Разговоры по душам

      Канеки идет по хорошо знакомой дороге медленно, стараясь потратить как можно больше времени и проветрить голову. По приходу домой он сразу идёт в ванную — хочется смыть с себя все упоминания о Фуруте или всё же вымыть из головы странные желания. Он наполняет ванну прохладной водой и ложится, вытянувшись почти во весь рост.        Телефон, который лежит на стиральной машинке, начинает вибрировать, и Канеки сомневается в том, что не хочет взять трубку, но, услышав радостный голос Фуруты, всё же понимает, что жестоко ошибся.       — Добрый вечер!       надо было не брать       — Однако, очень добрый вечер, — чуть помедлив, Канеки добавляет: — Уже закончил со своими делами?       Какой чёрт дёрнул его спросить, он не знает: что были за дела у Фуруты, он не знает и знать тоже не хочет.       — Да, а вы чем занимаетесь? — Фурута, как всегда, очень внимателен и заботлив, что это настораживает пуще прежнего.       — Отмываю руку после тебя.       Шума воды нет, Фурута коротко хихикает в трубку, словно решив, что Канеки, как обычно, очень плохо врёт. Канеки даже не нужно говорить или спрашивать, что он сейчас делает. Он всё понимает по звукам: Фурута ходит кругами по квартире, видимо, не в силах оставаться на месте — настроение слишком хорошее.       — По вам было незаметно, что вам это не понравилось, — аккуратно говорит он, сладко протягивая слова.       Канеки не отвечает, проводит кончиками пальцев по глади воды. Он и сам знает, что ему это понравилось. Но сказать об этом Фуруте будет слишком. Внезапно шаги затихают.       — Вы в ванной? — Фурута с легким шумом утыкается лбом во что-то металлическое.       Канеки вместо ответа стучит острыми когтями по краю ванной. Фурута елозит на месте: у него хорошая фантазия, чертовски хорошая — Канеки это чувствует. У него точно сейчас в голове прекрасно рисуется его портрет, причём обнажённый, детальный, а ещё Канеки ощущает дурацкое чувство, когда твои мысли формируются в органе, который называется точно не мозг.       Слышится тихий шум: Фурута повторно слегка бьётся обо что-то головой, словно желая успокоить свою безграничную фантазию. Он говорит отстранённо, серьёзно, почти безэмоционально:       — Хотите прийти завтра ко мне в гости?       Канеки отчетливо слышит, как щёлкнула пряжка на ремне, и нервно выдыхает — у него тоже хорошая фантазия. Он уже жалеет об этом.       — Нет.       Назад заднем фоне слышится шорох белья, а Фурута определённо не сдаётся:       — Приходите завтра ко мне в гости. — Голос у него немного сдавленный, почти шепчет.       — Нет. — Канеки чувствует, что отшивать Фуруту скоро войдёт в привычку. Хотя надолго его не хватит, а упорства у Фуруты достаточно. Точнее, даже слишком много.       он снял перчатки или нет? — внезапно проносится в его голове.       Тем временем Фурута не затыкается, хотя слышно, что говорить ему удаётся с трудом:       — Жду вас завтра у себя дома.       — Нет, — монотонно отвечает Канеки, всё ещё думая о перчатках и о том, что у Фуруты, наверное, тонкие и красивые пальцы.       Фурута думает совершенно о другом и злобно, не сдержавшись, рявкает в трубку:       — Я не спрашиваю! — и почти тут же тихо стонет.       Канеки делает глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Не помогает. Он диктует каждое слово по слогам:       — Нимура, что ты сейчас делаешь?       На фоне ничего не слышно. Фурута выдерживает внушительную паузу, перед тем как ответить, давая фантазии Канеки полную волю.       — Смотрю телевизор, — в конце концов изрекает он.       Канеки точно знает, что Фурута не мог так быстро разучиться врать — просто дразнится. Это даже уже не бесит — он просто устал злиться на него за сегодня.       — Без звука?       — Шучу, — со смешком отвечает Фурута, — книгу читаю.       интересно, какую такую книгу нужно читать, чтобы издавать такие звуки?!       — Читаете и одновременно говорите со мной? — Ему уже определённо не смешно. Дыхание Фуруты становится громче, рваней — слышно очень отчётливо.       — Утыкаюсь лбом в холодильник и др…       — Не говори дальше, — резко прерывает Канеки и прикрывает глаза ладонью. — Я не хочу этого слышать.       И представлять он не хочет, но само собой получается. И очень хорошо получается. Канеки шумно сглатывает в трубку, представляя, как ладонь Фуруты сейчас скользит по члену (не по члену Канеки, а жаль, он был бы не против), и не может ничего больше сказать.       — Почему? Вы сами спросили. — Канеки слышит, как он усмехается в трубку. — Или это потому, что я могу это сказать, а вы — нет?       — К чёрту, — коротко отвечает Канеки и кликает когтем на кнопку отбоя.       Канеки разводит ноги шире, проводит рукой вниз по животу, но тут же отдёргивает руку, осознав, что собирается сделать. Включает холодную, почти ледяную воду, и тело сразу же покрывается мурашками. Уходит с головой под воду на добрые тридцать секунд, надеясь, что она остудит его мозг и тело. А после того, как выныривает, ещё долго вслушивается в монотонное вибрирование телефона, сдерживая желания кинуть его в воду и сломать Фуруте пару конечностей.