Особенная звезда

Пузырьки в игристом вине красиво кружились, поднимаясь на поверхность. Криденс сделал буквально несколько глотков: вино было вкусным, но не улучшило его настроения. Персиваль пил виски со льдом, что тоже не было хорошим знаком: он вообще редко выпивал, и единственный раз за последнее время был в тот вечер, когда он спросил у Криденса, почему тот не приходит вечерами в библиотеку. Они аппарировали в спальню вместе с пледом, и теперь не было необходимости тесно прижиматься друг к другу, как на узком диване в кабинете. Чтобы не смущать Криденса, Персиваль оставил ему плед, накинул халат, отошел к окну и застыл там, вглядываясь в темноту и время от времени делая глоток из прихваченного с собой бокала. Криденс бы, пожалуй, без сожалений отдал несколько лет жизни, чтобы узнать, о чем он думает. Сначала Криденс думал, что Персиваль вернется к нему в кровать. Но тот все стоял, будто окаменев. Обернувшись пледом на манер тоги, Криденс подошел и остановился позади, обнаружив, что стал уже на несколько дюймов выше старшего мага, хотя сам себе все равно казался меньше из-за разницы в ширине плеч и осанке. – Если хочешь, можешь меня обнять, – обернувшись, улыбнулся ему Персиваль. Криденс так и сделал, прижавшись к спине Персиваля и положив подбородок ему на плечо. За окном ничего не было видно. Интересно, что он рассматривал там, в темноте? Так они простояли несколько минут в тишине, когда Персиваль неожиданно спросил без какого-либо предисловия: – Криденс, а ты когда-нибудь думал о будущем? – Нет, – насторожился тот. Не считать же мыслями о будущем мечты о том, как он получит диплом и пойдет работать к Ричарду в подразделение боевых целителей. Бред какой-то, а не мечты. – Ты кем мечтал стать, когда был ребенком? – странная беседа продолжилась. – Когда я был ребенком, я мечтал стать взрослым и уйти из дома. Дальше я не загадывал. – А я мечтал стать аврором, как мой отец, – Персиваль постучал ногтем по пустому бокалу и там снова появилась золотистая жидкость. – Агуаменти, Глациус, – в стакан упали несколько кубиков льда. – Да, я перед тобой рисуюсь, – фыркнул Персиваль, увидев в отражении в оконном стекле изумленное лицо Криденса. – Хочешь? Отец как-то ради интереса сделал такие вот артефакты: виски перемещается в бокал из связанного с ним графина. Жаль, что не бесконечно. – А какой раз ты уже его так наполняешь? – осторожно поинтересовался Криденс, забирая бокал и ставя его на подоконник. Пить не стал: не хватало им обоим опьянеть. Впрочем, не то чтобы Персиваль казался сильно пьяным. – Первый раз, мой правильный неправильный Криденс, – Персиваль похлопал юношу по плечу и будто стряхнул с себя оцепенение, овладевшее им несколькими минутами ранее. – Давай ложиться, этот день заставляет меня чувствовать себя старым. *** Умываться Криденс ходил к себе в комнату, давая возможность Персивалю без помех покурить. Разглядывая себя в зеркале, он всматривался в собственное лицо, с испугом ожидая увидеть одну из первых примет появления обскура – клубящуюся тьму в глубине зрачков, которую видел только он сам. И вроде бы все было хорошо, но в груди по-прежнему тянуло. – Бывают же у людей просто тревоги, – заключил он, потянувшись за зубной щеткой. – Конечно, – ответило ему зеркало, заставив его подпрыгнуть на месте и выронить коробочку с зубным порошком. – Ты разговариваешь? – восхищенно ахнув от очередного проявления волшебства там, где ему даже в голову прийти не могло, Криденс залился краской, вспоминая, что он делал в ванной. – Почему тогда раньше молчало? – Ты ничего не спрашивал, – если бы у зеркала были плечи, оно бы ими пожало. – Я так воспитано: не спрашивают – не отвечаю. Криденс, ощущая себя крайне неудобно, дочистил зубы и поплелся в хозяйскую спальню. – А все зеркала в доме живые? – поинтересовался он у Персиваля, который дремал, лёжа на животе и обхватив подушку. – Что? – тот дернулся от неожиданности, но увидев Криденса, снова опустился на место и потянулся. – Зеркала? Вроде бы, но не беспокойся насчет них, они не живые и не разумные. Просто, в зависимости от того, кто их заколдовывает, в них можно вложить некоторое количество стандартных ответов на стандартные вопросы. Я их специально заколдовывал, чтоб не болтали просто так. Пока Персиваль лежал с закрытыми глазами и на Криденса не смотрел, тот скинул на пол плед – зачем надевать пижаму, если потом все равно снимать – забрался под одеяло и лег на бок, разглядывая его. – Все равно мне это не нравится. Можно их заменить? Персиваль усмехнулся: – Представь свою реакцию на эту ситуацию пару месяцев назад. Криденс тихонько фыркнул: он бы тогда, наверно, просто свалился бы в обморок от стыда. И точно не стал бы обсуждать это с Персивалем, тем более просить его убрать зеркала. – Ты изменился, стал смелее, – Персиваль притянул его к себе и, легонько поцеловав в шею, продолжил, – и мне это очень нравится. Как минимум, не нужно изобретать кучу способов вытряхнуть тебя из одежды, – он закинул на Криденса руку и снова задремал. Тот задеревенел рядом с ним, боясь пошевелиться и разрушить это ощущение, когда хорошо только от того, что кто-то особый лежит рядом и его дыхание непостижимым образом успокаивает. – У тебя сердце колотится просто, – недовольно протянул Персиваль, поднимая голову от подушки. – Надумал себе чего-то и паникуешь? Расскажешь? – Ты знаешь сам, чего я надумал, – прошептал Криденс. – Давай так: ты задашь мне один вопрос, я на него отвечу, и мы уснем, хорошо? – А мы не будем делать, ну, что обычно делаем? – Потупившись, спросил Криденс. – Это твой вопрос? – хрипло рассмеялся Персиваль, но все же ответил. – Прости, но на сегодня я уже выдохся. Но это не означает, что я не могу сделать приятное тебе, если ты хочешь. Криденс перехватил его ладонь у себя на животе: – Давай лучше вопрос? – Давай, – Персиваль сел на кровати, наколдовав Люмос, сунул палочку в крепление на спинке и перестал улыбаться. Криденс тоже сел, натянув на себя край одеяла. – Ладно, – он набрал в грудь воздуха и зажмурился. – Ты меня бросишь? – Великий Парацельс, ты сошел с ума? – пока Криденс боялся открывать глаза, Персиваль оказался рядом и заключил его в кольцо рук. – Я еще увижу, как ты станешь министром магии. – А если я не захочу? – хихикнул Криденс. – Значит, кем захочешь, – Персиваль нашел его губы своими и нежно поцеловал. – У нас с тобой впереди еще много всего... Криденс скрестил ноги за его спиной и тесно прижался, целуя в ответ. За их спинами погас Люмос, невербально потушенный кем-то из них. – Ладно, насчет выдохся я погорячился, – весело заметил Персиваль, прежде чем куснуть Криденса за мочку уха. Тот специально отклонился, сцепив пальцы на его затылке в замок, чтобы дать возможность вылизать и зацеловать свою шею. – Персиваль, – шепнул Криденс, отвлекая того от его занятия. – Я хорошо подумал, я хочу, чтобы это произошло сейчас. – Что именно? – тоже почему-то шепотом ответил Персиваль, будто бы не понимая, о чем речь. – Не издевайся. Хочешь, чтоб я сказал это вслух? – Угу, – промычал что-то одобрительно мужчина, вернувшись к вылизыванию его шеи. – Соитие, – Криденс резко выдохнул, почувствовав прикосновение к своему члену. – Скажи «трахни меня», – Персиваль двинул рукой, из-за чего Криденс совершенно потерял способность соображать. – Трахни меня, – повторил он, облизав губы, будто пробуя первые в своей жизни бранные слова на вкус. – Мееерлин, будь я помоложе или менее уставшим, мог бы кончить только от этого, – проговорил Персиваль где-то рядом с его ухом, с которым делал то, что еще недавно было бы Криденсом расценено как исключительное непотребство. – Прости меня за это. – Я хочу трахаться, – сказал Криденс смелее: если б его в этот момент увидела Мэри Лу, он бы давно ел мыло, если бы остался жив после ее ремня. Зная это, он чувствовал себя таким порочным! – Морганины подмышки, – простонал Персиваль. – Ты знаешь вообще, что ты делаешь со мной? Если б ты знал, как я этого хочу! Но нет, этого мы делать не будем. Криденс недоуменно моргнул, застыв и внутренне похолодев. – То есть будем, но не в том смысле, что ты имел в виду. И я прокляну сам себя утром, но сейчас, когда ты накрутил себя и боишься меня потерять, это будет неверно, – Персиваль коснулся его губ и продолжил ласкать оба их члена. – Ты - дурак! – выдавил наконец Криденс. – Уже то, что ты вообще смог… меня так назвать, говорит о том, что я… все делаю правильно, – Персиваль ускорился и говорить ему стало трудно. – Хотя «мистер Грейвс» звучало… из твоих уст очень… эротично. – Тогда поцелуйте меня… мистер Грейвс. *** Криденсу снились летающие мыльные пузыри. Темноволосый малыш, в котором он узнал себя, пытался их ловить, нетвердо стоя на ногах. Пузыри переливались всеми цветами радуги и лопались с мелодичным звоном. Мужчина, в коем Криденс опознал Персиваля, чьи виски еще не посеребрила седина, молодой и не такой мужественный, с более мягкими чертами лица, ловил малыша, когда тот, увлекшись охотой на очередной перламутровый шарик, спотыкался обо что-то. Снился ему и мальчик постарше. Оседлав метлу, он бесстрашно лавировал меж деревьев в саду, осыпая себя лепестками цветущих яблонь. На поворотах он искал взглядом черноволосую макушку мужчины, который пил кофе на крыльце и хватался за палочку, стоило заложить какой-то особо крутой вираж. Вот он еще чуть старше. На балу Персиваль кружил в танце красивую молодую женщину с тонкими чертами лица. Криденс наблюдал за этим с улыбкой: как же ему повезло с родителями! – Ну, молодой человек, посмотрим, какая палочка вам подойдет, – улыбалась Криденсу пожилая женщина. Тот волновался и незаметно от продавца сжимал под столом руку отца. «Дорогой папочка! – писал, усердно выводя буквы на пергаменте, еще более подросший Криденс. – Ты угадал, меня распределили на факультет Пакваджи». Розовые кусты ничем не пахли, но Криденсу, уже подростку, было не до того: он целовал красивую девушку в пепельно-розовом платье с открытыми плечами, на которое облаком спадали золотистые волосы. – Тсс, – девушка приложила палец к его губам. – Идет твой отец! Она же, но уже не такая круглолицая и более взрослая. Платье уже не розовое, а белое. – Спасибо, мистер Грейвс, – улыбнулась она, когда тот подвел ее к алтарю. – Не за что, кому я еще мог доверить мою очаровательную будущую невестку? – улыбнулся ей в ответ Персиваль. Криденс, сияя от счастья, в светлом костюме и с собранными в низкий хвост волосами, осторожно взял ее руки в свои… И на этом он проснулся в холодном поту. В комнате было светло, видимо, солнце уже давно встало. Персиваль присел на край кровати и погладил его по волосам: – Тшш, это только сон. Ты силен: действие зелья Приятных снов превратить в кошмар, – он уложил его головой себе на колени и продолжил перебирать спутанные пряди. – Это был не кошмар, – через какое-то время отозвался Криденс. – Я видел сон, в котором ты был моим отцом. – Очень страшный сон, – рассмеялся Персиваль. – Слава Мерлину, мне достоверно известно, что это не так. – Точно? – Криденс перевернулся с бока на спину и посмотрел на него снизу вверх. – После смерти жены я не спал с женщинами, – Персиваль усмехнулся. – Но, учитывая свое невезение и то, что ты сирота, на всякий случай занес прядь твоих волос нашим зельеварам на анализ. Обливиэйт еще никто не отменял. – И - нет? – Никакого родства, не беспокойся, – заверил его Персиваль. – А ты бы хотел, чтобы все было так, как в твоем сне? – Ни за что, – успокоившись, Криденс заинтересовался тем, что Персиваль уже одет, а он сам голый под одеялом. – Я там чуть не женился на ком-то типа Куинни. – Но это бы значило, что ты бы избежал всего того, что тебе перепало? Никакого обскура, никакого ремня, неужели плохо? Криденс посмотрел на Персиваля, будто тот сказал невообразимую глупость. – Но это был бы уже не я, правда же? И ты лучше любой жены. – Интересный подход, – Персиваль аккуратно высвободился и стал надевать пиджак, висевший в воздухе перед кроватью: видимо, Криденс проснулся прямо посреди процесса его надевания. – У меня есть одно дело, а ты собирайся: через сорок минут за тобой зайдет Куинни, мы обедаем с ее женихом. – А как же то, что ты обещал рассказать? – крикнул Криденс вслед уже уходившему Персивалю. – На обратном пути, – услышал он в ответ. *** Куинни сразу очень заинтересовал сон Криденса. – Милый, я уже занята, – посмеялась она, только увидев его. Он опустил глаза, ненавидя себя и свое неумение не думать о чем-то. Хотя лучше уж сам сон, чем то, что было до него. – Интересно, тебя распределили на Пакваджи, – продолжила тем временем Куинни. – Видимо, мы там и познакомились. Наверно, мне скучно было без тебя, пока ты заканчивал школу. Но я бы обязательно рассмотрела этот вариант, встреться ты мне раньше Якоба. Криденс зарделся и даже и не знал, как слово сказать. – Добрый день, – в конце концов вставил он в паузу. – И тебе привет, дорогой, – она подошла ближе и взяла его за руку. Вскоре они уже стояли посреди аккуратной светлой комнаты. – А Персиваль меня всегда обнимал, когда аппарировал, – заметил Криденс тихо. – Потерять боялся, – снова рассмеялась Куинни, будто колокольчик прозвенел. – Познакомься: это Якоб - мой жених. Он сквиб, но это не мешает ему готовить совершенно волшебно. – Здравствуйте, – кивнул Криденс добродушному пухляку. Обед проходил весело: Якоб рассказал, как они с Куинни познакомились в магазине, где на него свалилась витрина, а Куинни рассказала про сон Криденса, потому что он сам засмущался рассказывать. Еда была очень вкусной, а атмосфера непринужденной. Где-то после супа появился Персиваль и влился в беседу, будто присутствовал с самого начала. – А ещё Криденс хорошо поет, – поведала всем Куинни, заставив его уши гореть. Откуда она узнала? Он не помнил, чтоб он при ней об этом думал. – Это не ты, это мистер Грейвс вспомнил, – подмигнула им обоим Куинни. – Он как-то видел тебя, когда ты пел с церковным хором. – Я отслеживал твои передвижения, чтоб поговорить, когда ты будешь один, – пояснил тот, смерив Куинни уничтожительным взглядом. – Ты заходил в церковь? – удивленно распахнул глаза Криденс. – И с тобой ничего не случилось? – А что, должно было? – закатил глаза Персиваль. – Я должен был рассыпаться в пыль, пораженный Божьей волей? – Ну, как-то так... – Криденс взял булочку и зло откусил половину. – Да ладно тебе, – Персиваль похлопал его по коленке. – Лучше что-нибудь спой. – Я любил петь на Рождество, мы с хором так собирали пожертвования на храм, – задумался Криденс. – Но сейчас не Рождество. – Ну и пусть, – ободряюще улыбнулся ему Якоб. – Спой, пожалуйста. Криденс немного помялся и негромко, но чисто запел. Он спел почти полтора куплета, когда к его голосу добавился звенящий голос Куинни, певшей с небольшим опозданием: видимо, подсматривала слова в его мыслях. Когда они закончили, Якоб с Персивалем им похлопали, а Куинни еще и удостоилась поцелуя в щеку от жениха. Криденс, посмотрев на это, даже немного им позавидовал. Видимо, прочитав это, Куинни кивнула Грейвсу и с намеком покосилась на Криденса. – Правда? – развеселился Персиваль и чмокнул его куда-то в скулу, приобняв буквально на пару секунд. На этот раз покраснел не только Криденс, но и Якоб. – Простите, – извинился тот, – я воспитан немагами, а там такое поведение немного странно. – Если немного странно – это посадить за такое в тюрьму, то да, – заметил на это Персиваль. Поняв, что он сказал что-то не то, он попытался исправить свой промах: – А за повышение Куинни уже был тост? – Какое повышение? – Сощурился Якоб растерянно. – Я забираю её к себе секретарем, – пояснил Персиваль, откладывая салфетку на стол и понимая, что им с Криденсом пора бы задуматься о завершении визита. – Стоп-стоп-стоп, – Куинни положила ладони на плечи сидевших рядом за круглым столом Якоба и Криденса. – Никто не ревнует, у нас с мистером Грейвсом исключительно деловые отношения. Да, я красивая, Якоб. Да, мистер Грейвс тоже привлекательный, Криденс. Но это не повод! – Я вообще ничего не говорил, – попытался оправдаться Криденс. – Идите уже, – отмахнулась Куинни. – Удачи вам, мистер Грейвс. – Пожалуй, действительно пора, – ответил ей тот. – Наверно, мы пройдемся пешком. – Постойте, – догнал их в дверях Якоб. – Вот я вам завернул выпечку, новый рецепт, очень вкусно. А еще у меня есть предложение к Криденсу. Мне нужен помощник в булочную, может, пока ты учишься, хотел бы у меня подработать? – Я… – Криденс растерялся. – Мистер Ковальски, можно, я подумаю? – Конечно, – расплылся в улыбке тот. – И можно просто Якоб. Если что, ты знаешь, где меня найти. *** – Что думаешь насчет этого предложения? – спросил Персиваль, уверенно повернув налево от дома Ковальски. – Я никогда не работал, боюсь его подвести, а в остальном почему бы и нет? – Можешь выйти на пару дней, посмотреть, будет ли получаться, – посоветовал мужчина. – А если не понравится, в отделе рецензирования палочек освободилось место. Тамошний начальник, эээ, Абернети, конечно, скучен донельзя, зато работа несложная. Криденс чуть не споткнулся, задумавшись: – Ты прав, мне давно пора что-то зарабатывать, не можешь же ты меня постоянно обеспечивать. – По правде, Пиквери выделила тебе небольшое содержание, – опасливо ответил Персиваль и придержал Криденса, который на этот раз все же споткнулся. – Я завел тебе сейф и деньги отправлялись туда. Все не знал, как тебе сказать. Криденс прямо оторопел от этой новости. – Чтобы ты знал, что у тебя есть деньги и без работы, – продолжил Персиваль, отпуская его локоть. – И только не пытайся мне их вернуть. – Может, я неправильно как-то думаю, – начал Криденс, – но твоя идея «делай так, как хочется» по отношению ко мне немного расходится с твоими же действиями. Тут уж пришла пора спотыкаться Персивалю, удивленному тем, как рассуждает его подопечный. – Хорошо, что мне эта идея никогда не нравилась, – закончил тот, улыбнувшись и ободряюще сжал его ладонь. – Ты все хорошо сделал, – он посмотрел из-под ресниц на какую-то женщину, странно глянувшую на двух респектабельно одетых мужчин, державшихся за руки. – А теперь рассказывай, что обещал, сколько можно ждать. Женщина, на которую он смотрел, чуть ли не шарахнулась в сторону. – Ты какой-то странный сегодня, – Персиваль проводил ее изучающим взглядом в спину, когда они остановились у крыльца, одного из тех однотипных, которые могли длиться километрами вдоль улиц. Дверь, к которой вели ступеньки, была веселой голубой расцветки. – Давай зайдем. Персиваль открыл дверь ключом, а не заклинанием, и Криденс напрягся. Внутри было тепло и вкусно пахло. Узкий коридорчик переходил в большую кухню, на которой суетился Пивти. – Зря Хозяин все это затеял, ох, зря, – бурчал он, сервируя стол к чаю. – Не ворчи, – крикнул Персиваль, снимая пальто в прихожей. Дождавшись, когда Криденс сделает то же самое, он провел того по дому. На первом этаже оказалась еще одна комната, кроме кухни, а на втором этаже – две комнаты, одна из которых явно была спальней, и ванная. – Тут уютно, – заметил Криденс с опаской. – Пивти постарался, – пояснил Персиваль. – Чаю? – Да ты издеваешься, – Криденс подошел ближе и вцепился в белые отвороты жилета. – Пожалуйста, хватит, – взмолился он. – Ладно, ты только послушай меня спокойно. Я купил этот дом для тебя. Руки Криденса обессиленно упали вдоль тела. Он опустил голову, разглядывая пол, чтобы не начать ничего говорить и не выдать, насколько ему обидно. Дом, работа, сейф – Криденс же не идиот, он же все понимает. А ведь говорил, что не бросит. Вот как расстаются с любовниками благородные люди. – Тебе нужно свое место, понимаешь, – Персиваль обнял его, не обращая внимания, что его не обнимают в ответ. – Место, куда ты бы мог приходить после работы. Где ты мог бы передохнуть от меня. Куда мог бы пригласить друзей. Ты вырос, моего общества тебе мало. Криденс вырвался из объятий и пошагал на кухню. – Неси волшебные бокалы, – приказал он домовику, опускаясь в кресло у стола. Пивти вопросительно посмотрел на хозяина и, дождавшись его кивка, исчез и понятливо больше не появился. Криденс постучал по появившемуся бокалу ногтем и, дождавшись, когда тот на два пальца заполнился виски, провел над ним рукой, шепча заклинание Агуаменти и замораживая полученную воду, пока она не достигла поверхности напитка. Конечно, идеальных кубиков, как у Грейвса накануне, у него не получилось, но он все равно был доволен. – Чтоб ты так боевые чары с первого раза запоминал, я б тебя в аврорат с руками и ногами забрал, – со вздохом сел во второе кресло Персиваль. – Ваше здоровье, – перейдя на официальный тон, поднял бокал Криденс и опрокинул его содержимое в себя. – Боже, какая же гадость, – передернуло его. – Стало лучше? – поинтересовался Персиваль, отпивая из своей порции. – Хоть булочкой заешь, первый раз ведь. Криденс воспользовался советом и выловил из пакета странную выпечку в форме какого-то зверька. – Давай-ка я тебе расскажу историю, – предложил Персиваль и, дождавшись, когда Криденс переведет на него взгляд, продолжил: – В одной семье было принято отправлять сыновей учиться в аврорское училище в Британии. А там, в свою очередь, было принято приглашать хогвартских старшекурсниц - это британская школа магии - на рождественский бал. Эдакий парад невест. Там и познакомились наши герои. Он – наивный американец из семьи нуворишей, не насчитывающей и семи поколений, почти закончивший училище. И она – избалованная девочка из обедневшего, но чистокровного во многих поколениях рода, которой только предстоял экзамен на совершенно обычный уровень волшебства. Родители с обеих сторон были против, но в Европе было неспокойно, что и позволило нашим героям пожениться пару лет спустя. Но героиня не была девочкой, выращенной в почтении к мужу, за уроками по уходу за домом и вышиванию. Отец учил ее боевым заклятиям, обвесил ее артефактами, она хорошо успевала в школе и дополнительно занималась, чтобы стать неплохим боевиком. А герой на нее, такую воздушную и красивую, надышаться не мог. Какая тут боевка, какой аврорат? Он мечтал о детях, о том, как красавица-жена будет ждать его с заданий, а он бросит весь мир к ее ногам. Ему не нужна была женщина, ему нужна была статуэтка, которую можно запереть за стекло и любоваться. – Пока не вижу связи, – Криденс снова наполнил свой бокал, но пить пока не стал. – Ничего, сейчас все поясню, – Персиваль поднялся и достал из шкафчика турку. Найдя среди пакетов на столе кофе в зернах, он перемолол их заклинанием, засыпал в турку, залил водой и поставил на плиту, и только потом продолжил рассказывать: – Она маялась бездельем, просила позволить ей хоть документы пойти раскладывать, но ей только исполнилось восемнадцать, а мне было уже двадцать пять, я считал себя очень взрослым… и давил на нее. Как и ее семья, которая считала, что так будет лучше. Даже домовики - и те считали, что так правильно. А однажды она аппарировала в стену и задохнулась. Может, ее сбило то, что координаты аппарации у нас и у англичан даются немного по-разному, а может, просто ошиблась и не видела смысла бороться со мной дальше. В общем, я ее не уберег, с одной стороны, и излишне над ней трясся, с другой, в любом случае, вина моя. И второй раз я такой ошибки не совершу. Криденс осмотрел чашку с кофе, поставленную перед ним Персивалем. С непривычки его действительно повело от виски, поэтому кофе был весьма кстати. – Я не променяю тебя на дом, деньги или друзей, которых у меня всё равно нет, – заявил он. – Никто и не говорит о "променять". Ты по-прежнему будешь любимым гостем в моем доме, сможешь у меня ночевать, если захочешь. Мы соединим камины, я научу тебя аппарировать и настрою защиту, чтобы она тебя пропускала. Просто я хочу, чтобы у тебя было что-то свое. Чтобы ты мог пойти в свой дом и там делать, что тебе хочется. Чтоб мог выбрать мебель и гардероб. Чтоб учился тратить деньги. Чтобы мог устроить вечеринку… когда-нибудь. – Не так давно я не мог решить, хочу ли я постричься, – напомнил ему Криденс. – А вчера ты предложил мне себя, – вздохнул Персиваль. – И это было сложным решением. Может быть, когда ты поймешь, что я не такой уж и подарок, ты о таком доверии еще пожалеешь. В любом случае, в этот дом ты сможешь привести парня или девушку, если захочешь. – Если, – поправил его Криденс с обидой. Вот, значит, каким считает его Персиваль, раз считает, что в купленном им же доме Криденс сможет развратничать с каким-то гипотетическим мужчиной или женщиной. – Что «если»? – не понял его Персиваль. – Ты сказал «когда я пойму, что ты не такой уж и подарок», так вот, “если” я пойму, а не “когда”. – Значит, если, – пожал плечами Персиваль. – Что думаешь? – А у меня есть выбор? – горько спросил Криденс в ответ. – Ты не мог бы оставить меня одного, – он отвернулся от него. – В МОЕМ доме. – Я зайду ближе к вечеру, хорошо? – тот погладил его по тыльной стороне ладони и аппарировал. Криденс же спрятал лицо в ладони и глубоко задышал, чтобы не расплакаться. Он прекрасно понимал, что это конец. Он и раньше слышал такие обещания. Когда кого-то забирали из приюта, те говорили, что будут заходить в гости - и никогда больше не возвращались. Когда Модести уезжала, она обещала писать, и не только не написала ни одного письма, но и на письма Криденса не отвечала. Он прекрасно представлял развитие событий: сначала он будет стесняться часто ходить к Персивалю сам, не желая навязываться. Тот сам будет приходить в гости, кормить, развлекать, заниматься с ним любовью, тормошить. Но скоро это ему надоест, и он начнет появляться реже. Возобновит выезды на операции, а Криденс будет его ждать ночами, беспокоясь. Постепенно рутина захватит их обоих: Криденс увязнет в работе и учебе, ведь ему даже до уровня совершенно обычного волшебства далеко, а Персиваль найдет себе кого-то более опытного, чувства которого можно не щадить. Криденс только надеялся, что это будет не Куинни: слишком жаль было добродушного Якоба. Вокруг него заклубился черный туман, забился волнами о стены. Он не хотел ничего крушить, обскур был очень слаб, но от того, что Криденс выпустил его на волю, стало немного легче. Обскур будто собачка ластился к хозяину, обвивая его ноги и легонько поглаживая по тыльной стороне опущенной к нему ладони. – Почему ты раньше не был таким сговорчивым? – Криденс вытянулся в кресле, позволяя обскуру все больше накрывать себя. – Ничего, мы с тобой еще поборемся. "Не подарок он"... а лично для меня - так еще какой! Наверное, я немного захмелел, ты как думаешь? Обскур сформировал небольшой отросток, которым и погладил его по щеке, растворившись следом где-то в волосах. – Я подумал, что все же не стоит тебе сейчас быть одно… – аппарировав, Персиваль оказался по щиколотку в черных клубах чистой темной силы. – Мерлин великий! Криденс поднял на него взгляд залитых белым глаз. Судя по реакции Персиваля, тот перебирал в голове варианты развития событий, не веря, что дом и его ступни все еще целы. – Я сейчас, – всхлипнул Криденс, усилием воли собирая обскура где-то внутри себя. Снова начало тянуть в груди, но теперь уже было понятно, в чем было дело. Персиваль опустился перед ним на колени и взял его руки в свои: – Я и не думал, что ты это примешь так близко к сердцу. Это всего лишь дом. Хочешь, можем продать его или можешь вообще тут не появляться, просто помни, что он у тебя есть. – Я не хочу быть обузой, – мотнул головой Криденс, зло вытирая щеки. – Ты никогда ею не был, – возразил ему Персиваль. – Просто я слишком много прожил, чтобы разрешить тебе угробить всю свою жизнь на меня, не посмотрев даже другие варианты. Я надеялся, что пройдет время - и ты, встав на ноги, вернешься в мой дом моим полноправным партнером. – Не понимаю, зачем мне время, когда я уже и так нашел человека, обнимающего меня при аппарации, – грустно улыбнулся Криденс. Хоть Персиваль ничего и не понял, но не стал спрашивать, вместо этого достал из кармана цепочку, заканчивавшуюся прозрачной каплей, внутри которой слабо светилась та самая звездочка. – Вот зачем я аппарировал с утра. – Оставь себе, – Криденс дотронулся кончиками пальцев до капли, и та засветилась сильнее. – У меня уже есть своя звезда, – возразил Персиваль, закрывая замочек цепочки на его шее. – Особенная. Криденс смотрел на Персиваля и чувствовал, как темная тяжесть где-то внутри груди щекотными искорками расходится по венам. Теперь он знал, что сила внутри него не такая и страшная, и с ней можно договориться, если захотеть. Когда они аппарировали в гостиную Грейвса, убиравший там домовик расплылся в улыбке: – Пивти очень рад, что молодой Хозяин вернулся домой. fin