что, по соображениям Криденса, не соответствовало его болезненному действию. Криденс поставил зелье на место и в очередной раз посмотрел на свои ладони. Взгляд зацепился за книгу, с которой вчера сверялся Грейвс. Заинтересовавшись, Криденс открыл ее и обнаружил, что держит в руках учебник по лечебным заклинаниям. Оглядевшись вокруг, он нашел острый угол спинки кровати и, уперевшись в него ладонью, потянул руку на себя, оставляя неглубокую царапину. Следующие полчаса он сражался с заживляющим заклинанием, и у него получилось, хоть и не сразу. Ричард сказал, что раны, которые проявятся после воздействия его зелья, можно будет заживить обычными заклинаниями. Одно из них Криденс выучил вот прямо сейчас. Где-то в глубине души он понимал, что одно заклинание - не та страховка, на которую можно положиться, а одна царапина – не те раны, которые день за днем оставлял на его коже ремень, но… Флакон всё ещё стоял на тумбочке. В общем-то, куда бы ему было деться, но Криденс почему-то иррационально надеялся, что тот как-нибудь сам исчезнет. Персиваль как-то сказал, что для чар важнее всего намерение и верное произнесение заклинания, а действие заживляющих чар Криденс видел неоднократно. И у него только что получилось использовать их самостоятельно, хоть и не так ловко, как выходило у Грейвса – без палочки и заклинания, – но получилось. Сжав зубы, чтоб не выдать себя криком в случае чего, Криденс зачерпнул немного зелья левой рукой и растер его по ладони пробкой от флакона. Сначала ничего не происходило, но спустя пару минут на коже стали проступать красные полосы, которые стали углубляться и превратились в следы от тяжелой пряжки. Последние оказались более глубокими, чем он помнил, их было много, а еще они были достаточно болезненными, поэтому Криденс поспешил попробовать то, что задумал первоначально: здоровой ладонью он твердо обхватил палочку, провел над поврежденной рукой, не касаясь рассечений кожи, и проговорил заклинание, искренне желая заживить их. Ничего не произошло. Нахмурившись, Криденс провел над ранами еще раз, представляя, как исцеляет повреждения и четче проговаривая заклинание. И снова ничего не произошло, видимо, потому, что палочка дрожала в его руке и движение выходило не так, как должно было. Ситуация тем временем ухудшалась: кровь из порезов собралась в небольшую лужицу на ладони и уже капала на покрывало. Криденс попробовал еще раз. И снова ничего не произошло. Он потихоньку стал ощущать, что, похоже, сделал очередную глупость. У Персиваля это так легко получалось, поэтому он решил, что научиться самому будет легко. Ладонь болела все больше, помощи просить было не у кого, во всем теле чувствовалась сильная слабость. В отчаянье Криденс выкинул палочку и изо всех сил прижал здоровую ладонь к больной, представляя, как магия исцеляет его. И, широко раскрыв глаза, наблюдал за тем, как края повреждений стягиваются в воспаленные рубцы, пока не потерял сознание. *** – Что, Перси, довыделывался? – услышал Криденс чье-то шипение, немного придя в себя. Все тело болело, особенно ладонь, а еще очень сильно тошнило. – Гребаный Парацельс, поверни его на бок, он может захлебнуться, – шипение стало еще более злым. – Позер несчастный, чистой силой исцелял его, придурок! В голову не приходило, что пацан насмотрится и решит повторить твой подвиг? – Не приходило, – обеспокоенный голос принадлежал точно Персивалю. – Кто же знал? Криденс, ты слышишь меня? Эннервейт! Стало чуток полегче. Было так стыдно, что не хотелось открывать глаза. – Все хорошо, – еле-еле проговорил Криденс пересохшими губами. – Что-то незаметно, – резко выдохнул Грейвс. – Эннервейт! Рик, давай зелье, пока он в сознании. Когда в следующий раз в голове немного прояснилось, в комнате уже был полумрак. – Ну, ты как? – поинтересовался Ричард, осторожно дотрагиваясь до него. – А где Персиваль? – Криденс с усилием открыл глаза и понял, что Грейвса в комнате нет. – Его вызвала госпожа Президент. Кажется, он сбежал к тебе посреди какого-то важного совещания. Криденс застонал, вновь закрывая глаза. К жгучему стыду за свой идиотский поступок добавился стыд за то, что Персивалю пришлось бросить работу из-за его глупости. – Руку мы тебе полечили, – вздохнул Ричард. – Скажи мне одно: зачем ты это сделал? – Я не знаю, – повинился Криденс. – Мне хотелось узнать, как это будет, но не хотелось, чтобы мистер Грейвс присутствовал. – Тебе бы все равно пришлось просить помощи с остальными шрамами, – Ричард влил в него еще одно противное зелье. – Хотел посмотреть, как Перси прилетит сюда и будет квохтать над тобой? Надо было просто сказать ему, что нехорошо себя чувствуешь. А вот доводить себя до истощения вовсе не стоило! – закончил тот зло. – Магии в тебе много, а умения - мало. – Вы с ним были парой? – совершенно внезапно для себя спросил Криденс. – О, – прохладная рука накрыла его лоб. – Какие интересные мысли в твоей голове. На самом деле, даже если не обращать внимания на его характер, покопавшись пару раз в чьих-то кишках, не особенно хочешь романтики. – Можно же без романтики? – А без романтики, ревнивец, с его профессией легче встречаться с правой рукой. Она никогда не предаст и не будет упрекать, что снова на работе задержался. И тут в комнату влетел Грейвс. Сощурившись, он угрожающе посмотрел на друга, и тот быстро ретировался, напоследок потрепав Криденса по плечу. Криденс затих под пледом, подавляя в себе желание спрятаться с головой. – Дашь взглянуть? – устало спросил Персиваль, присаживаясь рядом с ним. Криденс протянул ему руку, которая до сих пор совсем немного, но болела, хотя внешне никаких повреждений не было. – Прости, – Криденс ощущал кожей все недовольство мужчины. – Это было твое решение, – тот отпустил его, никак не ответив на извинение. – Но, прошу тебя, никогда не затевай таких самоубийственных экспериментов, ни с кем не посоветовавшись. Не хотел, чтобы я присутствовал - можно было найти кого-то другого. – Прости, – еще раз сказал Криденс, не поднимая головы. Грейвс приподнял его лицо за подбородок и, на мгновение коснувшись губ целомудренным поцелуем, прислонился лбом ко лбу. – Я так за тебя боялся. *** Ужин им принес Пивти с почему-то аккуратно замотанными ладонями. – Ты поранился? – с подозрением спросил у него Криденс. – Хозяин приказал не следить за молодым Хозяином. Пивти нарушил приказ, Пивти наказал себя, – пояснил эльф равнодушно. Криденс, не зная, что он хочет сделать больше: высказать возмущение поведением наказавшего себя домовика или спросить, почему тот его так странно называет, перевел смущенно-возмущенный взгляд на Персиваля, закопавшегося в принесенные с работы и раскиданные по кровати документы. – Пивти, ты можешь идти, – отпустил тот своего домовика. – Эльфы должны наказывать себя, – пояснил он, – боль приносит им облегчение. Они отпускают чувство вины, причиняя себе боль. Персиваль так многозначительно посмотрел на Криденса, что тот задумался, о ком сейчас был разговор. – Как хороший домовый эльф, он пришел ко мне и попросил разрешения сделать это. Но в этом конкретном случае я не запретил ему членовредительство, так как он, все равно нарушив приказ, не удержал тебя от глупости и был виноват, – продолжил мужчина. – Но… – попытался возразить Криденс. – Послушай, он у меня в собственности много лет, и я знаю, что ему нужно. Когда он поймет, что окупил вину, он исцелит себя, – Грейвс нервно зачесал пальцами назад мокрые после душа волосы. – И, если он снова почувствует необходимость наказать себя, он придет и попросит помощи. Персиваль вернулся к документации, а Криденс задумался, обняв колени и устроив на них подбородок. Может быть, Персиваль был не так уж и неправ: он специально хотел себе сделать больно, будто бы наказывая себя за то, что не хотел отдавать долги. Ведь на самом деле Криденс только требовал – заботы, ласки, времени, терпения, – но ничего не давал взамен, сейчас он это сам отчетливо понимал. И на сколько еще такого одностороннего общения хватит Персиваля, он не знал. – Только не нужно опять делать это, – Грейвс собрал все свои бумаги в неровную стопку и отлевитировал ее на подоконник. – Чего делать? – не понял Криденс. – Сидеть тут с несчастным видом и думать о том, какой ты плохой. Сейчас тебе полегчало, но что ты с собой сделаешь в следующий раз? – Я... – Криденс никогда не видел Персиваля таким рассерженным. – Я не специально. – Правда? Криденса передернуло от пронизывающего взгляда Грейвса. Так он, наверно, смотрел на подозреваемых и преступников, которых допрашивал. По спине поползли ледяные мурашки, пальцы сами собой сжались в кулаки, и тут все прекратилось: Персиваль закрыл глаза и начал растирать виски, морщась от боли. – Я д-действительно не знал, что в-все так будет, – проговорил Криденс, заикаясь. – Рик мне сказал много “хорошего” по этому поводу, – признался Персиваль, переходя на шею. – Может, тебе помочь с этим? – предложил Криденс, заменяя его пальцы своими и массируя задервеневшие мышцы. – Много работал? – Разбираюсь с отчетами, просто многолетние запасы: Пиквери злится на меня за отпуск, – пояснил Грейвс. – Какой отпуск? – удивленно переспросил Криденс. – Который я беру с завтрашнего дня на неделю, – Грейвс нагнул голову, чтобы было удобнее. – Подожди, – он стащил майку и лег на живот. – Теперь продолжай. Криденс никогда этого не делал, но с удовольствием гладил и разминал его плечи и спину, и таким его поведением Персиваль был вполне доволен, судя по издаваемым им тихим стонам. – Да у тебя талант! – заявил он, расслабляясь. – Рука не болит? Криденс мотнул головой, но, поняв, что мужчина все равно его не видит, подал голос: – Нет. – Садись сверху, так будет удобнее. Криденс недоверчиво осмотрел широкую спину без единого изъяна, разве что с родинкой у лопатки, потом перевел взгляд ниже и, позволив себе пару мгновений поколебаться, перекинул ногу через тело мужчины и уселся у него на ягодицах. Так действительно было удобнее, но Криденс никогда бы не сказал этого вслух. По правде сказать, он больше гладил, чем массировал, слишком опасаясь сделать больно, да еще и ерзал от смущения, что закономерно привело к тому, что и он сам, и Грейвс оказались достаточно возбуждены буквально пять минут спустя. В такие моменты Грейвс обычно брал инициативу на себя, но сегодня он явно не собирался ничего делать, расслабленно развалившись на кровати. Поколебавшись, Криденс немного потянул вниз резинку его пижамных брюк. Одобрительно что-то промычав, Персиваль немного приподнялся, обеспечивая лучший доступ. Криденс на секунду напрягся, но затем осторожно спустился на пол и стащил брюки, белья под которыми не оказалось. Мало того, Персиваль раздвинул ноги, будто приглашая. – Что ты делаешь? – насторожился Криденс. Надо сказать, что целиком голым при свете он мужчину ни разу не видел, поэтому сейчас смотрел во все глаза, наслаждаясь видом крепких мышц, красивой спины, переходившей в узкие бедра, и поджарой, но достаточно округлой задницы. – Если хочется, потрогай, – ответил ему Грейвс. – Можешь продолжить то, что делал, но ниже. Криденс просто задохнулся от такого предложения. Не то чтобы он возражал, но это однозначно звучало как приглашение к чему-то большему. Не без усилия заставив себя дышать, он разместился на коленях между ног Персиваля, проведя кончиками пальцев по его бедрам, огладил ладонями задницу. Реакцией на его действия был сдавленный выдох в подушку и почти незаметное движение навстречу. На пробу Криденс еще немного погладил, чуть надавливая, и вздох превратился в удовлетворенный стон, что его подбодрило, и он с энтузиазмом продолжил, восторженно отмечая, что Персивалю, похоже, нравится то, что он делает. Набравшись смелости, он раздвинул чуть порозовевшие от его действий ягодицы: мышцы сходились в одну точку и непонятно было, как туда вообще можно каким-нибудь образом проникнуть. – Оближи пальцы, насухую мне будет неприятно, – Персиваль повернул к нему голову и с умилением его разглядывал. Криденс остановился в замешательстве. – Морганины подмышки, – развеселился Грейвс. – Дай сюда руку, – он притянул его ладонь к лицу и аккуратно взял в рот указательный и средний пальцы, облизывая их по всей длине и лаская языком между ними. И, если бы Криденс не был возбужден до предела, в этот момент пресловутый предел безусловно бы наступил. Когда Персиваль все же отпустил его руку, он, залившись краской, непонимающе уточнил: – Ты хочешь, чтобы я тебя... пальцами? – А непохоже? – развеселился мужчина. – Л-ладно, – решился Криденс. – Я правильно понял, надо сначала… так, а потом… не так? – В идеале - да, – фыркнул Персиваль, подпихивая под себя подушку, – но что-то мне подсказывает, что до второй части мы сегодня не дойдем. Если ты имеешь в виду член. Впрочем, до языка нам тоже пока далеко. – А так можно? – шокированно спросил Криденс. – Можно так, и любым другим приходящим тебе в голову способом. Впрочем, можно и теми способами, которые ты и представить пока не можешь, – пояснил Персиваль, пока Криденс поглаживал его анус снаружи. – Никто не делает такого языком, – возразил юноша возмущенно. – Ты меня обманываешь. – Я тебе как-нибудь покажу, – фыркнул Персиваль, собираясь еще что-то сказать, но замолк с тихим стоном: смазанные слюной, два пальца удалось ввести, хоть и безумно медленно, потому что Криденс боялся повредить что-нибудь внутри. Там было очень тесно и горячо, именно так, как он и представлял в те моменты, когда не думал о том, как же это извращенно. Он пару раз двинул запястьем, вводя пальцы то глубже, то почти вынимая их, и с интересом наблюдая за явно не страдавшим от подобного обращения Грейвсом, который нащупал под подушкой баночку с мазью, которую спрятал туда предыдущей ночью. – Попробуй лучше это, – предложил он, и Криденс послушно последовал его совету. – Ох, там немного глубже есть уплотнение, – подал голос Грейвс. – Очень прият… – Это? – спросил Криденс, легонько нажимая, и понял, что попал, когда мужчина прогнулся в спине и застонал уже во весь голос. Потребовалось буквально несколько движений, чтобы понять, как именно нужно поглаживать и нажимать, чтобы Персиваль начинал двигать бедрами, выгибая спину и пытаясь потереться членом о подушку под ним. Криденс все еще не разделся, разве что пару пуговиц на рубашке расстегнул. Ширинка брюк неприятно давила на возбужденный член, но юноша был так увлечен процессом, что не замечал этого неудобства. – Может быть, ты разденешься? Криденс понимал, что выглядит вовсе не так порочно и эротично, как Персиваль, но все же принялся медленно раздеваться, вешая одежду на спинку кровати. Взяв палочку, он погасил свечи уже освоенным им заклинанием Нокс, оставив только свет от камина. Пока он это делал, Персиваль перевернулся на спину и наблюдал за ним, легонько поглаживая свой член. – Ты не мог бы лечь, как раньше, – попросил его Криденс, ощущая, как горят уши. Персиваль немного насмешливо приподнял брови, но перевернулся снова на живот. Криденс опустился сверху и от переполнявшей его нежности стал целовать Персиваля, куда получалось дотянуться: в спину, плечи, шею. Тот приподнялся, давая доступ к своему возбужденному члену, на котором Криденс сжал пальцы, начиная гладить в такт движениям собственного члена между ягодиц. Он не собирался сегодня овладевать Персивалем, он больше дразнил, хотя, когда головка задевала хорошо смазанный вход, он позволял себе совсем немного нажать, прежде чем продолжать скользить дальше вверх или вниз. – Крррриденс, – прорычал Грейвс, – ты же знаешь, что делать! Не бойся же, – он прогнулся, чтобы было удобнее. – Ну же! Криденс прижался к нему ещё теснее и ускорил движения, позволяя Персивалю толкаться в свой кулак. – В наш первый раз я хочу... чтобы сверху был ты, – сказал он, тяжело дыша. Этого оказалось достаточно, чтобы Грейвс бурно кончил.