Исследования по объекту "Девятый"

С тех самых пор, когда Орочимару ушёл, Наруто полностью погрузился в отсчёт времени. Не видя перед собой ни опекуншу, ни других детей, он зачёркивал в календаре день за днём, ожидая, когда пройдут несчастные пять лет.       Единственный, кто не смог избежать невидящего взгляда Наруто, был он. Во всём идеальный, первый и главный, ведь он, как никак, Учиха. Но Наруто не видел перед собой блестящей таблички «Учиха», когда Саске проходил мимо. Он не видел историю этого клана и не мог возвышать его, потому что он — Учиха. Перед собой Наруто видел не представителя сильнейшего клана, которому суждено взять всё, что он только захочет, Наруто видел железную надпись «Саске». И не «Учиха», а именно «Саске». Наруто признавал его, как своего соперника, и не признавал того, что этот самый Саске сильнее. Сейчас надавать Наруто тумаков мог любой учащийся академии ниндзя, но Узумаки чувствовал, что когда он станет сильней, когда он сможет одолеть каждого в этой школе, последним останется Саске. И их силы будут равны. Словом, Саске — тот самый человек, который не даёт вспыльчивой натуре блондина искрошиться в прах.       Узумаки неустанно практиковался, но так и не мог себя заставить прочитать более страницы занудного учебника о ниндзя. По его мнению, шиноби должен практиковаться, а не вызубривать, так называемый, кодекс чести. И не хотел, потому что считал его глупым. То, что он делал, было рискованно, хоть и сам он не понимал этого. А он доверял своей интуиции, душе и сердцу. Да, Наруто был наивным и бесконечно наглым, но от этого не менее добрым.

***

      С тех самых пор, когда ушёл Орочимару, прошло пять лет. Ровно пять лет. От зимы до зимы, от месяца до месяца, ото дня до дня. Даже, кажется, это было в это же время. Наруто, стоя на кровати на коленках, зачеркнул зелёным маркером последний долгожданный день в пятом по счёту календаре. Медленно отполз назад, не веря в то, что он дождался, вдохнул полной грудью воздух и засмеялся. Впервые за пять лет его смех не умолкал долгое время, впервые он был чистым и звонким — этот смех был тем самым смехом истинного счастья. Смахнув слезинку и, смотря на исписанные красным и зелёным маркерами календари, прошептал: — Сегодня, — тихо, радостно. А затем повторил так громко, будто хотел оповестить об этом всю землю. Глаза его заблестели, точно бриллианты на солнце, и будто сама богиня Фортуна вдохнула в него жизненные силы — настолько хорошо ему было в этот день. Подорвавшись с кровати, Наруто быстро нацепил свои повседневные, немного помятые вещи, старые сапоги и вышел на улицу. Где-то там, около какого-то там по счёту дома слышался смех детей, снег скрипел под ногами и сверкал в лучах холодного зимнего солнца. Сегодня был выходной, а значит завтра — экзамен. Никто не удивлялся тому, что экзамены в этом году были раньше почти на четыре с половиной месяца, ведь, как утверждали в один голос учителя, они шли по новой экспериментальной программе. Но не об этом речь. Наруто сорвался с места и быстро побежал в сторону главных ворот. Дул несильный ветер, свежий воздух проникал в лёгкие, и, казалось, ничто не может испортить этот по-настоящему прекрасный день. Уже подбегая к воротам, мальца остановили два дежурных.  — Куда собрался? — внимательно вглядываясь в некогда радостные глаза, что сейчас сияли недовольством, спросили они. Наруто промолчал, фыркая и отворачиваясь. Это было и правда чудо, что эти ниндзя не спали, как, допустим, пару дней назад. Единственной причиной мог быть только холод суровой зимы в стране Огня. Такое вот противоречие. Схватив за шкирку лёгкое тело ребёнка, дежурные уже хотели отнести его подальше от ворот, как, словно из ниоткуда появилась обладательница золотых волос и карих глаз, которые Наруто узнает из тысячи.  — Отпустите его. Мы пойдём прогуляемся по лесу. Сегодняшний день чудесен, не правда ли? — на её вопрос никто не ответил, дежурные лишь с недовольными, кислыми минами отпустили мальчика, который тихонько, с искренней благодарностью посмотрел на опекуншу. Слова благодарности мальчик произнёс лишь из вежливости, понимая, что они не нужны Цунаде для того, чтобы понять, насколько Наруто рад её видеть. И сейчас, шаг за шагом приближаясь к своему отцу, Наруто был искренне счастлив, что его опекуншей стала именно она.       С тех пор, как ушёл Орочимару, Наруто не мог найти себе место. Но он был рад, что Цунаде не напирала на него со своим материнским инстинктом, что она давала полную свободу действий, что она давала покопаться в своих мыслях. Наруто стал относиться к ней терпеливей, а вскоре завтрак вместе с ней и ничего не значащий разговор стали вообще незаменимой вещью в распорядке дня Наруто.       Подходя к тому месту, где они встретились и которое Наруто, скорее всего, никогда не забудет, мальчик всё крепче сжимал руку Цунаде. Наруто метался между радостью и сомнениями, ведь мало ли что могло случиться за эти такие долгие пять лет. Наконец Наруто заметил чёрную макушку, но решил не спешить. Это казалось правильным. В это же время Орочимару держал в руке маленький шарик и стоял перед выбором. Действительно сложным выбором. Вздохнув, учёный кинул шарик в карман и резко повернулся к прибывшему сыну и старой подруге.  — Папа! — крикнул мальчик и со всей своей скорости, которая только возросла со времён их расставания, кинулся в объятия Орочимару. Его волосы всё так же пахли химическими веществами. Учёный улыбнулся и помахал рукой Цунаде в знак приветствия. Девушка в тот же миг испарилась, а Орочимару в который раз удивился тому, насколько хорошо она понимает, что и когда ей нужно сделать. Потрепав по волосам мальчонку, Орочимару узнал много нового от Наруто. Например то, что Учиха так и остался его соперником, новая программа в академии ниндзя сдвинула экзамен, никто так и не подружился с Наруто, но главное — он узнал, насколько вырос его сын. Разговор о мелочах ненавязчиво перетёк в разговор о важном.  — Сегодня я покажу одну вещь, которая тебе пригодится, — Наруто заинтересованно посмотрел на отца, и тот вмиг испарился, оставив только облачко пара после себя. Пока непонимающий Наруто пытался разобраться во всём, из-за соседнего дерева вышел Орочимару. Чуть дальше ещё один, а когда блондин почувствовал ладони на своих плечах, у него началась настоящая паника. Наруто отскочил от троих учёных и удивлённо огляделся. Придя в себя, Наруто кинул по кунаю в каждого из троих, и все они испарились. Что-то зловеще зашевелилось в кустах, и Наруто замер. Затем что-то снова шевельнулось, и мальчик запрыгнул в кусты, пытаясь поймать, как он думал, отца. Но его ждало разочарование в виде пушистого кролика и полного рта снега. Только стоило Наруто печально вздохнуть, как голова кролика со зрелищным «Пшик!» превратилась в голову Орочимару, которая, улыбаясь, сказала что-то наподобие «Молодец!», но Наруто не расслышал и в шоке с громким визгом отскочил от кустов. Из них величавой походкой вышел Орочимару, посмеиваясь над Наруто. Мальчик, хватаясь за сердце, присел на снег и испуганными, злыми глазами посмотрел на отца. Долгие минуты негодования Наруто прошли словно пара секунд.       Узнав побольше о технике теневого клонирования, Наруто загорелся желанием изучить её. Долгие часы Наруто пытался справиться с ней и создать более-менее нормального клона, пока Орочимару дрых под деревом, изредка просыпаясь и держа в руке заветный шарик, который положил в карман. Когда стемнело, учёный с удивлением отметил сотню идеальных копий и выдохнувшегося Наруто, который, улыбаясь, полетел лицом в снег. Орочимару еле-еле успел подхватить его, но тот уже спал и копил силы для новых свершений. Сзади послышались шаги, и Орочимару без слов вручил тело Наруто в нежные и надёжные руки Цунаде. В его дневнике появилась новая запись. «Печать неимоверно крепка. Запас чакры Девятого превосходит все мои представления. Почти в четыре раза больше среднестатистического джоунина. Упорство — сильная сторона.»       Вытащив шарообразную таблетку, учёный раздавил её в крошки и высыпал на снег. У его сына, как оказалось, итак много сил.

С тех пор, как ушёл Орочимару, многое не изменилось. Но Наруто знал, что всё изменится с его возвращением.