Хрустальное сердце короля

              Выдвинувшись на рассвете в сторону капища, Леголас и Эверин, как не спешили, пришли туда только к полудню. Дорога была долгой и достаточно сложной не столько для прожившего большую часть жизни в Лихолесье эльфа, сколько для девушки, обычно не утруждающей себя подобными походами. Сейчас она искренне удивлялась тому, насколько проще казался путь, когда она шла туда впервые, ведомая белой птицей. В пути они несколько раз останавливались и всякий раз заводили задушевные беседы. Леголасу нравилось слушать о том как будучи девчушкой, она проводила время с братом. Отец, как оказалось, не очень-то занимался детьми, когда они росли, а мать рано умерла. И при каждом новом рассказе об их нелепых проделках у Эверин неистовым светом загорались глаза. Марвин был ее защитником, ее героем. — А какой была твоя мать, — спросил ее эльф на следующем привале. — Мягкой и доброй. Она многое прощала отцу… Тот никогда не пропускал новой юбки… — Девушка помолчала, затем тепло улыбнулась: — У нее были очень нежные руки. А какой была твоя? — Я не помню, — честно ответил Леголас. — Ты был так мал? — Я подозреваю, что отец приложил к этому руку, — решил не скрывать он, раз уж они разоткровенничались. И заметив, как она в недоумении сдвинула брови, пояснил: — Он владеет сильной магией и мог просто лишить меня этих воспоминаний. Он мог сделать это, чтобы я не звал, не искал, не скучал… — Может так даже лучше, — решила Эверин его подбодрить. — Он о тебе заботился. — Думаю, в первую очередь он заботился о себе. Сделал так, чтобы я не донимал его, лишний раз терзая душу. — Не вини его, — прозвучал совет. — А ты отказалась бы от воспоминаний? О тех, которые поведала мне и тех, что не успела? Ведь была не только боль. Была радость. Было счастье. Девушка закусила губу. — Нет. Они для меня бесценны… А твой отец… какой он? — За юбками он точно не бегал, да и воздух никогда не сотрясал бесполезным криком. Этим он явно отличается от Деруса. — Они оба рассмеялись. — Его пороки — жестокость и алчность. Он бывает суров и резок… Абсолютно непоколебим в своей воле. Они по кусочкам восстанавливали для себя прошлое друг друга, чтобы лучше понять и глубже прочувствовать. И даже осознание скорого расставания не позволяла потерять интерес. Какое-то время они сидели молча, а потом снова продолжили путь, за который успели узнать друг о друге столько, сколько не узнали за прошедшие пять месяцев. Очень интересной Леголасу показалась история Горона, который, как оказалось, был сыном воина и прачки. Его отец доблестно сражался бок о бок с Дерусом и был его хорошим другом, пока не пал, поверженный вражеским копьем. Тот же не оставил мальчонку. Помогал и всячески поддерживал его семью. И сам сделал его тем, кем сейчас он являлся. За последние годы, уже будучи полководцем, он немало сделал для города. Неоднократно проявил героизм и доблесть. Все в городе его уважали. Он яростно защищал каждого своего воина и никогда не прятался за чужими спинами, но в тоже время о его хитрости, ловкости и бескомпромиссности ходили легенды. Но то, что Горон не простак, эльф уже сам понял. Эверин знала, что заброшенный алтарь уже близко и сердце ее в предвкушении обступил холод. Но яркое солнце, поблескивающее сквозь кроны деревьев и пение птиц никак не соответствовали ее душевному состоянию. Было что-то не так. И когда они оказались на капище, ее взору предстала несколько иная картина. Те же каменные великаны и тот же старый жертвенник, но сюда словно пришло запоздалое лето. Не было той таинственности и пугающей тишины. Леголас, с интересом взирая на изваяния, прогуливался по кругу. — Когда-то здесь возносились мольбу Эру. Заключались вечные союзы… Он еще что-то говорил, но девушка его уже не слышала. В голове стоял гул. Перед глазами клубился туман. Казалось, что тело ее, точно дерево, гнется под напором сильного ветра. Сколько продолжалось это, Эверин не поняла. Она зажмуривала глаза и снова открывала, желая прийти в норму, но напрасно. Еле удерживаясь на ногах, она попыталась вновь услышать речи Леголаса, которые словно рассеивались, до нее не долетая. — Странно, что ты могла здесь находиться, тем более взывать к Эру, просить души предков. Здесь не место людям… Девушка покачнулась, ослабляя завязки плаща на шее. Неожиданно ее привлекло хлопанье крыльев. Взгляд устремился в небо, но птица, словно тень, скользнула в пущу. Игнорируя подошедшего Леголаса, пытающегося разглядеть в ее глазах, что-то кроме тумана, она кинулась обратно в лес, желая догнать птицу. Но бег давался с трудом. Спотыкаясь и путаясь в собственном плаще, еще не вошедшая в свое привычное состояние, она то и дело цеплялась за стволы деревьев и, наконец рассмотрев на ветке дрозда, упала, утопая в папоротниках, теряя сознание. Первое, что увидела Эверин, когда очнулась, это слепящее солнце. Она снова закрыла глаза, но тут же ощутила легкое касание длинных волос эльфа на своей щеке. — Что с тобой произошло? Куда ты так торопилась? Кого искала? — встревоженным голосом спросил он, но девушка сама не знала ответа. Когда она снова открыла глаза, Леголас все еще нависал над ней, опираясь на одно колено, растерянно и даже испуганно глядя на свою спутницу. Он помог ей подняться и теперь они стояли на коленях лицом к лицу. Словно обессилев, девушка склонила голову к нему на плечо, легонько обняв и тот уже не ждал ответа, а слабо улыбнувшись, уткнулся носом в ее волосы. Это был самый прекрасный запах на свете, в нем смешивались аромат меда и диких трав. А непривычное для эльфа тепло, которое дарило ее тело, и вовсе заставляло в блаженстве прикрыть глаза и немного расслабиться, теряясь в чарующих ощущениях чьей-то близости. Одна его рука лежала на ее спине, словно опасаясь ее нового падения, вторая нежно поглаживала теплую руку, лежащую на плече. Поддавшись мимолетному желанию, Леголас сжал ее, поднес к своим губам и поцеловал запястье, но словно одумавшись, прижал к груди, с тревогой осмысливая происходящее. Странно, но Эверин никак не отреагировала на этот его поступок как и на то, что объятья стали крепче, а дыхание громче. Словно вином опьяненный, он касался губами ее голос и млел от проснувшихся в нем ощущений. Это не могло происходить наяву. Почему она до сих пор не почувствовала? Не услышала? Не оттолкнула? Эльф нервно закусывал губы, борясь с желанием обнять ее крепче. Сейчас, как никогда в жизни, он желал объятий, но не простых… Он хотел объять ее всю, чтобы ни одна частичка ее стройного тела не была обделена. И даже не пытался прогнать наваждение. Девушка потерлась лбом о его плечо и, потянув за прядь волос, накрутила его на палец. — Однажды, мне приснился сон, — вдруг начала она. — Я видела алтарь и гневно смотрящих на меня каменных истуканов. Эту тьму и холод я помню и сейчас. В своих объятьях меня по-хозяйски держал мужчина и я жалась к нему в поисках спасения… Я не помню его лица, да я его и не видела, но я помню белые пряди длинных волос, в которые уткнулась тогда. — Эверин громко вздохнула и заключила: — Это был ты, мой друг. Сколько бы я не сопротивлялась этой мысли… Резко отпрянув, перебив ее при этом, Леголас заглянул в ее лицо. — Как ты можешь гнать меня, скажи? Не будь так жестока. Дай нам шанс, — слова прозвучали почти с мольбой. — Я чувствую связь между нами. Хочешь ты ее признавать или нет — не важно. Она есть. И я уверен, давно бы переросла в настоящие чувства, если бы ты не сторонилась меня. — О чем ты говоришь? Я почти обручена… Тебе нет места в моем мире. Здесь тебя ждет только смерть, — словно вбивая в него понимание. — Ты обещал мне уйти. И уйдешь! Она попыталась встать, но была тут же возвращена обратно. — Пойдем со мной, — впиваясь взглядом, с надеждой в голосе. Эверин легонько поцеловала его в щеку. — Прости, Леголас, но нет. Здесь мой дом, мой отец. Я не оставлю это место. Здесь родилась и здесь умру. А ты будешь и дальше путешествовать по степям… Заходи в гости лет через пятьдесят, — грустно пошутила она. — Думаю, к тому времени Фергусу будет не до ревности. — Прошу тебя… — Сейчас он держал ее за плечи и ощущал ее теплые руки на своей груди. Казалось, они прожигали плотную ткань. — Я сделаю все, чтобы ты была счастливой. — Прости, — еще один тяжелый вздох. — Я бы не пошла с тобой, даже если бы страстно любила. Это убьет отца. Я не смогу жить спокойно, зная, что ему здесь плохо. Зная, каким испытаниям он может быть подвергнут. Нет. Ты уйдешь один. Руки Леголаса обреченно опустились. Этот задевающий сердце отказ звенел в ушах эльфа всю дорогу обратно. И хотя девушка пыталась его отвлечь посторонними темами, он так и не проявил к ним должный интерес. Солнечный диск уже коснулся горизонта, когда лес закончился. В город решено было зайти с разных сторон. На сердце Леголаса словно кто-то камень положил, тяжелый и холодный. Он шел, тяжело ступая, в направлении своего жилища и уже на подходе заметил, что за ним идут. Резко обернувшись, он уперся взглядом в недовольного Горона, который, сжав зубы, пытался криво улыбнуться. На его плечо был небрежно закинут меч. — Привет, дружище. Вижу, свежий воздух не пошел на пользу, еле на ногах стоишь. А я хотел предложить потренироваться, — ядовито произнес воин. — Испытываю сильнейшую потребность мечом помахать. Взгляд Леголаса скользнул по Горону, оценивая состояние полководца. Тот явно подвыпил. Сюртук нараспашку. Грудь наполовину оголена. Бронзовые волосы растрепались и торчат в разные стороны. Глаза горят дьявольским светом. Выглядел довольно свирепо. Теряясь в предположениях о том, что именно так разозлило полководца и предполагая, что если он откажется от тренировки, то скорее всего, битва произойдет прямо здесь, эльф утвердительно кивнул: — Я к твоим услугам, друг.