Призрачные агенты

После ужина Штольман сидел в мягком кресле в кабинете Виктора Ивановича, на столе между ними покоилась синяя папка (надо было видеть надутые от обиды Анины губы, когда Яков забрал документы). — Если все будет хорошо, то эта папка просто побудет у вас на хранении три дня, пока я не вернусь. — Он сделал паузу и горько вздохнув продолжил, — А если нет, то отправив по почте вот это послание, — Яков положил сверху на папку конверт. — Вы обеспечите безопасность своей семье… Анне. Виктор Иванович скрепил руки в замок: — Вы точно уверены, что это единственный вариант действий? Если с вами что-то случится, что будет с Анной? — Единственный, я очень долго об этом думал. Но я почти уверен, что все будет хорошо. Эта папка — крайняя мера. Это, конечно, шантаж чистой воды, но я думаю, что вы на это пойдете. Виктор Иванович задумчиво кивнул. Встал и убрал папку вместе с конвертом в сейф. — Кто бы мог подумать, что наш тихий, провинциальный Затонск станет эпицентром международного заговора. — Несомненно, место тут особенное. — Штольман пожал руку Миронову. — Спасибо, что вошли в положение, Виктор Иванович, я вам очень благодарен. — Когда вы станете отцом, вы поймете, что можно пойти и не на такое. Отцом… Яков никогда даже не представлял себя в качестве семьянина: мужа и отца. Вся его жизнь — непрерывный бег по вертикали, все время в миллиметре от опасности. Его это всегда более чем устраивало. А сейчас… Сейчас он, кажется, был готов оставить свою принципиальность, готовность рваться в бой и променять интриги и загадки на треск поленьев в камине и на чай с ежевичным вареньем по вечерам и ладонь любимой жены в своей руке. — Доброй ночи. — Штольман склонил голову в полупоклоне. — Доброй, Яков Платоныч.

***

Анна расплетала волосы перед зеркалом, пребывая в некой прострации. Не сказать, что она никогда не мечтала о белом платье и красавце-мужчине рядом, конечно мечтала. Но когда в самой настоящей реальности ей сделал предложение любимый мужчина, она не могла поверить, что все бывает настолько чудесно. Она провела рукой по волосам отводя их назад, кольцо зацепилось. Придется привыкнуть. Разглядывая переливающиеся камешки на золотом ободке Аня мечтательно улыбалась. Переведя взгляд обратно на зеркало, она чуть не закричала. За ее спиной стоял князь Разумовский и ухмылялся: «Вы все-таки станете женой. Поздравляю!» — Вы же говорили, что больше не появитесь. «Я мертв, никто не сможет упрекнуть меня в том, что я не держу слова» — князь смеялся. «Я тут поразмыслил и решил сделать вам свадебный подарок…». Анна развернулась, но князь внезапно пропал. Когда в дверь тихо постучали она нервно подскочила на ноги. — Войдите. — В комнате появился Штольман. Нервы совсем истончились от этих духов. Яков взял ее ладонь в свои руки и прижал к губам: — Я зашел пожелать доброй ночи. — Он не отрывал ласкового взгляда от ее глаз. Анна прижалась к его груди, мужчина обнял ее за плечи и уткнулся носом ей в висок, запоминая запах. — Я тебя люблю. — Прошептала девушка, — И если, вы, Яков Платоныч, не вернетесь из Петербурга, я вас найду и вы пожалеете, что вообще уезжали. — Я и так уже жалею о своем отъезде. Будь моя воля, я б не отпускал твою руку до скончания жизни. Аня подняла на него взгляд, прогнала противоречащие мысли из головы и поцеловала своего теперь уже жениха. Поцеловала совсем не по-девичьи, а со всей женской страстью, которую разбудил в ней этот мужчина. Их языки переплелись, в какой-то момент Аня даже прикусила Якову губу. Тот застонав разорвал поцелуй, сделал шаг назад. Все тело и разум девушки протестовали против такого расклада: — Почему?! Все приличия и так уже давно нарушены. Мы помолвлены, почему нет?! — Анна сделала шаг к нему, а Яков молча развернулся и вышел из комнаты. Девушка топнула ногой от злости. Почему в их отношениях вечно все усложняется? Отвернувшись к окну, она нервно крутила кольцо на пальце. Заметив отражение движения в стекле, повернулась. Яков поворачивал ключ в замочной скважине: — Первые два правила совершения противозаконных поступков: обеспечить алиби и не допустить наличие свидетелей. — Он лукаво улыбался. Они рванулись друг к другу. Анины руки ловко расправились с пуговицами на жилете сыщика, и перебежали на более мелкие пуговички рубахи. Когда мужчина покончил с узлом на мягком поясе халата, материя глухо опустилась на пол. Яков легко подхватил девушку за талию и усадил на стол, покрывал поцелуями лицо, шею, ключицы, прикосновения, казалось, оставляли ожоги сквозь тонкую ткань ночной сорочки. С Аниных уст сорвался громкий судорожный выдох, мужчина закрыл ей рот поцелуем. Последний рубеж пал, шелком соскользнув с круглых обнаженных плеч. Ощущения обоих обострились до предела. Оба были шокированы тем чувством духовного и физического единения что возникло в этой комнате. Свечи оплыли и почти догорели. Яков поплотнее укутал спящую Анну одеялом и, поцеловав в лоб, тихо выскользнул из комнаты. На мгновение остановился, представив укоризненное лицо старшего Миронова. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. В конце концов, Виктору Ивановичу придется смириться с этим.

***

Анна проснулась от легкого прикосновения к щеке. Открыв глаза обнаружила Штольмана, сидящего на краю кровати и перебирающего ее локоны, рассыпанные по подушке. — Мне пора, родная. Я зашел сказать до свидания. Анна села на постели: — Я должна тебя проводить. — Девушка искала свой халат, потом вспомнила, щеки порозовели, подобрала его с пола возле дивана и подпоясалась. Яков тихо смеялся, наблюдая за этой сценой. — Пойдем тогда быстрее, а то Коробейников уже на козлах ждет. Выйдя на мороз и поздоровавшись с Антоном Андреевичем, Аня повернулась к Штольману: — Вы помните мое вчерашнее обещание? Вы просто обязаны вернуться. Вас, Антон Андреевич это тоже касается. Берегите себя, пожалуйста. — Всенепременно, Анна Викторовна! — Хором отрапортовали сыщики. Яков притянул девушку к себе, нежно поцеловал и натянув на нее капюшон, сказал: — Поспешите в дом, Аня, простынете. До встречи через три дня. Коробейников немного оторопел от этой сцены, потом со вздохом отвернулся к лошадям. Он с самого начала все понимал, но детская надежда все равно жила в нем… До этого момента. Штольман натянул шарф до самого носа, надвинул картуз на лоб и скомандовал: — Поехали! Пролетка понеслась к воротам, а Анна, проведя пальцами по губам, вернулась в теплый дом.