Ну и что же тут криминального?

      Каждая пара в период совместного проживания делает все вместе. Вместе гуляют, вместе смотрят фильмы, вместе занимаются разными штучками: пошлыми и не очень. Но одним из самых важных моментов за время существования пары, от начала и до расставания, является сон вдвоем. Или втроем. Но чаще всего, конечно, вдвоем. И эта семейная аксиома идет через века и столетия, доходя до наших дней. Многим это нравится, кто-то предпочитает спать порознь, считая, что каждый имеет право на раздельную кровать. Последние считаются придурками, которые не ценят «мгновений счастья», данных им судьбой. Но вот наши горе-любовники к категории «придурки» явно не относились. Нет, они были придурками, но спать точно любили вместе. Причем обычно Юра так тесно жался к казаху, что наутро тот едва ли не падал с кровати, не имея возможности (а может и желания) подвинуть Плисецкого на другую сторону. Так или иначе, сон для этих раздолбаев был одним из самых важных критериев семейного благополучия. Семьей они еще не были, но спать с двух ночи до шести вечера, просыпая все на свете, они любили.       — Бека.       — М?       — Ты спишь?       — Уже нет, — тихо ответил темноволосый, пытаясь как можно дольше не просыпаться. Сделать вид, что не спишь, а на деле снова уснуть — вот что было его хитроумным планом. И похоже, он работал. Юра даже не замечал, что после сказанного Отабек замолчал, он просто пытался разговаривать сам с собой дальше. Странный русский. — Но хотелось бы заснуть снова. Ты, я, сон. Что может быть лучше этого в… В три ночи?       — Я все думал, что хочу на свой день рождения. Хочу, чтобы Кацуки как-нибудь облажался перед Виктором. — Эта фраза заставила Беку проснуться окончательно, чтобы все же послушать размышления любимого. Кто знает, что приспичит еще этому мальчику-истеричке, если его не слушать?       — Ты ему постоянно этого желаешь, разве нет? Повторяешь это, как мантру. Почему ты так старательно желаешь ему неудач?       — Потому что эта свинья когда-то забрала то, что мне было дорого. Все равно, что Жан-Жак сейчас бы увел меня у тебя снова.       — Что значит «снова»? Я же вроде тебя у него отбил.       — Спокойной ночи, Бека.       — В смысле? И чего же я не знаю?       — Я говорю спокойной ночи, Бека! — С этими словами Плисецкий отвернулся к стене, усиленно делая вид, что засыпает. Алтын же пожал плечами и лишний раз только убедился, что зря проснулся. Лучше бы выслушал истерики с утра, но зато хотя бы выспался. Поцеловав Юру в шею, он прижал его к себе, снова засыпая.       То ли так повлияла аура сонливости Беки, то ли Плисецкого и правда разморило, но на этот раз он уже заснул. От Алтына было так жарко, что хотелось его оттолкнуть. Русский фигурист привык к открытому окну в спальне у Виктора, ведь у русских устойчивость к морозам в крови. Но теперь он не живет с этим седовласым эгоистом, а живет рядом с горячим золотом, которое заливает его отовсюду, заставляя застыть навечно внутри себя. И даже если загоралось лютое желание отодвинуться от этого невероятного жара, обжигающего даже внутренние органы, Плисецкий лишь жался сильнее, желая сгореть до конца в этом пламени.       Известно, что сны это то, о чем мы мечтаем, но не можем воспроизвести в реальности. И каждый сон связан с людьми, которых мы видим или о которых думаем. Говорят, с четверга на пятницу снятся вещие сны. Посмотрим, насколько правдиво это верование…       Свадьба Виктора и Юри. Белый цвет, который находился на всем, кроме костюма жениха, заставлял Плисецкого дергаться от всей той чистоты и невинности, царивших здесь. Конечно он еще никак не забыл танец агапэ, искренняя любовь, который ему поставил Виктор, но… Белый цвет — не его. Юрию было здесь плохо, а потому он ходил по пятам за Беком, ни разу не отходя и не переставая на него смотреть. Казалось, только в этих черных глазах, глядящих на него с постоянным беспокойством, можно найти истинную любовь, способную разбить любые преграды.       — Это же папина принцесса! Юрио~ Я так рад, что ты смог приехать! — голос Виктора звучал громко. Видимо, мужчина жутко радовался приезду Плисецкого. Своими восклицаниями фигурист разогнал все мысли из головы русской феи, заставляя того разозлиться на бывшего тренера.       — Кончай меня так называть! Я приехал сюда только потому, что Бека сказал, что некультурно тебе отказывать.       — Я до сих пор так считаю, — тихо сказал казах, чтобы его услышал лишь Юра.       — Ооооо, моя принцесса все-таки смогла выбраться к нам в Японию, — Виктор крепко обнял Плисецкого, вдыхая его запах. — Ты давно начал курить?       — Я не курю.       — Тогда почему от тебя пахнет сигаретами, маленький обманщик? Думаешь, что сможешь так запросто мне врать? — Никифоров уже перешел на шепот. — Не играй со мной, котенок.       — Отстань, старый дурак. Ты меня бесишь. На собственной же свадьбе домогаешься до меня.       — Я не домогаюсь, котик.       — Отвали!       — Ты такой забавный~ Подходи потом к нам с Юри. Мы будем ждать тебя.       — Хера с… — Тут рот Плисецкого неожиданно был зажат рукой. Горячей и теплой.       — Просил же не выражаться.       — Ох, Отабек. Может быть хоть ты сможешь поставить его на место? Такой невоспитанный и дерзкий ребенок, - сказал на прощание Витя и ушел дальше приветствовать гостей.       — Юра, хватит лизать мою руку. Если ты думаешь, что меня это остановит, и я перестану тебе закрывать рот, то нет. Так точно не будет. Мне наоборот приятно, поэтому прекращай, если не хочешь быть заваленным прямо на алтаре.       Когда Плисецкий смог освободить свой рот, он лишь пошло улыбнулся и прошептал мужчине на ухо, натягивая его галстук на руку:       — Я бы сделал это с тобой у всех на глазах, чтобы все видели, как сильно ты меня любишь. На алтаре, в середине зала или у той колонны справа — мне без разницы.       — Твое желание — закон для меня. Но плохо будет нарушать чужую свадьбу прямо в разгар событий, — точно такой же шепот, только намного ниже, грубее, жестче. Алтына явно возбуждала идея о возможности данного поступка.       — Можем сделать это прямо на столе у Виктора и Юри. Как думаешь, они обрадуются?       — Виктор будет охать и краснеть, а Юри и вовсе сгорит от стыда.       — Я именно этого и хочу.       — Чтобы они смущались?       — Чтобы он сгорел.       Со стороны они выглядели настолько мило, что Пхичит успел сделать с ними пару фотографий, пока они не видели этого. Виктор лишь посмеялся, отмечая, что его принцесса выросла. Юри отвернулся, примерно представляя, о чем можно так шептаться, стоя вдали ото всех. Крис отметил то, что Юрий заметно расцвел после начала отношений с Алтыном, а Ли Сынгиль лишь хмыкнул, явно не одобряя такое.       И вот, настало время обмена колец и заключения союза перед богом. Все гости расселись по местам, а Бека понял лишь одно — время пришло. Он должен сделать сейчас то самое, что задумал.       — Юра, я… — начал было он.       — Что?       — Я забыл. Потом, после церемонии скажу.       — Ну окей.       «Нет, сейчас рано. Нельзя этого делать, пока Виктор и Юри не закончат. Нужно подождать и уже потом… Да, после их брачного поцелуя. Я встану, попрошу у гостей тишины и все сделаю, как надо. Так, чтобы Юре понравилось».       Церемония была закрытой, так что людей было совсем немного. И все были либо знакомы между собой, либо бывшие партнеры со стажем в два или три года. Был даже Лерой, который, почему-то, совсем не смотрел на Юру, все время проводя со своей невестой. Но отсутствие его внимания компенсировалось слишком явным вниманием к Юре со стороны родственников Кацуки, а именно со стороны сестры Юри. Та пыталась везде быть рядом с Плисецким, что неимоверно раздражало русского фигуриста.       — Такая же приставучая, как и её мерзкий брат, — шипел Юра на ухо Беку, пока темноволосый наблюдал за обменом колец.       — Юр, хватит возмущаться.       Неожиданно для всех гостей, Виктор схватил своего японца за руку и поцеловал, даря первый брачный поцелуй своему мужу. Тот, слегка опешив, втянулся в поцелуй чуть позже. Все, кто сидел в церкви, начали хлопать и радоваться тому, что это все же произошло.       — Видеть этого больше не могу. Я пойду, выпью, — сказал русский фигурист и быстро слился, пока все остальные начали поздравлять новобрачных.       Свадебный вечер уже подходил к концу, а Алтын все не находил себе места. Он никак не знал, с чего начать и как подступить.       — Отабек-сама, что-то случилось? — прозвучал рядом тихий голос Кацуки, который взволнованно смотрел на гостя.       — М? А, нет-нет. Всё хорошо. Я просто думаю о том, как…       — Как сделать предложение тому человеку, которого любишь?       — Верно. Откуда ты узнал?       — Просто не стесняйтесь своих чувств, Отабек-сама. Вы же смелый мужчина. Не зря Юрио-кун выбрал Вас. За Вашей спиной он чувствует себя защищенным. Скажите об этом сейчас, иначе потом можете пожалеть. — Кацуки улыбнулся и ушел к Виктору. Подойдя к своему мужу, он прижался к нему, что-то тихо шепча на ухо. Тот, выслушав его, постучал вилкой по фужеру, призывая всех к вниманию.       — Чего это они? Неужели еще не всем благодарности выразили? — недовольно пробурчал Юра, появившийся из ниоткуда рядом со своим партнером.       — Не думаю. Сейчас будет кое-что интересное.       — Да? И что может быть интересного на этой свадьбе?       — Увидишь.       Виктор, убедившись, что все до единого его слушают, начал говорить:       — Дамы и господа. Сегодня вы станете свидетелями одного прекрасного явления, которое нам посчастливится увидеть.       — Чего? О чем он, Бека? — Юра был явно удивлен заявлением Никифорова. Однако он удивился еще больше, когда Отабек, взяв его руку, встал на одно колено.       — Плисецкий. Я знаю тебя уже так давно. Ты понравился мне с той самой секунды, как я тебя увидел в спортивном лагере. Твои глаза, источающие уверенность во всех действиях, поразили меня в самое сердце и поражают до сих пор. Ты — мое Солнце и моя Луна. Ты мой воздух, без которого нельзя сделать ни один шаг…       — Что ты делаешь? Вставай, дурак. На нас же смотрят, — тихо сказал русский фигурист, оглядываясь по сторонам, будто проверяя верность своих слов. И он не ошибся. Смотрели на них абсолютно все, ожидая окончания данной проникновенной речи казаха.       — Я видел тебя с Виктором, видел с Жан-Жаком, и все боялся, что кто-то сделает это раньше меня. Но ты не представляешь, как я рад, что сделаю это первым. — Алтын достал из кармана коробочку, открыв её. — Юра. Я хочу спросить тебя. Хочешь ли ты стать тем самым, единственным, что будет сопровождать меня по жизни, и которого я буду любить и оберегать всеми силами, не давая в обиду свое сокровище никому?       Плисецкий, не до конца осознавая, что это происходит с ним, тихо переспросил:       — Что?       — Выйдешь ли ты за меня замуж, Юрий Плисецкий? — громко задал вопрос Алтын, все так же стоя на одном колене и ожидая ответа.       На глаза русского фигуриста навернулись слезы. Сейчас он наконец-то понял, что испытывал Кацуки от всех слов Виктора. Он понял, что все эти проигрыши и победы, которые были у него, и которые он считал верхом проявления эмоций, совсем ничто. Ничего не стоят. В ушах стоял диких гул, хотелось просто упасть на пол и начать рыдать о счастья и беспомощности. Наверное, каждый в такие моменты думает о том, что он — самый счастливый человек на планете Земля. Но вот Юра не думал, Юра знал это.       — Бека…       — Да?       — Я согласен, — прошептал Плисецкий, вытирая слезы. Казах, поняв то, что ответ положительный, достал кольцо из коробочки и надел на палец своему возлюбленному.       — Плисецкий, ты только что сделал меня самым счастливым человеком на свете. Я невероятно рад, что ты ответил «да».       — Слышали?! Он ответил «ДА»! — прокричал Пхичит, и зал начал аплодировать с удвоенной силой, понимая, что сегодня день просто невероятный.       — Бека, какой же ты дурак. Я так люблю тебя, — сказал Юра, садясь рядом на колени с Алтыном и прижимаясь к нему, продолжая плакать.       — Я тоже тебя люблю, мой солдат.       Отабек проснулся от того, что его опять прижимали к краю кровати. Потерев глаза, он попытался понять, какая из реальностей настоящая. Стянув одеяло с Плисецкого, он начал осматривать его пальцы. Кольца нет. Значит, это был только сон. Юра, за неимением сверху одеяла, а под боком — теплого Алтына, начал ныть:       — Верни все, как было. Быстро ложись рядом и согрей меня.       — Конечно, мой воин. — Бека улыбнулся и поцеловал Юру.       — Что-то случилось? — сонно спросил мальчик.       — Ты ответил мне «да».       — Что?..       — Ничего, спи. И снова темнота. Идиллия. Тихое посапывание домашнего кота Юры, который с утра превратится в недовольного жизнью. Но сейчас он прекрасен. Задравшаяся футболка, которую тот стянул у казаха, худенькие ноги, растрепанные волосы и слегка подрагивающие ресницы. В этот час лишь только Отабек мог видеть такую красоту. Он понимал, что кроме него это видело еще двое. Наверное. Гарантии, что они так же посреди ночи разглядывали спящего Юру, не было. Это даже отчасти радовало темноволосого. Ведь Юра ответил ему «да» и лежит рядом с ним. Золото, что так долго было без драгоценности, наконец-то нашло свой бриллиант. И эту ценность он отдавать никому не собирался. Никогда.