Магические слова

За два дня Аргайл осознал, что такое настоящая пытка. Он решил не напирать на Ульвара, а тот, казалось, специально делал все, чтобы его спровоцировать. То расстегнет побольше пуговиц на рубашке, жалуясь на жару, то встанет на колени, позволяя надеть ошейник, то решит не обойти стол, а потянуться за чем-то нужным, призывно оттопыривая свой зад. Клем уже жалел о своем решении не звать своих многочисленных любовниц и любовником, чтобы поиграть с ними вдоволь. Два дня без всяких шалостей для него очень долгий срок, поэтому стоило оборотню снова его спровоцировать, — а ведь парень просто нагнулся у стеллажа с книгами, чтобы найти себе чтиво на день, — мужчина подошел и схватил его за бедра, заставляя тут же выпрямиться и удивленно посмотреть на себя. — Клем? Ты чего это? — Я чего? — глава клана развернул барона к себе лицом и впечатал стеной в стеллаж. — Я тут, значит, пытаюсь казаться добрым, понимающим, галантным, а ты… Ты будто насмехаешься над моей выдержкой, всеми этими нагибаниями, раздеваниями, покорностью. Я отнюдь не настолько добренький, Ульвар. — Да я и не думал об этом, — взволнованно ответил оборотень, когда его подбородок приподняли холодной кожей кнута, что тот держал в своих руках. Он не смел отвести взгляд от благородного, хотя согнутый кнут соскользнул по шее, надавил на рубашку, отрывая пару пуговиц, и начал играть с сосками, отчего парень вцепился руками в книжные полки. — Клем, я вправду не хотел тебя провоцировать. Поэтому… — Уже поздно, Ульвар. Сейчас я получу все, что положено за два…нет даже три дня воздержания, — глава клана схватил того за руку и потащил в свою спальню. Он поцеловал Ульвара, роняя на кровать, чувствуя, как тот начинает входить во вкус. Это не могло не радовать. Оборотень кусал свои губы, топя таким образом стоны, что невольно хотели сорваться с губ, пока он отдавался во власть мужчины. Парень даже помог снять с себя всю одежду, а вот сам благородный от неё избавляться не спешил, позволяя ограничиться расстегнутой черной рубашкой, что создавала восхитительный контраст с бледной кожей. Красивые пальцы, казалось, изучили каждый миллиметр его тела, отчего тот начинал смущаться от подобных ласк. Клем посмотрел на Ульвара довольным взглядом, целуя нежную кожу на внутренней стороне бедер. Оборотень невольно вспомнил, как тот доставлял ему удовольствие ртом. — А теперь сыграем по моим правилам? — хитрая ухмылка благородного не могла означать ничего хорошего для его напарника. Тот напрягся, но ничего не успел сделать, так как не знал, откуда ждать нападения. Как оказалось, сверху. Стебли лианы оплели его руки и подняли наверх, заставляя парня встать на колени, посреди кровати. Тот поднял свои глаза к потолку, замечая на сколько обширны были стебли растения. Раздался звук цепи и его заставили опустить голову, потянув за ошейник. Аргайл усадил напарника к себе на бедра, и лиана чуть подтянулась вверх, лишая своего пленника шансов на сопротивление. — И что всё… Ты куда палец засунул?! — мужчина лишь усмехнулся на это возмущение и поцеловал его страстно, настойчиво и дико, принимаясь пальцами чуть разрабатывать тугое колечко мышц. Он решил, что двух будет достаточно, если хочет в полной мере насладиться происходящим. — Клем? — Ульвар занервничал, когда тот приставил свой член к его анусу. — Опускайся, Ульвар. Потихоньку, — парень принялся выполнять, что от него требовали, но быстро замер, стоило головке челна войти всего лишь наполовину. Это оказалось весьма неприятно. Благородный довольно ухмыльнулся и поцеловал напарника, шепча в самые губы: — Давай проверим, как у оборотней со внутренней регенерацией? — парень даже не успел понять смысл слов, как мужчина дернул его за бедра вниз, вырывая из глотки удивленно-болезненный вскрик и заставляя трансформироваться. Клем был крайне удивлен, когда его по руке ударил хвост светло каштанового оттенка. Он поднял взгляд на Ульвара, который смотрел на него сердито, однако это меркло с его внешним видом. Волчьи уши торчали, когти пытались ухватить хоть один стебель лианы, дабы освободиться, а в уголках темно-карих глаз застыли слезы. — Боже… Я и не знал, что ты так можешь. Девушки-оборотни не трансформировались подобным образом, чтобы я сними не делал, а ты… Как ты мог скрывать от меня нечто столь восхитительное? Ты очень плохой мальчик, Ульвар. Тебя следует наказать. Аргайл схватил оборотня за ягодицы, заставляя двигаться на собственном члене. Одна из рук переместилась на основание хвоста, отчего барон заскулил от удовольствия и перестал сдерживать свой голос. Благородный стал водить по основанию хвоста вверх-вниз, словно дрочит, отчего вскоре почувствовал, как тот начинает содрогаться. — Нет, Ульвар, так не пойдет, — мужчина наклонился к изголовью и что-то достал. Это было похоже на тонкий штык, и отчего-то парню совершенно не хотелось знать для чего он нужен. — Будет немного неприятно, но это часть твоего наказания, — карие глаза неотрывно смотрели, как Клем берет в руку его член и начинает вставлять этот «штык» в его уретру. Ощущения были действительно не самые приятные. — Вот и все, а теперь продолжим… Ульвар вновь стал насаживаться на член напарника, ощущая непередаваемые ощущения, когда тот имел его и одновременно ласкал хвост. Было так хорошо, что хотелось кончить в ту же секунду, но он не мог. Точнее, кое-что мешало, отчего все внутри стало обостряться и каждое прикосновение или движение усиливалось десятикратно. Аргайл потянул за цепь, заставляя себя поцеловать. Тот даже не думал сопротивляться, отдавшись во власть похоти и удовольствия. Мужчина хорошенько шлепнул его по заднице, отчего у оборотня хвост встал дыбом, уши прижались к голове, а внутри все сжалось, из-за чего двигаться стало труднее, но вдвое приятнее. — Понравилось? — довольным тоном поинтересовался Клем, прикусывая нежную шею под ошейником. — А что, если сделать так? — он начал крутить плаг, отчего парень простонал ему на ухо и облизал губы, начиная бить хвостом по ногам от нетерпения. — Ты осознал свою ошибку? — Д-да…прошу… — Будешь еще плохим? — его глаза начали слезиться, а распухшие губы дрожали, не препятствуя стонам, что вырывались из глотки. Мужчина провел рукой по ушам, отчего тот прильнул к руке, начиная тереться об неё. Он вновь дернул за цепь и впервые увидел у напарника виноватый взгляд, который был весьма возбуждающим особенно сейчас. — Так ты будешь еще плохим? — Никогда… Поэтому… — Да? — благородный схватил оборотня за основание хвоста и одновременно повернул плаг, отчего Ульвар прогнулся назад, громко простонав. — Прошу…ах…дай…дай мне кончить…аха…умоляю….вытащи… — Ну разве можно отказать, когда так просят? — Клем вытащил плаг, и горячая сперма парня залила его грудь и живот, пока тот облегченно стонал, получая столь желанную разрядку. Лианы ослабли, и оборотень без сил упал на кровать, переводя дыхание. Вот только его напарник был с этим не согласен, поэтому бесцеремонно вошел в податливое тело, продолжая его иметь. Ульвар хотел было возмутиться, но почувствовал, как лианы вновь обхватили его руки, не давая сопротивляться. А чтобы уж точно ничем не помешать — растения также обвили его ноги, разводя шире, как того желал тот, кто ими управляет. В этот раз он получил сухой оргазм, в то время, как Аргайл, потянув его за цепь к себе, удовлетворил свое последние желание — увидел лицо Ульвара, залитое спермой, а волчьи уши были весьма неплохим бонусом. Мужчина довольно улыбался, сидя напротив него и наблюдая, как тот открыл один глаз и вытирал лицо. — Извращенец, — хриплым голосом сказал барон, трансформируясь в человеческую форму. — Обязательно было это делать на лицо? — Ну разумеется, — глава клана притянул его за ошейник к себе, заставив упереться руками в свои плечи и настойчиво поцеловал, чувствуя слабый привкус своего семени. Он усади парня на свои колени и прервал поцелуй. — Ну и скандал же мне устроят дамы. — По поводу? — Когда я им скажу, что более не нуждаюсь в свиданиях с ними. Ведь я наконец-то приручил дикого зверя, о котором мечтал так много лет, — Ульвар чуть смутился, поэтому встал с колен напарника и решил, как можно быстрее уйти от сюда. — Придурок, — на это заявление за цепь вновь сильно потянули, и он рухнул на кровать рядом с довольным Клемом, который сегодня уж точно не собирался его никуда отпускать.

***

Эйнар сверлил кружку с чаем недовольным взглядом и пытался понять, где допустил промах или что творится в голове Агвида. Уже три дня он пытался заставить того на себя наброситься. Позволял застукать себя полуголым в призывающей позе, говорил двояко, даже один раз решил поесть мороженное и «нечаянно» слизать его капли со своих рук. И оборотень ведь наблюдал, но ничего не сделал! Это сильно раздражало. Ему надо ходить вечно голым, чтобы барон сорвался с катушек и завалил его?! Глава клана устало выдохнул, понимая, что план с треском провалился. — Он непробиваемый какой-то, — вслух сказал Де Клер, рассматривая белый потолок, украшенный лепниной. — Кто непробиваемый? — благородный аж подскочил от неожиданного вопроса парня, который от этого усмехнулся. Красные глаза быстро зацепились за собранные волосы в высокий хвост. Очень редко тот сам заплетает себе хвост сам. Странностей становилось все больше. Агвид, увидев, что ему не станут отвечать на вопрос, сказал: — Пошли потренируемся. Ты и так уже неделю отлыниваешь. Место второго барона не дается за красивые глаза — это Эйнар и так прекрасно понимал, однако, казалось, что тот реально с ним играет, показывает на сколько слаб он, как глава клана. Рукопашный бой никогда не давался парню легко, однако оборотень не собирался его жалеть или что-то в этом роде. Постепенно Де Клер набрал нужную скорость и реакцию, чтобы противостоять неожиданным атакам напарника, которые еще двести лет назад он не мог даже увидеть. Как только Агвид трансформировал руки, значит бой переходил в серьезный. Эйнар вызывал свое духовное оружие, которое носило имя «Эвклит», а выглядело как двуручный клинок. Второй барон начал нападать, скользя когтями по лезвию клинка и вызывая искры. Их поле боя в разы увеличилось. Глаза обычных людей даже не смогли бы разглядеть противников, только услышать звуки металла — настолько быстро они перемещались, не уступая друг другу в скорости. Однако в выносливости и силе благородный был не ровней оппоненту. Именно поэтому его не удивила собственная ошибка и то, что оборотень выбил клинок из его рук, воспользовавшись ситуацией. Парень схватил того за горло и произнес: — Ты убит, — Де Клер опустил глаза, дождался, пока тот его отпустит, после чего отозвал «Эвклит». — Хотя твоя скорость и реакция возросла. Осталось только научиться правильно пользоваться клинком и, я уверен, глава клана Де Клер покажет свое могущество. — Да. Или же все будут говорить о жалком главе клана Де Клер, что даже не в состоянии соблазнить старого оборотня, — огрызнулся парень в ответ и пошел по направлению к особняку, услышав за своей спиной смешок. — Так вот что происходило последние дни? Мороженое мне весьма понравилось, — ответил Агвид, нагоняя Эйнара и идя с ним рядом. — Вот только я не понимаю, зачем тебе это так нужно. — То есть… — благородный остановился и посмотрел на напарника таким взглядом, будто сейчас заплачет. Отчего оборотень даже испугался, ведь доводить того до слез он не хотел. — Я единственный, кто больше не хочет быть просто напарниками, да? А то, что было в ванной? Точно… Ответная помощь… Так ведь ты сказал, верно? — парень усмехнулся и даже не скрывал своей обиды и разочарования. — А я-то, идиот, подумал… Черт… — Эйнар, все не… — барон попытался схватить главу клана за руку, однако тот не дал этого сделать, отбив руку и быстро исчезнув с поля зрения. — Мальчишка… Вернувшись в поместье, Агвид сразу же направился в спальню Эйнара, учуяв, где тот находится. Парень хотел было огрызнуться и выставить оборотня за порог, как тот болезненно схватил его за волосы и настойчиво поцеловал. Благородный даже не понял, как его прижали спиной к шкафу и разодрали рубашку, превращая её в лоскуты. После чего барон прекратил терзать его губы, схватил за руку и бросил на кровать, отчего красные глаза с толикой испуга смотрели, как парень снимает с себя рубашку и склоняется над ним. — Хочешь, чтобы я был серьезным, Эйнар? — Де Клер дернулся, когда когти разорвали ширинку на брюках, и очень удивился, подняв глаза. Он впервые увидел, чтобы у Агвида появились волчьи уши и хвост, однако сердито-надменный взгляд лиловых глаз заставлял бояться, нежели восхищаться подобным. — Я буду серьезным. Но, — он схватил того за подбородок и усмехнулся, — приготовься к тому, что теперь ты никуда от меня не убежишь.