За закрытыми дверями

Дверь открыта. Он никогда и никого не боится. И, сделав один шаг, я оказываюсь опутанной сладким невидимым запахом, что мгновенно кружит голову. Если только можно было бы не дышать, возможно, я бы не отравилась вновь. Но легкие все чаще и больше захватывают воздуха, яд попадает внутрь и с кислородом разносится в крови. Я будто уже не принадлежу себе, а нахожусь во власти этого странного скрытого мира Ким Чонина. Попробую продержаться дольше, но тело уже заметно расслабляется, а голову охватывает обруч боли. - Джи Чон, - слышу бархатный голос Кая. - Да, это я. Разуваюсь, скидываю пальто на ближайшее кресло, ставлю сумки и спешу идти на голос, что так волнует сердце. Боже, Джи, успокойся, ты уже знаешь отраву на вкус. Тебе должно быть все равно. Не бойся быть с ним наедине. Пока мои ноги бесшумно ступают по скользкому полу, я думаю, почему пропуск за закрытую дверь был предоставлен именно мне, никому неизвестной новенькой девочке в их крутой компании. Останавливаюсь за несколько шагов до стула Кима, где он сидит спиной ко мне. Как всегда без света, но при свечах. Как всегда, не торопится есть и ждет. Как всегда в молчании с нескрываемым раздражением. Бокал красного вина умело крутится в его пальцах так, что ни одна капля не проливается на белый пол. Парень завороженно смотрит на блики, слегка наклоняя голову. Почему я? Неужели нет других девушек, которые хотят стать стажером и помогать Киму в исполнении его желаний? Судьба? Таковы правила? Или это захотел сам Кай?! - Хватит любоваться сзади, посмотри мне в глаза, Джи, - говорит Чонин. На фоне общей сладости, голос кажется слишком горьким. – Не стой за спиной, мне не нравится это. - Прости, - тихонько произношу я и иду, чтобы сесть за стол напротив него. Не лучшее начало вечера. Как же не хочется поднимать свой взгляд и видеть черные демонические глаза в сочетании с открытой ангельской улыбкой на лице Кая. Будто высшие силы играют со мной, заставляя каждую клеточку тела напрягаться. Этот парень вынуждает меня забыть, что такое я, что такое любовь, что такое страсть в обмен на знание о том, что есть он, Чонин. - Ты сегодня много работал, Кай, но мало танцевал. Я видела, что твое расписание станет немного свободнее на следующей неделе и… - А ты ушла, - с обидой произносит Ким и немного усмехается. Он отодвигает вино в мою сторону, и наши пальцы соприкасаются, когда мне приходится взять бокал. – И опоздала сейчас. Я хочу есть, Джи, а ты где-то ходишь. - Приятного аппетита, не буду больше заставлять тебя ждать. А у самой кусок в горло не лезет. Но есть нужно, хотя бы немного, иначе он заметит мою слабость и будет злиться еще сильнее. Таким странным казалось сначала то, что Кай любит быть в одиночестве, есть дома в тишине, но деля стол с приятным ему человеком. Это его способ и гарантия быть настоящим. - Ты танцуешь с Чанёлем? До сих пор? – спрашивает Ким, будто для интереса. - Да. У нас не ладится, но мы хотя бы перестали ссориться, - я пытаюсь улыбаться, но Кай только хмурится. - Как все достало… Ты видела сегодня, как все кричали, бегали, просили автограф? Сехун взял половину толпы на себя, - Кай улыбнулся, а потом уставился на меня. – Он подумывает о том, чтобы тоже попросить стажера из первокурсников. Я замерла, так и не донеся вилку до рта. На интуитивном уровне, словно животное, я почувствовала опасность. Тихий голос Чонина, пошатывающееся пламя свечи от его дыхания и улыбка его пухлых губ – это лишь приятный обман. Предпочитаю видеть его дьявольские притягательные глаза, в этой черноте можно хотя бы раствориться, отдаваясь сладким мучениям. Лучше сходить с ума, чем бояться того момента, когда Кай устанет сдерживаться. - Но я думаю, какой смысл от стажера, если он не выполняет поручений? Если делает недостаточно сладкий кофе? Уходит при первой же возможности? Теряет расписание? - в руках Кая внезапно оказывается тот заветный листочек, что мгновенно сгорает, едва прикоснувшись к огню. – Как безответственно и легкомысленно. Ты не хочешь учиться, Джи? Тебе раньше нравилось смотреть, как я танцую. Но ты предпочитаешь идти к Чанёлю, только чему тебя может научить этот парень? Впрочем, даже не в этом дело. Он шумно выдыхает. Последнее, что я вижу, прежде чем пламя свечи потухает – его высоко вздымающиеся плечи от возмущения. До носа доносится запах жжения, этот дым окончательная порция яда, который заставляет прекратить сопротивление. - Этот день, Джи… Твои чувства… - холодно говорит Чонин, но я знаю, что он злится. – Мне не нравятся. И бокал с тарелками оказываются на полу разбитыми вдребезги. В ушах еще несколько секунд слышится звук разбивающегося стекла и фарфора. Дыхание Чонина становится тяжелым. Мне кажется, он закрывает глаза, чтобы успокоить себя. А, может, он просто сквозь темноту смотрит прямо на меня, пытаясь разглядеть страх? А я так и не понимаю, чем это вызвано. Ревностью, любовью, ненавистью или просто нервами. Я будто по ошибке очутилась на сцене незнакомого спектакля, но вынуждена прожить жизнь этого героя до конца. - Я жду от тебя первого шага, малышка Джи. Кай даже знает, как называет меня Чанёль. - Конечно, Чонин, - отвечаю я, поднимаясь со стула. И снова тихие шаги по стеклу босыми ступнями, что чувствуют каждый осколок. Холодное режущее прикосновение отзывается болью во всем теле. Интересно, этот демон в белой рубашке с черным взглядом уже почувствовал запах моей крови? Зачем ты каждый раз заставляешь меня это делать, Кай? - Я хотел вылить сегодня на тебя кофе. Он был холодным. Потому что надо пить сразу, а не после окончания работы. - А еще несладким. Ты так ненавидишь меня, что не кладешь сахар в кофе? Он был приторным, что любой бы выплюнул его. В следующий раз я принесу тебе только сахар, чтобы было невозможно пить. - Тебе так нравится меня злить? Это тебе помогает? – спрашивает Чонин, а руки, сжавшись на талии, рывком подтаскивают меня поближе. – Есть смысл уходить от меня, чтобы танцевать с Чаном? Или петь с Дио и Ченом? Ты от этого не становишься лучше, Джи. Потому что ты не позволяешь этого, Ким. - Тогда, может, хватит? – осмеливаюсь произнести я, зная, что это вызовет лаву эмоций у Кая. Именно лаву, раскаленную, всесжигающую лаву, от которой невозможно спастись. Но я не могу больше терпеть. Но чувствуя пронзающий взгляд на себе и горячее прикосновение рук Кима, мне становится сложно думать. Теперь невозможно понять, принуждают ли меня отдавать душу или нет. Сладкий аромат карамели и роз отравляет мое тело, но запах тела Чонина, что так близко сейчас, отравляет душу. Еще никогда так мысли не путались, еще никогда прежде любовь так не перемешивалась с ненавистью. - Ты что-то добавил в вино? – спрашиваю я, понимая, что не могу осознать собственных чувств. Тело просто плавно покачивается, находясь в горячих руках Кая. Терпеть тебя не могу, Чонин, ненавижу, оттого что устала быть здесь, быть рядом, видеть твой настоящий тяжелый взгляд. Или люблю, поэтому терплю? Я так восхищаюсь тобой, что готова отдаться на растерзание? - Подскажи мне, Ким, - неожиданно для себя произношу я вслух. Он только усмехается. Его всегда забавляет моя растерянность. - Я всегда прошу одно и то же, странно, что ты забыла, - еще спокойно произносит Кай, но уже через секунду подхватывает меня на руки и несет в просторный зал. – Джи, в последнее время что-то происходит. Ты меня сильно злишь своим поведением. Могла бы и прийти за помощью, если так сложно стало жить. - Чтобы продать тебе свою душу? – чувствуя свежий воздух с улицы, что врывается в эту квартиру через окно, я немного прихожу в себя. Мой темный пронзительный взгляд встречается с взглядом Чонина на несколько секунд. Казалось, он понял меня всю, увидел все мысли, и готов был проклясть за них снова. Чонин небрежно бросил меня на пол, посмотрел сверху вниз и сел в черное кресло, откидывая голову назад. Я только собралась подняться с колен, но нога Кая резко наступила на пальцы, заставляя стиснуть зубы и упасть вновь лицом вниз. Я резко вскинула голову и посмотрела на него со злостью, которая растаяла в то мгновенье, когда увидела эти мерцающие мистическими бликами глаза Кая, когда его рука потянулась к вороту рубашки и расстегнула пару пуговиц, когда он вздохнул, немного раскрывая губы. Он несколько минут смотрел на меня, то изучающе, то небрежно. От взгляда Кая невозможно было оторваться, он проникал внутрь, он заставлял подчиняться, чувствовать себя в его власти, и даже непрошенные слезы выступали на глазах, потому что он хотел видеть их. - А у тебя вообще есть душа, Джи? – произносит парень дьявольским голосом. – Сначала докажи мне это. - Хватит играть, Ким, я не понимаю… - произношу я, смотря ему в глаза. И знаю, что делаю непоправимую ошибку. Потому что для Чонина, это не игра. Это его настоящий искренний непритворный мир. – Кай… - Станцуй, Чон Джи. Я хочу видеть, какая настоящая ты. И эти несколько минут ожидания превращаются в пытку. Я прикоснулась к пламени. Время остановилось как раз перед тем самым мгновеньем, когда огонь должен ужалить, отозваться в моем теле и принести боль. Чонин поднялся с кресла и щелкнул дверным замком, оставляя только нас вдвоем в этом сладком мире, чтобы отравить меня еще больше. Стоило Каю обернуться и посмотреть мне в глаза, как я увидела его тьму, что заставляла быть добрым ангелом днем, а на сцене божеством или человеком, продавшим душу за танец. Дверь закрылась. Маска спала, обнажая истинное лицо Чонина, горящие безумием глаза и шоколадную кожу. От него исходил пар, будто из преисподней, но сердце оставалось холоднее льда. Сейчас казалось, для него все возможно, и теперь он мое болезненное спасение от остального притворного мира в этой полупустой светлой комнате… Руки Чонина рывком поднимают меня с пола под странную гипнотическую музыку. Я хочу заплакать, но взгляд Кая не позволяет это сделать. Он хочет видеть мой танец, настоящий, открывающий душу с болью в теле от пораненных ног и отпечатками крови на белом ковре. - Если мне не понравится, Джи…Ты знаешь, чем это грозит, - произнес Кай, лаская мою кожу на шее своим горячим дыханием. Я знаю его желание, что светится во взгляде. Я заранее знаю, что ему не понравится. Я знаю, что будет потом… Но я не могу отказаться танцевать перед Дьяволом по имени Ким Чонин. Он загадочно улыбается и придвигается на край кресла, протягивая свои горячие руки ко мне. Его пальцы медленно скользят вверх по ногам, забираясь под юбку, они впиваются, словно раскаленные прутья. Колготки рвутся, я чувствую, как те расходятся сзади до щиколоток. Каю этого мало, ему нужно, чтобы не ткань, а моя кожа разорвалась под его напором. Парень поднимает на меня свой взгляд и пристально смотрит, не моргая. От одного этого взгляда, что сверкает в темноте, становится страшно, по телу сразу проходит рой мурашек, сменяясь диким желанием вырваться на волю. Но я просто отступаю на шаг назад и начинаю танец, придуманный лично Каем для меня. Он слишком сложен, техничен, непривычен. Я до сих пор не могу понять, кто должен на самом деле его танцевать и зачем Чонину мучить меня им, если его никто никогда не увидит. Кай всегда говорил, что хочет научить своему мастерству, раскрыть секрет, но нарочно заставлял учить сложные элементы, после которых появлялись растяжки, боли в спине и синяки. Много синяков по всему телу. В какой-то момент Кай поднялся с кресла, и в эту секунду я замерла на месте, не зная, как реагировать. Сегодня мне придется снова танцевать с дьяволом? - Почему ты остановилась? – произнес он, проводя рукой снизу вверх по позвоночнику до шеи, а потом плотно сжал в кольцо своих пальцев. – Джи, ты будешь учиться танцевать со мной или нет? Ты не можешь быстро попасть на сцену, ничего не сделав. И я наклоняюсь назад, замирая в воздухе, чувствуя только одну точку опоры – его руку на своей шее. Но Чонин быстро разжимает ее. Поднимаясь и снова добровольно протягивая ему руку, видя понимающую улыбку на лице парня. Зачем же я согласилась пить с ним кофе после одной из тренировок? Зачем согласилась прийти домой? Зачем так благодарила во время отборочного просмотра? Впрочем, это неважно. От мыслей в данный момент меня отвлек очередной звук падения – то подогнулись мои ноги после подножки Чонина. - Ты отвратительно танцуешь, Джи. Даже со мной, - сообщил Кай, злясь. Казалось, что он ненавидел меня всем своим сердцем и проклинал за то, что позволил танцевать. – Почему каждый раз хуже и хуже? Ты уже бросила петь, чтобы заняться танцами, как следует? - Да, Чонин, - только кивнула я, пытаясь собраться и встать с пола, но мужское колено прижало спину. – Если ты дашь мне немного отдохнуть, то… - Я не отдыхаю, Джи. И всегда прошу слушать меня, но ты не хочешь делать все, как надо. С каждым разом твой танец волнует меня все меньше, в нем нет огня и страсти. Я не понимаю, почему еще держусь. Наивная начинающая танцовщица Джи Чон восхищалась Каем, стаяла с раскрытым ртом, а на прослушивании перед ним так выложилась, что пот насквозь пропитал одежду. В тот же день я увидела потрясающий взгляд Чонина, принимая этот блеск за восхищение моим танцем. Мне казалось, что я влюбилась сразу… Этой ли любовью Ким пользовался? А если ее нет? Но Кай не дает возможности подумать и увидеть свой истинный ожесточенный до предела взгляд – щека в мгновенье горит, а по ребрам приходится очередной удар. Сегодня он жестче, чем обычно. Моя тонкая блузка уже изодрана в клочья, тело ломит, прижатое Чонином к стене. Я не могу разобрать, что этот парень шепчет на ухо. Но похоже на проклятия. Слишком устал. Слишком зол. Слишком пресыщен. - Ты – моя отрава, Джи Чон, - говорит он, поворачивая меня к себе и размазывая с уголка губ капельку крови. – Зачем тебе давать жизнь, когда ты забираешь ее у меня? Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но глаза будто застилает пелена. Кажется, это мои слезы. - Что я не так делаю, Чонин? – шепчут губы. И вновь я попадаюсь в ловушку. Если Кай прикоснется к ним, пожалуй, мое склонное к садизму тело потерпит еще немного. Мое сердце колотится от страха, разум призывает спастись, каждую клетку трясет дрожь, ни о какой любви не может быть и речи, но я всегда остаюсь рядом с Каем. – Позволь мне танцевать спокойно, Кай, пожалуйста… - Без меня ты не сможешь. Разве у тебя что-то получится, Джи? – усмехается парень, делая шаг назад. Такое ощущение, что от меня отступила тьма. – Помнится в самом начале, ты говорила, что мечтаешь выступать на сцене, проживать танец, порхать как бабочка, быть плавной, как вода… А еще мне казалось, что нам интересно вместе, и мы можем понять друг друга. Ты обманула меня, Чон, жестоко обманула. Я не могу жить, когда из меня делают отбивную, когда вынимают душу резко и болезненно, терзают ее, а потом возвращают. Внутри меня почти ничего нет. Вот, что я понимаю сейчас. Ничего нет. И это страшнее, чем сильные пальцы Кая, что вновь стискивают шею. Кажется, Чанёль был прав, все его претензии небезосновательны. И Чен беспокоился не зря, несколько раз приводя меня за руку в класс пения. Я, кажется, обезумела, забылась, попала в опасный плен, в котором меня заставили забыть о мечтах. - Ты хочешь убить меня? – хрипя, спрашиваю я. И руки демона расцепляются, на его лице появляется легкая ухмылка. Каждое мое слово будет для него нектаром. – Всегда одно и то же. В том смысле, что ты… злишься, и только вид моей крови тебя успокаивает. Я знаю, тебе нравится смотреть. - И? – он наклоняет голову вбок. - Ты ведь делаешь это из удовольствия? Как это может быть связано с танцем, Кай? – я старалась не смотреть ему в глаза, потому что не выносила их тьмы. – Ты хочешь убить или научить? Он запрокинул голову и с трудом сдержал улыбку. Но весь его вид заставил почувствовать себя глупой девчонкой, которая полезла не в свое дело. - А ты, Джи, чтобы ты выбрала, Ким Чонина или танцы? – спросил он бархатным голосом. Я смотрела в его темные глаза и старалась понять, какого ответа он ждет. Но, как и месяц назад, я не знала. Снова всматривалась в темный взгляд, но видела безразличие. Никаких подсказок. Чонин хочет услышать, что я люблю его так сильно, что готова все терпеть? Или нужно сказать про танцы, без которых моя жизнь превратиться в серый кошмар, где мне придется мучиться сильнее, чем сейчас? Какой ответ ему нужен, черт возьми? - Без чего ты не можешь, Джи? Без кого будешь одинока? От чего сможешь отказаться?! – глаза Кая мистически заблестели. – Я или танцы? Здесь нет правильного ответа? Чонин с величайшим спокойствием взял со стола стеклянную конфетницу ручной работы, высыпав сладости на пол, разбил ее о стену возле моего лица. Только в этот раз парень оказался ниже меня, присев на корточки и выбирая осколок поострее. Через секунду я почувствовала, как стекло разрезает кожу, поднимаясь вверх по ноге… И никогда раньше мне не было так страшно, но Чонин удержал меня на месте. Ему ничего не стоило держать, а я впервые за все время не смогла терпеть и закричала. Мне кажется, молиться бесполезно. Отсюда не дойдет ни одна просьба. Я могу только надеяться и просить остановиться Кая, обещая взамен свою душу. Можно цепляться пальцами за стены, выскальзывать из горячих объятий, но получать болезненные прикосновения в наказание. Да, в своей злости Чонин был также страстен как в танце, и его глаза гипнотизировали еще лучше, заставляя стоять неподвижно. Он не был возбужден, он не пытался содрать одежду, просто страстно целовал, впитывая в себя мою душу. Я чувствовала себя на краю пропасти, между жизнью и смертью. Внезапно подняв взгляд, неожиданно в отражении зеркала вижу свою измученную фигуру и заплаканные глаза с потекшей тушью, вижу, как часто вздымаются плечи и какой дрожью реагирует моя кожа на прикосновения Кая. Хочу сбежать, дико хочу сбежать любой ценой, не хочу отдавать ему свою жизнь и тело тоже отдавать не хочу… В порыве страха отталкиваю Чонина, который от неожиданности падает назад. Бегу вперед к двери, стараясь не оборачиваться, чтобы не окаменеть от одного взгляда этого демона. Мнимая свобода пьянит голову, но все это может быстро закончится. Дверь скоро может вновь закрыться за моей спиной, и тогда придется проходить чрез круги ада вновь. Знаю, что Каю легко будет найти меня по отпечаткам ног и пальцев на стене, знаю, что дышу слишком громко, знаю, что медленно бегу, но хочу спастись хотя бы в эту ночь. Впервые чувствую себя беззащитной жертвой, которая скрывается в многоэтажном доме, на лестничных клетках и в лифтах, перемещаясь с этажа на этаж, лишь бы не попасться хищнику в лапы. Приходится быть осторожной, прислушиваться к шорохам и думать, как продержаться дольше незамеченной. Кто сказал, что многоэтажка в центре Сеула не может стать неприступной крепостью? Драконов здесь нет, но есть охрана и повсюду расставлены камеры. Непонятные ходы заменяют извилистые коридоры, а тайные покои – неизвестные квартиры за закрытыми дверями. Игра в прятки продолжалась. И вроде бы я уже далеко, вроде бы этот дом огромен, вероятность пересечься маленькая, но на меня постоянно накатывает животный страх, будто Чонин стоит за поворотом и вот-вот сделает шаг вперед. Я пытаюсь быть незаметной, но уже чувствую, что ему удалось найти меня. Выйти нельзя – поймают сразу. Прятаться негде - увидят. Бежать бесполезно – он чувствует кровь. И я уже с испугом оборачиваюсь, замечая черную тень, как в нескольких шагах открывается дверь чужой квартиры. Из нее выходит богато одетая женщина, блистая украшениями и счастливой улыбкой. - Пока, оппа, я буду скучать, - говорит она тонким голоском, будто из другого мира. Пока дверь не закрылась, пока не растаял призрачный шанс спастись, я кидаюсь вперед. - Помогите, пожалуйста, помогите… Впустите меня, - повторяю, дергая на себя ручку. – Впустите… - Агасси, да что вы делаете?! - со смешком произносит мужчина с другой стороны. Я только вижу его кожаные ботинки и выглаженные брюки. – Такого еще не было, отпустите дверь. - Нет, нет… Вы должны спасти меня. - Должен? Почему? – он хотя бы перестает дергать дверь на себя, но мои всхлипы не утихают. Потому что с каждой секундой шансы быть схваченной властной рукой Кая становятся все больше. И все же не его, а другие руки подхватывают меня. Я, ничего не понимающая девчонка, вцепляюсь в лацканы пиджака и настойчиво прошу спасти себя. До тех пор, пока холодные длинные пальцы мужчины не ложатся мне на губы: - Тсс. Я мгновенно перестала шептать, поднимая голову и встречаясь взглядом с его лисьими глазами…