Let's meet the dawn together

      Табачный дым заполонил всю комнату. Гук, поначалу, готов был убегать в туалет и опустошать свой желудок, но, с каждой выпитой рюмкой, он переставал его замечать. Хосок кричит, двигаясь в такт музыки, пока Юнги заливает девушке в рот виски. Джин отказывается от очередного стакана алкоголя, на что Намджун опрокидывает его в себя и сразу же целует розоволосого. Видимо, его действительно достала вся эта неопределенность между ними. Чонгук глушит текилу, закусывая лаймом. Музыка гудит в ушах, отзываясь вибрацией в грудной клетке. Вторая девушка заваливается на диван, начинает перебирать волосы Гука, а затем тянет его на себя. Куйджунг, кажется так ее зовут, Чон не помнит, рассыпает соль на свой живот, вручая парню полную рюмку. Улыбка сама появляется на лице, алкоголь заставляет стеснительность уйти куда-то очень далеко. Шатен слизывает соль с живота девушки, напоследок слегка прикусывая, заливает в рот жгучую жидкость, которая сразу же меняется вкусом лайма. Гука совершенно не интересует одногруппница Хосока. Сейчас ему интересен лишь Юнги, развлекающийся и заливающийся алкоголем.       Мин тащился. Он, в прямом смысле слова, заливался алкоголем и кайфовал. Зрение расфокусировано, тело расслаблено, а действиями диктуют желания. Они, как тараканы, бегающие по черепной коробке, заставляют идти и делать, лишь бы прекратить этот зуд. Девчонка — кусочек мяса, с которым можно развлечься. Можно заливать в нее алкоголь, чтобы она захлебывалась им. Раздавать пощечины и видеть удовлетворенную улыбку, ведь именно этого она и хочет. Хосок отбирает послушную игрушку, дабы она не превратилась в реальный кусок мяса, а Юнги думает о том, что было бы неплохо закинуться еще и колесами. Блондин улавливает движение у двери, это Намджун с Джином, наконец-то, съебались. Плывущим взглядом он видит как Гук слизывает соль с живота второй девушки, а затем осушает рюмку и забирает кусочек лайма у девушки из рук. Девчонка явно уже планирует всю ночь провести с этим мелким. Юнги должно быть абсолютно плевать, но тараканы снова бегают под черепной коробкой. Ему должно быть бесповоротно похер на действия Гука, но ноги сами ведут блондина к дивану.       Гук сидит на полу и улавливает все взгляды девушки на себе. Парень полностью уверен в том, что она сейчас представляет, как он имеет ее по всех позах. Но вот абсолютно не ее ему надо. Гук поворачивает голову и в этот же момент к нему на колени садится Юнги. Глаза в глаза, взгляд четко фокусируется. Алкоголь заставляет кровь циркулировать по телу с неимоверной скоростью. Запах сигарет и самого Юнги мгновенно вбивается в нос, и Гук готов вдыхать этот запах снова и снова. Блондин давит на затылок парня и с дикой улыбкой, чувствуя, как тараканы перебегают из черепной коробки во все другие части тела, впивается в губы младшего. Жадно, настойчиво, с животным рыком проводит языком по небу, тут же сплетаясь языками. Мокро, крышесносно, в какой-то мере до боли грязно, но именно так, как этого хочется обоим. Одной рукой Мин обвил шею младшего, вжимаясь в него, а второй блуждал в каштановых волосах. Хватал, оттягивал, когда воздуха совсем не оставалось и заставлял вернуться к губам, когда шатен спускался к шее. Талию, до приятной боли, сжимала сильная рука, а вторая уже пробралась под шорты. Юнги двигал бедрами, имитируя толчки, рычал Гуку в шею и до багровых полос прокусывал кожу. Вот он настоящий, не пастеризованный, не дистиллированный и не профильтрованный моральными устоями, семейными ценностями, общественным мнением, всеобщим порицанием. Дикий, желанный и абсолютно неуправляемый. Гук не знает чего ожидать от этого человека, но и на осторожность сейчас нет времени.       Мин разрывает поцелуй, но отодвинуть голову не разрешает, все еще держа за затылок. Они сидят, соприкасаясь лбами. Юнги немного покачивает, он не может сфокусировать взгляд и слишком тяжело дышит. Но страшнее всего то, что он скалится и смотрит прямо в глаза. Музыка ни на секунду не стихает, а блондин снова тянется к губам. Смотрит, боясь моргнуть, боясь сделать хоть одно лишнее движение, лишь бы ни в коем случае Гук не растворился прямо здесь как туман. Лишь бы это не оказалось очередным сном. Рядом с ухом появляется чужое дыхание, отчего Юнги резко поворачивается. Лицо Хосока. Пьяный, улыбающийся Хоуп, чья рука уже в шортах блондинки. Юнги смотрит. Лицо блондина тоже расплывается в улыбке, он наклоняется ближе к лицу друга и что-то говорит, но Гук ничего не слышит.       — Съебывай уже. Меня дамы ждут…- не успел парень отвернуться, как брюнетка сует ему в рот свой язык, к которому прилипла марка. Юнги забирает пакетик с кислотой, который через секунду пропадает в его кармане. Рука переходит с затылка на крепкую грудь. Чонгук прекрасно понимает, что им пора бы сваливать. Блондинка, курившая сигарету под парнем, уже мягко поглаживала спину Хоупа.       — Захвати бутылку, — Юнги встал на ноги, подавая руку Чону. Поднявшись, парень взял полупустую бутылку виски и направился в сторону лестницы. Мин ждал Гука на втором этаже, возле входа в свою комнату. Гремящая музыка стала уже чем-то естественным. Тело непроизвольно двигалось в ритм. Бас, ступенька, бас, ступенька…       Непонятное перемещение из коридора в комнату. Бутылка потеряна. Всем естеством интересно лишь одно — Мин Юнги. Ладони скользят по бокам, сжимают с дичайшей силой. Гук хватает обеими руками за шею. Тянет. Мокро, жарко, вкус алкоголя придает некой пикантности. Картинка перед глазами плывет, проще их просто закрыть. Остаются лишь ощущения. Первобытные, лежащие глубоко внутри. Укус, еще один. Шея уже пылает. Тело так близко к телу, мешают лишь ненужные футболки. Миллионы птиц, поселившиеся в теле, рвутся наружу. Их крылья щекочут изнутри и хочется сеюжесекундно вспороть себе брюхо. Чонгук хватает блондинистые волосы, повторяя манипуляции старшего. Кусает, вылизывает и снова кусает. Руки Юнги везде, куда только могут дотянуться. Схватить за шею, потянуть за собой. Толчок — спиной на кровать. Юнги улыбается, садится на бедра, отчетливо чувствуя стояк младшего. Смешок. Чон смотрит, вглядывается, вытаскивая из себя все, что затоптало общество. Чон смотрит на Юнги и видит чистейшее существо. Не фильтрованное, необработанное, а такое, какое есть. Никаких ограничений мышления, ни капли навязанной морали. Все, кто кричат о том, что делать нужно лишь то, чего требует душа, просто ничтожества, по сравнению с этим блондином. Бедра трутся о пах, футболка летит прочь. Губам Юнги открыта еще большая площадь для измываний. Руки шатена нашли свое место на бедрах партнера, задавая нужный темп. Тихий рык Мина, сильный укус за сосок. Алкоголь немного замедлял время. Гук не думал о том, что он делал. Тело двигалось само. Хотелось до синяков сжимать эти худые руки, до кровавых полос царапать спину, кусать белоснежную кожу до багровых пятен. Приложить к толчку бедрами еще больше силы, при этом зафиксировав Юнги на одном месте. Блондин стонет прямо на ухо, кусая мочку и вылизывая ушную раковину.       — Прости, малыш, но сегодня я не в том настроении, чтобы отдавать тебе свою задницу, — шепот опаляет. Юнги достает из кармана пакетик с кислотой, высматривает в нем что-то, при этом продолжая движения бедрами. Цветной бумажный квадратик, пропитанный ЛСД уже нашел свое место на языке блондина. Ногти царапают кубики пресса, взгляд Гука прикован к губам, расплывающимся в улыбке. Ни капли страха, лишь странное чувство интереса и доверия. Он готов окунуться в этого человека с головой, утонуть в нем. Лицо к лицу, ловкими движениями блондин приспускает шорты младшего, вместе с нижним бельем. Тело к телу и шепот снова опаляет ухо.       — Я покажу тебе, что такое настоящее необузданное безумие. Расскажу о том, как наслаждаться каждым моментом этой гребаной жизни. — Рука ложится на член младшего. Стон ловится бледными губами. Юнги делит марку на двоих с помощью поцелуя. Горького, полусухого. Он полностью уверен в том, что сегодняшний трип будет просто крышесносным. Для них обоих. Он сделает все, чтобы эту ночь Чонгук никогда не забыл. — Мне придется немного поиздеваться над тобой, чтобы все получилось именно так, как я хочу. Потерпи немного. — Проведя языком по собственному небу, парень убедился, что половина бумажки осталась у Чонгука во рту. Выпустив член, Юнги ловко сменил позу и уже снимал с парня ненужную одежду. Шатен резко сел, смотря блондину прямо в глаза. Он не знал, что сказать. Что ответить на слова старшего. Не знал, что делать… Но чувствовал, что должен хотя бы действиями показать, что согласен абсолютно на все. Именно поэтому, сидя не в особо удобной позе, он стягивает футболку с Юнги и впивается в его губы. Руками притягивает к себе, так чтобы кожа к коже, пытается избавить партнера от одежды, но Мин только усмехается в поцелуй, перехватывая руки. Нет, сейчас все будет так, как хочет он. Ему нужен пакет всех эмоций, нужно выпить этого мелкого до дна, не оставив ничего. В силе он проигрывает шатену, именно поэтому хватает с пола шарф, который приметил еще днем, и привязывает запястья парня тугим узлом к спинке кровати. Снова усмешка. Юнги смотрит на шею Гука, подмечая уже появившиеся засосы и следы укусов.       — Может быть ты продолжишь то, что начал? Или можешь только языком чесать, да глядеть? — Чон вскинул одну бровь. Его взгляд был наполнен вызовом. Он точно знал, что эти слова спровоцируют старшего. Любого бы спровоцировало. Но Юнги не собирался менять правила. Для начала нужно было подождать, минут двадцать, как минимум. Через секунду блондин что-то усердно искал в своем шкафу, заглядывая в каждый ящик. Чонгук наблюдал за каждым его действием, казалось даже, что начинает трезветь. Парень перевел взгляд в потолок. Сквозь музыку отчетливо слышались женские стоны и просьбы ускорится. Чон прикрыл глаза, матеря про себя блондина, который заставляет так долго ждать. Непроизвольно в голову начали лезть воспоминания полуторагодичной давности. Нет, это то, чего Гук хотел меньше всего. Не вспоминать, никогда, только не его… — Блядь, да давай быстрее! — Юнги выдвинул очередной ящик. Повернулся к Гуку он уже с упаковкой презервативов и баночкой лубриканта. Младший так и лежал с закрытыми глазами.       Юнги решил, что теперь можно и ускорить процесс. Выдавив смазку себе на пальцы, парень прошелся языком от лобка до ключиц. Размазав лубрикант по колечку мышц, Мин сильно укусил младшего за выпирающую ключицу, одновременно с этим входя в шатена сразу двумя пальцами. Чон вскрикнул, рефлекторно поджав колено. Юнги же продолжил покрывать грудь партнера укусами. Во рту сильно сушило, а это означало, что наркотик начинает действовать. Разводя пальцы на манер ножниц, блондин прошелся языком по ореолу соска, слегка прикусил… Судорожный выдох, который моментально впитывается Мином. Повторить, делая толчок пальцами. Нет, чуть выше, немного глубже. Протяжный стон. Да, вот оно. Повтор движений, чтобы убедиться в верности расположения простаты, только сильнее. Стон еще громче, мышцы торса напряглись. На лбу выступили капельки пота, верно кислота уже выполнят свои задачи. Нужно удостовериться, заодно и найти проклятую бутылку.       Юнги высовывает пальцы, слезает с кровати. Чонгук резко открывает глаза, комната на столько четкая, будто он обрел сверхзрение. Вот только отчетливо чувствуется пустота в заднице. Отчетливо чувствуется биение собственного сердца, отдающееся пульсацией во всем теле. Куда делся этот ублюдок? Прикрыть на секунду глаза. В приоткрытые губы впиваются чужие. Юнги мажет языком по нижней губе, кусает ее. Чон чувствует все это так, словно с него содрали кожу, оголили все нервы. Каждое прикосновение. Пальцы, что сжимают упругие бедра, ткань шорт, которая так противно скрипит. Юнги возвращает оба пальца обратно. Кроткий стон. Недостаточно, нужно больше. Нажим сильнее. Вскрик. Повтор. Изгиб. А что если? Три пальца, до упора. Укусить бусинку соска, перебирая яички второй ладонью. Умоляющее: «Блядь», вытянутое за гласную. Этот мелкий определенно имеет голос.       К чему медлить? Юнги делает глоток виски, а через секунду насаживается ртом на член младшего. Взрыв. Неимоверный контраст горячего языка и холодной жидкости. Чон задыхается от ощущений. А блондин набирает скорость, вбиваясь тремя пальцами в простату. Сосет усерднее, не отрывая взгляда от двигающегося вверх, вниз кадыка партнера. Впитывая каждый стон, каждый всхлип. Желание довести до слез, мольбы… Желание довести до взрыва легких. Чон на грани. Он пластилин в руках Юнги. Тот лепит из него все, что хочет. Но кто сказал, что Гук против? Он готов закричать, словно умалишенный. Согласен на заточение в белых стенах. Но лишь после того, как закончится эта ночь. Блондин выпускает изо рта член, сглатывая виски. Чон поднимает взгляд. Язык мажет по губам. Звук рвущейся упаковки. Юнги раскатывает презерватив по члену. В следующую секунду он уже прижимается всем телом ко младшему, который не особо понимает где он и кто он. Рука Юнги взъерошивает волосы, откидывая голову. Шея вновь открыта для художника. Вторая рука отодвигает половинку задницы. Сильный укус в шею. Резкий толчок вовнутрь. Сумасшедший крик. Рваный выдох. Глаза в глаза. «Не сжимайся ты так, придурок». Рука перемещается на тазовую кость, прижимая к матрацу. Попытка сдвинуться. Да, он слышит. Руки обвивают шею, зарываясь в волосы. Тихий-тихий всхлип. Снова вцепиться в шею, то кусая, то зализывая раны. Движения медленные, но резкие. Чон плавится, словно пластилин. Просит большего. Все его естество просит большего. Он готов отдать все, лишь бы Юнги продолжал царапать его бедро, входя все быстрее. Лишь бы слышать тихи хриплые стоны над ухом.       Тихое: «Ты прекрасен». Глаза распахиваются. Вот оно. Стукающие по лбу капли пота, томный взгляд. Глаза в глаза. Чон не может смотреть в них, Юнги долбится прямо в простату с идеальным интервалом. Кажется, что даже сердце бьется в том ритме, с которым блондин входит в младшего. С каждым толчком птиц внутри все больше. Они хотят вырваться наружу. А Гук хочет плакать. Он извивается под блондином, громко стонет. Юнги увеличивает силу и скорость толчков. Чону становится почти плохо. Блондин перемещает руку с бедра на мокрый горячий член и дрочит. Младший кричит, срывая себе все горло. Юнги впивается в губы напротив жадным поцелуем. Дыхание одно на двоих, слюна смешивается в диком танце языков. Секунда на вдох и снова в этот жаркий омут. Температура в комнате на столько высока, что по окну уже текут капли. Юнги сильнее вжимается вовнутрь, останавливаясь на секунду, но возвращаясь к тому же ритму, громко вскрикивая. Чонгук задыхается от восторга, все птицы вылетают из него кротким выкриком имени партнера и семенем.       — Прости, но перекур, — у Юнги хватает сил выйти из Гука, снять и завязать презерватив, кинуть его точно в мусорное ведро. Дотянуться до прикроватного столика за сигаретами и закурить. После всех этих махинаций он просто заваливается рядом с Чонгуком и выдыхает клубы дыма. Уютное молчание, которое нарушает лишь напрочь сбитое дыхание. Шатен переворачивается на бок, пытаясь найти бутылку с вискарем — единственную жидкость в этой комнате. Юнги шлепает младшего по заднице, потушив сигарету о стену. — Невозможно курить. — Рука скользит вверх по спине, зарывается в волосах, вторая — обвивает талию. — Ты как себя чувствуешь?       — Мне казалось, будто я варюсь в адовом котле, где-то на седьмом небе. Это пиздец, конечно… — рука Юнги надрачивает полуопавший член, а губы выводят рисунки на плече поцелуями — … но я был бы не против еще раз.       — Отлично. Просто ве-ли-ко-леп-но. — Блондин поставил младшего раком и залил задницу лубрикантом. Чон прогибается в пояснице так, что его грудь касается подушки. Смачный шлепок, тихий рык. Звук рвущейся упаковки презерватива. Юнги снова входит, и снова делает это очень резко. К Чону приходит осознание, что для Мина крайностей нет, он, в целом — не совсем адекватен. Да и хер с ним. Лучше умереть от первосортного героина, чем загнуться от херово профильтрованной воды. Рука снова покоится на затылке, оттягивая голову за волосы немного вбок, чтобы видеть хотя бы часть лица. И снова по кругу. Сжимания до синяков, царапины до кровавых полос и стоны, всхлипы, крики. Бешеный ритм, сопровождаемый пошлыми хлопками тел друг о друга, хлапающими звуками и высокими нотами голоса. Даже сейчас, где-то на подсознательном уровне, Юнги создает шедевр. Он обязательно запомнит его и преподнесет миру, но немного в другом виде. Но венцом сегодняшней композиции, несомненно, являются крики кончающего Гука.

***

      — Если этот дегенерат скормит своему пацаненку больше нужного, то мы не будем участвовать в замывке дома. — Йунгван передала Хосоку сигарету, скидывая с себя ногу сестры. — Уж сильно он с ним там играется. Надеюсь, что утром не кусок мяса выползет.       — Не думаю, что с этим что-то случится. Шуга, вроде, на таких никогда не смотрел. — Хосок выпустил колечко дыма. — А ведь никто так и не заметил, что музыка вырубилась. — Йунгван обняла русоволосого парня, вдыхая запах его кожи. — Давай спать.