Магические слова

Вигман проснулся от сильной головной боли и ощущений в теле, будто его переехал грузовик и не раз. В памяти начала всплывать их вчерашняя вылазка в мир людей, где они не плохо повеселились, однако это не объясняло тот факт, что оборотню было весьма хреново. Барон встал со своей постели и решил незамедлительно пойти на кухню, где в верхнем шкафчике должны лежать нужные лекарства в виде жидкости янтарного цвета, которым как минимум десять лет. Идя по коридору, парень был удивлен, что не встретил ни одного слугу. Весьма странное явление для их особняка. - Он снова решил им дать выходной? – спросил вслух Вигман, вспоминая, что его напарник иногда делал нечто подобное, но только если был в очень плохом настроении. Это настораживало. Благородный чуть вздрогнул, когда оборотень вошел на кухню. Парень держал в руках стакан с «лекарством», хотя и никогда не жаловал данный напиток. – У нас вино кончилось, что ты виски пьешь? - Просто захотелось чего-нибудь другого, - привычно улыбнувшись, ответил Алан и неотрывно стал наблюдать за действиями напарника. Тот явно ничего не помнил, иначе бы не вел себя так спокойно рядом с ним. - Слушай, Алан, я что-то не помню, как мы вернулись вчера домой. Ты случаем… - чуть поднапряг память, первый барон прокрутил в голове весьма интересное воспоминание про Даркфола, поэтому посмотрел на него с ухмылкой. – Не знал, что тебя парни привлекают. - Что? – парень с трудом удержал в руке стакан, услышав подобное из его уст. – Не понимаю, о чем… - Я видел тебя вчера. И от чего-то стало так хреново, что ты до сих пор имеешь от меня секреты, что решил напиться. А вот дальше вообще все…Словно я отключился. Я же никакому человеку не навредил, верно? - глава клана прекрасно осознавал, что вчерашний Вигман и сегодняшний – совершенно различны. И вчерашнее происшествие было роковой случайностью, которая не повторится, пока тот в трезвом уме. Алан прекрасно все понимал, однако бывает, что разум и тело не действуют сообща. Именно поэтому, стоило оборотню потянутся за бутылкой, как благородный неосознанно дрогнул и отошел на шаг. Естественно, что серые глаза не смогли этого не заметить. – Алан? - Прости, мне вдруг стало холодно, вот и вздрогнул. Подумал, может, пойти переодеться, - он улыбался, однако красные глаза рассматривали то пол, то стулья, не смея подняться выше. Парень подошел к напарнику и хотел было дотронуться до него, как его руку отбили. Даркфол испуганно-удивленно посмотрел ему в лицо и вновь сделал шаг назад. - Я спрошу по-другому, Алан. Я кому-нибудь причинил вред? - Только не осознанно, - тихо ответил глава клана и вернул себе привычное выражение лица. – Дай мне немного времени, я… Кто же знал, что для аромата в чай добавят экстракт миндаля, верно? - Что? – Вигман не мог совладать с эмоциями, что накрыли его с головой, после услышанного. Если там действительно был этот экстракт, то тогда он мог… Его напарник жив, а это значит, что худший исход остался позади, однако есть еще одно, что он мог с ним сотворить, и, судя по реакции оного, то… - Я…тебя… - Вигман, это была не твоя вина. Ты ведь был под… - Это все равно не оправдывает мои действия. Прости. Думаю, нам лучше не пересекаться некоторое время. - Что? Это нелепо! – возмутился благородный, но стоило оборотню подойти к нему, как он дрогнул, а сердце пропустило удар. Чертово тело все же отказывалось подчиняться разуму. Тот это заметил, и его серые глаза наполнились виной. - Ты даже боишься стоять со мной рядом, Алан. Так что не вижу в этом ничего нелепого. Сказав эти слова, Вигман покинул кухню и пошел к себе в спальню, не собираясь сегодня её покидать. Алан должен был возразить ему, догнать и сказать, что все не так. Должен был, но ничего не сделал. Отчего-то его начинало трясти от одного воспоминания напарника. Даркфол шумно выдохнул и прикрыл глаза, понимая, что их отношения дали приличную трещину, которая теперь постоянно будет о себе напоминать, терзая души обоих.

***

Игра в молчанку – это самое ненавистное для Люциуса. По его мнению, уж лучше на него будут кричать, ругаться, проклинать, но не молчать, при этом кидая не самые приятные взгляды. В такие моменты его фантазия, которая обычно настроена на пошлости и оптимизм, дает сбой и рисует все самые отвратные сердцу картины. Именно поэтому, проведя десять минут в тишине, парень ударил по столу стаканом, где некогда был виски, и привлек к себе внимание напарника. - Ты прекрасно знаешь, что я это ненавижу, Рейв. - Знаю, - ответил Рейв и откинулся на спинку стула, сверля его взглядом. – Поэтому и дела, – благородный скептически выгнул бровь, пытаясь понять, где именно допустил ошибку, чтобы парень так к нему относился в данный момент. Оборотень это понял, разочарованно вздохнул и сказал: - Есть вещи, которыми даже с друзьями делиться не стоит. Подобного Марбург не ожидал услышать, отчего его «плохая» сторона начала выползать наружу. Это отразилось игривым блеском в красных глазах, от которого у барона пошли мурашки по коже. В такие моменты глава клана будто превращался в игривого кота, который хочет вдоволь наиграться какой-то мышкой. И, в данный момент, мышка сидит на против него. - Тебе не понравилось, что я упомянул утреннее происшествие? Или что заставил проявить чувства? Ты прекрасно знаешь, что Эйнар… - Люциус прикусил язык, услышав в ответ: - Эйнар, Эйнар, Эйнар! Надоело! – вдруг вспылил Рейв, вскакивая со своего места, чем удивил напарника. – Вы вчера обо всем мило поговорили, да?! Все обсудили?! А ты не думал задаться вопросом, каково мне было, когда ты так внезапно сбежал?! Что я чувствовал?! Знаешь, что? Катись ты обратно, Люциус! – высказавшись, как того желал Марбург, оборотень покинул столовую и пошел в свою спальню. Он не хотел срываться, но так уж вышло. Ведь тот действительно не задумался о таких важных вещах. Парень усмехнулся. – Я действительно считаю это важным? – услышать шаги благородного не составило труда, напротив, тот будто специально хотел, чтобы он уловил его присутствие. Желтые глаза внимательно посмотрели в алые, отчего барон чувствовал себя, будто под гипнозом. Он даже не пошевелился, когда напарник подошел к нему, внимательно всматриваясь в его лицо, пытаясь что-то доказать. И вот, собравшись с мыслями, глава клана решил действовать. Рейв почувствовал толчок в грудь и сел на кровать, не удержав равновесия. Люциус нарочито медленно забрался к нему на колени, оценивая реакцию, после чего заставил лечь и тогда удобно устроился на его бердах, склоняясь к лицу. Оборотень хотел возмутиться, как и всегда, но настойчивый поцелуй не дал совершить задуманное. Тот начал тереться своей промежностью о его, отчего он невольно положил руку на задницу этого благородного засранца, дабы остановить, но это лишь раззадорило оного. Марбург разодрал рубашку на напарнике и принялся изучать его тело руками, пусть и видел не однократно, уделяя внимание бокам, где тот был чувствительнее всего. Ему нравилось чувствовать, как тело под ним напрягается от столь невинной ласки, как и осознание, что заставил парня втянуться – об этом говорила горячая рука, что закралась под его рубашку. - Волчонок, - это слово, произнесенное с хрипотцой, отдалось мурашками по телу Рейва, отчего у него пересохло в горле, – ты же понимаешь, что в данный момент я не шучу? – Люциус расстегнул брюки напарника и забрался под них пальцами, оглаживая возбужденную плоть. Он легко поцеловал его в губы, после чего прошептал на ухо свои мысли, под конец прикусывая мочку: - Сейчас я трахну тебя, Рейв. И в этом виноват лишь ты. Привычная лукавая ухмылка и озорной блеск в глазах, что сейчас смешались с похотью, гипнотизировали весьма сильно. Настолько, что оборотень не подумал дать отпор, наоборот, даже помог избавить их обоих от одежды, разрывая её в клочья и кое-где оставляя следы когтей на бледной коже. Для Марбурга усладой стало рваное дыхание, пока он целовал и облизывал чувствительный живот напарника, спускаясь вниз. И уж как он был доволен, когда тело напряглось, а когти начали раздирать простыть, стоило ему взять в рот только головку. Еще месяц назад никто из них и подумать не мог о занятии подобным друг с другом. Рейв даже в самых откровенных мечтах не мог вообразить, что Люциус будет у него отсасывать и при этом разрабатывать пальцами его задницу. И что на него вообще нашло? - Думаю, тебе стоит перевернуться, - сказал благородный, садясь на колени и созерцая смущенного, разомлевшего, оборотня. От этого вида он закусил губу, дабы самоконтроль не улетел к чертям. Парень перевернулся и почувствовал, как его дернули назад за бедра, заставляя расставить ноги шире. – Ух ты… Какой вид… - язык прошелся по позвоночнику, когда он медленно стал проникать в напарника. Оборотень напрягся, отчего партнеру стало не очень удобно. Люциус повернул его голову и поцеловал, отвлекая от неприятных ощущений. – Мне надоело играть, волчонок. - Что ты…А! – Рейв вскрикнул и разорвал матрас кровати от резкого толчка. Он даже пропустил тот момент, когда трансформировался, отчего Марбург замер на несколько секунд, любуясь проделанной работой. Хвост с жесткой бардовой шерстью встал дыбом, стоило ему вновь начать двигаться, а уши прижались к голове, что говорило о покорности. Это заводило еще больше. Он лишь однажды лицезрел Рейва в волчьем обличии, когда тот дрался за место четвертого барона. Но чтобы трансформировались руки, и стали видны уши и хвост – созерцал впервые да и не слышал о таком прежде. – Люци! – парень замер, видя, как напарник схватился за изголовье кровати, дабы не рухнуть. – Можешь чуть сбавить темп? – Люциус ухмыльнулся и сжал основание хвоста, отчего тот преждевременно кончил, сладостно выдохнув. - Я только тронул твой чудный хвостик, Рейв, а ты уже кончил? Неужели так хорошо? – тот посмотрел на него затуманенным взглядом и лизнул губы, двинув бедрами, отчего благородный вышел из него и лег рядом на кровать. – Покажешь, чего ты хочешь? – оборотень залез на него сверху, вставил член обратно в свою задницу и принялся двигаться в своем темпе, уперевшись руками в грудь парня. Красные глаза неотрывно следили за ним, запоминая каждую деталь: лихорадочный блеск желтых глаз, полуоткрытые губы с клыками, откуда вырывались стоны, навостренные уши, беспокойный, мечущийся из стороны в сторону, хвост, острые когти, что слегка оцарапывали кожу, когда тому было слишком хорошо. – Блять… - Марбург опрокинул парня на спину, отчего тот болезненно впился в его плечи. Рейв пытался собрать мысли в кучу, но они все время куда-то ускользали, отступая перед диким желанием, чтобы происходящее не заканчивалось. – Рейв, ты понимаешь, что мы этим будем заниматься до самого утра? А, может, даже и дольше, - тот закивал в ответ, и Люциус страстно поцеловал его, начиная двигаться и ловя некоторые стоны. Прежде, чем они продолжили, Рейв услышал на ухо фразу, которую его напарник прежде никогда не произносил, и от того она была такой желанной и чувственной в данный момент: - Я люблю тебя, мой волчонок…