Магические слова

Рейв вышел из душа и чуть напрягся, почувствовав в комнате чужое присутствие. Он с легкостью узнал, кто это был, ведь ни у кого другого не хватит наглости так спокойно входить в его спальню. Надев нижнее белье и немного высушив волосы полотенцем, парень вышел из ванной комнаты, тут же замечая своего напарника на кровати. Люциус лежал на его еще не застеленной постели с закрытыми глазами и ровно дышал. На нем были вчерашние джинсы и другая футболка, отчего оборотень задумался, где именно тот ночевал. А еще ему захотелось увидеть того в классическом костюме, пусть это желание и довольно глупое. Уж слишком редко тот так одевался. Марбург открыл глаза и посмотрел на почти голого напарника, который в данный момент снял с вешалки брюки и принялся их надевать. Благородный перевернулся на бок и подпер голову рукой, наблюдая за происходящим. Он заметил, как тот изредка смотрит в его сторону, однако ничего не говорит. Это немного расстраивало и одновременно злило. — Ни о чем не хочешь поговорить? — задал вопрос Люциус и заметил, как Рейв с опаской посмотрел на него, так и не начав застегивать пуговицы на рубашке. — Ты никому не доставил неудобств этой ночью? — решил уйти от настоящей темы барон и поправил ворот, раздумывая о галстуке. Глава клана, недовольный таким исходом, встал с кровати и подошел к нему, привлекая к себе все внимание. — Ты чего это? — Просто хочу продолжить с того места, где мы вчера остановились, — сказав это, Марбург схватил напарника за распахнутую рубашку и прильнул к его губам, ошарашивая своими действиями. Парень чуть отпрянул и проговорил шепотом: — Разомкни свои губы, волчонок. — Оборотень, будто под гипнозом, выполнил его прихоть, и теперь благородный целовал его не столь невинно, а наоборот, страстно, глубоко, демонстрируя то, на сколько искусен в этом. Вот только Рейв был не намерен уступать. Люциус зашипел, когда напарник впечатал его спиной в дверцу шкафа, однако было слишком хорошо, чтобы отвлекаться на подобные мелочи. Он с удовольствием помог подхватить себя и закинуть ноги на чужие бедра, позволяя зажать себя между холодным деревом и горячим телом. Рубашка явно была лишней. Может, поэтому барон и не успел её застегнуть? Ткань упала на пол, и руки с удовольствием стали изучать спину и плечи, куда могли дотянуться в этом положении. Марбургу всегда нравилось тело напарника. Рейв был довольно молодым оборотнем, поэтому мускулатура у него не ярко выражена, нежели у других баронов. Это делало его особенным. Благородный переместил одну из рук на ширинку брюк парня, желая хоть как-то избавится от накатившего на них возбуждения. В этот момент оборотень прервал поцелуй и опустил глаза вниз, будто убеждаясь в реальности происходящего. — Рейв, все нормально, — сказал Люциус и прикусил его за ухо, отчего тот дернул головой и посмотрел ему в глаза. — Это, наоборот, не нормально, Люци. Мы не должны зани… — он прикусил губу, почувствовав, как напарник начал ласкать его член. — Черт… — увидев смущенное лицо Рейва, парень довольно ухмыльнулся и поцеловал его, после чего, будто они старые любовники, шепнул на ухо просьбу: — Сделай для меня тоже самое. Возможно, оборотню и было неловко забираться в штаны напарника, однако просьбу он выполнил, даже больше, чем требовалось. Благородный запрокинул голову, легко ударившись затылком, когда тот обхватил оба их члена и стал надрачивать, при этом припав губами к его шее. Ему только и оставалось, как впиваться ногтями в чужие плечи и сдерживать стоны, что так и хотели вырваться из груди. Марбург вздрогнул, когда Рейв укусил его под кадыком, и их тела пробила дрожь. Они оба замерли, переводя дыхание и смотря друг на друга в совершенно ином свете. Люциус посмотрел на свою испачканную футболку и руку напарника, после чего немного толкнул того в грудь, говоря о желании встать на пол. Тот его прекрасно понял. — Думаю, мне стоит принять душ, — сказал глава клана, аккуратно снимая с себя футболку, которой через мгновение вытер руку четвертого барона. — И я рад, что мы так удачно поговорили. — А мы говорили? — благородный ухмыльнулся на этот вопрос и покинул комнату под пристальный взгляд желтых глаз. Оборотень сел на кровать и не мог сдержать улыбки от произошедшего. Кто же знал, что через двести лет совместной работы, они будут иметь подобные отношения? Чертовски приятные отношения.

***

Парень бесстыдно громко стонал, прогибаясь в спине, иногда прикрывая свои красные глаза, в уголках которых выступали слезы. Его бледная кожа была покрыта засосами и укусами, что давали понять любому, кто их заметит, кому именно тот принадлежит. Он облизывает пересохшие губы и мягко улыбается, а затем, с придыханием, произносит имя любовника, прося сотворить с ним много непристойного… Тяжело вздохнув, Агвид открыл свои глаза, понимая, что все увиденное было сном, и Эйнар не стонет под ним, прося о большем. А как бы ему этого хотелось. Оборотень поднялся с софы, на которой уснул после ухода гостей, и пошел в комнату напарника, надеясь его там застать. Волосы немного мешали, поэтому он собрал их на правое плечо, открывая взору шрам на шее, что был слева. Парень вспомнил, как Де Клер смотрел на это шрам с интересом, будто что-то хочет узнать, и не понимал, почему просто не спросит. Второй барон вошел в комнату главы клана и увидел того спящего на кровати. Как же он был беззащитен в такие моменты. Агвид сел на край кровати, не отрывая взгляда от него. Он провел рукой по волосам Эйнара, убирая челку с лица, любуясь его красотой. Поддавшись минутному порыву, оборотень склонился над благородным и коснулся губами его губ. Какими же они были мягкими и сладкими, столь желанными, что он еле себя сдерживал. Де Клер на это мило простонал и перевернулся на бок, даже не удосужившись проснуться. Смог ли парень доверять ему так сильно, если бы знал, что он хочет с ним сотворить? Как желает развратить его душу и осквернить почти невинное тело. Оборотень задумался, ведь он не разу не видел напарника в компании женщин и не помнил, чтобы тот хотел побыть день или два в одиночестве. Неужели этот юнец… — Что-то случилось? — Агвид немного дрогнул от вопроса благородного, который проснулся и смотрел на него сонными глазами. Господи, как же ему сейчас хотелось на него наброситься! — Я тут просто подумал… Эйнар, я никогда не видел тебя ни с девушкой, ни даже с парнем. Ты… — Я потерял свою невинность еще в триста лет, — спокойно ответил Эйнар, замечая удивление в лиловых глазах. — Иногда, когда вы с отцом уединялись, то я сбегал из дома и тогда проводил ночи в компании Люциуса. А уж он без девушек не сильно любил веселиться. Может по мне и не скажешь, но я не такой невинный в подобном, да и девушкам нравилось, что в постели у меня совершенно иной характер, чем при обычном общении. Но…к чему этот разговор, Агвид? — Ни к чему, — ответил второй барон и отвел взгляд, из-за чего собеседник вновь обратил внимание на его шрам. — Почему ты всегда так внимательно смотришь на этот шрам? — подловил он того, пока была возможность. — Я…Мне любопытно… Я никогда не видел его полностью… — его взгляд заметно погрустнел, и он добавил совсем тихо, дабы его не услышали, однако у оборотней очень острый слух: — В отличие от отца… Парень ухмыльнулся и принялся расстегивать свою рубашку, чем очень удивил главу клана, но тот ловил каждое движение, будто боясь пропустить хоть одно. Агвид снял рубашку и посмотрел на парня, который не боялся перед ним показывать свои эмоции. Де Клер придвинулся ближе и осторожно дотронулся до старого следа от когтей. Он тянулся от шеи и почти до самого локтя, создавая необычный контраст с бледной кожей. Красные глаза заметили еще одни шрам под правой лопаткой, но, стоило ему потянутся к нему рукой, как оборотень схватил его за запястье, разворачиваясь к нему лицом. — Извини, — сказал Эйнар виновато. Возможно, он позволил себе намного больше дозволенного. А, может, парень не хотел, чтобы к нему прикасался кто-то помимо его покойного возлюбленного. — Тебе не нравится, когда тебя трогает кто-то помимо…него? — Что? — барон прекрасно понял о ком говорит его напарник, но не понимал, при чем тут вообще Лиам. Если только… — Эйнар, ты же думаешь, что я вижу в тебе лишь твоего отца? — у того задрожали глаза, и он прикусил нижнюю губу от досады. Это было вполне логично, что благородный мог сделать подобные выводы, однако оборотня это не на шутку рассердило и он, впервые, не сдержал своей злости, срываясь на него: — Вот ты обо мне какого мнения, да? Думаешь, если похож на своего отца, то я буду видеть только него?! Да, Эйнар, ты похож на Лиама, но лишь внешне! Я никогда не видел в тебе него! Это было бы чертовски глупо с моей стороны! А ты… Да как ты вообще до такого додумался, мелкий щенок?! — Де Клер, пребывая в изумлении, заметил, как у того начала проступать волчья сущность. Клыки стали длиннее, а на руке, что держала его запястье, проступила белоснежная шерсть и черные когти. Он и подумать не мог, что когда-то увидит парня в подобном состоянии. Тот дернул его на себя и схватил под подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Не хочешь мне ничего сказать по этому поводу? — Мне…жаль, — второй барон лишь нахмурил брови, а глава клана пытался отделаться от мысли, что хочет поцеловать его, ведь тот находился так близко. — Мне правда жаль, Агвид. Если…если есть…если я могу как-то загладить вину…только скажи. Кто бы знал, как трудно было Агвиду сдержаться, услышав подобное. Этот виноватый взгляд, приоткрытые губы, полное подчинение. Будто кто-то говорит ему, что нужно воспользоваться случаем и сейчас же завалить парня на кровать, сорвать с него всю одежду и брать его весь день, пока он не начнет умолять остановиться. Оборотень сделал глубокий вдох и отпустил благородного, спокойно говоря: — Тебе не за что извинятся. Это я тут вспылил и накричал на тебя. — Зато я узнал, как заблуждался в своих глупых мыслях, — ответил Эйнар с легкой улыбкой, скрывая свое разочарование, что тот ничего не сделал. Хотя, разве могло быть иначе? Только если в мечтах. — Я хочу немного прогуляться по саду. Присоединишься? — Чуть позже, — услышав ответ, Де Клер встал с кровати и покинул комнату. Парень недовольно цокнул, оставаясь наедине с самим собой в его покоях. — Боже, Эйнар, ты сведешь меня с ума, если вновь скажешь нечто подобное… — барон надел рубашку и подошел к окну, наблюдая за напарником, что неспешно ходил меж клумб, любуясь их очарованием. Агвид невольно улыбнулся, а потом спустился вниз, чтоб вблизи любоваться несмышлёным юнцом, который заставил его любить вновь.