Особенная звезда

Когда Персиваль ушел утром в ванную, оставив дверь приоткрытой, Криденс воспринял это как должное. И пусть он был еще не готов к тому, что ему ненавязчиво предложили, он был уверен, что когда-нибудь наберется смелости и сделает это. Он чувствовал себя безумно легко, будто упал с плеч тяжелый груз, будто за спиной у него выросли крылья. Хотелось смеяться и делать глупости - а впереди была целая неделя, когда внимание Грейвса будет только его. Одевшись, Криденс не смог устоять перед искушением буквально на пару секунд взглянуть на Персиваля и заглянул внутрь ванной, надеясь, что тихий скрип двери заглушит льющаяся вода. Мужчина стоял к нему спиной, подставив лицо под падающие струи, и выглядел так, что Криденс от безмолвного восторга просто вцепился в ручку двери, которая затрещала от такого с ней обращения. – Присоединишься? – предложил Персиваль, даже не оглянувшись. – Нет, – тихо ответил Криденс, понимая, что все равно будет услышан. – Я просто посмотрю. Грейвс повернулся к нему, давая возможность оценить широкие плечи, почти безукоризненный пресс и мускулистые ноги. И вместе с мыльной пеной стекали вниз и сомнения Криденса в собственной привлекательности: он понимал, что возбуждение Персиваля не идёт ни в какое сравнение с тем, что он сам, бывало, испытывал по утрам. – Погладь себя, – пискнул он, сам удивившись от такой просьбы. Дверная ручка затрещала еще сильнее от того, как он сжал её. Мокрые брови Персиваля двигались не так выразительно, но промелькнувшее на его лице удивление было очень явным. Криденс развеселился от такого зрелища. – Приятно видеть тебя улыбающимся, – весело заметил Персиваль, проводя по своему возбужденному члену. – Тебе вообще всегда шла улыбка, даже когда у тебя была та странная стрижка. – Он сжал пальцы в кольцо и стал медленно двигать запястьем, закрыв глаза и опираясь спиной о кафельную стену. Повинуясь его постукиванию по одной из плиток, потоки воды с потолка остановились, лишив их даже той полупрозрачной преграды, что была до этого. Теперь он ласкал себя, устроив представление персонально для Криденса, и парню это безумно нравилось. Он даже сделал шаг в сторону ванны, но остановился, затаив дыхание и запоминая каждую мелочь: то, как сокращаются мышцы на животе мужчины, как тот облизывает ладонь для лучшей смазки, хотя он и так весь мокрый, как на его лице возникает смесь страдания и удовольствия, как он вызывающе смотрит из-под ресниц. Криденс так поплыл, что не сразу заметил, когда Персиваль остановился, сжав основание члена и вопросительно на него посмотрев. – Ты, что, спрашиваешь у меня разрешения? – Криденс изумленно округлил глаза, вытерев ставшие внезапно липкими ладони о брюки. Грейвс только кивнул в ответ, заставив его облизать пересохшие, несмотря на влажность, губы. «Что ты творишь?» – захотелось сказать Криденсу. «Как ты это вообще себе представляешь?» – подумал он затем. «Ты серьезно?» – третий вариант он уже не сказал мысленно, а прокричал. Так и не подобрав слов, он, немного помедлив, тоже кивнул. Грейвс сделал несколько быстрых движений и кончил, запрокинув голову. Несколько секунд он пытался отдышаться, а потом ударил по плитке кулаком, позволяя струям воды смыть с него остатки мыла и сперму. А потом Персиваль прошел через магический заслон, отделяющий ванну от остальной комнаты, и ступил на пол, поежившись, когда давление заслона смело с кожи мелкие капли. Он взял полотенце из стопки в шкафчике и, обернув его вокруг талии, подошел к Криденсу. – Можешь помыться тут, чистую одежду эльфы тебе оставят на кровати, – он улыбнулся. – Я жду тебя в столовой, – он бросил взгляд на выпуклость в паху Криденса, но предлагать помощь не стал, просто приобнял его и вышел за дверь, аккуратно ее за собой затворив. Стоило ему остаться одному, Криденс расстегнул пуговицы на брюках и приспустил их. Прижавшись пылающим лбом к двери, он сжал пальцы на члене и тоже кончил, стараясь не издать ни звука, и прекрасно понимая, что Персиваль, одевающийся за стеной, знает, что он здесь делает, но это его больше не смущало. *** Когда Криденс, сияя от предвкушения чего-то непременно хорошего в будущем, спустился вниз, Грейвс уже заканчивал завтрак и читал газету. Криденс налил себе кофе и, взяв теплую булочку, стал рассматривать движущиеся картинки на повернутой к нему странице. Волшебство даже в таких мелочах не уставало его удивлять. – Молодой хозяин желает что-то еще? – к радости Криденса, на руках убиравшего со стола Пивти больше не было повязок. – Нет, ничего, – мотнул тот головой. – Разве что я хотел бы кое-что у тебя спросить. – Пивти ответит, если сможет, – потупился домовик. – А почему ты называешь меня молодым Хозяином? Грейвс после этого вопроса отложил газету и с интересом прислушался к беседе. – Молодой Хозяин - второй, кого Хозяин привел в дом, – многозначительно ответил домовик и исчез. Криденс перевел вопросительный взгляд на Грейвса. Тот даже бровью не повел: – Первой была моя жена. Она была из Британии, домовики – ее приданое. Я хотел освободить их, но они обещали перестать есть, и мне пришлось принять их клятву после того, как… – он налил в опустевшую чашку кофе явно затем, чтоб чем-то заполнить возникшую паузу, – погибла их хозяйка. Чувствуя себя не в своей тарелке, Криденс поинтересовался: – И давно это было? – Пятнадцать лет назад, – Персиваль дернул уголком рта. – Я не хотел бы это обсуждать. Криденс протянул руку и осторожно сжал его пальцы в поддерживающем жесте. Он знал, что мужчина не жил затворником, но новость, что тот был женат, стала для него сюрпризом. Если подумать, Криденс вообще мало что знал про Персиваля: тот с удовольствием разговаривал с ним о заклинаниях и магическом мире, о политическом устройстве и о магической школе, в которой учился, мог немного упомянуть про работу, но никогда не рассказывал о своей жизни до появления Криденса. И того, с одной стороны, радовало, что Персиваль немного приоткрыл завесу тайны над своей жизнью, с другой - он не знал, что делать с этим новым знанием. Криденс вздохнул, от былого хорошего настроения не осталось и следа. Грейвс улыбнулся ему и погладил по щеке: – Мне казалось, ты хочешь знать важные вещи обо мне. – Спасибо, – совершенно искренне ответил Криденс, прижимаясь к ласкавшей его ладони. – Эксуро, – очистил его чашку Персиваль. – Налей горячего из кофейника. У нас сегодня куча дел, силы тебе понадобятся, так что ешь. – И чем мы будем заниматься? – спросил Криденс, намазывая джем на булочку. – Надо дать тебе теорию аппарации и отработать практику беспалочковых заклинаний. Чтоб в случае чего ты мог защитить себя даже без палочки. – У меня и с ней-то не все хорошо, – констатировав очевидное, Криденс погрустнел. – Потому что ты не привык концентрировать силу, – пояснил Персиваль. – Петрификус тоталус когда-то у тебя замечательно получился, как и Протего. Еще бы освоить Экспеллиармус и Инкарцеро, да и Ступефай бы не помешал. Детский сад, конечно, но чтобы совсем без защиты не оставаться. – А зачем? – тихо уточнил Криденс. Он не был глуп и понимал, что если Персиваль предполагает, что ему понадобятся атакующие и защитные заклинания, то он хочет от чего-то защитить Криденса. – Мне неспокойно, – пояснил Грейвс. – В Европе - беспорядки, что-то мне подсказывает, что может и нас затронуть. А если отбросить мысль о том, что обскури уже не осталось, твое местонахождение вычисляется на раз. – Но я уже не обскури! – возразил Криденс. Грейвс ничего не сказал в ответ, только нахмурился. – Тот, кто будет тебя искать, может этого и не знать, – подал он голос через какое-то время. – Предчувствия меня никогда не подводили. *** Учителем Персиваль оказался очень требовательным и даже чуточку жестоким. Первым делом научив Криденса накладывать отменяющее заклинание Фините инкантатем, он заставлял его раз за разом посылать в себя Петрификус, но все попытки Криденса разбивались о щиты неуверенности самого Криденса в собственных силах, после же - о защитные чары Грейвса. Прошло полдня и Криденс почувствовал, что устал как никогда, а заклинание достаточной силы у него так и не получилось. Серебристый пес появился как-то незаметно. Он выпрыгнул откуда-то, заставив Персиваля отвлечься и пропустить парализующее заклинание. Вытянувшись в струну, он упал на спину, когда забавный длинноухий патронус проговорил голосом Тины: – Куинни согласна, только если вы воспользуетесь амулетом. Будем к ужину. Когда взволнованный Криденс расколдовал и попытался поднять Персиваля, тот мягко потянул его на себя, предлагая опуститься рядом, и Криденс со смехом согласился. – Ты не ушибся? – он удобно расположился, ощущая загривком биение сердца Грейвса. Этот звук почему-то успокаивал. – Если ты собирался падать, почему не положил каких-нибудь подушек или матрац? – он помолчал, размышляя, и заключил обреченно: – Ты не собирался падать. – Сегодня не собирался, – Персиваль теснее прижал его к себе. – Не расстраивайся, многие вообще не могут колдовать без палочки. – Он убрал волосы с шеи Криденса и легонько прикусил местечко, где шея переходила в плечо. – И хоть с Пиквери тебе тогда повезло, но она не ставила щит, на ней был только амулет, – Персиваль провел ладонью по груди Криденса и остановился на животе, осторожно забравшись под выбившуюся из-под ремня полу рубашки. – А что за Куинни будет сегодня к ужину? – подозрительно спросил Криденс, от смущения заливаясь краской еще больше. – Хорошо, что напомнил, – Грейвс вытащил палочку, буквально на секунду задумался: – Экспекто патронум, – и проговорил суровым тоном появившемуся огромному серебристому скорпиону: – Порпентине Гольдштейн. Мисс Гольдштейн, для таких вещей существуют совы. Встречу подтверждаю. – Мне кажется, это может ее напугать, – с осторожностью заметил Криденс, его самого все еще пугал патронус Грейвса. – Она его уже видела, но ты прав, на то и расчет, – судя по голосу, мужчина улыбнулся. – А от чего зависит форма патронуса? – Криденс смущенно поймал пальцы Персиваля, гладящие его чуть выше кромки брюк, и переплел их со своими. Когда он увидел патронуса в первый раз, он не только испугался, но и восхитился, и очень хотел знать о них побольше. – От различных факторов, – Грейвс взмахнул палочкой, и пол под ними потеплел. – От того, что и кто тебе важен, кто тебя волнует. Он иногда меняется в зависимости от того, какое счастливое воспоминание для него используется. – А я смогу его вызвать? Понятно, что это, наверно, сложно, но в принципе? – Не готов тебе пока ответить на этот вопрос. Давай-ка лучше о Куинни, – перевел тему Персиваль. – Я должен попросить у тебя прощения, что я договорился о встрече, не спросив тебя. Она раньше была одной из подчиненных Рика, но уже не практикует - слишком тяжело, и устроилась в отдел регистрации палочек. Это она регистрировала твою палочку. Персиваль рассказывал, что у магов есть магазины, где те покупают себе волшебные палочки, но сам Криденс так ни в одном таком и не побывал. Однажды утром он спустился вниз и обнаружил большой ящик, в котором были сложены разномастные футляры с палочками. И, пока Криденс перебирал их, Грейвс выглядел обманчиво спокойно, но руку далеко от своей палочки не убирал. И та ему таки понадобилась, когда пришлось тушить мебель и шторы, и потом, когда очередным взмахом неподходящей палочки выбило стёкла. И все равно, когда Криденс, счастливо и глупо улыбаясь, прижал к груди собственную палочку, не такую изящную, как у Грейвса, тот выдохнул облегченно и обнял его. Теперь же, вспоминая то утро, Криденс снова и снова начинал глупо улыбаться, как тогда. Интересно, подойдет ли это воспоминание для вызова патронуса? – Так она - целитель? – Удивился он. – Зачем тебе целитель, у тебя же есть Ричард? – Криденс, – Персиваль вздохнул. – Она - душевный целитель. Я позвал ее для тебя. У вас с ней много общего, она тоже была вынуждена скрывать свой магический талант. Я думаю, она могла бы тебе помочь. А еще она, – на мгновение он прижался губами к виску Криденса, – стихийный телепат. Криденс сел и обнял себя руками, переваривая то, что ему только что сказал Персиваль. Тот сел рядом, и почти невесомо коснулся его плеча: – Просто поговори с ней. Криденс не хотел показывать, как его это задело. Ему казалось, что они нашли общий язык, большей частью благодаря Персивалю и его терпению, и последнее время у них было все хорошо, и тут ему чуть ли не прямым текстом сказали, что он сумасшедший. – Ладно, – кивнул он, – я с ней поговорю. – Я вовсе не считаю, что с тобой что-то не так, – явно покривил душой Грейвс. – Ты сможешь уйти в любое время. – Если я с ней поговорю, ты поможешь мне? – Криденс сделал вид, что его интересует узор на обоях. – Я тебе помогу, даже если ты с ней не поговоришь, – обнял его Персиваль. – А в чем тебе нужна помощь? – Ну, – он показал мужчине две свои ладони: одну чистую, вторую в шрамах. – Я все же хочу избавиться от них, как бы это ни было больно. *** – Ты тоже красивый, – было первым, что Куинни сказала при встрече, очаровательно улыбнувшись. – Поверь, обычно все, кто меня видит… – она будто прислушалась к чему-то и ее губы забавно округлились: – О, думают совсем о другом. Криденс, который не понимал, откуда у него такое знакомое ощущение ледяных мурашек, ползущих по спине, старался не думать вообще ни о чем. Он не понимал, зачем Персивалю понадобилась эта их встреча. Если быть честным, в этот момент он мечтал оказаться где-нибудь подальше от этого места и этой девушки. И только обещание присутствовать на ужине не давало ему сейчас уйти. А еще то, что девушка действительно была красивой, и оставлять с ней Персиваля наедине Криденс не собирался. – Милый, – Куинни потрепала его по руке, – не расстраивайся, мистер Грейвс хотел как лучше. Всем иногда хочется прочитать чужие мысли. – Я не хотел бы, – передернуло Криденса. – Да, поэтому ты и особенный, – она подмигнула ему и рассмеялась. – Мистер Грейвс со мной согласен. – На мне - амулет, – напомнил тот. – Для некоторых вещей не нужно быть легилиментом, – мягко возразила Куинни, ненавязчиво придвигая к Криденсу тарелку с пирогом и наклоняясь к нему ближе: – То, что он иногда думает, меня слишком смущает, поэтому я его попросила надеть амулет. – То, что он говорит, меня тоже, – признался ей шепотом Криденс. Куинни порозовела и, изящно проведя палочкой над столом, установила между ними и Тиной с Грейвсом полупрозрачный барьер, заглушающий звуки. – Только то, что говорит? – она улыбнулась понимающе. Криденс весь сжался, думая о том, что вряд ли Персиваль хотел, чтоб он говорил с Куинни о том, что они делают в постели. Вряд ли и она захочет об этом разговаривать. – Ты прав, – она кивнула и неожиданно хихикнула: – Образ мистера Грейвса в ванной уже поразил мое воображение. Криденс залился краской и опустил взгляд, стараясь не думать обо всех тех вещах, которые он делали с Персивалем, особенно сегодня после обеда. Тот аппарировал их в спальню, раздел его, положил на живот и сделал то, что до сих пор заставляло щеки Криденса гореть, а член – твердеть. И, несмотря на то, что еще вчера у него были сомнения, что так можно делать, он должен был признать, что и такой способ оральных ласк очень и очень приятен, хотя и бесконечно, просто вопиюще порочен и стыден. Криденс одернул себя, понимая, что это не лучшее воспоминание для общения с девушкой, читающей мысли. Потом понял, что невозможно не думать о том, о чем хочешь не думать. Срочно стоило начать думать о чем-то другом. Только оставался вопрос: о чем? Не так и много было в его жизни безопасных тем. Не о детстве же с Мэри Лу разговаривать. – О, дорогой, – Куинни сочувственно похлопала его по руке. – Она не была хорошей матерью. Криденс содрогнулся от воспоминаний. Он очень хорошо помнил тот день, когда мать протянула ему ремень. Новый, довольно жесткий, с тяжелой красивой пряжкой. Он даже обрадовался сначала, принял его за подарок, которые ему не перепадали ранее. – Я хочу, чтобы ты его носил и видел каждый день, – сказала она, и тогда он еще не понял, зачем. До этого она била его, но нечасто, указкой или розгой по спине. Буквально через пару дней, когда он провинился, сейчас даже не вспомнить, в чем именно, она протянула руку и приказала: – Снимай ремень. Криденс до сих пор с жгучим стыдом вспоминал, как он делал это. Расстегивал ремень, подавал с притворным почтением. И, если быть честным, часто непритворным. Он тогда и вправду считал, что достоин наказания. Его плаксивое жалобное «ма-аам» до сих пор иногда снилось ему, как и то, что происходило после. По крайней мере, пока он не стал засыпать рядом с Персивалем. – Ладно, признаю, она заслужила, – прервала его воспоминания Куинни, дернув плечом. Криденс занервничал. Он вовсе не хотел, чтобы кому-нибудь стали известны события того дня. О том, что тогда произошло, он почти ничего не помнил, начиная с момента, когда он вырвал ремень из рук матери, и до того момента, когда очнулся от ощущений, что Персиваль ощупывает его, прижимая к себе. Очнувшись и осмотрев разрушения вокруг и тело Мэри Лу в дальнем углу, он понял, что это снова случилось. – Это я? – спросил тогда Криденс, боясь подходить к лежавшему навзничь телу - ведь тогда сомнений уже не останется. – Нет, – ответил ему Персиваль и продолжил теми же словами, которые только что произнесла Куинни, – она заслужила. И больше они об этом не разговаривали, Криденс даже старался не думать об этом, как и о сенаторе Шоу. – Нет, – он вскочил из-за стола. – Мисс Гольдштейн, простите, – и позорно убежал в свою комнату. Грейвс вскочил следом за ним, но был остановлен Куинни: – Не стоит, – бокал с вином в ее руках ощутимо дрожал. – Дайте ему побыть одному. И, – она проигнорировала предупреждающий взгляд Тины, – снимайте амулет. *** В дверь постучали и, прежде чем Криденс вслух разрешил войти, в комнату проскользнула Куинни. – Мне кажется, немного какао тебе не повредит, ты ведь почти ничего не съел за ужином, – она передала ему чашку, от которой шел аппетитный запах ванили и корицы. – Нравится запах? Тебе стоит познакомиться с моим женихом, тебе обязательно понравится его выпечка. "Он - повар?" – мысленно удивился Криденс. Он с трудом представлял такую воздушную и возвышенную Куинни рядом с представителем такой приземленной профессии. – Да, – она мечтательно улыбнулась. – Ты бы видел, какой внутри него мир, от него просто невозможно оторваться! Хотя тебе посчастливилось испытать это ощущение, когда ты для кого-то – целый мир, правда? Криденс замялся, он вовсе не думал, что это на самом деле так, скорее, считал наоборот. – В обратную сторону это тоже работает, – Куинни накрыла его ладонями его руки, обхватившие чашку: – Это когда ты смотришь ему в глаза и понимаешь, что мог бы провести так вечность. Когда более красивого человека на свете, кажется, нет. Когда стыдно его обманывать. И когда кажется, что ты никогда с ним не расплатишься за его бесконечную доброту к тебе и понимание - а этого и не нужно, ведь он счастлив, когда ты счастлив. На поверхность напитка упала капля и разошлась волнами к краям чашки. – Ну что ты, я вовсе не хотела тебя расстроить, – Куинни подушечкой большого пальца стерла мокрую дорожку со щеки Криденса. – Не хочешь какао - пошли смотреть фейерверк. Мистер Грейвс сказал, вы купили парочку, сейчас они с Тиной их как раз настраивают. – Спасибо, – впервые с момента, как Куинни зашла в его комнату, сказал что-то вслух Криденс. – Вы - хороший целитель. – Мне многие так говорят, – Куинни легонько коснулась губами его скулы. – Пойдем, хватит думать о плохом. Они сбежали по лестнице, держась за руки. Куинни потянула его за собой, и впервые за то время, что он жил в этом доме, Криденс не аппарировал с кем-то, а вышел из дома через дверь. За ней обнаружился маленький садик. Очертания деревьев и людей терялись в темноте, но Криденс безошибочно нашел глазами Персиваля. – Вот так, стой, – Куинни поставила Криденса перед крыльцом и накинула ему на плечи призванное Акцио пальто, судя по запаху одеколона, принадлежавшее Персивалю. Тот как раз закончил приготовления и подошел к ним. Криденс дернулся было отдать пальто хозяину, тем более что надетая на мужчине тонкая, почти полупрозрачная рубашка совсем не подходила для холодной погоды даже с учетом надетого поверх неё жилета. Он отказался, улыбнувшись и шепнув что-то про то, что немного позже научит его согревающим чарам. Повинуясь взмаху палочки Тины, в небо взмыли разноцветные облачка. В полете они взрывались множеством разноцветных искр, которые, в свою очередь, снова взлетали и взрывались, создавая фантастические перетекавшие друг в друга фигуры, творя что-то невероятно прекрасное, волшебное, захватывавшее дух. Персиваль прижался к Криденсу сзади и обнял, скрестив руки у него на груди. Стало горячо - видимо, волшебник пустил в ход те самые чары. Криденс на секунду закрыл глаза и пожелал, чтобы этот момент длился и длился, никогда не заканчиваясь. – Я поделюсь с тобой этим воспоминанием, и ты сможешь смотреть его снова и снова, – тихонько на ухо пообещал Персиваль, будто прочитав его мысли. К ним подошла Куинни и молча переплела свои пальцы с его. Тем временем огромный разноцветный дракон понесся вниз и, пройдя сквозь них, будто их даже и не существовало, разбился о землю тысячью мерцающих огней, которые медленно поднялись в воздух и застыли вокруг огромным светящимся облаком. Криденс протянул руку. На нее опустился один из огоньков и распался на множество искр, оставив на ладони маленькую серебристую звездочку, еле заметно светившуюся. То же случилось с остальными огоньками, с некоторыми сразу, с некоторыми – спустя мгновение-другое. Криденс спрятал звездочку в карман. Ему казалось, что эта особенная звездочка, не такая, как все те что буквально засыпали весь двор. – Мы с Тиной тоже никогда ничего подобного не видели, – восхищенно прошептала рядом Куинни. – Наверно, мистер Грейвс немного поколдовал над фейерверком. – Или не немного, – послышался не менее восхищенный голос Тины из темноты. – Мистер Грейвс, вы бы озолотились, если бы начали их продавать. – Я польщен, – саркастично ответил Персиваль, – но у меня уже есть профессия, и, если вы обе никому не расскажете про этот вечер, она таковой и останется.