Визит родственничков (18+)

      Кое-как горе-альфе все же удалось успокоить Юри, после чего оба выпали в осадок: Василий что-то мельком сказал про то, что с такими хрупкими нервами Кацуки и неумением Виктора вовремя замолкать, а лучше – говорить сразу правильные вещи, их шоколадно-мармеладная атмосфера в отношениях долго не протянет, и тут же попросил сына перевести Хироко, что им нужна комната. Надолго.       Кацуки-старшая лишь рассеяно похлопала глазами и засуетилась, не зная за что хвататься. Все было битком! Хотя, та кладовка, что освобождали для Юрия…       – Мари! – позвала дочь-бету женщина, ища ее глазами.       – Да, мам… – протянула пропажа, подходя ближе.       – Та комната для Юрио! Она же сейчас свободна?       – Да? – произнесла Мари, внушив родительнице надежду, но через секунду этот огонек радости в глазах женщины погас. – А-а, нет, – задумчиво поменяла свое решение бета. – Занята.       – Даже на кладовку согласились?.. – в ужасе воззрилась на дочку Хироко.       – Ну, многим очень хотелось провести время рядом с Виктором Никифоровым. Вот и…       – Спасибо, Мари. Можешь идти туда, куда собиралась, пока я тебя не отвлекла…       Японка энергично думала, куда можно разместить важных для ее семьи русских гостей. За этим ее застали и сами важные гости в сопровождении их и ее сына.       – Что такое, мам? – поинтересовался Юри.       – Тут проблемка возникла. Комнат нет… Вообще…       – Что-то произошло? – на русском спросила Светлана у Виктора.       – Кажется, комнат свободных не осталось.       Супруги-Никифоровы переглянулись, будто мысленно переговариваясь, а потом альфа выдал:       – А мы можем с вами, мальчики, в комнате уместиться.       – Чего?! – чуть не взвизгнул Витя, представляя красочное будущее. Из-за громкого звука на него оглянулись и японцы. Никифоров-младший пояснил им причину своих эмоций. Следом взвизгнул-таки Юри. Только лицо у него при этом было странное: дергающаяся улыбочка, нездоровый смущенный румянец и хаотично бегающие глаза.       – Н-но, Виктор! Мы же спим в разных комнатах!       Виктор, почти двадцать восемь годиков, переводчик-самоучка без стажа, вновь перевел фразу, но в обратном порядке.       Родители посмотрели на свое чадо с Кацуки так, будто им заявили, что рожали они не сына, а дочь.       – Вы помолвлены и до сих пор?.. Витька, ты меня удивляешь все больше и больше. Ты всегда был любвеобильным, потому я думал, что вы уже давно спите на одной кровати.       – Не-ет, – огорченно проныл Витя, смахивая печальную слезу. – Юри не разрешает спать с ним… Он вообще меня редко в свою комнату впускает.       Кацуки, уже сопоставив тему разговора и нытье Виктора, понял, о чем идет речь. Видимо Никифоров-младший наконец-то нашел жилетку для жалоб.       – Виктор, – вмешался японец в поток русского протяжного воя о жестокой судьбе. – Ты ж сейчас рассказываешь о том, что я тебя к себе не подпускаю, я прав?       Вой прекратился.       – Да. Как ты догадался?       – Ох, Викто-о-ор, ты стал слишком предсказуемым. И вообще! Если я буду впускать тебя, ты сразу начнешь делать странные вещи, – постепенно в ногу со своими словами Юри покрывался нежным румянцем, заливающим даже уши.       – Но разве я виноват, что хочу потискать своего любимого омегу? – обиженно просипел Никифоров-младший.       – До свадьбы потерпишь! – хмыкнул окончательно смущенный Кацуки.

***

      В итоге россиян решили разместить в комнатах обоих женихов. Мать-омега пошла, естественно, к японцу, а отец-альфа остался на ночлег в комнате сына.       Тихая ночь, погасли огни… отец сомкнул свои голубые глазоньки, отойдя в страну Морфея. Витя-естествоиспытатель решил провести опыт: что громче – его шаги или отеческий добротный храп, а также, что чутче – слух достопочтенного батеньки, или прислушивание Никифорова-младшего к зову его ошалевшей совести.       В конце концов победило зло. Русский кузнечик пропрыгал преграду в виде отцовской туши, добрался до выхода, вышел, прикрыв отъезжающую вбок дверь, прокрался по коридору до комнаты суженного, отворил ее, в душе, чуть ли не с радостным кличем индейца, завалившего медведя, кинулся было к ложу Юри… как его сердце екнуло на полпути к пяткам. Обезвредив папеньку, Витечка забыл про маменьку, которая, обладая чутким сном, дремала рядом с кроватью Кацуки. Никифорову невмоготу как хотелось провыть что-то нечленораздельное про то, что его на протяжении всей его тяжелой жизни нещадно ущемляют в правах. Но делать он этого не стал. Строя из себя опытного ниндзя, или камикадзе, учитывая то, что он пытался сделать, Виктор окольными путями проникнул в постель жениха, кое-как уместившись там так, чтобы пробудившийся спящий принц не столкнул его мгновенно на непричемную ко всему происходящему маменьку. Никифоров навис над телом Юри, нагнулся к нему лицом, удерживая свой вес на руках, и шепнул, как можно нежнее, чтобы не напугать спросонья. А то ору поднимется знатного.       – Юри, Юри, проснись.       – Ммм? – с тихим скрипом протянул японец, начиная тереть заспанные глаза. – В-В?! – только хотел было закричать Кацуки, как альфа, за занятостью рук, использовал вместо кляпа свои губы, поцеловав жениха. Невнятно что-то промычав в рот своей пары, Юри успокоился, надеясь, что его наконец-то отпустят, а то дышать уже было нечем. – Что ты тут делаешь? – спросил Кацуки шепотом.       – Решил сбежать к тебе, – простецки ответил Виктор. – Потому что я тебя люблю. И я так уже делал раньше.       – Тут твоя мама ближе, чем в двух метрах от нас спит. Тебе не совестно?       – Ну, сам же сказал. «До свадьбы ни-ни». А значит ничего такого страшного я делать не собираюсь. Я просто… обниму тебя… и засну. А утром меня обнаружат в твоей постели, и поднимется визг на все источники. Как тебе план, Юри?       – Потрясающе плохой план, Виктор! Зачем оно тебе? Иди к себе и спи…       – Не пойду, – как ребенок надулся русский. – Я без тебя заснуть не смог. Тем более папу напоили саке, и он безбожно храпит.       Юри промолчал. Виктор улыбнулся и заполз Юри за спину, к стеночке, пролез под одеяло, прижался торсом к спине жениха и обнял рукой поперек тела.       – Спокойной ночи, Юри.       – Спокойной.