Визит родственничков (18+)

      Да, утро выдалось весьма суматошное. После перевода на русский желаний Виктора, на сыночку уставились, как на двухметрового Буратино, родители. Надо признать, они были воодушевлены ярым желанием своего наследника остепениться и завести собственных детей, но это было явно не в духе их сына. Самый завидный холостяк России решил-таки на закате двадцать седьмого года жизни своей завести полноценную семью. Что ж его до этого не перло облагораживать семейное гнездышко?       – Витенька, сыночек, с тобой все хорошо? Головка не болит? Слышишь хорошо? А видишь? Никаких тут зеленых человечков не летает?.. – начала обеспокоенно спрашивать Светлана, говоря с Никифоровым-младшим, словно с душевнобольным. Она серьезно не узнавала свое чадо!       – Все хорошо, хорошо. Ма-ам, а почему спрашиваешь?       – Витенька, все в порядке, точно? Просто ты странно себя ведешь.       – А? – от удивления Виктор даже прекратил пытать мордочку своего любимца, остановив руки с зажатыми в них растянутыми в стороны щеками пуделя. – Как по мне, все как обычно, – он с совершенно безобидной и непонимающей физиономией обернулся к чуть ли не помирающему в урагане мыслей Юри, обращаясь уже к нему. – Юри-и-и, – протянул тренер. – Скажи, я веду себя как-то по-другому?       – Ась? – Кацуки даже не сразу понял, что обращался жених именно к нему. – Эм… «по-другому» - это как?       – Не знаю…       – Ну… я тоже не знаю… но, вроде бы, все как обычно, нет?       – Хм… Мам, Юри говорит, что ничего не поменялось. А что не так-то?       – Значит, это произошло до встречи с ним. Или вы оба слепцы, не заметившие этого! Когда ты, Витенька, стремился к детям и браку? Сколько раз я убеждала тебя жениться? И только сейчас ты сам изъявил желание связать с кем-то свою судьбу!       – О, – сделав глупое лицо, понял Никифоров-младший. – Так вот в чем дело. Видимо, Юри – пара, предназначенная мне судьбой, о которой я знал еще до встречи с ним! – легкомысленно объяснился Виктор, стискивая жениха в крепких объятьях.       На этом тема была исчерпана. Наступило неловкое молчание, на смену которому вскоре пришло бурное обсуждение планов на свадьбу и обсуждение желаний молодой пары – кого они хотят, мальчика или девочку?       В конце концов закончили разговоры на животрепещущей проблеме – языковом барьере. Ну, и что теперь? Будет ли японец учить русский или же наоборот? В заключение, все же был вынесен вердикт: коли придется страдать на тернистом пути учения, то делать это будут все вместе. И не только Юри, а также вся семья Кацуки изъявила желание выучить иноземный язык, супруги-Никифоровы, соответственно, решили окунуться в мир иероглифов, необычного для русского языка произношения и всего остального, что казалось непосильной задачей.

***

      В ночь, следующую после утомительного дня, Виктор снова пробрался в кровать к жениху. Снова притаился у стены и нежно обнял руками со спины сопящее тельце омеги, от которого струился нежный аромат, такой влекущий Никифорова. Юри альфу не заметил, продолжая пребывать в глубоком сне. А потому утро для него началось весьма неожиданно. Он явно не ожидал, что щупальца его личного осьминога вновь поползут по его тушке, задирая одежду и оголяя живот.       – Виктор! – простонал устало Кацуки, зарываясь лицом в подушку.       – Ммм? Юри, ты проснулся! – жизнерадостно отозвался Никифоров-младший, находящийся до сего момента то ли в полудреме, то ли в трансе.       – А… А где Светлана Ни-никол-ла-й-ев-в-на? – еле выговорил Юри, оглядывая комнату.       – О? Так она уже ушла. Примерно в шесть утра.       – Ч-что? Почему так рано? – опешил японец, вскакивая.       – Обычно она именно так и встает, просто вчера она устала после перелета.       – О… ясно… – успокоился Юри, считавший, что причина раннего пробуждения «тещи» в нем или в Викторе. – А что ТЫ делаешь ТУТ?       – Спал. Лежу… Я твой жених! Нельзя, что ли? Ты меня не любишь, Юри?       – Л-люблю… но… угх… – Кацуки от безнадеги опустил голову, даже не собираясь утруждать себя продолжением своей речи. Он знал, что бесполезно из раза в раз говорить Виктору одно и то же, что он вообще не воспринимает за весомый аргумент, находя лазейки, и все заканчивается именно так: альфа, омега, кровать данного омеги и жаркие объятия пары. Да, реально жаркие. По утрам Юри чуть ли не задыхался, пытаясь вздохнуть свежий прохладный воздух. Спина у него обязательно оказывалась горячее, чем раскаленная сковородка, а кофта непременно стремилась к ней прилипнуть.       Спустились спортсмены где-то через двадцать минут, обнаружив кашеварящих Хироко и Светлану. Да, кажется, женщинам не нужно было даже знать языка, чтобы понимать друг друга, настолько слаженно они что-то совместно готовили.       Василий обнаружился на улице. Он стоял перед входом и смотрел в свой смартфон, то и дело хмурясь.       – Доброе утро, пап! – с улыбкой идиота поприветствовал Виктор родителя. – Почему ты такой хмурый?       – Потому что некие индивидуумы нихрена не могут сделать, если не стоять рядом и не быть пастухом. Бараны, чес-слово, – ворчливо объяснился Никифоров-старший, даже не оторвав взгляда от техники.       – А, проблемы на работе? Ясно-ясно. Не буду мешать, – поднял брови Виктор, и понимающе удалился, чтобы не раздражать мужчину еще больше, чем его коллеги.       – Витенька, иди кушать, – позвала Светлана сына. Создавалось впечатление, что маленькому «Витеньке» было пять годиков, а не двадцать семь. Кто же этот вымахавший Алеша Попович? Где Светланин малыш, который бегал за ней хвостиком, прося почитать книжку или спрашивая каждые три секунды, готов ли обед?       – Иду, ма-ам, – протянул Виктор в ответ и уселся рядом с Юри.       Настало еще одно мирное утро. Птички щебетали, солнце сверкало на небосклоне, медленно просыпались посетители горячих источников, ничто не нарушало атмосферы утопии. Кроме, разве что, осоловевшего ора одного общеизвестного блондина:       – ВИКТОР, КАЦУДОН, Я ПРИЕХАЛ К ВАМ С ПРИВЕТОМ, РАССКАЗАТЬ ЧТО СОЛНЦЕ ВСТАЛО!