Гунби

Бескрайнее небо над шумным Токио было раскрашено нежно розовыми предзакатными оттенками, которые ближе к линии горизонта переходили в светло жёлтые, а затем, совсем рядом с землей, постепенно становились чернично синими, будто на самом краю этой прелестной картины, словно сошедшей с древней гравюры, чья-то неосторожная рука посадила пару чернильных клякс. Беспечный ветер, неутомимый странник, пришедший откуда-то с дальних южных морей, напоенный свежими ароматами, подхватывал нежные лепестки сакуры и, вертя их в причудливом танце, уносил куда-то в небесную высь. Многомиллионный беспокойный Токио шумел где-то внизу, под ногами, но здесь, на крышке одного из высотных домов, надоедливым и мешающим звукам уличной суеты было до них не добраться. Длинные волосы цвета клубничного мороженного красиво развевались на ветру. —Сакура... Я давно хотел сказать тебе...—пожалуй впервые в жизни девушка видела, как лицо Мадары выражает долю неуверенности и даже...смущения? Её наставник замялся, пытаясь подобрать правильные слова.—Я не знал, как начать этот разговор... Сердце девушки гулко забилось в груди. Кажется, в жизни все-таки есть место чуду. На глазах Харуно её прекрасная несбыточная мечта становилась явью. Какое-то безумное, плещущее через край и пьянящее счастье заполнило все её существо изнутри. —Дело в том, что для меня ты не просто ученица.—мужчина нервно взлохматил свои длинные тёмные волосы и отвёл глаза в строну.—Нет, прости меня, я не должен был так говорить. Немедленно осади меня и поставь на место.—по красивым аристократическим губам скользнула грустная усмешка. —Нет, Мадара-сама! Зачем вы так?—от едва сдерживаемого волнения девушка молитвенно прижала руки к груди. Взгляд больших ясных глаз стал во сто крат ярче, словно вобрав в себя ещё больше зелени. —На самом деле...—Харуно опустила голову, не в силах смотреть в прожигающие чёрные глаза собеседника, пряча за длинными волосами нежный румянец смущения.—Я тоже вас люблю. И время остановилось, внезапно стало вязким и густым, как клубничное варенье. Сколько она так стояла, разглядывая носки своих ботинок и ожидая слов, которые стали бы для неё смертным приговором или источником бесконечного счастья? —В таком случае...—длинные аристократические пальцы нежно, но твёрдо обхватили девушку за подбородок, заставляя её поднять смущённое лицо и не давая отстраниться. Мужчина склонился к ней, их губы теперь разделяло лишь несколько миллиметров. Сакура зажмурилась, ожидая поцелуя. Внезапно она почувствовала горячий влажный язык, который медленно прошёлся по её щеке, оставляя длинный мокрый след. Она даже никак не успела отреагировать на столь странный поступок—на этот раз мужчина от души лизнул её в левую скулу. —Мадара-сама, что вы делаете?—девушка изумлённо отпрянула, уставившись на своего возлюбленного широко раскрытыми глазами. Внезапно по лицу брюнета скользнула холодная издевательская усмешка. Нет, нет, нет! Кажется она только что собственноручно разрушила эту прекрасную сказку, выставив себя перед своим кумиром глупой неопытной девчонкой. —Мадара-сама, почему вы?...—внезапно из тёмных густых волос показалось два задорно торчащих кошачьих уха, увенчанных маленькими кисточками. Харуно с ужасом почувствовала ласковое прикосновение длинного пушистого хвоста. В голове мелькнула страшная догадка. —Мадара-сама, откуда у вас?... —Мяу!—громко и очень довольно возвестил брюнет, плотоядно оскалившись. Её самые страшные опасения подтвердились. —Роби!!! Черт, ну так и есть—Сакура, запутавшись в одеяле, лежит в собственной убогой съёмной квартире, заваленной барахлом арендодателя, а на груди у неё невозмутимо восседает большой соседский кот сметанного цвета с рыжим ухом. —Ах ты дрянь пушистая! Ты хоть представляешь, из какого сна меня только что вырвал?—наглое животное было бесцеремонно сброшено с кровати и с коротким обиженным мявком встретилось с полом. —Ещё раз посмеешь влезть в мою квартиру—кастрирую!—не переставая ругаться, Сакура уныло поплелась в ванную. "Это ещё что,—злорадно подумал Роби, невозмутимо вылизывая свою переднюю лапку.—Я тебе ещё и в тапки нагадил!" —Чеееееееерт!!!—откуда-то из недр квартиры послышался полный бешенства возмущённый вопль. Видимо Сакура наконец нашла "сюрприз", оставленный пушистым вредителем. Новый день начался. Пожалуй впервые в жизни Нейджи чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Вечно невозмутимого наследника могущественного клана вообще сложно было чем-то удивить или поставить в неловкое положение—он всегда просчитывал все на несколько шагов вперед и стремился держать любую мелочь под жёстким контролем. Но эти фарфоровые фигурки, заботливо развешенные на стенах картинки, изображающие романтические сценки поцелуев и свиданий, подушечки с пушистыми котятами, розовые шторки с оборочками и прочие милые девичьему сердцу безделушки заставили парня почувствовать себя в этой до тошноты приторной атмосфере очень лишним и совершенно инородным. Вдобавок ко всему, неподалёку сбилась небольшая стайка хихикающих и вовсю кокетничавших горничных, без стеснения разглядывавших красавчика-гостя. "Все же надевать деловой костюм в мейд-кафе было не лучшей идеей.—мелькнуло в голове у шатена—хотя бы не так сильно выделялся бы среди прочих посетителей..."—впрочем, Нейджи в своей привлекательности не сомневался—его все равно было бы сложно не заметить. —Добро пожаловать, Хозяин. Что будете заказывать?—внезапно перед ним словно из-под земли выросла миловидная официантка в костюме служанки с маленькими жёлтыми цветочками, приколотыми к фартуку. —Пусть меня обслужит девушка с красной розой.—даже не поворачивая в её строну головы, холодно бросил Хьюго. Та, обиженно поджав губки, мгновенно испарилась. —Что мой Господин будет...Ты?!—глаза шатенки изумлённо округлились. —Рад встрече, Тен-Тен. У меня есть к тебе одно предложение.—парень с удовольствием наблюдал за за быстрой сменой эмоций на лице Такахаши, словно беря реванш за своё прошлое поражение. Нейджи и сам не желал себе в этом признаться, но в глубине души он опасался вновь встреться с невозмутимой венецианской маской, в которую превратилось лицо девушки во время их игры в покер. Но, видимо, в обстановке родного кафе, школьница чувствовала себя вполне комфортно, поэтому здесь она могла позволить себе роскошь быть самой собой. —Обсудим это после работы.—она вновь натянула на лицо дежурную улыбку, в душе мечтая разбить о голову настырного гостя что потяжелее.—Так что... —Нет, так не пойдёт. После работы ты просто сбежишь. —С чего ты это взял?—вообще-то именно так она и собиралась поступить. —Тен-Тен, ты уже имела возможность убедиться, что пытаться что-то от меня скрыть—затея безнадёжная.—глядя девушке прямо в глаза начал шатен. Он говорил скучающим тоном, так, словно ему в который раз приходилось объяснять непонятливой школьнице общеизвестные истины, а затем лукаво усмехнулся.—Кстати, последние десять минут ты старательно закрываешь от моего всевидящего взора какой-то плакат.—дежурная улыбка сократилась на два зуба. —Можешь даже не отходить, я умею смотреть сквозь людей. Дай угадаю—судя по кислому выражению твоего лица, там значится что-то вроде: "За отдельную плату клиент может пригласить понравившуюся горничную к себе за стол", я прав? —Ну, сегодня у нас день цветов*, поэтому данное предложение временно неактуально...—залепетала было шатенка, но, ощутив на себе насмешливый взгляд серебристых глаз, потупилась и мгновенно покраснела. —Тен-Тен,—Нейджи лениво откинулся на спинку стула и слегка ослабил галстук—в качестве жеста доброй воли, я готов предоставить тебе право выбора. Сейчас я выкупаю тебе на весь день, и либо мы идём в какое-нибудь уютное кафе и там в спокойной обстановке обсуждаем моё предложение... Либо ты вероломно от меня сбегаешь, а я возвращаюсь завтра, приглашаю тебя за свой стол и мы все равно обсуждаем моё предложение, но делаем это под бдительным оком твоих не в меру любопытных подружек—он бросил выразительный взгляд на стайку перешёптывающихся горничных, вовсю глазевших на колоритную парочку,—вдобавок к этому, на тебе будет этот костюм из секс-шопа и тебе придётся называть меня "хозяином".—"И зачем я вообще предлагаю ей выбор?"—мелькнула в темноволосой голове запоздалая мысль. —Первый вариант.—быстро произнесла Тен-Тен, словно опасаясь, что Нейжди передумает. —В таком случае, жду тебя на парковке.—Хьюго небрежно бросил на стол несколько купюр и покинул необычное заведение. Через десять минут с черного входа мейд-кафе вышла девушка, переодетая в простые джинсы и футболку, и, озираясь по сторонам, села в жёлтый Ламборгини. —А куда это он Тен повёз?—приподняв злополучную розовую шторку на окне, удивилась Хана, смотря вслед стремительно сорвавшейся с места машине. —Он её на весь день выкупил.—завистливо вздохнула рыжая горничная, убирая со стола грязную посуду. —Скорее уж на всю жизнь.—вмешалась в разговор работниц голубоглазая менеджер, внимательно пересчитывая оставленные парнем купюры.—Ох, девочки,—тут она тяжело вздохнула—чует моё сердце, этот красавчик нам её не вернёт. —Здесь дробь сокращается, а сумма синуса и косинуса будет единицей. Таким образом мы получаем, что иск равен девяти. Ты понял?—Сакура устало подперла щеку кулаком. Вбивать в эту темноволосую голову азы математики было нетривиальной задачей—царица наук оказалась, как и все женщины, очень своевольной, и ни в какую не желала даваться Саске без боя. Урок шёл медленно и скучно. Видимо, Учиха решил пощадить чувства несчастной провинциалки и не стал в первый же день шокировать её ослепительной и подавляющей роскошью фамильного особняка, поэтому сейчас молодые люди сидели в его "скромных" двухэтажных апартаментах в районе Гиндзы*. Мысли парня витали где-то далеко от формул и цифр—занятия были лишь благовидным предлогом приблизить к себе девушку, с математикой-то у него было все отлично. Откровенно говоря, брюнет ожидал, что Сакура сама сразу начнёт активно строить ему глазки и всячески оказывать знаки внимания. Уверенный в собственной неотразимости, он сперва решил, что невольно подслушанная им тирада была вызвана скорей обидой на то, что Его Величество не одарил эту Золушку из Охиры своим царственным внимание. Но стоит поманить оборванку пальцем, как она мигом отбросит свой язвительный тон и кинется к нему на шею—по крайней мере, со всеми остальными его пассиями это срабатывало на ура. Какого же было удивление Саске, когда девушка, едва преступив порог его логова, с самым серьёзным видом принялась вытаскивать из сумки учебные материалы, даже не выразив ни малейшего восторга по поводу его шикарной, обставленной по последнему слову моды квартиры. Все, что интересовало эту странную особу—какую именно Учиха не понимает тему, сколько уроков он пропустил и как долго готов сегодня заниматься. "Что ж,—промелькнуло в голове у парня—пожалуй, это будет даже забавно. Как говорится, победа без усилий не приносит радости. Я уже и не помню, когда мне в последний раз приходилось добиваться внимания противоположного пола—в начальной школе наверное. Тем лучше—люблю сложные задачи. Посмотрим, Ваташиба, как ты запоёшь, когда влюбишься в меня по уши. Вот тогда я припомню тебе каждое слово из твоей тирады, и будешь сама из кожи вон лезть, убеждая меня в обратном..." —Чему равен икс?—в его мысли вклинится раздражённый голос девушки, которая видимо уже поняла, что он опять все прослушал. —Десяти.—ткнул пальцем в небо Саске. Судя по кислому выражению лица Сакуры, он не попал даже близко. Резким движением перевернув страницу, Харуно тихонько охнула—острая бумага глубоко вонзилась в нежную кожу и на белоснежном пальчике выступила тоненькая алая струйка. Саске, изменившись в лице, напряжённо глядел на капли крови, чувствуя, как его неумолимо затягивает в водоворот страшных воспоминаний. FB —Аники, ты где? Сегодня я выиграл соревнования по кендо, а тренер сказал, что у меня потенциал олимпийского спортсмена!—маленький черноволосый мальчик, сжимая в руке небольшой хрустальный кубок с золотой единицей, открыл дверь своим ключом и влетел в роскошную квартиру, даже не снимая уличных ботинок. Ребёнок просто лучился от осознания собственной важности—ему нетерпелось поделиться с кем-нибудь хорошей новостью. —Аники?...—Саске увидел приоткрытую дверь в спальную.—Ты там?—почему-то сердце сдавило неподъёмной тяжестью дурного предчувствия. —Братик...Перестань прятаться, ты меня пугаешь.—мальчик медленно потянул латунную ручку на себя. —Почему ты...—слова застряли в горле непроходимым комом, а награда выпала из ослабевших пальцев, мгновенно разлетаясь в хрустальную пыль. Казалось, брызги крови были повсюду—на белоснежных простынях, стенах, стульях, а на полу её натекла целая лужа. Гробовую тишину прорезал отчаянный крик боли и ужаса. FB end —Может сделаем перерыв?—заметив отсутствующий, остекленевший взгляд Саске, направленный, в какие-то неведомые дали, предложила Сакура, которой все сложнее и сложнее было удерживать копившееся внутри раздражение. Она уже давно поняла, что толку от сегодняшнего занятия будет как от козла молока. И зачем, спрашивается, он так настойчиво зазывал её к себе домой, если учиться в его планы все равно не входило? —Я сделаю чай.—как-то безэмоционально бросил парень и, не дожидаясь её реакции, направился куда-то на кухню. Когда Саске наконец исчез где-то в недрах своей огромной квартиры, Харуно наконец смогла облегченно выдохнуть и немного расслабиться. Тугой болезненный узел, свернувшийся где-то в районе солнечного сплетения, начал потихоньку рассасываться, унося с собой и неприятное беспричинное беспокойство. Ей очень не хотелось себе в этом признаваться, но близость парня доставляя ей определенный дискомфорт, даже пугала. Все занятие она просидела словно на иголках, боясь мимоходом коснуться своего ученика, словно он состоял из острейших брив, о которых можно было больно пораниться. И эта его постоянно проскальзывающая хищно-издевательская усмешка, словно у охотника, наблюдающего за дичью, попавшейся в его хитрую ловушку, но ещё не подозревающей об этом... Харуно помотала головой, пытаясь избавиться от своих глупых и абсолютно беспочвенных опасений. Нет, с этими бесконечными расследованиями и хаотичным ритмом жизни, то и дело словно срывающимся в галоп, она окончательно расшатала себе нервы, став настоящим параноиком. Ну и чего она испугалась? Что Саске, озверев от внезапно нахлынувшей страсти, завалит её на ближайший диван, попутно с рычанием срывая с них обоих одежду? Ну да, если его возбуждают плоская грудь, тяжёлый характер и знание формул тригонометрии, то устоять действительно будет непросто. Нет, тут было не о чем беспокоиться: девушка была под надёжной защитой собственной несексуальности. Мнимая школьница осмотрелась—судя по всему, это комната служила Саске спальней. Довольно странно, что из своих огромных апартаментов для занятий он выделил именно её. Сакура подошла к большому книжному шкафу. "Лики весны"? Странное название—должно быть что-то из поэзии Древнего Китая."—пронеслось в голове у розоволосой. Взяв с полки массивную и судя по всему очень старую книгу с широким ярко-красным корешком, девушка наугад открыла её на первой попавшейся странице. Но то, что предстало взору Харуно, заставило её немедленно покраснеть до корней волос. На ветхой, пожелтевшей от времени бумаге тонкой кистью были детально прорисованы сплетенные в самых немыслимых и откровенных позах обнаженные мужчины и женщины. Все страницы были усеяны старинными гравюрами сюнга* весьма фривольного содержания. Влюблённые парочки, изображённые чьей-то умелой рукой, без стыда и во всех подробностях демонстрировали различные способы соединения женского и мужского начала. —Ну как, интересно?—над самым ухом произнёс глубокий бархатистый голос, в котором перекатывалось довольное порыкивание сытого хищника. Шею Сакуры опалило чьим-то горячим дыханием. Она была так увлечена разглядыванием этой пошлости, что совсем не заметила, как сзади к ней бесшумно, словно кот, приблизился Саске. На первый взгляд, фраза парня прозвучала довольно невинно, но в ней явно читался скрытый подтекст. —Это у тебя вместо сказок на ночь? И часто ты такое рассматриваешь?—пытаясь как-то разрядить обстановку и отвлечь внимание Учихи от невероятно постыдного занятия, за которым он её застукал, спросила Сакура. —Я предпочитаю не смотреть, а применять полученные знания на практике.—столь очевидный намёк сложно было не понять. Харуно буквально затылком почувствовала, что губы Саске сейчас расползлись в фирменной издевательской усмешке, а обычно холодные черные глаза ожили, полыхнув яркими огнём. —Подожди, ты ещё не добралась до самого интересного.—девушка оказалась в кольце сильных рук, которые легли поверх древних страниц, начиная быстро их перелистывать. Учиха не предпринимал попыток прикоснуться к ней или приобнять, но что-то подсказывало Сакуре, что, пожелай она отстраниться от источавшего опасность брюнета, сделать это будет не так-то просто. Перед изумрудным взором предстала большая, во всю страницу, цветная гравюра, на которой была изображена женщина, судя по яркому кимоно и затейливой прическе, скорее всего гейша. Мужчина в одежде средневекового самурая буквально вдавил несчастную в пол, лишая ту всякой возможности сопротивляться. Лица обоих выражали просто-таки неземное удовольствие, словно совокупляющейся парочке посчастливилось оказаться в раю, а пальцы на высоко задранных ногах девушки были сведены судорогой экстаза. У Сакуры резко закружилась голова, а в теле появилась предательская слабость. Против её воли неукротимое воображение явило яркий и живой, словно дышащий жаром образ, в котором в роли ненасытных гейши и самурая выступали она сама и наглый брюнет. На щеках заиграл розовый румянец смущения. —Не правда ли, довольно любопытно? Хочешь ознакомиться с этим манускриптом более...подробно?—проворковал Саске, это раз будто невзначай коснувшись мочки её уха губами. От этого мимолетного прикосновения по телу мгновенно распространился невыносимый жар, а низ живота заломило от такой сильной волны желания, что девушке пришлось плотнее сжать колени. В тонком искусстве соблазнения Учиха явно не был новичком: он действовал очень осторожно и обдуманно, все больше распаляя свою жертву, словно бы случайными мимолетными прикосновениями и на первый взгляд вполне нейтральными высказываниями. Но каждая его мимоходом брошенная фраза имела двойной смысл, а в голосе слышались мурлычущие интонации, постепенно усыпляющие бдительность. От парня по комнате расползалась какая-то особая атмосфера запрета, соблазна и опасности, которой просто невозможно было сопротивляться. Сакура почувствовала, как последние крупицы сознания постепенно от неё ускользают, плавясь в наполняющем её нестерпимом жаре. Она судорожно цеплялась за молниеносно мелькающие мысли, но те куда-то исчезали, уступая место животным инстинктам. Необходимо было срочно что-то предпринять—иначе она подастся охватившему её безумию и последствия этого будут необдуманного шага будут просто чудовищны. Сильные руки коварного искусителя тем временем уже по-хозяйски легли ей на талию, приятно согревая через тонкую ткань, а тёплое дыхание нежно щекотало беззащитную шею—видимо, искушённый в любви парень понял, что несчастная жертва почти в его полной власти и ненавязчиво подталкивал её к той последней черте, за которой уже нет возврата. Неожиданно вместо соблазнительной картины предающихся любовным утехам гейши и самурая, перед мысленным взором Харуно возник образ напряженного лица Мадары. Мужчина недовольно хмурился, а в глубоких черных глазах читалось разочарование и презрение. Возлюбленный Сакуры надменно и брезгливо взирал на неё, словно святой праведник на окончательно павшую блудницу, навсегда запятнавшую свою честь. Это видение подействовало на девушку как ушат ледяной воды. Все сильнее ворочавшееся внизу живота горячее возбуждение мгновенно пропало, мысли прояснились, а стоявший за спиной школьник внушал теперь лишь безотчетное раздражение. —Ну теперь понятно, почему у тебя с математикой не ладится. Как уж тут сосредоточиться, когда в голове один озорные картинки.—Сакура с громким стуком захлопнула фривольную книжонку, тем самым поставив в этом жарком поединке жирную точку. Саске показалось, словно девушка со всей силы заехала ему локтем в переносицу. Каждый раз розоволосая нахалка ловко находила прекрасный способ сделать из него идиота. Вот и сейчас: она явно нарочно очень чётко выбирала оттенки и полутона слов, которые, на первый взгляд не имея никакого подтекста, говорили о многом. Маленьким и по сути невинным эпитетом "озорные" Ваташиба сразу дала парню понять, кто есть кто, проведя между ними резкую черту. Она—взрослая и серьёзная девушка, умеющая держать свои эмоции под контролем. И он—маленький, незрелый мальчик, который не в состоянии справится со собственными эротическими фантазиями, навеянными подростковыми гормонами. За какую-то минуту Учиха успел пережить целый калейдоскоп эмоций. Разочарование от ускользнувшей добычи, которая почти уже была у него в руках, сменилось растерянностью, раздражением, досадой и наконец злостью. Почему эта наглая Сакура вечно тыкает ему в то, что он ещё якобы ребёнок? Он вполне развит и самостоятелен (скорее даже чересчур) для своего возраста. В конце-концов, она сама тоже всего лишь сопливая школьница, которая скорее всего так же живёт на деньги своих родителей. Так почему она постоянно насмешливо-снисходительно смотрит на него сверху вниз, словно знает и умеет нечто такое, чего ему даже и не снилось? Это просто выводило из себя. Эта нахалка из Охиры была крепким орешком. Но ей явно не стоило связываться с Саске—парень всегда получает то, что хочет. И эта Ваташиба не станет исключением. Чего бы ему это не стоило. Судя по её яркой реакции на сюнга и простые прикосновения юноши, в любви она совершенно неопытна—значит долго противиться его натиску девушка не сможет и рано или поздно сдастся на милость победителя. Главное—выбрать правильную тактику. Кнут не сработал, так что следует зайти с другого конца и великодушно протянуть нищей стипендиатке, которую не особо любят в школе, руку помощи. Этот жест она не может не оценить и точно проникается к Саске благодарностью, а там уже и до более глубокого чувства рукой подать. И вот тогда она будет полностью в его власти и они наконец поменяются ролями. И она сама будет бегать за ним и искать его общества. "По ходу, Учиха просто в бешенстве.—Харуно бросила взгляд на насупившегося брюнета, сидевшего на кровати и уставившегося неподвижным взглядом в одну точку, что-то напряжённо обдумывая.—Что ж, можно попробовать воспользоваться этим. Сыграем в плохого-хорошего полицейского. Я только что нехило щелкнула его по носу, теперь надо погладить по головке..." —Саске,—Сакура слегка потупилась—Я давно хотела тебя спросить, но все не решалась.... Я слышала, что в школе ты пользуешься большим уважением... —Угу. —Тебя даже называют королём "Конохи". —Хм. —А ещё, говорят, ты уже испытал на себе все мыслимые наслаждения, которые только может предложить большой Токио. —Наверное. "Чёрт, видать сильно я его разозлила. Ну ничего, у меня на допросах и не такие поют." —Я спрашивала у других ребят в школе, но они для таких развлечений ещё... маленькие.—зеленые глаза внимательно наблюдали за реакцией Саске. Как и следовало ожидать, услышав ставшее уже ненавистным словно, брюнет мгновенно напрягся, ожидая очередной гадости. —Но мы-то с тобой другое дело, правда?—Учиха даже не изменил выражения лица, лишь скептически вскинув смоляную бровь. Почему-то у Сакуры было такое чувство, что парень не верит её лести ни на йоту. Странно. "Что она задумала? Эта девица хоть понимает, как глупо из её уст звучит эта наглая ложь после той речи про желторотого птенца, которую она тогда так вдохновенно толкала перед Хьюгами? Хотя, откуда ей знать, что я все слышал. Что ж, посмотрим, что ей нужно." —Мы не боимся перейти опасную черту, у которой большинство в нерешительности останавливается.—Харуно, увидев, что ей наконец удалось завладеть вниманием брюнета, приободрилась, поудобнее устроилась рядом с Саске на кровати и утроила сладкие потоки лести. —Я сразу поняла, что ты именно такой, как только тебя увидела. Ненадолго воцарилась полная тишина и девушка наконец решилась задать терзавший её вопрос. —Ты не знаешь, где в "Конохе" можно достать...Хм... Таблетки счастья?—розоволосая затаила дыхание. С минуту парень молчал, а затем неожиданно словно пружина, развернулся, и до боли сжав запястья девушки, повалил её на черный шёлк одеяла, не давая вырваться. —Выкинь этот бред из головы.—тихо порычал потемневший лицом брюнет. Пронзительный взгляд глубоких атрацитовых глаз буквально пригвоздил её к месту. Сакуре стало не по себе. Кажется, сейчас она своими необдуманными словами действительно разбудила в Учихе зверя. И вот такого Саске она боялась—перед ней был уже не маленький мальчик, а сильный и опасный хищник. Словно вся кровь древнего и могучего клана воинов внезапно пробудилась, призывая его на битву. Почему-то парню не хотелось, чтобы девушка пробовала наркотики. Нет, не так: против этой мысли Учиха восстал всем своим существом. Блин, ну Ваташиба же такая взрослая умница-разумница, ну куда она лезет со своим любопытством, которое может далеко завести её на этой тропе? Это совершено не вязалось с тем впечатлением, которые она уже успела о себе создать. С другой стороны, брюнет не хотел себя обманывать: он почувствовал и некоторое удовлетворение от мгновенной смены ролей—теперь, он, Саске, был взрослым, растолковывающим неразумной малолетке из Охиры, какая глупость только что пришла ей на ум. Это осознание приятно грело изнутри. Решено: как более зрелый и ответственный, парень просто обязан наставить эту дурочку, решившую с головой окунуться в сумасшедшую жизнь Токио, на путь истинный. Под его присмотром она не будет принимать наркотики—уж об этом он позаботится. —Может ты просто не знаешь?—Сакура тем временем решила на свой страх и риск продолжить "допрос" и попыталась выдавить из себя насмешливую улыбку, но неослабевающее чувство тревоги сделало её какой-то вымученной. Саске ничего не ответил и лишь склонился над распластанной под ним девушкой так низко, что Харуно почувствовала, как её скул касаются мягкие, словно шерсть у кошки, чёрные пряди. "Что он собирается...?" Наступившую гробовую тишину прорезала громкая трель звонка. "Спасена."—у девушки сразу отлегло от сердца, словно только что отменили её собственную казнь. Учиха, с минуту подумав, все же отпустил её ноющие запястья и пошёл открывать столь не вовремя заявившимся гостям. —Мама, Итачи? Что вы тут делаете?