Farewell to us

Августовское солнце неустанно обжигало землю со всех сторон, как стейк на гриле, выжимая из недр все соки и превращая всё живое из степени прожарки Rare в Well Done, так что температура по Цельсию доходила до плюс тридцати в тени, а на солнцепёке, казалось, и до всех пятидесяти. Но то, что хорошо для вкусного и в меру сочного мяса, не слишком хорошо для мяса, не предназначенного природой для употребления в пищу, которому нужно вставать каждое утро на любимую работу, кляня на чём свет стоит начальство, зажавшее отпуск, и столицу своей не менее любимой родины, не имеющей в ближайших ста километрах выхода к морю. Поблизости, правда, расположился стометровый водопад, спадавший в горную реку, но в её ледяных водах не боялись утонуть разве что пресноводные тюлени и немногие закалённые двуногие млекопитающие. Два таких представителя, недавно получившие военно-учётную специальность в полицейской академии, настолько устали от аномального зноя, что готовы были последовать примеру одного из отцов-основателей страны и сигануть вниз с безудержным водным потоком, лишь бы избежать дорожно-патрульной службы. Этот день был особенно богат на оптические иллюзии: вдали асфальтированная дорога вздымалась морскими волнами, а порой – что совсем необъяснимо – вдруг из воздуха появлялся призрачный мираж: дворец с высоченными колоннами, прямоугольными окнами в обрамлении сада, постриженного на английский манер. На горизонте ни одного нарушителя и не на ком выместить всё накопившееся раздражение. Всё той же унылой вереницей тянулись машины, при виде притаившегося на возвышенности полицейского патруля сбавлявшие скорость ещё больше, и редкие велосипедисты глотали клубы дыма на обочине. Но вот, кажется, вдалеке из города вырвалась точка и стала стремительно набирать обороты, приближаясь к поджидающей её западне. Маневрируя между автомобилями и сильно превышая допустимые девяносто км/ч, она неслась как угорелая по автостраде прямо в лапы вытянувшихся, как при стойке смирно, стражей правопорядка. Но вдруг она затормозила посреди моста, перекинувшегося через бурлившую внизу реку, рядом с билбордом, где некий белобрысый молодой человек с лучезарной улыбкой рекламировал всем известный энергетический напиток, а сбоку от него красовался слоган: “будь первым вместе с Жёлтой Молнией!”. Полицейские не отрываясь всматривались в творившийся беспредел. - Стритрейсер. – предположил один. - Байкер, дальтоник. – отпарировал второй. - То, что у меня гетерохромия, не делает меня дальтоником. – возразил обладатель голубого и карего глаз и беспокойно продолжил. – Мне показалось, или?... - Да. – хохотнул тот, глядя, как нарисованная широкая улыбка лишилась трёх из тридцати двух зубов. Когда вандал их закрасил, он занялся дальнейшим распылением краски, добавив изображению ещё и фонарь под глазом. - Сейчас я этому смертнику устрою. – пообещал первый. – Он у меня раскошелится по полной. Воинствующий блюститель порядка, изнывавший от зноя, но всё равно отказывавшийся снимать с лица маску, двинулся вперёд, вытянув дорожную палку в сторону. Вскоре послышался рёв мотора, и мотоцикл затормозил, обдав того облаком выхлопного газа. - Добрый день. Инспектор Хатаке Какаши. – откашлявшись, он приложил руку к голове, поправляя фуражку и стирая рукавом испарину со лба. – Вы превысили скорость на тридцать километров по трассе. Ваше водительское удостоверение и свидетельство о регистрации транспортного средства, пожалуйста. – и, пока нарушитель рылся в карманах, он не удержался и спросил. – По какому праву вы испортили вывеску и написали, что Жёлтая Молния – второй? Если такое случится, я съем свои погоны. Мотоциклист был человек невысокого роста, одетый в чёрные текстильные мотоджинсы, бесформенную майку и куртку из того же материала. Когда он стянул перчатки, расстегнул застёжку, снял шлем и подшлемник, инспектор в ужасе округлил свои разноцветные глаза и отшатнулся. - Эта... Эта женщина! Женщина, как резонно успел заметить Хатаке Какаши, высвободила из пучка свои длинные, крашенные в кроваво-красный цвет пышные волосы и с наслаждением растрепала их по плечам. - Здравствуй, Какаши-кун. – наконец повернула она к нему своё веснушчатое лицо, жмурясь от слепившего солнца. – Почему ты игнорируешь мои настойчивые приглашения отобедать у нас? Когда всё же надумаешь зайти – не забудь свои погоны. Я положу их тебе в рамен вместо морепродуктов. Напарник Хатаке Какаши, паренёк с каштановыми волосами и чуть обозначившейся на подбородке острой бородкой, заблаговременно забрался в машину на случай возможной погони, если бы гонщик дерзнул ослушаться приказа остановиться. Теперь же он с интересом выглянул из окна, а секундой позже помчался на всех парах обратно. - Это же... Это же сама Хабанера! Звезда мирового масштаба! – в ярости зашипел он на друга, проглатывая все рвавшиеся из него восторженные непечатные слова. – Почему ты не говорил, что вы знакомы? Она же обошла Молнию на Формуле-1! - В прошлом сезоне. – уточнил Какаши, хмуро взирая перед собой. - В этом я не участвовала. – отозвалась та чуть оправдывающимся тоном. - Ваши права, Кушина Узумаки. – более настойчиво повторил Какаши. Она прекратила поиски документов, которых, как он сразу понял, и в помине не было, и беззащитно сложила руки на выдававшимся под экипировкой животе, капризно надувая припухлые розоватые губы. - Не дави на меня, Какаши-кун, мне в моём положении нельзя нервничать. Какаши шумно вдохнул и медленно выдохнул. У него почти получилось заговорить своим обычным, спокойным и размеренным голосом, но к концу выдоха он передумал и только громче выпалил: - Гонять по городу сто двадцать км/ч, стало быть, можно? Вы же никогда ни на чём кроме спорткаров не ездили! Давно не расшибались?! - Захотелось разнообразия. – Кушина погладила руль мотоцикла. – Интересно, каково это, когда тебя ненавидят все водители легковушек в округе. - Признайтесь, вам завидно, что ваш муж популярнее вас, вот и мстите таким низменным способом? – ядовито проговорил Какаши. - Мне? Завидно? Да у меня самой таких предложений завались... – Кушина улыбнулась, подыгрывая старому знакомому, чего тот не понял и обрадовался, что ему удалось задеть её за живое. – ...было. Сейчас ничего, кроме детского питания, рекламировать не зовут. Хотя ещё совсем недавно была лицом одной косметической марки, продвигавшей в продаже водостойкую тушь. Может, видел? Нас с Кейт Мосс одно время крутили по телевизору: “Все в восторге от тебя, а ты от...”. Но тот уже её не слушал, отходя назад и кивая на неё напарнику. - Разбирайся с ней сам. Тот не заставил себя ждать и протянул ей бланк, на котором ранее хотел выписать штраф, и ручку, смущённо улыбаясь. - Можно ваш автограф? - Конечно. – Кушина благосклонно приняла от него письменные принадлежности, украдкой наблюдая за реакцией Какаши, в удивлении таращевшегося на второго инспектора. – Как тебя зовут? - Сарутоби Асума. - Что заставило тебя сойти в такое пекло, Асума-кун? – Кушина на миг задумалась над формулировкой пожелания. - Распределили. – он пожал плечами. – Вообще мы хотели стать криминалистами, но было слишком много желающих. - Понимаю. – Хабанера расписалась и вернула Асуме бумаги. – Но ведь ещё не поздно попробовать? - Да. Какаши мечтает о работе тайным агентом. Поэтому лицо постоянно прячет, думает, что когда-нибудь это пригодится. - Вот это выдержка! – Кушина стрельнула глазами в сторону затаившегося Какаши, делавшего вид, что он не подслушивал. – Какаши-кун, будь уверен, если бы я была начальником секретной службы, то давно бы обратила внимание на такого перспективного сотрудника. - Если бы вы были начальником секретной службы, я бы давно свалил из этой страны! – незамедлительно донеслось в ответ. - Как вы познакомились? – усмехнулся Асума. - Какаши подрабатывал у нас тест-пилотом. Минато был уверен, что он пойдёт по его стопам. – отчиталась Кушина, не дав Какаши раскрыть рот и ответить за себя. – Сегодня обрадую, что его любимый ученик стал копом и теперь охотится за ним на дорогах! - Кушина-сан, пожалуйста, езжайте осторожнее. – Асума слегка поклонился, отходя назад. – Счастливой дороги. Кушина улыбнулась. В этой улыбке из-за немного выпиравших верхних клыков проскальзывало что-то зверовато-хищное, как у лисицы. Складывалось впечатление, что подобное выражение лица – это её философия и оружие на все случаи жизни. Казалось, что этой молодой ещё женщине постоянно благоволила фортуна, и ей всегда всё сходило с рук, а новых высот она достигала не особо напрягаясь. Все попутчики, с кем она случайно пересекалась даже на минуту, как сейчас, настолько твёрдо верили в это, что, наконец, в себя такую поверила и она сама, забыв, кем являлась на самом деле. - Командир Хатаке, не подскажите, как проехать к Учихам? - Этого никто кроме Учих не знает. - Говорят, там, где подвесной мост между двумя статуями, со стороны Мадары, есть тропинка, куда нужно свернуть. – Асума в задумчивости почесал затылок. – Какаши, ты же общаешься с Обито Учихой, как к ним доехать? Какаши отвернулся, оставив вопрос без ответа. - Молчишь, партизан? – Кушина сузила глаза. – Ладно, даттебайо, сама разберусь. Она обернулась назад, к прикреплённому чемодану, и выудив из него две жестяных банки и книгу в мягком переплёте, поднялась и, тяжело переступая с ноги на ногу, косолапо направилась к Какаши и Асуме. - От спонсора. – Кушина кинула Асуме банки энергетика и обняла его, подошла вплотную к Какаши и вместо объятий ткнула в него книгой, мстительно-медленно растягивая слова. – Последняя часть “Приди, приди рай”, восемнадцать плюс, ещё нет в продаже. Не благодари. - Зачем мне? Что это значит? – тот в замешательстве обернулся к Асуме, но, поняв, что тот всё слышал, закричал в спину удалявшейся с чувством выполненного долга Кушине. – Я такое не читаю! – и, почти умоляюще, с пунцовой краской, ударившей в лицо, снова обратился к Асуме, уже размышлявшему, стоит ли обнародовать компромат на товарища. – Понятия не имею, что взбрело в голову этой чокнутой! - Один час, Какаши-кун, и всему полицейскому участку всё про тебя будет известно. – прошептала Хабанера, надев на голову шлем и включив зажигание. Пропетляв в районе долины Завершения около часа, заметив несколько грызунов, занесенных в Красную Книгу, подобрав среди камней несколько монет, бывших в обиходе в позапрошлом веке, она так и не нашла особняка клана Учих. В конце-концов, совсем отчаявшись и уяснив для себя, что не судьба ей приобщиться к жизни элиты, Кушина решила вернуться, пока счетчик не показал нулевой уровень бензина. В глубине души она всё ещё таила надежду, что теперь, когда она целенаправленно не будет искать учиховское убежище, оно по закону подлости само её найдёт и вырастет перед ней, как очередная поганка, которые она, не жалея, сбивала носками ботинок. Оставив байк около дороги, она углубилась в лесную чащу, вдыхая полной грудью насыщенный душный воздух. Кушина сняла куртку и, завязав её на бёдрах, опустилась на колени рядом со струившимся прозрачным ручьём и принялась жадно пить из пригоршни обжигающе холодную воду. Не торопясь проведя рукой по лицу, она встретилась взглядом с серо-бурым волком, неотрывно гипнотизирующим её своими золотисто-жёлтыми глазами. Вода попала в дыхательное горло, но Кушина не могла издать ни звука, завороженно смотря на хищника, застывшего в нескольких метрах от неё. У любого на её месте перед глазами прошла бы жизнь и убежала восвояси, но только не у Узумаки, потянувшей уголки губ в свою лисью улыбку. - Шаринганчик!...а я тебя ещё щенком помню, на ладони у меня помещался! – Кушина поднялась, изловчившись и стукнув себя по спине. – Ну показывай, где живут твои хозяева. Волк не сдвинулся с места, всё так же сверля её немигающими глазами. - Да ну прекрати. – она наклонила голову набок. – Ты подавишься. Неизвестно, о чём подумало это гордое и одинокое животное, но, совсем по-собачьи вильнув хвостом, оно развернулось и двинулось назад, больше не обращая на Кушину, следовавшую за ним на почтительном расстоянии, никакого внимания. Совсем скоро лес начал редеть и среди бликов солнца, путавшихся в еловых ветках, она заметила ограду, а потом и само здание с белыми длинными колоннами и раскинувшимся вокруг него садом, на территории которого, помимо дворца, была беседка, псарня, длинный гараж и искусственный пруд. Хабанера остановилась, присвистнув. Волк подошёл к воротам и негромко завыл. На его зов появился человек в чёрном смокинге, вопросительно посмотревший на Кушину. - Кушина Узумаки. – поспешила представиться она. – Могу показать паспорт. - Проходите. – тот открыл перед ней дверь, но, когда внутрь прошёл только четырёхлапый, а сама гостья поспешила назад, добавил. – Проходите, я подгоню ваш мотоцикл. - Это было очень эффектное приветствие, я оценила. У меня чуть сердце не остановилось. – она улыбнулась охраннику, проходя мимо. – Люблю Учих за непредсказуемость. Вы так всех гостей встречаете? - Для тех, кто задаёт много вопросов, держим в водоёме крокодила. Кушина рассмеялась, пригрозив ему пальцем, и пошла по направлению к парадному входу. Засмотревшись по сторонам, она влетела в шедшего ей навстречу человека. Будучи слишком рассеянным и погружённым в себя, тот сначала опешил, а потом схватил её за руки, не дав ей упасть, и, еле слышно извинившись, заспешил дальше. Кушина проводила его удивлённым взглядом, а потом обернулась к дому, где, облокотившись о колонну, тихо стояла женщина в длинном темно-зеленом кашемировом платье. - Кто этот интересный мужчина? - Шикаку Нара. – проговорила она немного хриплым, высоким голосом. – Кушина, ты забыла, что замужем? - Теперь понимаю, что поторопилась. – Кушина засеменила вперёд. – Микото! Признайся, продала душу дьяволу? - Отдала задаром. - Шикарно выглядишь! Узнаю Учиховскую породу. Микото Учиха была ровесницей Кушины Узумаки, высокой и статной брюнеткой лет тридцати, с правильными чертами лица и чёрными, бездонными глазами. Кушина протянула к ней руки, и та, как приведение, прошелестела ближе к ней, чтобы заключить её в чисто формальные объятия, когда еле-еле касаются чужих предплечий и подставляют щеку вместо поцелуя. И когда Кушина обняла её так крепко, как она всегда обнимала, будто пыталась вобрать другого человека в себя и напитать его всеми своими силами, та холодность, которой Микото позвволила себя захватить, вдруг отступила назад и она поняла, насколько сильно всё это время скучала по давней подруге. Они росли в одном провинциальном южном городке. Одна – из обедневшей побочной ветви Учих, другая, без роду без племени, всегда отшучивалась тем, что в детстве её украли цыгане и теперь она была вынуждена жить, как карты лягут, которыми и нагадала когда-то Микото брак c троюродным братом и сыновей, которые принесут ей тонну счастья и горя. Они трудились в бродячей труппе артистов, спали под открытым небом и делили кусок хлеба на двоих. Микото училась дрессировать диких зверей, а Кушина парила под куполом цирка. Пути их разошлись после аншлаговых гастролей в столице. Микото заприметил некий красивый молодой человек, не пропускавший ни одного представления с её участием и не сводившего с неё чёрных, как у неё, глаз, что ей под час становилось жутко. Незаметно исчезнуть из поля его зрения у неё не вышло – судьбоносная встреча переросла в тайный роман, закончившийся появлением на свет здорового, вопреки её опасениям, сына. С будущей карьерой было покончено раз и навсегда. Кушину же ветер перемен занёс в ремонтную мастерскую для спортивных машин, где она встретилась с начинающим гонщиком Минато Намикадзе, с которым впоследствии не расставалась и с кем объездила полмира, сначала в качестве болельщицы, а потом как полноправная участница гонок. Где-то рядом послышался детский лепет. Кушина оторвалась от Микото и прошла ей за спину, где стояла гувернантка с гомонившим свёртком в руках. Спросив разрешения его подержать, она взяла его дрожащими ладонями, как некое неоценимое сокровище. - Какой он... – Кушина на мгновение прикусила губу, размышляя, как бы выразиться повежливее насчёт бледного, сморщенного и пищавшего человечьего личика, больше напоминавшее корень мандрагоры. – ...красавчик! Сразу видно, что от девчонок отбоя не будет. – и, ещё не зная, как обращаться с маленькими детьми, начала его сюсюкать. – Привет, Итачи! - Итачи уже десять лет. – Микото вяло рассмеялась. - Да? – Кушина перевела обескураженный взгляд с неё на кокон из пелёнок. – Кто же это тогда? Твой новый сын? - Сразу видно, сколько ты у нас не была. - Я дома-то практически не бываю. Всё тренировки, гонки, переезды, сейчас только начала тормозить. – она сбагрила ребёнка обратно няне и, сбегав к мотоциклу, вернулась с чемоданом. – Смотри, что я принесла! – она по ошибке достала из него баллончик с краской, но быстро исправилась, поменяв его на бутылку. – Давай пить шампанское, как будто мы богема! Как в старые добрые времена, помнишь? - Давай. – Микото хотела пройти внутрь, но быстро обернулась. – Подожди, тебе же нельзя! - Безалкогольное. – улыбнулась Кушина, догоняя её. Несмотря на наличие множества людей, дом производил впечатление нежилого музейного помещения, а сами жильцы – экспонатов. В то время, когда вся страна пребывала в затяжном кризисе, этот дом казался неестественным миражом, пристанищем прошлого снаружи и будущего внутри. Убранство комнат не поражало воображения кричащим богатством, но давало понять, что каждый отдельный элемент интерьера по карману только одному клану. На стенах висели репродукции импрессионистов, на полках стояли китайские вазы, стеллажи в библиотеке ломились от антикварных книг. Кушина и Микото с Саске на руках шли в гостиную, когда на очередном повороте им дорогу преградил владелец всего этого великолепия в одном распоясанном халате, под которым виднелось нижнее бельё. Заметив кроме жены и волка, не отстававшего от неё ни на шаг, ещё и чужого человека, он резко запахнулся и небрежно бросив “sorry”, хотел исчезнуть, но опоздал. - Фугаку! – Кушина быстро свела неловкую ситуацию в шутку. – Остепенился и отрастил пивное пузо? - Кушина! – донеслось из-за двери. – Если мы с тобой будем ими мериться, у кого оно больше, думаю, что выиграешь ты. Кушина несколько секунд обдумывала ответ и наконец признала поражение. - Один-один. Фугаку, видимо, решив, что не много потеряет в её глазах, если покажется во всём домашнем, снова предстал перед ними, на этот раз в более надлежавшем виде. - Передай Минато, что он тряпка. В прошлом году я поставил на него крупную сумму. В следующий раз буду делать ставку на тебя. - Предупреди, когда именно. Тогда я приду к финишу второй. Микото слушала их и молча улыбалась, приглядываясь к мужу. - Почему такой довольный? - Приобрёл лес у долины. – незамедлительно сообщил он, ожидая поздравлений. - Зачем он тебе? – хмыкнула Кушина. – Перекопаешь его вдоль и поперёк в поисках захоронения старика Мадары? - Неплохая идея. – Фугаку переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди. – Я планировал срубить где-то половину и на её месте построить оздоровительный комплекс премиум класса. - Ты с ума сошёл? – Микото в негодовании нахмурилась. – Это реликтовый лес, нигде в мире такого нет! Отдай его Шикаку. То, что он в таком первозданном виде дошёл до нас – заслуга многих поколений клана Нара. Старший Учиха поцокал языком и покачал седеющей головой. - Ни деревца от меня не получит. Потом я уничтожу его репутацию на корню. Ни на какую уважаемую должность не возьмут, пусть хоть убьётся. На коленях приползёт прощения вымаливать, что отказался сотрудничать... – он замолчал, услышав звук пейджера, и, просмотрев полученное сообщение, поднял глаза на недоуменно смотревших на него женщин. Он криво усмехнулся. – Не буду вам мешать, дамы. С этими словами он откланялся и прошёл мимо них вниз. Погрустневшая Кушина проследила за ним глазами. - Фугаку изменился. - Это то, что деньги и власть делают с человеком. Если бы Микото умела краснеть, она была бы такого же цвета, что и волосы Кушины, с головы до пят из-за испытанного ею стыда за Фугаку. Она тряхнула головой, отбросив назад налетевшие на лоб волосы и, холодно улыбаясь, пригласила Кушину следовать за ней. Они оказались в полной света гостиной, которая по своим просторам напоминала целую залу, в которой поместились бы несколько десятков пар на балу. В углу стоял рояль, около него были журнальный стол, небольшой диван и люлька на колёсах, куда Микото уложила Саске. - Наверное, есть плюсы в том, что мы с Минато до сих пор живем на съёмной квартире. – Кушина рухнула рядом, предпринимая попытку погладить улегшегося у ног Микото волка. – У меня возникает только один вопрос. Какого чёрта ты всё ещё здесь делаешь? - Не спрашивай. – она покачала головой, еле слышно напевая колыбельную. – Если дойдёт до развода, он сделает всё, чтобы я больше никогда не увидела Итачи и Саске... лучше уж так. Давай поговорим о чём-нибудь другом. На пороге возникла гувернантка, держа поднос с бокалами. Микото поблагодарила её, та поклонилась и повезла люльку с заснувшим Саске в детскую. Когда за ней закрылась дверь, Кушина снова потянулась к чемоданчику, который всё это время таскала с собой. - Недавно были с Минато на ралли в Англии, и я подумала, почему бы не купить? – она достала коробку в обёрточной бумаге. – У нас такая ещё не скоро появится. Микото распаковала её и ахнула, увидев игрушечную радиоуправляемую железную дорогу. - Зачем ты, не стоило, это же безумно дорого... – она благодарно посмотрела на светившуюся от счастья Кушину. – Саске будет играть. Итачи это уже не интересно. - Кстати, а где он? Микото тяжело вздохнула, поджав губы. - В Англии. – она поднялась и встала спиной к Кушине. – В частной школе. Дома бывает раза два в год. Фугаку говорит, что он вундеркинд. Что такие раз в сто лет рождаются. - Что-то мне подсказывает, ты от этого не в восторге. Микото обернулась к ней и снова присела на диван совсем рядом с Кушиной, размышляя, открыться ей или продолжить таить в себе давно мучившую её мысль. - Я боюсь его. – наконец прошептала она. – Боюсь смотреть ему в глаза. В них ничего нет. Микото замолчала, но уже через мгновение, как будто гордясь сыном, с улыбкой добавила, почёсывая волка за ухом. - Сейчас он уже интегралы в уме решает. - Обалдеть. – Кушина округлила глаза. – Я даже слов таких не знаю. К закрытой двери подходили служанки, докладывая, что обед уже давно подан, но им неизменно отвечали, чтобы доложили позже. За окнами давно стемнело и зажглись в саду фонари, жара спала и затрещали цикады, а Микото и Кушина всё не выходили, о чём-то вполголоса переговариваясь. Наконец, то, что сердобольная няня извиняющимся тоном начала убеждать госпожу непременно подкрепиться, а не изводить себя перед кормлением “Учихи-сама, который скоро проснётся” (это того самого “Учихи-сама”, которому было несколько недель от роду) вынудило их выйти в столовую, где, от обилия яств на столе, у Кушины закружилась голова. - Ничего себе. – она в изумлении разглядывала тарелки с горячим, закусками, десертами и напитками. – Все голодают, а у вас... Прямо пир во время чумы. Микото молча выслушала извинения дворецкого, что Фугаку работает и поэтому не почтит их своим присутствием. Она села напротив Кушины и, расправив салфетку, положила её себе на колени, но вспомнив, что в обществе подруги можно было забыть о чопорности, отложила её на край стола и спрятала лицо в ладонях. - Клану Учих с недавних пор принадлежит половина национальных богатств страны. Рудники, месторождения, земли – всё в руках у Фугаку. Вилка, которой ты сейчас ешь, чистое серебро с кристаллами, чашка – настоящий китайский фарфор, а стул: ещё с имперских времён – красное дерево, обивка – из шёлка... - Ты как будто не довольна? – поинтересовалась Кушина, уплетая за обе щёки салат. Покрутив в руках десертную ложку, она сделала вид, что убрала её в рукав, что-то бормоча о том, сколько за неё дадут в ломбарде. Микото отняла руки от лица, и Кушина увидела смертельно усталое выражение на её красивом лице, и поняла, насколько ей это всё опротивело. - Я хочу назад. Стать снова той, кто гастролировала по стране с людьми, ставшими семьей. Останавливаться в заштатных гостиницах и ни о чём не думать. Где то время? Я не могу находиться среди всего этого... – она огляделась вокруг. – Награбленного добра. - Почему же сразу награбленного? – Кушина пережевала кусочек стейка и подняла глаза к потолку. – Если не ошибаюсь, в позапрошлом веке Учихи обладали гораздо более обширным владениями и связями. Сейчас из всей семьи у вас один банкир, один предприниматель, владелец крупных компаний – и всё это Фугаку. В твоём случае принято заниматься благотворительностью. - Ты хочешь, чтобы я на публику разбрасывалась её же деньгами? – усмехнулась Микото, глядя на неё исподлобья. – Так я давно этим занимаюсь. Только тошно мне от этой благотворительности. Как будто иду на сделку со своей совестью. - Потому что мы всё делаем неправильно. Таким образом мы только тешим своё самолюбие и всё. Мне это Минато объяснил. – Кушина отпила немного лимонада. – Сам он сейчас всякий трэш рекламирует, а заработанные и призовые деньги отдаёт малоимущим семьям, у которых они все сгорели на счёту. - Кушина немного помолчала. - Дав деньги на жизнь или лечение одному человеку, ты его спасёшь, но не заметишь другую сотню, которая погибнет. Строй бесплатные больницы, отправляй медиков учиться заграницу, закупай технику. Подключи Фугаку, может, он выйдет на министра и сумеет повлиять на систему. Вкладывайся в университеты, потому что принцип we don’t need no education устарел. Ты думай, что тебе деньги дали, чтобы ты ими правильно распорядилась, не как благотворитель, а – как сейчас начали говорить – менеджер... Она осеклась, глядя на настенные часы, откуда высунулась кукушка и оповестила всех присутствовавших о том, что пробило полночь. - Сколько я у тебя просидела! – Кушина всполошилась и резко вскочила с места. – Пора. - Уже уходишь? – испугалась Микото, поднявшись следом. – Посиди ещё. Или лучше оставайся на ночь. Я велю постелить в гостевой. - Нет. – Кушина категорически замотала головой. – Мне рано утром на плановый осмотр. Ты бы знала, как я не хочу туда идти. В консультации пусто и страшно, никого кроме меня и Йошино Нары не бывает. - Наш шофер доставит с мигалками за пару минут. – Микото с мольбой взяла её за руку. – Не оставляй меня одну. Кушина была непреклонна. Распрощавшись с прислугой, с умилением поглядев на Саске, уже недовольного жизнью, что проявлялось в его безудержном вопле, Кушина выбежала в прохладу леса, застёгивая на ходу куртку. - Да ты с ума сошла! – Микото не теряла надежды остановить её. – Рассекать на мотоцикле на последнем месяце – это слишком круто даже для тебя! - Это запрещённый приём! – Кушина на минуту остановилась из-за преградившего ей дорогу Шарингана, но, на свой страх и риск, прошла прямо, весело рассмеявшись. – Два месяца ещё мучиться, два, даттебайо! Я иногда, когда с ними разговариваю, заранее их разочаровываю, расписывая их будущую жизнь со мной. Буду держать в чёрном теле, потому что, если они пойдут в меня, прибью на месте! – она провела рукой по животу. – А-а-а, слышите, что про вас говорят?... а ну успокоились оба! - Так это близнецы?! – Микото поёжилась под накидкой от дуновения ветра. – Над именами ещё не думала? - Минато уже для одного имя забил. Наруто, в честь героя романа его любимого писателя. Второе выбираю я, но пока ничего стоящего не придумала. Микото в последний раз попыталась помешать ей уехать. - Я тебя не отпущу. - Прекрати, Микото. – Кушина надела шлем и завела мотор. – Я не могу без скорости, да и она без меня тоже. Для меня это – всё. - Обещай, что в октябре приедете к нам вчетвером. – Микото подошла ближе к ней, неотрывно смотря ей в глаза. – Обещай. - Обязательно, даттебайо. – лисья улыбка снова мелькнула и исчезла во тьме. Микото осталась смотреть ей вслед. Фугаку Учиха, всё это время успешно прятавшийся в своём кабинете, неслышно подошёл сзади. - Это кто сейчас поехал, та городская сумасшедшая? – он громко втянул носом воздух и кашлянул. – Если бы она неслась со скоростью света к другой планете через всякий космический мусор, у неё было бы больше шансов выжить чем на наших дорогах. Скорость её убьёт. Микото подняла на него глаза. На её лице не осталось ни следа былой учтивости, лишь глухая и беспросветная злоба исказила его. - Не раньше, чем тебя твоя политика. – она прошла внутрь, больше не оборачиваясь.