Гунби

— Да вот, решили тебя навестить, посмотреть, как ты живёшь…—Итачи, демонстрируя безупречные манеры, помог матери снять изящный лёгкий плащ. «Ага, а заодно проверить, не скатился ли я окончательно в бездну порока и беспробудного пьянства, до краев наполнив фамильный джакузи водкой и устроив там групповой секс со своими одноклассницами.»—мысленно закатил глаза парень. В конце-концов, он уже взрослый мальчик и давно не нуждается в няньках. В прихожую осторожно и бесшумно, словно дикая, недоверчивая к незнакомым людям кошка, заглянула удивлённая Сакура, которую, видимо, выманило из спальни любопытство. На несколько секунд зеленые глаза встретились с двумя парами антрацитово чёрных, внимательно изучая друг друга. И тут в темноволосой голове Саске созрел коварный план. —А это Сакура…—заранее ответил на вопрос, который вот-вот готов был последовать от его родственников, брюнет. И, не дав самой Харуно раскрыть и рта, тут же добавил.—Она моя девушка. Из рук ошарашенного Итачи выпал кожаный кейс, который, открывшись, буквально наводнил просторную прихожую потоком важных бумаг, а лицо Микото засветилось такой неподдельном радостью, что аж глазам смотреть больно. Судя по повисшей в воздухе гробовой тишине, эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. «Ваташиба, сегодня ты вдоволь поиздевалась надо мной, теперь моя очередь. Как говориться, любишь кататься, люби и саночки возить. Сейчас ты на собственной шкуре узнаешь, что значит чувствовать себя не в своей тарелке, а заодно и поможешь мне свести к минимуму эти бесконечные ревизии и проверки.»—брюнет с удовольствием наблюдал за тщетными попытками девушки вернуть контроль над ситуацией, которая внезапно развернулась на сто восемьдесят градусов, попутно зарядив ей смачную пощёчину. Харуно, не зная как себя вести и что говорить, низко опустила голову. Она ощутила себя кинозвездой, с которой кто-то в многолюдном месте неожиданно стянул темные очки и бейсболку, обеспечившие её инкогнито. Теперь все взоры были наметило приклеена к её скромной персоне, а воздух буквально завибрировал от грядущей лавины вопросов. —Да, —Саске, хищно ухмыльнувшись и плотоядно сверкнув черными глазами, забил в крышку гроба последний гвоздь, отрезая розоволосой все пути к спасению—мы встречаемся. Сакура вообще очень долго добивалась моего внимания. Изумрудный взор потемнел от гнева, а щеки порозовели от смущения. —Всюду за мной бегала. Парню показалось, что в наступившей тишине он расслышал скрип зубов. —Просто проходу мне не давала. Маленькие кулачки девушки сжались от еле сдерживаемого бешенства. —Была готова буквально на всё. Сейчас Сакура была похожа на разъярённого, роющего копытом быка, перед которым беспечный матадор крутит красной тряпкой. «Ну, Саске, просто так тебе это с рук не сойдёт. Эти слова тебе такиииим боком выйдут, что в следующий раз ты очень хорошо подумаешь, прежде чем вообще рот свой при мне открывать.» —Да, все именно так.—к невероятному изумлению парня, ослепительно улыбнувшись, подтвердила девушка. «Что она задумала?»—мелькнуло в голове у Учиха, и он тут же получил ответ на свой невысказанный вслух вопрос. —А чё? Вижу, нормальный поц. Думаю, дай подкачу—х@ли стрематься? В прихожей снова воцарилась гробовая тишина, Итачи повторно выронил наспех собранный кейс, а радости в глазах Микото как-то сильно поубавилось. Саске только сейчас понял, во что по своей глупости ввязался. —Ну что, может пройдём к столу? —женщина попыталась вновь натянуть на лицо приветливую улыбку, которая на этот раз очевидно давалась ей с большим трудом. —Сакура, насколько я понял, ты учишься с Саске в одной школе? —первым неловкую тишину за столом рискнул нарушить Итачи. —Да, «Коноха» предоставила ей стипендию.—парень попытался хоть как-то поднять авторитет «возлюбленной» в глазах своей семьи. Полные ярости черные антрациты схлестнулись с яркими изумрудами, в которых светилась непоколебимая решимость. «Только попробуй!»—взгляд Саске обещал девушке медленную и мучительную смерть за её мерзкую выходку. «Очень даже попробую! —маленькие губки девушки изогнулись в ядовитой ухмылке, а зеленые очи сверкнули злорадным шальным огнём.—Ты сам эту кашу заварил и сейчас вдоволь ей нахлебаешься!» Казалось, даже воздух между молодыми людьми завибрировал от напряжения. Невидимая для посторонних глаз битва началась. Громко шмыгнув носом и демонстративно положив локти на стол, девушка начала свой рассказ, не забывая перемежать его самыми цветистыми выражениями, подцепленными ей на улице.—Да там принимающий входное тестирование на буфера ассистентки зенки выпучил, а я, не будь лохушкой, все с мобилы и скатала. Нее, к чуваку никаких предъяв—там такие дойки, что на двух телок бы хватило.—Мощный пинок Саске под столом лишь предал Сакуре ещё больше решимости идти в своей безумной идее до конца. Вытерев нос тыльной стороной руки и завистливо вздохнув, она продолжила.—Эххх, были бы у меня такие, мне бы эта ваша расп@здатая Коноха нафиг не сдалась. Пошла бы как моя подруга… Ложка выпала из дрогнувшей руки побледневшей Микото и, поднимая брызги, с громким звоном упала в суп. Выражения лица Саске Харуно разглядеть не могла—оно было скрыто густой челкой. Оно и к лучшему. Честно говоря, девушке становилось не по себе от распространявшейся по комнате тёмной ауры бешенства. Ей конечно страшно повезло, что на обеде присутствует мать брюнета—это был единственный сдерживающий фактор, мешавший парню показать нахалке, где раки зимуют, прямо сейчас. —Расскажи нам про своих родителей.—поспешил сменить тему Итачи, который видимо всерьёз опасался за нервную систему Микото. —Маман там загоняет* по-тихому, а папы пока дома нет.—будничным тоном протянула Сакура.—И не будет ещё… Ну сколько там обычно дают за кражу со взломом? —От пяти до семи лет.—на автомате ответил старший брат Саске. —Вот столько и не будет—Харуно залилась громким, больше похожим на лошадиное ржание, смехом.—Чё за наворот? —она перевела раздражённый взгляд на множество ножей и вилок, лежавших по бокам от её тарелки.—Нах@я тут вообще столько приборов? А можно я руками? —Если тебе так будет удобнее…—запинаясь, ответила ещё больше побледневшая Микото, судорожно сжав в руке ложку. Итачи уже ничего не мог сказать—он закрыл лицо руками и согнулся пополам, почти касаясь стола кончиком носа. Плечи наследника одного из величайших кланов Японии вздрагивали от беззвучного смеха. Судя по всему, он наконец раскусил задумку Сакуры и понял, что за цирк здесь творится. Саске сидел очень тихо—он уже осознал, что любое его высказывание будет ещё одним прекрасным поводом для Харуно сделать из него идиота. Сейчас брюнет, низко опустив голову, сосредоточенно, с какой-то плотоядной радостью, кромсал на части бифштекс, видимо представляя на его месте чью-то розоволосую голову. Кажется, он уже смирился с поражением и сейчас выжидал, когда любимые родственнички освободят помещение, чтобы убить эту стерву без свидетелей. —А что, у вас вилки серебряные что ли? —как бы между делом поинтересовалась Сакура, задумчиво крутя в руках столовый прибор. —Да.—в голосе Микото послышались панические нотки. Очевидно, первая леди клана Учиха всерьёз прикидывала, не поздно ли ещё вызвать полицию. —Аааа, это хорошо.—довольно протянула Сакура.—А папаня у меня неплохой, вы не подумайте. Вот, помню, гнали мы однажды на хате самогон. Тут звонок в дверь, мусора на пороге—уноси ноги. Ну, мой старик тааак задёргался, давай своё варево в фарфорового друга сливать, ну и себя не забыл конечно. А это оказывается не легавые, а сосед—за своей порцией бухла приперся. Ну батя-то ему лыбу и подправил—х@ли вы@бывался? Но самогону все равно налил—золотое у него было сердце.—как-то мечтательно потянула Харуно, а затем вздохнула.—Да, весело мы в тот год Рождество отметили. За столом воцарилось гробовое молчание. —Ну, мне пожалуй пора.—девушка решила, что достаточно подпортила аппетит аристократической семейке, а заодно и репутацию Саске. Уговаривать её остаться подольше и рассказать ещё пару весёлых баек из жизни естественно никто не стал. Впрочем, пропадать—так с музыкой. За этот «милый» обед Учиха теперь все равно устроит ей ад на земле, так чего мелочиться? Сакура решила напоследок поставить вишенку на торте.—Вы к нам тоже как-нибудь заходите, мы же теперь почти одна семья. Розоволосой показалось, что в гробовой тишине она расслышала громкий треск лопающегося терпения Саске и еле слышный вздох всепоглощающего отчаяния со стороны его матери. Да, завтра в школе её ждёт оооочень тяжелый день, но черт подери, это стоило того, чтобы поставить этого зазнавшегося придурка на место. —Я тебя провожу.—видимо, Микото всерьёз опасалась оставлять девушку без присмотра в квартире, сверху донизу напичканной ценностями. Братья остались неподвижно сидеть на своих местах. Харуно морально приготовилась к короткому и очень неприятному разговору на тему социального неравенства в обществе, прекрасного и недоступного высшего света и наглых оборванок, которые всеми силами туда рвутся, не гнушаясь использовать для этого невинных и наивных мальчиков. —Сакура, скажу тебе честно… Я давно так не веселилась. Сначала девушка решила, что ослышалась и стремительно повернулась к Микото, глаза которой лучились смехом. —И что же меня выдало? —розоволосая и сама не заметила, как тоже начала улыбаться. Видимо, первая леди клана Учиха далеко не так проста, как кажется на первый взгляд. —Главным образом лицо Саске. Сразу стало понятно, что он обо всех этих деталях твоей жизни ни сном, ни духом. —Но почему же вы тогда… —Ну, —женщина лукаво подмигнула Сакуре.—решила тебе немножко подыграть. Да и интересно стало—девушкам ещё ни разу не удавалось щелкнуть моего сына по носу. Забавное же у него было выражение лица. —Простите меня за весь этот спектакль…—неловко замялась Харуно.—Я просто… —Сакура, прошу тебя, будь к Саске… терпимее. У тебя могло сложиться о нем неправильное первое впечатление, но на самом деле он очень чуток и внимателен к дорогим ему людям. Просто прячет за этой броней из холода и безразличия свою уязвимость. Но у меня такое чувство, что ты сможешь это преодолеть—тут Микото наклонилась к Сакуре ближе и заговорила вкрадчивым шепотом, а её тёмные глаза мягко замерцали во мраке прихожей—он ещё никуда не смотрел так ни на одну девушку до тебя. «Да, вряд ли до этого ему так сильно хотелось кого-нибудь убить.» И все же после слов матери Саске сладкая победа над этим засранцем приобрела какое-то горькое послевкусие, а на душе сразу стало гадко и неуютно, словно она незаслуженно кого-то обидела. —Ну, я пойду.—спохватилась девушка. Не дай Бог, брюнет выйдет из ступора и, перекрываясь галантностью, вызовется провожать её до метро, а оставшись с Сакурой наедине, просто переломает ей ноги. Так что из этого гостеприимного дома пора было убираться. —Почаще заходи к нам.—ослепительно улыбнулась Микото. —Обязательно. «Ага, шас. Я вообще-то жить хочу.» —Да, братик, не по зубам она тебе.—в глазах Итачи блестели смешинки, а плечи то и дело вздрагивали от подавляемого смеха. —Это мы ещё посмотрим.—сквозь зубы процедил Саске. То, что начиналось для него как простая игра, теперь превратилась в осознанную цель, которую он был готов достичь любыми средствами и методами. Эта Ваташиба ещё не знает, с кем связалась. Вечер был тихим, тёплым и светлым. Сакура решила немного пройтись пешком, надеясь, что ночная свежесть и прохладный ветерок помогут привести в порядок хаотично мечущиеся мысли. Все было не так плохо—да, отношения с Саске девушка конечно изрядно подпортила, но в её планы и не входило становиться частью его верной свиты или завоёвывать расположение этого надменного императора всея Конохи. Достаточно просто на глазах у одноклассников обменяться с ним парой ничего не значащих фраз, спросить, хорошо ли он понял тему и нужна ли ему помощь с домашним заданием. Этого вполне хватит, чтобы убедить его преданных подхалимов, что между ними пусть и не крепкая дружба, но хотя бы какое-то нейтральное уважение. Первая ступенька по крутой и весьма скользкой лестнице школьной иерархии была позади. Главное, не споткнуться дальше. Харуно с наслаждением вдохнула в себя прохладный ночной воздух, словно пытаясь вобрать в себя всю суть этого пока только зарождающегося и оттого еще прозрачного, не успевшего сгуститься, вечера, будто нарисованного синей акварелью. Гиндза была прекрасна. Это был совершенно другой, необычный мир, так отличавшийся от того, в котором она родилась и выросла. На какое-то короткое мгновение Сакуре показалось, что этой ночью все огромные витрины шикарных бутиков Гиндзы открылись и оттуда, широкими сверкающими потоками на улицу выплеснулась красивая жизнь. Действительно, обстановка вокруг скорее напоминала сцену из какого-то дорогого фильма с восхитительными декорациями и впечатляющей по масштабам массовкой. Стройные, высокие, облачённые в роскошные наряды женщины напоминали скорее идеальные манекены, чем живых людей. Их аристократические, ловко накрашенные лица не выдавали и тени человеческих эмоций, что лишь довершало сходство с красивыми фарфоровыми куклами. Мужчины щеголяли дорогими деловыми костюмами, время от времени сверкавшими в ночи золотыми запонками, бриллиантами часов и начищенными до блеска кожаными ботинками. Особый мир богатства, где у всех всё всегда хорошо, праздник и деньги на кредитке никогда не заканчиваются, а реки полные вина не мелеют. Мир, к которому, околдованные и словно заворожённые его недоступностью, простирают руки тысячи людей, больно обжигаясь о его холодную и жестокую красоту. Харуно остановилась на краю длинного проулка, зажатого между двух роскошных, словно излучающих свет зданий из стекла и стали. Среди этой слепящей роскоши он смотрелся странно, инородно, словно черный кровавый провал от вырванного зуба в идеальной белой улыбке. Девушка, сама не зная зачем, на долю секунды вгляделась в его темную раззявленную пасть, похоронившую в своей глубине множество неприятных историй и секретов. Холодный свет проезжавшей вдалеке машины осветил изнутри ее темные кирпичные стенки и высокий забор из стальной сетки, причудливые тени от которой легли на лицо Хуруно и словно заключив её в хрупкую клетку из теней. В голове невольно зашевелились больно колющие изнутри, словно усеянные тысячью крошечных острых иголочек, клубки воспоминаний. А ведь это произошло именно в такой вот тихий вечер… FB Кровь бешено стучала в висках, каждый вздох отдавался в лёгких жгучей болью, а пульсация сердца стала такой быстрой и мощной, что, казалось, готова была разорвать грудную клетку на части. Руки судорожно сжимали драгоценный пакет с краденным товаром. Минул уже почти целый год с тех пор, как Сакура стала считаться официальным членом банды Шибуйа—она достаточно быстро вписалась в эту разношерстную компанию и благодаря покровительству Таюи постепенно нашла общий язык со всеми её членами. Харуно не обладала ни выдающимся знанием боевых искусств, ни огромной физической силой, но мир криминала раскрыл в ней новый талант—воистину дьявольское умение вскрывать замки и запоры. Ни одна дверь не была для девушки серьёзным препятствием, если под рукой находился кусок стальной проволоки или простые маникюрные ножницы. Постепенно совершенствуя своё мастерство, она научилась справляться и с более сложными механизмами и даже некоторыми видами сигнализации, за что к ней намертво прицепилась кличка «Отвёртка», которой она очень гордилась. —Они побежали туда, быстрее, за ними! —в спину ударили мощные лучи света, озарившие девушке путь на несколько метров перед. —Ребята, поднажмите, мы вот-вот оторвёмся! —срывающимся голосом прокричала Таюя, опрокидывая по дороге несколько мусорных баков, тем самым затрудняя погоне путь. От преследователей послышались сдавленные проклятия и ругательства. После этих вдохновляющих слов у маленькой банды словно открылось второе дыхание, и полицейские оставались все дальше позади. Грязный узкий проулок должен был вот-вот кончиться, а дальше перед беглецами распахнули свои темные, неласковые объятия самые дремучие и криминальные района Токио, где копы уже не отважатся их преследовать. Внезапно словно из-под земли вырос высокий забор из стальной сетки. Флейтистка с ловкостью обезьяны взлетела на самый его верх и мягко приземлилась с другой стороны. Трое парней последовали её примеру. Харуно тоже было начала карабкаться, но острая проволока впилась в ногу, оставляя глубокую кровоточащую царапину. Розоволосая отчаянно цеплялась за сетку, но каждый раз срывалась и падала вниз. Вдобавок, сильно мешал увесистый пакет, нещадно тянувший к земле. Сзади послышался шум—погоня была все ближе. —Кидай его мне! —лица Сакуры и Таюи разделяло всего несколько сантиметров и проклятый забор. Розоволосая изловчилась и со всей силы подбросила драгоценный груз, который приземлился точно в руки её сообщницы. Девушка попыталась повторно преодолеть стальную преграду, но вновь кулем повалилась на землю. «Слишком высоко.»—сердце пропустило удар, паника нарастала, а глаза предательски защипало. Один из дюжих парней снова полез было на забор, чтобы помочь незадачливой напарнице, но словно ударом хлыста, был остановлен грубым прокуренным голосом. —Дзюго, оставь её, надо сматывать удочки. «Что?»—Сакура не могла поверить своим ушам. Ей показалось, будто её схватили за волосы и хорошенько приложили лицом о кирпичную стену. Силач застыл по ту строну железной сетки в нерешительности. —Ей нет шестнадцати и она ещё ни разу не попадалась—ничего страшного с ней там не сделают. А ты совершеннолетний и на тебя заведено уже три дела. Тебя посадят.—безжалостно продолжила Таюя. Тут она посмотрела на зареванную девушку.—Извини, Отвёртка, но здесь выживает сильнейший. Парень некоторое время стоял, что-то прикидывая, а затем, бросив на Харуно полный сочувствия и стыда взгляд, отошёл от стальной проволоки. —Сдавать нас копам, кстати, не советую—проблемы мы тебе устроим, поверь мне.—напоследок бросила «подруга» розоволосой. Не в силах ничего ответить или даже заплакать, Сакура молча наблюдала за быстро удаляющимися спинами своих бывших товарищей. Оказывается, её с ними разделял не только забор. —Оставайтесь на месте, вы задержаны.—на хрупкое плечо девушки легла тяжёлая рука закона. FB end Это воспоминание, до сих пор отдающее неприятной тупой болью, словно старая плохо зажившая рана, вытянуло за собой из тёмных вязких глубин памяти ещё одно, пожалуй ещё более горькое, рождающее внутри жгучий стыд и отвращение к самой себе. Но, если бы перед Сакурой встал выбор—в очередной раз мучиться самокопанием, снова и снова возвращаясь к этому эпизоду, или наслаждаться блаженным забвением, она бы ни за что не согласилась отказаться от него. FB —Ну и что вы теперь со мной сделаете? —Сакура попыталась скрыть пробирающий до костей страх за ширмой из наглости и откровенного хамства. Розоволосая, нервно закинув ногу на ногу и звонко чпокнув жвачкой, внимательно воззрилась на сидящего перед ней полицейского. Её дело было конечно плохо, но чёртова Таюя все же права—она несовершеннолетняя и пока ни разу не попадала под пристальное внимание властей. Может обойдётся и на первый раз тяжёлая рука закона просто погрозит ей пальцем. Мужчина, не обращая на нахалку ни малейшего внимания, продолжая что-то скрупулезно записывать. Харуно начало это порядком надоедать: неопределённость пугала намного больше, чем само наказание. —Ты чё, показания у меня что ли уже берёшь? —девушка спустилась до откровенного хамства, перегнувшись через стол и заглянув в лежащие там бумаги.—А как же адвокат? Это беззаконие! Кажется, ей наконец удалось привлечь к своей скромной персоне внимание—на неё воззрились холодные чёрные глаза, которые словно могли свободно заглядывать в душу и видеть все её потайные уголки. Брюнет смотрел на неё не с раздражением, а с какой-то брезгливостью, так, словно случайно коснулся рукой скользкого слизняка, а ещё с долей… Жалости? —Ты можешь идти.—Харуно не поверила своим ушам. —Чё, вот так прям? —насторожилась девушка. —Ну, по протоколу, с тобой должны провести воспитательную беседу, но, думаю, это будет лишь напрасной тратой твоего и моего времени.—полицейский снова опустил взгляд в бумаги, демонстрируя тем самым, что неприятный разговор окончен. —А разве вы не должны завести на меня дело или что-то в этом роде? Брюнет достал из стола тонкую белую папку с надписью «Харуно Сакура» и тут же демонстративно порвал её на части. Сказать что девушка удивилась, означает, не сказать ничего. —Ну, я пойду тогда? —она уже встала со своего места. —Сначала ответь мне на один вопрос…Почему ты избрала этот путь? Сакура мысленно закатила глаза—она терпеть не могла, когда незнакомые люди пытались лезть ей в душу. Но грубить не стоило—«добрый» дядя мог и передумать и на несколько часов запереть её в обезьяннике с пьяницами и проститутками. Поэтому она решила ответить честно. —Потому что хотела силы. Чтобы больше меня никто не смел обидеть или даже косо посмотреть в мою сторону. Я хотела восстановить справедливость. Полицейский, не говоря ни слова, продолжал насмешливо её разглядывать. —Да будет вам известно, мы ограбили этот магазин не просто так.—теперь Харуно уже начала выходить из себя. Какого черта он все улыбается? Что в этой ситуации вообще такого смешного? Думает, он весь такой распрекрасный страж закона, а она обычная шпана без совести и морали? —Владелец нанимал на работу китайских эмигрантов, держал в ужасных условиях, а затем не заплатив ни Йены, просто выкидывал на улицу. Именно «благодарные» работники и навели нас на это заведение. Но ведь полиции до этого обстоятельства нет никакого дела, правда? —изумрудные глаза сверкнули злобной радостью триумфа. Так-то. Она наконец поставила наглого фараона на место. —Воистину, победивший дракона сам становится драконом.—тихо усмехнулся мужчина, ни к кому в особенности не обращаясь. Красивые аристократические черты исказила ироническая ухмылка. —Чё?—не поняла Сакура. —Желая, как ты изволила выразиться, «восстановить справедливость», ты решила стать справедливостью сама. Это тебя однажды и погубит: постепенно, очень медленно, но неумолимо, границы твой нравственности будут размываться—ты и сама не заметишь, как это произойдет. Собственно, это активный процесс уже запущен. Сначала плохими будут лишь те, кто обижает слабых и откровенно нарывается на неприятности. Потом в эту категорию потихоньку перекочуют и те, кто неправ по отношению лично к тебе. Вскоре очередь дойдёт и до людей, которые, с твоей точки зрения, ведут себя «неправильно». Пока в касте «наказуемых» наконец не окажутся все, в кого ты только ни захочешь ткнуть пальцем. Предлоги нападать, грабить и калечить будут становиться все призрачней и надуманней, а жажда наживы усиливаться. Пока это наконец не приведёт тебя к печальному финалу—либо тюрьма, либо смерть от рук себе подобных. Я прекрасно знаю, о чем говорю. Я видел, как по этой извилистой лестнице спускались в ад тысячи похожих на тебя девушек. И конец у этой дороги всегда бывает один. Позволь, я покажу тебе твою будущее. На стол с громким хлопком шлёпнулась первая тонкая папка—Ичира Кейко, четырнадцать лет, попалась на краже телефона у одноклассницы. Отпущена после проведённой воспитательной беседы. Затем из недр огромного ящика появилось ещё одно, уже более массивное дело.—Накамура Йори, шестнадцать лет, поймана за воровством кошельков в метро—отпущена, сорок часов исправительных работ и полное возмещение нанесённого ущерба. На это раз перед ошарашенной Сакурой легла толстая пачка скрепленных листов.—Кобаяси Тора, семнадцать лет. В драке в баре пырнула своего противника ножом. Наказание—два года в тюрьме общего режима. И наконец, на ровную поверхность стола с оглушительны шумом пушечного ядра прилетел, едва не сломав хрупкую казенную мебель, целый том.—Аракава Рин. Двадцать четыре года. Доказаны два эпизода краж со взломом, причинение тяжкого вреда здоровью пяти людей, изготовление и распространение наркотиков, а также вооружённое нападение на магазин. Харуно с побелевшим и вытянувшимся от ужаса лицом ждала пугающих цифр, но их так и не последовало. —Мертва.—одно страшное, опаляющее холодом слово повисло в установившейся тишине. —Погибла при столкновении банд Шибы и Кацу на проспекте Шиоки.—без каких-либо эмоций продолжил мужчина, затем его губы брезгливо изогнулись.-Родители даже не пожелали забрать труп дочери из морга. —Не правда ли, любопытный цикл жизни? —произнёс полицейский, задумчиво глядя куда-то вдаль остекленевшим взглядом.—Словно весна, лето, осень и наконец зима…—затем его чёрные глаза снова ожили и он перевёл их на девушку, которую теперь колотила крупная дрожь. —Согласно моим предположениям, ты сейчас находишься приблизительно между стадией Кейко, укравший мелочь у подруги, и Йори, карманницы со стажем. А дальше смена «фаз» станет только быстрее—ты стремительно покатишься по наклонной. Так что мы с тобой еще обязательно встретимся, но уже при других, более печальных обстоятельствах. Ты свою судьбу давно определила. А я предпочитаю заняться теми, у кого ещё есть шанс выбраться из этого болота—Мадара жестом указал на три тонких листочка, сиротливо лежавших на самом краю стола. —Что там у нас? Ах да, мальчик, защищая сестру, случайно сломал нападавшему хулигану руку, кто-то стащил у одноклассника двести Йен и девочка ударила избивавшего её мать отчима бутылкой по голове. Вот их души ещё можно попытаться спасти, твою—нет. Выход там.—после этих жестоких слов он вновь вернулся к нудной бумажной работе. Щедрое предложение Мадары идти на все четыре стороны теперь уже не казалось Сакуре таким великодушным. Девушка почувствовала себя зверем, которого Ной перед потопом отказался брать на борт своего спасительного ковчега. Можно было и дальше врать, убеждая себя, что она слишком умна, чтобы поддаться на столь очевидную психологическую провокацию, но Харуно понимала—коп прав, тысячу раз прав. Только сейчас в голове мелькнуло страшное подозрение—на многочисленных сходках, разборках и вечеринках подобной ей шпаны, она никогда не видела ребят старше двадцати пяти лет и даже последние были крайне редкими гостями. В то время она по глупости думала, что они возможно со временем переходят на новый уровень иерархии своих банд и подобные мероприятия просто перестают их интересовать. Теперь в быстро заработавший мозг вонзилась острая игла жуткой догадки. Никуда они не переходили. До более «преклонного» возраста они попросту не доживали. Единственной криминальной «долгожительницей», которую хорошо знала девушка, была Таюя. Ещё одна чудовищная мысль яркой вспышкой паники озарила розоволосую голову. Это не было простым совпадением. Скорее всего, Флейтистка ловко жертвовала своими менее хитрыми и сильными собратьями вроде Сакуры, постепенно прокладывая себе дорогу наверх по их покалеченным телам и судьбам. Теперь Харуно сомневалась, что до этого была единственным ребёнком, взятым под «заботливое» крылышко старшей подруги—подобных ей детей могло быть очень много. Розоволосой показалось, словно какая-то дьявольская мясорубка больно скрутила все её внутренние органы, к горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело от животного ужаса. Её ждёт такая же судьба. Пока она ещё слишком молода для заведения уголовного дела и удача до этого времени была на её стороне. Но ещё год, два или пять—ей не может везти вечно, и рано или поздно её посадят, убьют в разборках за территорию или против воли вовлекут в занятие проституцией. Сейчас, девушка, живая и здоровая, спокойно сидит в офисе этого странного и пугающегося полицейского, но на самом деле она уже была мертва. —Я не виновата! Я просто хотела справедливости!!! —судорожно вцепившись в розовые пряди, чужим от ужаса голосом закричала Сакура. То, что она тогда приняла за счастливый билет, оказалось бесплатным сыром в мышелове. И Харуно попалась, увязнув в этом дерьме по самые уши.—Неужели я должна быть за это так страшно наказана? —если бы полчаса назад ей бы кто-нибудь сказал, что этот невозмутимой молчаливый коп сможет довести её да самой настоящей истерики, она бы просто рассмеялась. Выразительные чёрные глаза мужчины, встретившись с полными слезами и отчаяния изумрудами, слегка оттаяли и стали какими-то живыми. Очевидно, бурное и искреннее раскаяние розоволосой все же пробудило в его каменном сердце что-то человеческое. —В каком-то смысле, справедливость рождается здесь.—по-доброму усмехнувшись, протянул брюнет. Он снова порылся в ящике своего стола и выудил оттуда тоненькую книжку. Обезумевшая от ужаса девушка, замерев, словно затравленный зверь, ожидала очередную порцию кошмарных фактов про воровство, убийства, наказания и страшную участь преступников. Но на обложке брошюрки, которую протягивал ей страж закона, значилось: «Успешная подготовка к экзамену в полицейскую академию.» Это было очередным приглашением. FB end