За закрытыми дверями

Бред. Туман. Яркий зеленый свет, что словно яд выжигает глаза. Ресницы слиплись, будто политые клеем и не желали открываться. Кто-то смеялся, твердил «не надо», мелькали тени, под ногами расползалась слизь, холодящая ступни. Она была живой, я чувствовала как пальцы-водоросли нежно, невесомо охватывали ногу, лаская, даря легкость, но стоило попытаться сделать шажок… Хлысь. Водоросли становились жесткими тисками и подсекали тело, заставляя падать на колени… а потом лицом в грязь. Тело обволакивала слизь, обнимая, утаскивая под рясу. Рот открылся, и в легкие хлынула вода. Бесполезно. Зеленые глаза. Даже под водой. Такой же громкий смех. От него еще больнее: чем громче, тем невыносимее. Сосуды лопаются. Хочется схватиться за голову и кричать, но руки стянуты водорослями, рот открывается, но звука нет. Только вода заполняет все больше… Кто-то хватает за волосы, спина неестественно изгибается. Треск. Стук. Словно тело отбросило волной на скалы. Что есть боль? Что есть терпение? Можно принять эти страдания? Эти неведомые силы могут сжалиться, если руки опустятся? Зеленые глаза. Нет, это янтарные глаза смотрят сквозь мутную воду. Это не водоросли – это его руки хватают за ноги и ее волосы. Ее зовут Джи. А его – Ким Минсок. А этот туманный мир побочное действие яда, вызвавшего галлюцинации в голове. Ослабленному телу сложно противиться ему, оно сражается, но только временами. То на поверхности, то под водой. И так без конца, пока есть силы и эти янтарные глаза, что постоянно смотрят на нее. Сложно противиться не только Джи. Сюмину тоже. Неподготовленный разум, неподготовленное тело, неподготовленное сердце внезапно были отравлены ревностью. Всего капелька этого яркого яда попала ему в жизнь, а наступила агония. Он все понял по взгляду Джи, он увидел в ее глазах Чонина, он наверняка знал – ее душа заражена этим демоном, червем, что сумел выгрызть самую сердцевину и остаться там. А Минсок не желал отдавать сказку другому. Поэтому ярость затопила его всего. В глазах потемнело, стоило Бекхену доложившему об уснувшей Джи, выйти за дверь. Мир окрасился в темный цвет, на столе появились борозды от ногтей, все стеллажи были повалены на пол, стекла в окнах многоэтажки выбиты. Мин смеялся, потому что никогда ничего подобного не чувствовал. Ни боли, что сковала грудную клетку, ни ревности, что уничтожала изнутри, ни бешеной любви и влечения к женщине. Встретившись лицу к лицу с собой, смотря в осколок зеркала, он видел безумие в глазах. Широко раскрытых лисьих глазах, что раньше всегда резали своим холодом или строгостью. - Что, Ким? Впервые меня видишь? – будто говорило ему отражение, заражая еще большим безумием. – Приятно теперь чувствовать все и сразу?! - Нет… Я смогу взять себя в руки. - Посмотри кругом! Ты учинил такой разгром! – и снова смех. – Битое стекло повсюду, как и твое самолюбие! Снова юнец обошел тебя, Минсок?! Все еще хуже… этот юнец был прав! - Ничто еще не закончено! - Ты сорвался, Мин, эта битва проиграна, - усмехнулось отражение. – Насколько ты безумен? Достаточно, чтобы видеть в себе демона и достаточно, чтобы…дать ему волю и ни в чем себе не отказывать. Сюмин наступил на стекло, давя его со злостью, лишь бы больше не чувствовать себя безумным. Но это ведь ничего не изменит. Боль никуда не уйдет, воспоминания тела Джи, ее взгляда, что так чаровал и притягивал, навечно станут любимой сказкой. Но не реальностью. «Она уснула. Я сделал все, как ты велел», - несколько минут назад произнес Бекхен, когда Минсок еще мог контролировать себя. «Я играю на твоей стороне, но ты действительно думаешь, что это лучший вариант? Будешь смотреть на нее и не попытаешься спасти? Знаешь, Мин, рука не дрогнет, когда ты охвачен злостью, но после… не пожалеешь ли о принятом решении?» - мелькали в голове слова Бекхена. Нет. Закончить сказку лучше, чем передать ее другому. Книга теряет свой смысл, если главный герой умирает в середине. Пусть оставшиеся страницы останутся пустыми, неинтересными, полными сожаления и даже вины, но это будут страницы только Ким Минсока и Джи Чон. И все же мужчина смотрел на нее, как на Белоснежку сквозь стекло монитора, сидя на осколках своего спокойствия, и хотел повернуть время вспять. Неподвижная, белоснежная, черноволосая, красивая. Еще живая, но мучающаяся. За что? За отказ ему. Сюмин глубоко вдохнул и снова посмотрел на ее лицо, покрытое испариной. Он не выдержал, вызвал Бёна к себе. Парень ничуть не смутился окружающей обстановке, подошел к Киму и наклонился к сваленному на пол монитору, который еще показывал бледную девушку. - Экшена маловато, - насмешливо заметил Бён. – Надоело смотреть? Минсок только протянул руку, и Бекхен без лишних вопросов положил карту-ключ своему хозяину. Во всяком случае, это его не касается, он придворный служащий и не лезет к хозяевам в покои, предпочитая вовремя закрыть дверь и в нужный момент открыть ее вновь. Осуждать он давно разучился. Пока Бекхен размеренно приводил в порядок офис Мина, последний отправился в клуб. И вот он увидел воочию свою танцовщицу Джи. Еще прекраснее, чем в отражении экрана. Ее можно потрогать горячей рукой, схватить по-хозяйски, стиснуть и невольно долго продержать, наслаждаясь влажной кожей, покрытой испариной. Если долго смотреть на лицо, то можно заметить подрагивание ресниц. Не страшно и проявить некоторую вольность и провести рукой по ее телу, покрытому тонким шелком, задержаться на упругой груди, прижать пальцы к шее, чтобы, затаив дыхание, почувствовать, как течет кровь по венам, ощутить едва заметный пульс. - А ты не сбежишь снова? – спросил он у Белоснежки. – Если бы можно было решить все одним поцелуем… Но ты ведь не станешь благодарить меня? Минсок усмехнулся. Еще час он просидел рядом с ней, наслаждаясь застывшей во времени красотой. Его взгляд был жадным, злым, кожа покрылась мурашками от странного чувства в районе солнечного сплетения. Он был вновь пойман врасплох своими чувствами и последствиями от них. Безумец внутри снова хохотал. - Я буду счастлив, если ты очнешься, Джи, и наша сказка продолжится. Много дел я понаделал вгорячах, не подумав ни о ком. Правда, не похоже на меня? – Он наклонился к ее лицу и замер в нескольких сантиметрах, а потом впился в губы поцелуем. Требовательным, полным надежды и любви. – Не уверен, что теперь смогу снова стать хорошим героем. Он ушел, захлопнув дверь и бросив ключ в открытое окно. Кажется, Минсок смирился со своими чувствами, а точнее закрыл глаза и упал в пропасть, желая быть поглощенным тьмой. За столько лет ее скопилось достаточно, чтобы затопить весь его солнечный янтарный мир, покрыть его черным мазутом ... *** Глухой стук. Настоящая боль. Никакой воды. Даже глаза открылись. Я огляделась по сторонам, в воображении еще парил туман, но в реальности от него не было и следа. Рот хватал свежий воздух, но стоило попасть капле воды на губы, как я сразу дернулась в сторону и приложилась о комод. Это всего лишь дождь сквозь открытое окно проникает внутрь. Взгляд прояснился. Комната была знакомой, только лежала я на полу. Голова болела. Стоило только напрячь ее, пробовать вспомнить, как ее сковывало с новой силой. Я едва смогла дойти до двери, каждый шаг приносил боль, тело не хотело двигаться. Боже, Джи, что случилось с тобой? Почему тебе снились кошмары? В голове мелькали кадры из жизни… Глаза Минсока, танец с ним… Подарок… Пленка повреждена, я не могу видеть, что случилось дальше. Стоит только прикоснуться к ручке, как дверь легко распахивается. Здесь все так же вкусно пахнет амброй и яблоком, в этой части здания тошнотворно спокойно, как в альпийских горах. Никого нет. Наверное, лучше вернуться в номер, попить водички, оставленной кем-то заботливо на прикроватном столике, и подождать Минсока. Или Бекхена. Но одна мысль о том стакане воды заставила содрогнуться. - Джи, да что с тобой? Я так и никого не встретила, будто в клубе резко наступил выходной. Можно было перейти из жилого корпуса непосредственно в танцевальный зал или ресторан, но, представив, как там шумно, красочно, дымно, передумала. Я вернулась в номер и, сидя на краешке кровати, пыталась вспомнить. А есть ли что вспоминать? Может, это просто дурной сон? Переобщалась с Чонином, устала, была потрясена разговором с Минсоком. Вот и все объяснение, потому что все окружающее было обычным. Открытое окно. Черное постельное белье. Приглушенный свет. Подвеска, подаренная адвокатом-миллиаредром. Я вздохнула и взяла в руки стакан с водой. Рука замерла, так и не донеся до губ живительную влагу, глаза, не моргая, смотрели на грани резной стенки. - Помню, тебе нравилась независимая Белоснежка, - усмехнулся Бекхен, протягивая мне вазу с фруктами. – Сказки бывают разными… Воспоминания болью нарисовало мне картинку из прошлого…или воображения. Бекхен отчего-то был с кошачьими ушками, а я видела себя со стороны в голубо-желтом платье. Сказки бывают разными. Эта фраза внушила страх, причину которому я никак не могла найти сама в себе. В голове стоял какой-то хруст, давящий, звучащий все громче и громче, а во рту возник привкус чего-то горько-сладкого. Не понимаю, но что-то не так. Или я, правда, спятила, это предел, дальше уже некуда. Может, Ким Чонин так действует на меня теперь? Отравляет на расстоянии?! Отравляет… Я отмахнулась от этой мысли. Никто бы не стал. Ведь правда? Как назло ногой наступила на какую-то крошку, а, нагнувшись, увидела семечко. Нет, Джи, это бред. На электронных часах вечер, прошел всего один день, ты просто долго спала. Следы Минсока до сих пор отпечатаны на ковре. А цветы совсем немного пожухли в вазе. «Белоснежка» - звучит в голове. Я вскакиваю, вспоминая, как охотно взяла яблоко. Помню вкус. Даже слышу звук падения. Слишком реалистично, тело помнит, как изогнулись руки, как немного скривилось лицо, горло немного обожгло… Только хочу выбежать в коридор, как открывается дверь и в комнату входит беззаботный Бекхен в желтом пиджаке и с взъерошенными волосами. - Доброе утречко… вечер! – хихикнул парень, пузырьки шампанского весело резвились в его глазах, что не мешало при этом делать четко выверенные движения и следить за всем происходящим с дотошностью, присущей охваченному работой человеку. – Признаться, я думал, что ты не такая соня! Минсок тебя жалеет, раз позволяет столько спать. Ты пропускаешь веселье! - И сколько я спала? - Ну… - Бекхен закатил глаза и начал считать на пальцах, - часов девятнадцать, кажется. Спящая красавица прямо! Прислать принца для отрезвляющего поцелуя? - Я не пьяна, - не смогла сдержать неловкой улыбки. На меня уставился недоуменный взгляд: - Джи, ты вчера выпила несколько бутылок шампанского вместе со мной. Даже Минсок не смог тебя остановить, настолько ты была потрясена разговором с ним! Не шути, девочка, а то я отправлю тебя к врачу! – Бехкен игриво погрозил мне пальцем. - А как же Белоснежка? – голова начинала болеть. Я не знала, кому верить. Мое воображение под воздействием алкоголя решило, наконец, всю накопленную боль преобразовать в сумасшествие? Как своевременно. - Да, ты просила прочитать тебе эту сказку на ночь глядя, - Бекхен подошел к журнальному столику и поднял с него детскую книжку, немного испачканную карамелью. – Я еще никогда не проводил с девушками ночь за таким занятием! Кстати, Минсоку ни слова, а то будет ревновать и все такое. - Ладно, Бён… - вздохнула я. – А что-то еще было? Я что-то еще говорила? Бек сощурил глаза: - Амнезия, что ли? Не пей больше столько, Джи! – он покачал головой, а потом вскинул руки. – А! Ты приняла меня за Чонина и сказал пару ласковых про то, какой я гавнюк и насколько сильно отравил твою жизнь собой! Лучше бы Мину все высказала, а не мне… - Прости, Бекхен, - выдохнула я, стараясь не хвататься за голову от новой волны боли, нахлынувшей внезапно. Джи, ты сошла с ума. Надо попридержать язык, Бён уже странно коситься в мою сторону. - Спасибо за вечер. Мы ели яблоки? Очень хотелось спросить, но я кусала губы в нерешительности. Бекхен кругами ходил по комнате и всматривался в каждую полочку, проверяя, сколько на ней пыли. Одобрительно кивал головой, шел дальше. Последняя проверка на безумие. И перестаю себе верить. - Бекхен, а мы разве не закусывали? - Ну, кроме фруктов у нас ничего не было, я пытался найти что-то еще, но остался только алкоголь. Кажется, ты ела только яблоки и виноград, а потом мы просто пили, - Бекхен улыбнулся, а потом подошел и схватил за руку. – Хватит лишних разговоров! Время заняться делом! - Что? - Твой номер скоро, Джи, платье готово, гримеры ждут… и заказчик. - Мне нужно выйти на сцену?! - Да! Джи, вчера ты рьяно рвалась танцевать… Понимаю, алкоголь, но станцуй сегодня для Минсока, он ждет тебя в зале. В зале? Не лично. После того, как маски были сорваны, он предпочитает снова надеть ее? Смотреть на меня издалека, проверяя влечение? Не приближаясь? Я протянула руку Бекхену, и парень потащил меня за собой. Тьма коридоров сменилась ярким светом ночных фонарей, а те в свою очередь померкли в сравнении с софитами и прожекторами в зале. Ослепительное золото света, обтекало меня, становясь кожей…А я стояла в тончайшем кружевном платьем, напоминающей паутинку, в которую случайно можно запутаться в поле, и смотрела в зал. Минсока не сложно было найти взглядом. Тем более он сменил маску, приоткрыв одну часть лица. Его взгляд был требовательным и страстным руки стискивали подлокотники, плечи предательски часто вздымались, выдавая волнение. Взгляд изменился, но я никак не могла толком рассмотреть их цвет – бьющий свет был слишком ярким и, как бы парадоксально не было, затемнял часть его фигуры. Танцуй, Джи, танцуй! Давай же! Двигайся! Через боль! Ты – сумасшедшая! Ты все придумала! Ты снова поддалась Ким Чонину! Забудь и танцуй без сомнений! Все внутри кричало, но делать движения было во много раз больнее, чем после ночей в квартире Кима. Разум мутился, но изо всех сил крича внутри, заставлял собраться и танцевать, как будто ничего не произошло! Нужно верить влюбленным глазам Сюмина, а не своим выдумкам. Мне не нужно было сомневаться в нем и оставшуюся ночь провести с Бекхеном, проклиная Чонина. Ключик на шее горел, будто расплавлял кожу и впивался в сердце! Пора лететь, Джи, по своему пути! И я спустилась вниз, чтобы направиться прямо к Ким Минсоку. Легонько коснулась рукой мужчину, провела по его груди, озорно задевая верхнюю пуговицу. Глаза в глаза. Я не понимаю его. Сюмин снова стал загадкой, но я для него по-прежнему искушение, которое он хочет больше всего. Мой танец сплошная провокация для мужчины, слишком откровенно, ярко, через боль, но тем и лучше. В какой-то момент он резко хватает меня за руку, дергает к себе и шипит на ухо: - Что ты вытворяешь?! - Заглаживаю вину за вчерашний вечер. Он усмехнулся, глаза сразу предательски зажглись. Мужчина несколько секунд всматривался в мои глаза, так пристально, так глубоко, будто хотел чего-то найти и уничтожить. Его рука вдруг скользнула по бедру и пошла вверх, второй он держал меня за колено, прижимая к своему стулу. - Ким Минсок, что ты делаешь у всех на глазах? - Что хочу. Я делаю то, что хочу. - Тебя могут узнать, - прошептала я, будто впервые видя этого человека. Он стал другим. Как-то резко. И мне внезапно стало страшно. – Может… - Может, - усмехнулся он, резко вставая с места, скрещивая мои руки сзади и толкая бедрами вперед. Мужчина кому-то кивнул, на сцену вышли новенькие девочки, а меня мгновенно прижали к холодной стене. Горячее дыхание Минсока обжигало кожу на шее. Вдруг я почувствовала, что платье соскальзывает, так незаметно сползает вниз, обнажая кожу… - Ким… мне кажется… - Кажется? - Лучше уйти в комнату. Да что с тобой такое? Ты такой напористый… - А что такого? Я хочу владеть тобой, - он выдохнул, целуя меня в обнаженное плечо. Между тем платье еще приспустилось на пару сантиметров. – Вчера…я был придирчивым, мне не понравился твой взгляд, с которым ты смотрела на меня. Прости, я испортил нам вечер. Но сегодня… все будет по-другому. - Начнем его заново? - Да, Джи, начнем. Хочу, чтобы ты танцевала только для меня, как сейчас. Повиляй бедрами, - прошептал Минсок, прижимаясь еще ближе и осторожно кусая меня за мочку уха. – Я не знаю, что наговорил тебе мой брат, но узнай меня сама таким, какой я сейчас есть. Не убегай больше. Не сомневайся. И если что-то будет не так, обратись ко мне. Я хочу быть твоим защитником, единственным в твоей голове и сердце. Я… приручу тебя, Джи. Мой рот распахнулся, но вместо слов, сорвался стон. Я почувствовала, как рука Минсока сжала грудь. Что творит этот парень? Горячее дыхание мне в затылок, крепкие руки, стискивающие мое тело и… кое-что очень твердое упирающееся в спину удивляло до потери сердцебиения. - Что за… - попыталась возмутиться и дернуться, но властная ладонь накрыла мне губы. Сначала нежно, едва уловимо, зато потом с силой, не давая дальше говорить ничего лишнего. В голове снова туман, как в том сне, боль сковывает тело, но это вожделение, поднимающееся с низа живота, покалывающее изнутри и заставляющая прогибаться ближе к мужчине. Что-то пьянит разум, может, это легкие смешки Минсока, может, мои стоны или яркая, бьющая ритмом музыка. Жажда наслаждения слишком сильна, чтобы продолжаться сопротивляться, воздуха слишком мало, чтобы дышать свободно. Сплошной туман, зелье под названием страсть, разврат. И я бы никогда не подумала, что сзади стоял Минсок, властно наклоняющий меня вперед, чтобы дорвать платье со спины до конца. Почему теперь эти смешки меня так возбуждают? Почему этот мужчина так изменился всего за одну ночь? Я хочу обернуться, чтобы увидеть его взгляд (или проверить не мираж ли все это), но Ким толкает вперед, властно прижимая к стене своим телом. - Интересно, да? – шепчет он мне на ухо. – Я этого хочу. И мне все равно теперь на них, на этих людей. Хочу заполучить Джи… Снова хочу повернуться, чтобы прикоснуться к его лицу. Потому что в душе волной поднималось опасение, страх, сладкий, липкий, немного неприятный страх. Он похож на девичью нежную влюбленность, мандраж перед первым свиданием, наивность, с которой всему можно поверить. Именно так начинались мои отношения с Чонином, я стояла перед его дверью, покусывая губы и пытаясь угомонить скачущее галопом сердце. Мне нужно посмотреть в глаза Минсоку, он ли это. Но теперь еще сильнее, схватив меня за плечо, мужчина прижимает меня к стене. Его губы ласкают кожу, приближаясь вдоль шеи к уху. - Мне все равно, Джи Чон. Очень хочется слететь с катушек окончательно. Я очень хочу разорвать тебя на кусочки, но все оставить у себя, чтобы никто тебя никогда не собрал снова… - он почувствовал дрожь, прошедшую по моему телу и нежно погладил по обнаженной спине. – Не бойся, просто будь рядом, и я смогу контролировать себя. Хочу остановить этот момент, хочу, когда ты обернешься увидеть влюбленный взгляд, хочу, чтобы ты затерялась в моей сказке, не вспоминала Чонина, не сомневалась, как вчера. Сможешь, Джи? Ты хочешь меня…так же? Снова хочу повернуться, но его зубы впиваются в мою шею. Знакомая животная страсть, знакомый рык от нетерпения. Я знаю, как мучиться от этих чувств, изнывая от ожидания наслаждения…или окончательного безумия. Сзади нас был полон зал гостей, горели огни, танцевали девочки, разливалось шампанское, шепотом гости выбирали себе избранниц на ночь, а мы стояли под тенью от прожектора и бесстыдно стонали. Минсок сделал шаг назад, придерживая меня за талию, ведя за собой, но не позволяя оборачиваться. Платье окончательно упало к ногам, спустившись по коже, словно золотой песок. Я повернула голову, чтобы краем глаза увидеть, как Сюмин рукой скинул со стола всю посуду. Джи, что же ты делаешь? Не пытаешься сопротивляться, только найти спокойствие, панацею от своего сумасшествия? Ты думаешь, эти губы помогут избавиться от тумана в голове, от демона в сознании, забыть обо всем? Тебе действительно плевать на слова о Сюмине, все равно, лишь бы он любил? Настолько все равно, что готова стать его пленницей?- вдруг услышала я слова песни со сцены. Но в ту же минуту была схвачена в объятия Минсока и повалена на стол. Мужчина закинул ногу себе за спину и впился поцелуем в мои губы. Сколько страсти, нетерпения, боли, ненасытности было в нем. Руками он ласкал тело, не удерживаясь, впиваясь ногтями в грудь и ягодицы. Он хотел сразу все, он хотел сильно, будто кто-то мог отобрать… Я стонала сильно, уже не сдерживаясь, Минсок искусно издевался над телом, лаская, маня, изучая каждый миллиметр. Голова нещадно кружилась, сознание стало сахарной ватой, которую слизывал влажными губами Ким. Но, как это обычно бывает, всего одна секунда решает все. Повинуясь своим инстинктам, тайным желаниям, изгибаясь друг к другу, желая получить удовольствие от овладения любимым, вдруг с последним вздохом открываются глаза. Взгляды встречаются. И что-то идет не так. С моих губ срывается последний стон, застывает страх в глазах. Минсок выдыхает, с опасением смотря на меня, но, уже не пытаясь накрыть мои глаза ладонью. По моим ногам стекает его сперма, на его груди блестит моя кровь, размазанная по коже. Я понимаю, что на столе осколки, впивающиеся мне в спину, понимаю, что рука ими оцарапана… Случайность. В глазах Минсока застыла капля сожаления, но ее так мало в этих глазах. Только безумие, наслаждение, еще больше ненасытности. Я знаю этот взгляд слишком хорошо. Здравствуй, демон, приятно познакомиться. Очередной голодный зверь поймал меня. Но он ведет себя совершенно по-другому. Сюмин не смотрит на меня с пренебрежением, а гладит по волосам, дает свою белоснежную рубашку, скинутую в сторону. Мужчина едва сдерживает улыбку, беря меня за руку, увлекая за собой. - Не слишком романтично, правда? – усмехается он, завязывая маску на своем лице. – Но тебе не стоит беспокоиться, Джи, я не хочу тебе навредить. Пока ты рядом, никто не тронет тебя пальцем, я твой защитник. - Мне приятно, Ким, что ты так говоришь… Вылечи меня, Минсок, кажется, я сошла с ума. - С удовольствием, Джи, - произнес он, поправляя мои волосы. – Видишь, все может быть замечательно. Не стоит бояться нового… Если будут вопросы, лучше приди ко мне, я все расскажу и все сделаю. Даже покажу свое истинное лицо. Иди к Бекхену, он даст одежду, а потом проводит к врачу. Я на дрожащих ногах поплелась в сторону гримерной Бёна. Мысли мешались, голова кружилась, спина покалывала, наконец-то приходило облегчение, спокойствие. Игра закончена? Я просто остаюсь и все? У двери услышала, что Бекхен неестественно для себя кричал на танцовщицу. Я никак не могла разобрать слова, но, судя по звукам, что-то полетело прямо в девушку, которая начала хлюпать носом и просить прощения. - Чтобы больше такого не повторилось! – еще громче закричал Бекхен, его рык испугал меня. Но парень вышел и, улыбаясь как ни в чем не бывало, схватил меня под локоть. – Джи! Эта курица испачкала мне мой любимый пиджак! Хм… Пойдем-ка! Все прошло, полагаю, гладко? Ты с нами? - Ты уже в курсе? – с удивлением посмотрела на парня, едва успевая переступать ногами. - Я единственный здесь, кто в курсе всего, - сощурившись, ответил мне парень. Он спешил, болтал ни о чем, мои мысли от этого шквала слов путались. – Вообще давно надо было сделать это, дорогая. Не знаю чего ты боялась… Ждала чего-то? Но ведь лучше не станет, Минсок сможет позаботиться обо всем, он слишком на себя взваливает, но ты у него в приоритете. Я это понял даже раньше, чем он. Знаешь, всегда хотел объединить вас. Согласись, всем так будет хорошо… Я косилась на Бекхена, не заметив, что мы уже пришли в жилое крыло. Слишком много суеты было сегодня, разум еще сильнее запутался, и естественным желанием стало получить спокойствие. Но для него нужно время. Чем дольше я здесь, тем меньше мыслей о прошлом, о том, что надо куда-то бежать. Кстати, сколько сейчас время? Я вдруг повернула голову, чтобы сквозь панорамное окно посмотреть на улицу, где стоял огромный телевизор, показывающий рекламу корейской косметики. А в уголке были мелкие циферки… И я остановилась на вместе, как вкопанная, руки сжались в кулаки. - Бекхен, забыла, сколько я спала? - Почти сутки, милая, - замурлыкал Бён, услужливо открывая дверь комнаты. - Сутки? – усмехнулась я, показывая рукой на телевизор за окном. – С каких пор в одних сутках десять дней?! Взгляд Бёна мгновенно потемнел, улыбка сползла с лица парня. Он стал покусывать губы, кажется, с них сорвалось «черт». Я приготовилась закричать, чтобы узнать насколько все слова о том вечере правда. Такая дура! Думала, что сошла с ума, перепила, напридумывала столько гадостей, не верила своим собственным чувствам! А меня просто отравили… Как назло спазм сковал голову, я схватилась за рукой, вспоминая тот укус яблока и свое красочное падение к ногам Бён Бекхена. На глазах невольно выступили слезы, я задрожала, всю меня затопила ярость, рот уже раскрылся… Но Бён оказался быстрее, он схватил меня за руки, развернул спиной к себе и с силой закрыл мои губы. Этот немощный с виду парень оказался очень сильным, обученным приемам, поэтому сдерживать меня ему не составляло никакого труда. - Джи, ну зачем ты смотришь по сторонам? – прошипел он, стискивая меня еще сильнее. – Черт, мой косяк! Молчи, не сопротивляйся. Но я продолжала брыкаться в своем неистовстве. Все сплошная ложь. Эти улыбки, дружеские вечера, двусмысленные фразы. Проныра Бён Бекхен! Беспринципная сволочь! - Прекрати, Джи Чон! – закричал он. – Ну что даст этот бессмысленный крик?! Ничего! Я знаю, что перегнул палку… Но, что еще было делать?! Ты знаешь уже слишком много, от этого столько сомнений! А я должен способствовать вашему счастью, глупая! Нашему счастью?! А немного ли он берет на себя, решая за других?! Причем ценой жизни! Это перебор! С меня хватит! Вот теперь я точно могу с ума сойти… У каждого бывают моменты, когда хочется опустить руки, перестать бороться, но вдруг просыпаются инстинкты и вдруг безумно хочется выжить. Иногда это бесполезно, но это желание сильнее разума, оно заставляет неистово бороться за один малюсенький шанс, за дополнительный вдох, за секунду… именно он проснулся во мне. В своей ярости я брыкалась, как могла, пыталась укусить парня, впечатать его в стену, и в какой-то момент его пальцы расцепились. На секунду мне показалось, что даже это специально. Бён ударился о дверь, едва не упав на колени, а я бросилась бежать. Куда? К своему спасителю… Было пара вопросов лично к Ким Минсоку, но стоило его увидеть, как слова куда-то делись. В шаге от мужчины остановилась и с недоверием посмотрела. Глупышка, Джи, ты уверена, что сделала правильный выбор?! - Джи, - с нежностью произнес Ким, делая шаг ко мне и хватая за руку. Он пристально смотрел мне в глаза, окутывая своим янтарным теплом. – Все в порядке. Что случилось? - Я… - обернулась, но сзади был Бён. – Это…это правда? Яд? Он пытался меня отравить, чтобы я больше… - Никуда не ушла, ты бы не умерла, Джи! Меньше всего я хотел твоей смерти! – закричал Бекхен, пытаясь отдышаться. – Позволь объясниться! Ким Минсок, выслушай меня! Мин не в курсе? Какое облегчение. Я сильнее вжалась в мужчину. Сюмин гневно смерил Бёна взглядом, тот виновато потупился в пол. Через несколько секунд моя фигурка оказалась за спиной Мина, а он сделал небольшие шаги к своему управляющему. В этом движении было столько скрытой угрозы, воздух мгновенно наполнился электричеством, казалось, даже зубы скрежетали, а сердце Бёна грозило пробить грудную клетку. - И как это понимать, Бён Бекхен? – зло процедил Мин. – Я велел тебе сделать все возможное, чтобы Джи понравилось здесь, и она осталась! Но не это!!! Любые средства хороши?! Ты думаешь, что вытворяешь?! - Я виноват, Мин, но в тот момент…- Бекхен замер, почувствовав, как руки Сюмина хватают его за ворот рубашки – это был лучший способ удержать ее у вас. - Слишком много самовольничаешь, Бек! - Я лишь хотел вам помочь. Ким резко отпустил своего управляющего, как нечто гнилое и недостойное внимания. Никогда еще не видела Сюмина с таким выражением лица, по спине пробежала волна мурашек. Бён все же не отвел своего твердого взгляда, преисполненного вины и уверенности в своих действиях. И снова возникло чувство, что эти двое прекрасно понимают, что делают. Всего на секунду появилось и растаяло. На меня Мин смотрел уже спокойнее. - Не бойся, Джи, я сам провожу тебя. Ты сильно испугалась?! – приобнял меня за плечи Мин. – Ты можешь пожелать чего угодно, и я все исполню, на все отвечу! Я так виноват… не досмотрел! Джи, ты в порядке? Кивнула в ответ. Мимо прошла парочка влюбленных, покосившихся с любопытством на нас. Я стыдливо прикрыла рукой грудь, выглядывающую из-под разодранной рубашки. - Я отведу тебя в свой номер. Хорошо? Кивнула, опираясь на Минсока. Он сразу же подхватил меня на руки и понес по уже знакомому коридору. Только на лестнице мы свернули в другую сторону, поднялись по скрытой лестнице. Уже через несколько секунд мои ноги касались пушистого изумрудного ковра, а глаза сверкали, как ночной город, находящийся через стеклянную стену прямо напротив. Тут было потрясающе. Темно-коричневая деревянная мебель, мягкая обивка в песочных и зеленых тонах, мраморный пол, холодный, словно лед, покрытый зелеными островками пушистыми коврами. Стеклянные стеллажи казались пустыми, но Мин куда-то нажал и достал из них бутылку коньяка. - Выпей, нервы отпустят, - произнес он, протягивая мне изящный стакан. – Ты можешь остаться здесь, если нравится. Спальня слева, с другой стороны гардеробная. Все, что нужно… Я сам тебе предоставлю. - Могу я остаться здесь одна? Сегодня. Минсок долго смотрел мне в глаза, словно сканируя все мысли. Но он увидел только усталость с растерянностью. Более чем безопасная смесь. По взгляду мужчины было понятно, что оставлять меня в одиночестве ему меньше всего хотелось, но он прекрасно понимал желание спокойствия. Ким кивнул. Дверь захлопнулась, и я упала на стоящий диван. Глоток алкоголя заставил поморщиться от крепости, но принес долгожданное расслабление. Нервы отпустили. Сидела, смотрела на ночной город, и он в какой-то момент стал казаться нереальным, как все происходящее. Мне кажется, что я танцевала на граблях, пытаясь выяснить, кому нужно доверять. Из одного логова перебралась в другое. Тут, конечно, радушнее принимают, но на последок предлагают попробовать сладкий яд. Я подошла к стеклу, притронулась до него, изображение пошло цветными волнами. Иллюзия. Как и ожидалось. Нашла пульт от этого изобретения человечества и стала листать заставки. Неудивительно что среди них оказались джунгли, сказочные дворцы, карты, играющие в крокет с Алисой, Аграба… Все было так изящно создано, проработано, видимо, по эскизам талантливого художника. Что говорил Ким Чонин? Минсок любит создавать условия, в которых можно принять только одно решение – нужное ему. Думаю, мне стоит поставить под сомнение тот факт, что Бекхен действовал своевольно. Эти расспросы про сказки, эта игра в Белоснежку… Я усмехнулась, зная одного страстного любителя сказок, что очень умело, заставил забыть о своем неудачном эксперименте. - Ты так боялся признаться, Ким Минсок, что решил сыграть через Бека? – улыбнулась я, рассматривая фотографию мужчины вместе с Бёном, найденную в спрятанном альбоме. – По-прежнему боишься совершить ошибку, чтобы на твоей репутации не было темных пятен. Я листала фотографии, обдумывая, что делать, что спросить и куда в случае чего бежать. Вокруг одни ловушки, хорошо бы остановиться, остаться, окончательно запутаться в сетях одной из них. Но я ведь свободолюбивая Джи, которая не хочет оставаться в золотой клетке и играть роль одной из принцесс. Неужели Чонин был прав, меня будут ломать с самого начала? И запрут, чтобы единолично наслаждаться оставшуюся жизнь? - Мне очень хочется верить тебе, Минсок, - прошептала я, подходя к двери. – Но что-то ты заигрался, так сильно, что мне хочется сбежать. Яд – это ведь твоя идея? Я надавила на ручку, и дверь легко отворилась. Выдохнула, прикрыла глаза. Минсок, видимо, просчитал такой вариант развитий. Что ж, посмотрим, Ким, насколько ты все спланировал. Как ты видишь нашу историю, если позволяешь уйти? Будешь снова добиваться? Я иду по коридору, спускаюсь по лестнице, решаюсь пройти вдоль коридора и молча стою перед дверью, где проходили все встречи с Минсоком. Она закрыта, заперта заботливо Бекхеном, чтобы хранить все тайны под замком. Пусть здесь все и останется, а я хочу упорхнуть на своих крыльях, пока их не вырвали с мясом. Надоело ходить по пропасти. Вдруг приходит отчаянное понимание, что скоро могу разбиться, если снова оступлюсь. Нервы сдали окончательно, особенно, когда вспомнила начало истории с Минсоком… Как он пригласил в клуб, как начал наблюдать, соблазнять, волновать. Я улыбнулась и направилась к выходу. Два коридора. Лестничный пролет. И вот знакомая дверь перед моим лицом, сколько раз я открывала ее, чтобы вернуться в реальность, сколько раз захлопывала за спиной, чтобы очутиться в сказочном лабиринте, созданным Сюмином. Пальцы ложатся на ручку, она, как всегда, легко открывается… Но за ней комната. Пустая белая комната. Ничего не понимаю. Всегда был выход. Я не могла перепутать этот путь. Что ж, посмотрим, Ким, насколько ты все спланировал. Как ты видишь нашу историю, если позволяешь уйти?- внутренний голос напоминает сказанные мною слова. - Ты не позволяешь мне уйти, - произнесла я, захлопывая с грохотом дверь. Демон не тот, кто показывает свои черные крылья и с удовольствием смотрит на боль, им же причиненную, демон – это искуситель, прячущийся за маской, вызывающей невыносимое желание разгадать его тайну. А они заводят далеко в лабиринт чужой души, там легко заблудиться и, будем честными, невозможно найти выход…