Глава 7.
2 июля 2017 г., 05:45
У Чонгука, за все его восемнадцать лет, начало дня бывало разное. С дикой болью в голове, иногда с приятной тяжестью чужого тела, а иногда такое, что мозг начинал работать только после звонка на урок. Сейчас же парень даже не особо понимал, где он находится. Под правым боком — приятное тепло и размерное дыхание, но все тело соприкасается с чем-то мерзко-шершавым и от этого хочется проснуться. В районе желудка образовывается черная дыра, заставляющая перевернуться на другой бок и сжаться, уткнувшись носом в волосы. Ужасно вкусно пахнущие волосы. Во рту сильно сушит, но подниматься и искать что бы выпить он абсолютно не в состоянии. Все тело ломит, спину и бока саднит, а задница дико ноет. В голове, всплывают отрывки сегодняшней ночи. Нет, дня… или… Резко поднять голову было не самой хорошей идеей, но найти телефон нужно.
— Еще одно движение и ты — труп, кролик ссаный. — Взгляд, наконец, фокусируется. Молочного цвета спина, на столько худая, что можно разглядеть каждый позвонок. На столько прекрасная, что так и тянет прикоснуться. Чонгук, забыв про телефон, повинуется своему желанию. Пальцами проходится по выпирающим косточкам, кладет ладонь на изгиб талии. Все ощущения, кроме тепла и мягкости чужого тела, отступают на задний план. Воспоминания о ночи снова всплывают перед глазами. Отзывчивость тела, дерганье кадыка и громкие стоны. Рука непроизвольно движется к бедру, скрытому под одеялом. Блондин тяжело вздыхает и переворачивается на спину. Глаза в глаза, губы к губам, прямо как пару часов назад. Шуга приподнимается на локтях и, в следующую секунду, седлает на шатена. — Я, кажется, ясно выразился, Гуки. Сил у меня не особо много осталось, но я что-нибудь придумаю.
Блондин кладет ладонь младшему на щеку и целует. Лениво, перебирая языком каждый зуб, слегка касаясь языка Гука. Шатен снова закрывает глаза, напрягая мозги. Он до зуда в мозгу хочет вспомнить каждую секунду, проведенную с Шугой. Ладонь партнера сползает сначала на шею, украшенную багровыми пятнами, потом очерчивает бок, и вдавливает в матрац тазовую косточку. С этого же все начиналось. Чон распахивает глаза, тянет Юнги за волосы и смотрит прямо в глаза. Уставшие, мутные, но полные уверенности глаза. Каждый стон, каждая оставленная царапина, каждый шлепок, все, происходившее в этой комнате, накрыло волной, заставляя вспомнить. Младший не знает, что сейчас с выражением его лица, но Шуга улыбается. Рука ослабляет нажим, но лишь для того, чтобы пройтись ногтями по отметинам и царапинам, сдирая свежую корочку.
— Только не говори мне, что мы почти сутки трахались. — Гук откидывается на подушку, щурясь от боли. Теперь Юнги смеется, и Гук ловит себя на мысли, что если хоть кто-нибудь посмеет сказать, что это не самый прекрасный смех в мире, то он просто зарежет его.
— Нет, Гуки, поменьше. Часов двенадцать, если в общем брать. А если тебе интересно сколько мой член находился у тебя в заднице, то точно сказать не смогу. — Юнги шарится рукой под кроватью и вручает партнеру спасительную бутылку с водой. Чон осматривает комнату. Все, что ближе к стенам каким было, таким и осталось. А вот все, что было в шаге от кровати… На столе лишь комп, пачка сигарет, да тарелка с объедками, все остальное, видимо, на полу. Хотя и там тоже веселая картина. Вещи, детали интерьера, осколки, подушка… Все это валяется ближе к шкафу. — Но нам повезло с соседями, точнее, с одногруппницами Хосока, которые добродушно приготовили нам поесть. А ты, по-ублюдски, разъебал тарелку.
— Стоять, это тебе приспичило меня на столе поиметь. — Чонгук спихнул Юнги на кровать и отправился на поиски телефона. — Ты мне лучше скажи, звонил ли отец?
— Звонил, я сказал, что ты спишь, и мы останемся здесь еще на ночь. — Блондин сел спиной к стене и закурил. — На что мне вставили словесных пиздячек, попросили отвезти тебя в школу и повыебываться на то, что ты вытащил симку. — Чон четко ощущал на себе сверлящий взгляд, но основной задачей был телефон, поэтому он решил не обращать внимания. За окном темно, в комнате почти ничего не видно, за исключением тех участков, куда попадает лунный свет. Ощущение взгляда не пропадало и, только выйдя на освещенный участок, Чон понял, что на нем ничего нет. Поворот к зеркалу. Ничего, кроме багровых пятен по всему телу, кроме царапин, рассекающих грудь и бока. Взгляд сам переводится на Юнги. Довольный блондин, с глубокими синяками под глазами и чокером из багрового бархата. Пятна покрывают все худощавое тело. На Юнги они смотрятся еще красивее и четче, чем на Гуке.
Для того чтобы человеку влюбиться, достаточно всего пятой доли секунды, выяснили ученые из Университета Сиракузы в Нью-Йорке. Чонгук полностью с ними согласен. Он мог бы сутками стоять вот так и любоваться Шугой. Таким свободным Шугой, которому срать на мнение окружающих, для которого не существует рамок и понятия «нормальный». Таким шикарным ублюдком, который достает из-под одеяла телефон Гука.
— Я не мог упустить момент и не полюбоваться твоим голым телом. Если будешь хорошим мальчиком, я отдам его тебе. — Юнги тушит сигарету о стену, поправляя на себе простынь. Чон сел напротив, совершенно не стесняясь своей наготы. Шуга сейчас был похож на клишированную сучку, которой, в очередной раз, что-то нужно от любовника. Блондин протягивает телефон Гуку, склоняя голову чуть в бок. — Хорошим мальчиком ты будешь, если в течении суток сам для себя решишь нужно ли тебе все это. Я не могу тебе обещать любви до гроба, детишек и песнопения на рождество. Люди не меняются. Человек какой есть, таким и останется, сущность не меняется. И тут ты либо принимаешь его вот таким, либо расстаешься с ним навсегда. А я тебе прекрасно показал каковым являюсь.
— Мы никогда не будешь моложе, чем сейчас. У нас лишь одна жизнь. Так и почему бы не пожить, как хочется? Не волноваться по пустякам, вместе с тобой не думать о том, что скажут другие. Через несколько лет на это будет просто наплевать. Я уже не буду жалеть о тех вещах, которые сделал, все, чем будут заняты мысли, это то, что я не успел, упустил из-за осуждающих взглядов людей, будь то незнакомцы или близкие. — Чонгук неотрывно рассматривал свои рисунки, оставленные на молочной коже. Особое внимание он уделил рассматриванию укусов на ключицах.
— Отлично. В таком случае давай спустимся на кухню позавтракать, соберемся и отвезем тебя в школу, крольчатинка. — Юнги слез с кровати, откидывая в сторону простынь. На лопатках красовались царапины, а, чуть ниже, два огромных синяка. Блондин нашел в кресле нижнее белье, кинул его младшему, а сам натянул баскетбольные шорты. — И ты, обязательно, должен мне рассказать историю, из-за которой Тэхен вынес мне мозги.
Чон нажимает на разблокировку, на дисплее высвечивается открытый диалог с Тэтэ. Последнее сообщение, явно отправленное Шугой:
Пускай давит педаль в пол. Все равно в одной машине сидим, так что, если впереди стена, то разъебемся вдвоем.
***
— Чон, мать твою, Гук. Давай-ка побыстрее! — Юнги стоял у входной двери и курил. Всего-то и надо было для полного счастья, что сытно позавтракать и принять ванну. Чон подошел спустя пару минут. По сравнению с посвежевшим Юнги, младший выглядел ужасно. В доме не нашлось ни одной водолазки, что уж говорить о рубашке, а кожанка старшего была слишком мала. Пришлось смириться и надеть простую черную футболку, найденную у Намджуна в комнате. Юнги же только усмехался тому, как Чон всю дорогу пытался вжать голову в плечи, лишь бы не было видно огромных засосов и укусов на затылке. До здания школы доехали быстро. Гук начал докапываться до партнера за то, что тот кричал на весь дом и подгонял, а в итоге приехали они за сорок минут до открытия заведения. Блондин не придумал более действенного способа, как закрыть рот младшему, чем поцелуем. Он специально вытворял у него во рту то же самое, что и ночью. Чон принял правила этой игры и, долго не думая, засунул руку в штаны своего хена. Юнги же лишь посмеялся на это. — Ты, за время наших скачек, из меня импотента сделал на пару дней, так что не прокатит. — У меня все в порядке, так что может… — Вот же крольчатина. Нет уж. — Тогда веди меня на второй завтрак, хен. У тебя нет выхода. — Чон ловко достал из бардачка кошелек старшего, закинул портфель на плечо и вышел из машины. Юнги подкурил очередную сигарету. Гук, открыв дверь, вытащил Шугу на улицу. Худая рука так и осталась в ладони младшего на весь путь до ближайшего круглосуточного кафе. Все это время Юнги не покидало ощущение того, что за ними наблюдают, но не знал, стоит ли говорить об этом Гуку…***
— Два больших американо и сандвич разогрейте, пожалуйста. — Чон улыбнулся знакомой официантке, а та лишь кивнула в ответ. Странно, обычно она любит позаигрывать. Ах да, точно, у Гука вся шея в огромнейших засосах, да и у Юнги не лучше. Парни сидели на диванчиках около огромного окна, из которого прекрасно было видно парковку и саму школу. В кафе тихо играла какая-то песня, служившая фоном беседе единственных клиентов. Они разговаривали обо всем и ни о чем одновременно. Юнги рассказывал свою небольшую историю о первом и единственном случае ожога, который изменил всю его жизнь. Чонгук внимательно слушал, впитывая каждое сказанное слово. Шуга иногда поглядывал в окно, на свою машину, а шатен запоминал каждую черточку его лица. Так же блондин кратко рассказал о том, как он пришел к музыке. И Чону нравилось, что, во время прослушивания этих историй, он слышал хорошо поставленную речь, без каких-либо запинок и глупых вставок. Младший и не заметил, как до звонка на урок осталось чуть больше пяти минут, в то время как Юнги все просчитал. Выйдя из кафе оба направились в сторону школы. Только вот Гук остановился возле машины, а Юнги пошел дальше. — Я тебя на столько вымотал, что ты уже собственную машину не видишь? — Идиот, мне резко приспичило в туалет. Шевели булками давай. — Чон удивленно вскинул бровь, не собираясь и шагу делать. Юнги ничего не оставалось, кроме как схватить младшего за шиворот и потащить в сторону школы. Как Мин и думал, только они с Чоном зашел в школу, как их тут же облепили друзья парня. Юнги, конечно же не против такого количества людей вокруг Гука, но, все-таки, напомнил о своей нужде. Парень извинился и, взяв Мина за руку, пошел в нужном направлении. Нет, что вы, Юнги не был уверен в том факте, что вокруг Гука крутится слишком много народу в этом месте бесполезного пребывания, нет. А уж тем более он не специально пошел с ним, сказав, что хочет в туалет. Ну да, не по этой причине он толкает младшего в первую попавшуюся кабинку и прижимается к нему всем телом. Чон не особо понимает, что происходит, да и не хочет. Сейчас ему необходимо объяснить Шуге, что если их застукают, то будет очень и очень плохо. Но Юнги-то не дурак. Быстрее, пока мелкий не успел сказать хоть слово, просунуть свой язык к нему в рот, а руку — в штаны. И так же быстро, пока у самого не встал, все прекратить. — Жду нашей следующей встречи, Чон Чонгук. — Прикусить мочку уха и уйти. Быстрее и дальше, но так, чтобы никто ничего не понял. Ни он, ни Чонгук, который так и стоял в кабинке туалета. Очень громкое и протяжное «блядь» разнеслось по всему коридору второго этажа. Гук понял, что так и не попросил у Юнги номера телефона.
