Закатное небо

      Ночь — страшное время суток. Ты остаёшься один на один со своими мыслями в кромешной тьме, и они накидываются на тебя, как маленькие звери, терзая душу своими острыми зубами, впрыскивая под кожу гибельный яд воспоминаний. Йона сжалась в клубочек под перьевой периной не в силах уснуть после визита Джи-Ха. Постель, такая мягкая и уютная, тогда казалась ей твёрже земли, на которой так часто девушке приходилось спать. С момента коронации она мало думала о генерале клана ветра и о том, что ей пришлось пережить с момента побега из дворца, но сегодня слова зелёного дракона заставили вернуться девушку к тому времени, когда на ней не лежало тяжкое бремя власти. Лишь самой себе Йона могла признаться, что время, когда они всемером скитались по империи, было самым счастливым для неё, хоть и не беззаботным. Голодные, часто без крова над головой, они жили одной большой семьёй, все время находясь в дороге, видя, что происходит вокруг. И вот она опять заперта в четырёх стенах дворца. Спит одна на такой огромной и неуютной постели.       Сердце гулко ухнуло, больно ударившись о грудную клетку. Раньше ей редко приходилось спать одной — либо она делила убежище со своими названными братьями, либо ночевала в палатке с Хаком. Йона стыдливо уткнулась лицом в подушку. Глупый, глупый Хак, зачем он вечно над ней подшучивал, наклоняя своё лицо так близко, что можно было почувствовать на своей коже его раскалённое дыхание. Волей или неволей ей приходилось смотреть в его изумительные глаза цвета ясного неба и думать о них всё чаще. Осознание, почему ей так нравится смотреть на него, пришло намного позже. Когда это было? В клане воды ли? Или многим раньше, в те моменты, когда они лежали рядом, и девушка из-под опущенных ресниц разглядывала знакомые с детства черты лица, но почему-то они теперь казались ей совершенно другими. Часто она пыталась коснуться его лица тонкими пальчиками, но Хак мгновенно просыпался, перехватывая ее руку на полпути. Его взгляд был затуманен, страшен и одновременно притягателен, словно у настоящего зверя, он гипнотизировал — вот так ты смотришь на хищника и не можешь сдвинуться с места, ждешь, пока он подкрадётся к тебе на мягкий лапах и в один прыжок преодолеет расстояние. Йоне часто казалось, что он вот-вот набросится на неё, но этого не происходило, и девушка все списала на своё странное воображение.       Сколько раз она, уставшая, после тренировок, засыпала на руках у Хака? Сколько раз он накрывал её плащом, пряча от ледяного ветра или проливного дождя? Почему ей так и не хватило смелости сказать ему о том, что её чувства стали к нему так сильны? Это было не похоже на детскую влюбленность в Су-Вона, нет, ощущения были совершенно иными. Хотелось быть рядом с Громовым Зверем каждую минуту своего времени, хотелось удушить любую женщину, которая ластилась к нему, хотелось спать только подле него.       — Просто вы любите Хака, принцесса, — Джи-Ха единственный, кто заметил перемены в её общении с Хаком.       — Конечно, люблю, ведь он так оберегает меня, да и дружим мы с детства. Но я и тебя люблю. И Киджу, и Шинью, и Зено. Очень-очень.       Зелёный дракон ласково взлохматил алые волосы девушки.       — Я не сомневаюсь, что любишь, но твоя любовь к Хаку совершенно иного рода, нежели к нам. Замирает ли твоё сердце при взгляде на нас, стучит ли оно сильнее от одних прикосновений к нам? Нет? Я так и знал. Хотелось бы мне, чтобы вы хоть раз смотрели на меня с таким жаром, как на зверя.       Щёки Йоны мгновенно покрылись румянцем.       — Неужели это так заметно?       — Заметно. Всем, кроме самого Хака, как это ни странно звучит.       С того разговора прошло уже много времени, но девушка раз за разом перематывала его в голове, сравнивая ощущения от прикосновения своих драконов или Юна с касаниями Громового Зверя, и понимала, что её «старший брат» прав. Один раз в особо холодную ночь во сне девушка почувствовала, как Хак крепко обнимает её. Тогда, лёжа в тёплом кольце его рук, она наконец смогла признать, что любит Громового Зверя. Но сказать ему об этом она так и не смогла.       А теперь ей придётся выйти замуж за Таэ-Джуна. Он хоть и не был ей противен и мог принести много пользы империи, одна мысль о том, что ей до конца жизни суждено жить вдалеке от любимого мужчины, ввергала Йону в пучину отчаянья. Так, проплакав половину ночи, она наконец провалилась в короткий сон.       Служанки разбудили её на рассвете, чтобы помочь облачиться в царские наряды. Бессонная ночь давала о себе знать, и Йона то и дело широко зевала. На сегодня было запланировано так много дел! Первым на приём к новоиспечённой императрице явился Юн.       — Как же я рада тебя видеть! — Йона расцвела в счастливой улыбке. Едва надев корону, девушка тут же подписала указ о назначении Юна на должность главного лекаря. Они редко виделись за месяц её царствования. Юноша изучал растения, которые произрастали в столице, сутками пропадал в библиотеке, восторгаясь обилием литературы. А девушке оставалось только с грустью вспоминать время, когда они были неразлучны. — У тебя есть ко мне какая-то просьба?       — Вы сегодня бледны, принцесса. Вернее, императрица.       — Я ведь просила, когда мы вдвоём, не надо титулов. Я хочу всегда быть для тебя просто Йоной. И никак иначе.       Юн крепко сжал ладони девушки в своих.       — Вас лихорадит, и лицо совсем бледное. Вы сейчас не намного краше Киджи в первые его дни путешествия. Я распоряжусь, чтобы вас отвели обратно в постель.       — Не нужно, — Йона рассмеялась, стараясь, чтобы смех звучал как можно более искренним. — Просто я устала, не выспалась. И этот головной убор уж слишком тяжелый. Раньше мне приходилось такие носить, но только когда отец устраивал церемонии, а теперь я таскаю его постоянно… Так что же ты хотел от меня, Юн?       Юноша покачал головой.       — Вот всегда вы такая, принце… Йона. Взваливаете на себя непосильную ношу. Разрешите мне тогда сделать вам крепкий чай, он поможет снять усталость, а на ночь я принесу немного медового напитка, он придаст вам сил.       — Это можно, — отмахнулась девушка, — присаживайся и рассказывай мне, что же всё-таки ты хотел.       Для приемов Йона использовала свои старые покои, переделав их под кабинет. Ей они были как-то ближе официальных залов.       — У меня появилась идея, — Юн откинул назад светлые волосы. Он явно волновался, не зная, как начать разговор. — Мысль пришла мне не так давно. Я ее обдумывал. И вот…       — Почему ты так волнуешься? Неужели тебя и вправду смущает мой титул?       — Немного, — честно признался парень, не зная, куда девать глаза от стыда.       И в который раз удар по больному месту. Девушке так нестерпимо захотелось заплакать, что даже глаза защипало. Но она смогла проглотить вставший в горле ком, чтобы продолжить беседу. В глубине души она всегда знала, что корона — это тяжкая ноша. Но ничего не поделаешь, она должна исполнить свой долг, как бы тяжело ей ни было.       — В общем, мне пришла в голову идея — открыть школу травников при дворе. Если бы вы издали указ, чтобы опытные лекари прибыли в столицу, мы могли бы открыть двери для всех желающих научиться травному делу. С каждой деревни призвали бы по ученику. Я думаю, что многие пришли бы.       — Юн! Отличная мысль! Я уже думала над тем, как оборудовать госпитали в каждом поселении, но никогда не задумывалась над тем, кто же будет в них работать! Я напишу приказ, чтобы тебе выдали деньги из казны! ***       Юноша покинул свою императрицу с лёгким сердцем. Признаться, поначалу он боялся, как она сможет справиться с навалившимися на неё государственными делами, но Йона работала, не покладая рук, твердо решив добиться в своей империи полного процветания. Вот только… В её глазах глубоко засела тоска, причину которой он понять не мог.       — Я могу с тобой поговорить? — За своими мыслями юноша не заметил зеленого дракона, прислонившегося к стене длинного коридора. — Ты был на приеме у Йоны? Как она?       — Показалась мне слишком уставшей. Я думаю, это из-за стресса.       — Послушай, братец, утром она приказала мне покинуть столицу. Хочет, чтобы я отправился на поиски капитана Ги-Ган и попытался уговорить её присоединиться к совету старейшин.       — И ты так просто согласился оставить её одну? — Возмущению Юна не было предела.       — Ты, верно, не совсем понимаешь, воля императрицы не подлежит обсуждению. Она приказывает — мы повинуемся. Тем более её затея не так уж плоха. Йона старается избежать ошибок отца, она хочет иметь глаза и уши в каждом уголке империи. Наша храбрая принцесса собрала в свой совет самых мудрых и преданных людей, взять хотя бы того же отставного генерала Мун-Дока. Они будут направлять её советами и править, если вдруг ей придётся куда-то отлучаться. Но суть не в этом, прошу тебя, пригляди за нашей милой сестрицей. — Обычно весёлый и озорной дракон был серьезен. — У нашей госпожи болит сердце. И это не физическое недомогание, боюсь, дела обстоят куда серьёзней. Я вернусь как можно скорее, обещаю. ***       — Госпожа, вы идетё купаться? позвольте мне снять с вас облачение? — Служанка почтительно склонилась перед Йоной.       — Не нужно, я сама справлюсь. Уходи. Киджа, проследи, чтобы никто не входил в купальню, пока я совершаю омовение. — Белый дракон кивнул, принимая стражу у дверей, ведущих на горячий источник.       Снимать все эти одеяния самой было весьма проблематично. Но девушка не хотела, чтобы кто-либо видел множество шрамов, покрывавших её некогда белую кожу без единого изъяна. Каждый был ей дорог, каждый нёс в себе воспоминания — хорошие или плохие, не имело значения. Это её история — история о том, как она становилась сильнее. Но самый значимый был на плече — глубокий порез, зарубцевавшийся в безобразный шрам. В битве за дворец Хирю она смогла защитить Хака, поймала за него стрелу. Сердце снова дрогнуло от одного лишь непроизнесённого звука имени Громового Зверя. Он скоро будет здесь. Скоро вернётся к ней. Вспоминает ли он её? Скучает ли так же, как она?       Йона погрузилась в горячую воду, млея от наслаждения. На минуту ей представилось, каково было бы, если бы Хак оказался рядом. Смутившись своего воображения, девушка тряхнула влажными волосами. Да что за странные мысли в последнее время лезут ей в голову?