Призрачные агенты

В столовой горели лампы и крайне уютно тикали часы. Старшая часть семейства Мироновых пила чай, находясь в полнейшей неуверенности: что делать дальше? Все молчали. Мария Тимофевна не выдержала первой: — Я всегда говорила, что этот Штольман ведет странный и опасный образ жизни! Чего только стоили эти дуэли?! Виктор, что ты молчишь, скажи что-нибудь, наша дочь связалась с опасным человеком. Виктор Иванович снова тяжело вздохнул, вообще последнее время он все чаще вздыхал и все меньше говорил, видимо это подкрадывалась старость. Отпил крепкого чаю из кружки, завистливо глянул на коньяк в рюмке брата и ответил: — Маша, тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? Между прочим одна из этих дуэлей была за нашу с тобой Анну. Он готов биться за нее насмерть. Это о многом говорит. А сколько раз он спасал Анне жизнь? Да и ты сама видела, что творилось с дочерью, когда он пропал. Ты хочешь повторения? Если мы что-то скажем против, она просто напросто сбежит. Они, похоже и вправду очень друг друга любят… Мария Тимофеевна поджала губы, а потом улыбнулась и произнесла: — Только пообещай мне, что возьмешь с этого господина слово джентльмена, что с нашей дочерью все будет в порядке? — Ты так говоришь, как будто он уже попросил Аниной руки. — Засмеялся Виктор Иванович. Тут Петр Миронов отвлекся от созерцания переливов света в коньячной рюмке: — Готов поспорить, что он до сих пор этого не сделал, только потому что не может пока встать с постели. Виктор Иванович задумался. А ведь брат прав, предложение видимо не за горами. Почему-то, когда руки просил князь, он не переживал, наверное потому что знал, что дочь откажет. А теперь есть реальная вероятность, что его Анечка станет чьей-то женой и уйдет из их дома. — Вот когда попросит, тогда и будем размышлять. — Виктор Иванович поставил пустую чашку на стол и встал, — Я пожалуй пойду в спальню, спокойной ночи. *** По дороге в свою спальню Виктор Иванович заглянул в гостевую комнату. Анны там не обнаружил, что его немного обрадовало, незачем девушке вечером быть в спальне у мужчины. Штольман не спал и заметил внимание хозяина дома, поэтому пришлось зайти из вежливости. Миронов пожал руку Якову Платоновичу, когда тот аккуратно сел на кровати. — Как вы себя чувствуете? — Сейчас гораздо лучше, чем с утра. Спасибо вам за все. — Яков доброжелательно улыбнулся. — Это Анне за все спасибо. — Виктор Иванович замешкался, словно хотел что-то еще сказать, но не решался. — Я очень люблю вашу дочь. — Выпалил Яков, краснея словно мальчишка, впервые разговаривающий с отцом нравившейся девчонки. — Правда люблю… Просто сейчас я не в очень подходящем положении, чтобы обсуждать с вами серьезные вопросы. Но мы обязательно обо всем поговорим, когда я встану на ноги и перестану вас стеснять. — Не говорите глупостей, вы нас нисколько не стесняете, тем более Анна счастлива. А в вашей порядочности я никогда не сомневался, хоть моя жена и нагнетает обстановку своими домыслами. — Миронов усмехнулся. — Спокойной вам ночи, Яков Платоныч, выздоравливайте. Похлопав больного по плечу, хозяин дома удалился в свою спальню. На душе у него стало полегче, а ведь правда, любящий человек не сделает его дочь несчастной. *** Как только в доме Мироновых все утихло, Анна аккуратно выскользнула из своей спальни и проскользнула не в свою. Яков сидел в постели, облокотившись на подушку и вертел в руках томик Байрона, который ему принес Петр Миронов. Анна присела на краешек кровати и их пальцы сразу же сплелись. Целуя Аню в раскрытую ладонь, Штольман сказал: — Только что приходил ваш отец, Анна Викторовна, и говорил, что он никогда не сомневался в моей порядочности. Мне даже стало совестно, что я не оправдал возложенных на меня надежд. — при этом лукавая улыбка растянулась на его лице. — Если все будет также замечательно, Яков Платоныч, я готова не оправдывать папенькины надежды всю жизнь. — В тон ему ответила Анна. — Всю жизнь… — Повторил Яков задумчиво. — Кажется мне это подходит, но об этом мы поговорим завтра, когда я встану на ноги. Вы с доктором сотворили чудо, за день я оправился от раны, не дававшей мне очнуться четыре дня. Ты, Аня, вообще — чудесный ангел. — Он улыбнулся очень нежно, смотря прямо ей в глаза. И почти шепотом произнес, — Я люблю тебя. Ане на глаза навернулись слезы, она думала, что потеряла его, а он здесь и говорит о своих чувствах, реальность просто не бывает так хороша. Она придвинулась к Якову почти вплотную и поцеловала, положив руки на плечи своему мужчине. Он целовал в ответ, нежно и тягуче, обнял девушку за талию одной рукой, а второй зарылся в распущенные кудри. Под его руками было горячее женское тело, от которого отделяла только тонкая ночная сорочка. И после этого он смел говорить с Виктором Ивановичем о порядочности? Сейчас всем было плевать на это. Мягко прервав поцелуй Яков заправил локон Ане за ухо, погладил ее по щеке и сказал: — По-моему, кому-то пора идти в свою постель, иначе твой отец меня никогда не простит и не будет уважать. — Он мягко засмеялся, чуть щурясь от боли. Аня рассмеялась в ответ: — Хорошо, но не раньше, чем ты расскажешь мне, что с тобой случилось в ту самую счастливую и самую злополучную одновременно ночь. Так что, выкладывайте, господин Штольман. — Анна улеглась поверх одеяла под здоровый бок к мужчине, а он обнял ее за плечи и перебирал кудрявые локоны, рассыпавшиеся по плечам. Если бы он был котом, то наверное сейчас бы мурлыкал. — Рассказ мой, боюсь будет коротким. В ту ночь я вышел из твоего номера и пошел к Нежинской (не надо делать такое страшное лицо, Аня), чтобы наконец прояснить ее участие в этом заговоре, и узнать что она собирается предпринимать далее. Она рассказала мне, что впуталась во всю эту заваруху при дворе императрицы, в тот же момент как познакомилась с князем Разумовским. Всех подробностей я, к сожалению, не узнал. Но в общих чертах: когда князь погиб, Нежинская вознамерилась выскользнуть из этой паутины, за собиранием вещей я ее и обнаружил. Тут на сцене появился Жан, который, как я понял, был приставлен к Нежинской помощником, ну и контролером одновременно. Я, как опасный свидетель очень мешался, поэтому он попытался меня устранить, но тут вмешался Андрей Владимирович, это тот умерший филер, — ответил Штольман на вопросительный взгляд Анны. — Завязалась драка, в которой я и был ранен, я со своим подручным сумел сбежать, мы даже поменялись одеждой, чтобы спутать след. Но этот Жан птица стреляная, поэтому он все же меня настиг, и погрузил в пролетку, на тот момент я уже был не в состоянии сопротивляться. Очнулся я, когда мы проезжали через лес, я приложил Жана по голове и сбежал, правда недалеко. Здесь появился Ермолай, которому я теперь обязан жизнью. Все четыре дня я пробыл в его лесной хижине в полусознательном состоянии, пока ко мне во сне не пришли твои посланники и не потребовали вернуться. Как ты это сделала? Анна смотрела на Якова широко распахнутыми глазами: — Когда у медиума забирают то, что он любит, случается еще и не такое. — Она уткнулась в плечо мужчине, а он обнял ее еще крепче и поклялся сам себе никогда больше не отпускать.