ssau snapshots

// – Расслабься, – говорит Рэйвен, надувая огромный пузырь жвачки. – Ты могла бы пойти в наряде сексуальной картошки, и Лекса все равно бы тебя захотела. Если подумать, то даже не обязательно сексуальной. Ты могла бы пойти в наряде обычной картошки, и Лекса все равно бы на тебя накинулась. Вы обе – просто животные. Это мерзко, ей богу. Кларк предпочла игнорировать все ее нападки этой ночью, и она не поменяет своего решения. – Я просто хочу, чтобы ей понравился ее первый Хэллоуин в колледже. – Ты говоришь так, словно ты ее мать. Что довольно весело, учитывая, что вы сестры. Очевидно, Рэйвен не собиралась оставлять свои попытки вынудить Кларк ее придушить. – Сводные сестры, – отрезает она, отворачиваясь от зеркала в полный рост и сверля взглядом свою подругу. – И убери свои ботинки с моей кровати. Они грязные. – Ха, готова поспорить, эта кровать видела тот еще грязный потный- – Рэйвен, – вздыхает она, отворачиваясь и критически оглядывая свой наряд. – Я не думаю, что ей он понравится. Я не думаю, что мне он нравится. – Не неси ерунды, – Рэйвен закатывает глаза и встает на ноги, присоединяясь к ней перед зеркалом, и ловит свою зеленую спадающую шляпу. – Ты уже сто лет хочешь пойти в костюме Красной Шапочки, – она пожимает плечами. – Ну, вернее с того момента, когда посмотрела тот фильм. – Там отличный саундтрек. – Пофиг. Я пытаюсь сказать, – она натягивает красный капюшон на голову Кларк и хватает ее за плечи, удерживая ее перед зеркалом, чтобы им обеим удалось окинуть взглядом ее наряд, – что ты хотела этот костюм. Лексе придется либо его оценить по достоинству, либо заткнуться и терпеть. А зная Лексу, она оценит по достоинству все, что делает тебя счастливой. Вы обе мерзкие, окей? Кларк стряхивает с себя ее руки, но ее губы слегка растягиваются в улыбке. Она права. – Ладно. Хорошо, – она смотрит на себя в зеркале, глубоко вздыхая. – Хорошо. – Умница, – Рэйвен поправляет свои усы и надевает шляпу. – Не говори Лексе, что я это сказала. // Проблема в том, что Лекса не любит Хэллоуин. И из-за этого Кларк так волнуется. Хэллоуин – это шумные вечеринки, алкоголь, огромные толпы, внезапные испуги и игра в того, кем ты не являешься – вещи, которые совершенно не по душе Лексе. – Ну, знаешь, веселые вещи. Или веселье в целом, – сказала бы Октавия, если бы они все еще были друзьями. Кларк бы не согласилась. Есть вещи гораздо веселее, чем все это. В них, конечно же, входит голое веселье. Но так же и марафоны новых сериалов в объятиях друг друга, лежа на диване, смех над попытками Лексы имитировать персонажей, когда она читает вслух, готовка странных блюд со странными названиями и сцеловывание горячего шоколада с губ друг друга. Так что, нет. Лексе нравятся веселые вещи. Просто не все. Но Кларк – Кларк обожает Хэллоуин, и обожает его именно по всем вышеназванным причинам. Это ее любимый праздник, и Лекса это знает. Именно поэтому Кларк очень хочет, чтобы ей тоже сегодня было весело. Она не сомневается, что Лекса будет изо всех сил стараться под нее подстроиться, и она благодарна ей и любит ее за это и по миллиону других причин, но она не хочет, чтобы жертвой для ее веселья был комфорт Лексы. Она предложила ей остаться дома на Хэллоуин. Посмотреть Фокус-Покус, приготовить сидр и поваляться на диване. Лекса отказалась. – Ты любишь Хэллоуин сильнее, чем Рождество, Кларк, – сказала она. – А я знаю, как сильно ты любишь Рождество. – Ее тон дал Кларк понять, что она серьезно настроена на то, чтобы Кларк отлично провела время. Что, соответственно, означало принесение в жертву своего. Поэтому Кларк переживала о своем костюме всю неделю. Если Лекса не получит удовольствия от этого вечера, то Кларк просто должна убедиться, что она получит удовольствие от нее. Держа это в голове, она судорожно выдыхает, разглаживает рукой свое бледно-голубое платье под красным плащом и стучит в дверь Лексы. – Кошелек или жизнь, – говорит она своим самым невинным голосом, когда Лекса спрашивает кто это. К несчастью – или к очень, очень большому счастью – ее невинный голос еще и ее самый распутный. Ну да ладно. – Когда-нибудь я разгадаю, как ты попадаешь в общежитие, – усмехается Лекса, открывая дверь, и Кларк чуть не умирает. Она выглядит – это несправедливо. – Я очень надеюсь, что это не ты, Бабуля, потому что вещи, которые я хочу с тобой сделать, определенно из категории нечестивых. Лекса смеется и выходит из комнаты, медленно окольцовывая руки вокруг талии Кларк и наклоняясь для мягкого поцелуя. Их губы встречаются, и Кларк чувствует, как Лекса тихо смеется над ее блаженным, счастливым вздохом. – Скучала по мне? – тихо спрашивает она, наклоняясь к ее лбу своим. – А ты как думаешь? – шепчет она в ответ. Ее корзинка падает на пол с глухим стуком, и им обеим нет до нее никакого дела. – Ты отлично пахнешь. – Ты тоже, – Лекса утыкается носом в ее шею после этих слов, и она вновь вздыхает, ощущая ускоряющееся дыхание и нарастающие давящие покалывания у основания позвоночника. Она не виделась с Лексой несколько недель, и это было самой ужасной пыткой. – И выглядишь ты тоже невероятно, – комплимент был произнесен низким, глубоким голосом – Кларк чувствует, как он отдается в прижатой к ней груди Лексы, чувствует, как он вибрирует в ее собственной, спускается вниз по животу и скручивается там, тугой, ноющий и приятный. Боже. – Спасибо, – выдыхает она, потягиваясь вверх – платформа Мартинсов Лексы еще сильнее возвышает ее над Кларк в красных балетках – и захватывает ее нижнюю губу между своими, осторожно ее посасывая, и, следом проводя по ней языком, безмолвно спрашивает у нее разрешения. Лекса моментально его дает, открывая рот и впуская Кларк, и – Хэллоуин все равно переоцененный праздник. Но Лекса не согласна. Она не позволяет Кларк затолкать ее обратно в комнату, отрывая от нее свои губы и улыбаясь. – Кларк. – Улыбка в ее глазах и большой палец на щеке Кларк – так открыто-ласково и тепло. Они проделали долгий путь, не так ли? – Мы пропустим вечеринку. Дэни очень хотела с тобой увидеться. Кларк морщится от упоминания соседки Лексы. – Уверена, она уже насмотрелась на меня в прошлый раз. – И чья это вина? – Ты ведь знаешь, что я всегда забываю закрыть дверь! – О, так мы все еще виним меня. Понятно, – улыбка Лексы – короткая и веселая. – Ну еще бы тебе было не понятно, – бормочет Кларк. Проводит рукой по груди Лексы, чувствуя под ладонью кожу, черную и грубую. – Кем ты вообще нарядилась? Очень горячей байкерской цыпочкой? Потому что, стоит отметить, на меня это работает. Лекса пожимает плечами, и руки Кларк моментально поднимаются к ним, поглаживая и сжимая. – Это была идея Рэйвен. Теперь я, кажется, понимаю почему. – Ее глаза проходятся по красному плащу Кларк и ее платью со складками. – Думаю, я – Большой Серый Волк к твоей Красной Шапочке. Что весьма прискорбно, если придерживаться оригинальной истории. – Да ладно, – смеется Кларк, запутывая пальцы в пышной гриве Лексы. – Я знаю, что ты хочешь меня съесть, мистер Волк. Осуждающий взгляд Лексы ослабляется ее веселой улыбкой. – Мне достоверно известно, что это чувство взаимное, Шапочка, – она пытается рычать. – Ах да! Рэйвен так же прислала мне посылку – и я очень удивлюсь, если в ней не то, о чем я думаю. – Когда Кларк бросает на нее любопытный взгляд, она закатывает глаза. – Не это, Кларк. Я думаю, там хвост. Или уши. Лекса один раз сжимает руку Кларк и быстро возвращается в комнату, чем-то шурша перед тем, как рассмеяться. – Так и знала, – говорит она, возвращаясь, и Кларк тоже смеется. – Это и то, и другое. Поможешь мне надеть? – Конечно, – Кларк привязывает хвост к бедрам Лексы черной, невидимой на кожаных штанах веревкой, пока Лекса надевает волчьи уши на голову. Ей пришлось опустить взгляд, чтобы завязать узел, и затем ее глаза машинально упали на пах Лексы, и – оу. До этого она его не замечала, слишком отвлекаясь на ощущения Лексы в ее руках, и конечно же она что-то чувствовала, когда они обнимались, но она думала, что это был ее телефон, а не… Оу. – Похоже, у тебя уже есть хвост, мистер Волк, – говорит она, пробегая пальцами по едва заметной выпуклости между ног Лексы. Она отлично его спрятала – еще одна причина, почему она не заметила его сразу. – Уверена, что тебе нужен второй? – Так ты заметила, – ухмыляется Лекса. Она берет ладонь Кларк и мягко прижимает ее к надетому на нее страпону. – Я все думала, почему ты ничего не сказала, – тихо комментирует она, глядя в глаза Кларк. Ответом Кларк послужил быстрый, грязный поцелуй и сжимание ее ладони. Она упивается сорвавшемся с уст Лексы стоном от ее жеста; жадно его проглатывает и сильнее в нее цепляется, пытаясь не выходить за границы дозволенного на публике поведения. Это чертовски трудно. – Последний шанс, – выдыхает она когда они отстраняются. Глаза Лексы прекрасно темные; почти черные из-за широких зрачков. – Это твой последний шанс затащить меня в комнату и протрахать всю ночь. – Поверь мне, – отвечает Лекса на слегка рваном дыхании – Кларк обожает, когда она такая. Обожает быть причиной трещин в ее стоическом фасаде. – Поверь мне, мне подвернется еще один. – Как напористо. – Я хочу попробовать одну штуку, – говорит Лекса, закатив глаза на ужасную шутку Кларк. – Думаю, тебе понравится. Но сперва нам нужно добраться до вечеринки. – Сексуальную штуку? – уточняет Кларк. Лекса сердито трясет головой. – Пойдем. Мы опоздаем. – Она ненавидит опаздывать, и Кларк это знает. Это единственная причина, почему она пришла вовремя. Она уверена, что вечеринка еще даже не началась. Все всегда опаздывают. Но спорить на эту тему с Лексой бесполезно – к тому же, спорить Кларк даже не хочет. Прийти раньше – означает провести больше времени с Лексой, и это последнее, из-за чего она будет жаловаться. – Хорошо, – она отступает от Лексы, с сожалением убирая руку со спрятанной под кожаными штанами игрушки и вместо этого обходительно берет Лексу под локоть. – Пойдем. Они уходят после того как Лекса запирает дверь и мягко целует Кларк. – На удачу, – шепчет она, улыбаясь своей едва заметной улыбкой, от которой у Кларк подкашиваются колени. – О, сегодня тебе крупно повезет, детка. // – Кларк! – соседка Лексы начинает махать им, как только они заходят – как и предполагала Кларк, народу еще почти нет. – Ты смогла приехать! – Ах, – рядом с Дэни стоит другая девушка, бесстрастно буравя ее взглядом, пока та коротко обнимает Кларк. – Кларк. Рада наконец дать всем этим крикам имя. Лекса тихо давится, стоя рядом с Кларк, пока Дэни с широкими глазами поворачивается к девушке. – Джина! Джина моргает. – Дэни. – Мы будем на кухне, – вставляет Лекса, мягко потягивая Кларк за руку и поворачиваясь налево. Кларк благодарна ей за это. Она не совсем смущена – и определенно не стыдится – но эта встреча оставила после себя немного неловкое чувство. Скорее всего из-за Лексы, осознает она. – Хорошо. И кстати, у вас классные костюмы! – кричит им вслед Дэни, и Кларк поворачивается, благодарно ей улыбаясь. – Извини, – говорит Лекса когда они достигают огромного стола с напитками и закусками. – Джина живет по соседству. Она, эм, была в своей комнате в тот прошлый раз, как ты заскочила ко мне, когда у меня кончились занятия. – Ясно. И когда кончила я, – оставшись наедине, с отдающейся фоном музыкой и яркими декорациями вокруг, настроение Кларк достаточно поднимается для очередной порции шуток. Лекса усмехается. – И это тоже. – Она лишь смотрит на Кларк мягким взглядом. – Тебе пока что нравится? Эта вечеринка? Не считая, конечно же, немного настырных и довольно грубых знакомств. – Конечно, – смеется Кларк, делая шаг навстречу Лексе и обвивая руками ее талию. – Я люблю находиться вместе с тобой. Вечеринка – всего лишь бонус, – она окидывает изучающим взглядом комнату. Шарики, черные и оранжевые, вырезанные тыквы на любой доступной поверхности, светодиодные свечи и что-то очень похожее на искусственную паутину. – И очень крутой бонус. – Так тебе нравится. Она не сдерживает расползающейся по лицу широкой улыбки. – Здесь потрясающе, – признается она, наклоняясь ближе и кивая об ключицы Лексы. – Спасибо, что пригласила меня, – ее губы задевают кожу Лексы, и она ухмыляется, когда ощущает ее дрожь от этого легкого прикосновения. Она удивлена, что Лекса позволила настолько к себе приблизиться среди людей. Они не обсуждали перспективу обнародования их отношений. Дома нечего было обсуждать по одной только причине невозможности быть открытыми. Но здесь – здесь все иначе. Здесь никто не знает, что она сводная сестра Лексы. Здесь никто не знает ее. Ну, кроме Дэни и Джины, но почему-то Кларк сомневается, что им интересны слухи. А если бы и были, то Лекса наверняка бы сходила по этому поводу с ума и прожужжала ей все уши за последние несколько недель. Возможно, именно поэтому легкие касания и поцелуи Лексы так легко ей даруются. Или, возможно, Лекса скучала по ней настолько же сильно. По Лексе бывает сложно судить. Конечно, она знает, что она тоже ее любит. Она выбрала этот колледж из-за нее вопреки многочисленным попыткам Кларк ее отговорить. Любовь Лексы сияет через ее поступки, и маленькие, и большие. Она не щедра на слова. И на касания тоже; Кларк давно поняла, что для нее достаточно просто находиться с ней в одной комнате, тихо довольствуясь ее присутствием. Лекса иная. Иная и невероятная и ее, и Кларк никогда ничего бы в ней не поменяла. Но – Лекса и делает вещи иначе. К примеру, вещи вроде чувств. И иногда Кларк требуется небольшое подтверждение. Когда пальцы Лексы поднимаются с ее руки к подбородку, осторожно приподнимая его и прижимаясь своими губами к ее, она думает, что, возможно, именно этого она и ждала. – Спасибо, что пришла, – говорит ей Лекса, когда они медленно отстраняются. – Мне гораздо приятнее здесь находиться вместе с тобой. – Ты хотела сказать, что я единственная причина, по которой ты вообще пришла. – Как бы романтично и слегка нездорово это ни звучало, это не совсем так, – Лекса ухмыляется. – Я бы все равно заставила себя прийти. – Кларк с любопытством на нее взирает, и она продолжает. – Я пытаюсь пробовать новые вещи, – говорит она. – Я хочу расширить свою зону комфорта. – Ты не обязана этого делать. – Я знаю, – взгляд Лексы – искренний и мягкий. – Но я хочу. – Она пожимает плечами, сжимая обе ладони Кларк своими. – Это приятно. Сближаться с людьми. Понимать их чуть больше. Они гораздо лучше, чем я изначально считала, – говорит она, выбивая из Кларк смешок. – Едва ли. – Но ты хороший человек, – говорит Лекса, и Кларк смеется громче. – По отношению к тебе. Потому что я люблю тебя, – мягче добавляет она. – И потому что ты отлично владеешь своими руками. – И я тебя люблю, – Лекса обходит защиту Кларк и ударяет прямо по уязвимому месту. – И ты гораздо лучше, чем сама считаешь, – перефразировала она свои предыдущие слова, в этот раз направляя их на Кларк. Кларк не хочет об этом говорить. – Как скажешь. Губы Лексы на ее губах дают ей понять, что она уловила ее желание опустить эту тему. – Гол! – они слышат чей-то свист. Следом они слышат звук хлопка. Когда они отрываются и поворачивают головы направо, то видят двух мускулистых парней, буравящих друг друга взглядом. Один потирает свой затылок, а рука другого слегка приподнята вверх. – На дворе 2016, – напоминает второй парень первому. – Если я опять застукаю тебя за подобным, то ты вылетишь из команды. – Он хватает парня за бицепс и разворачивает его, выводя его из комнаты и бросая через плечо быстрое «извини, Лекс!». – Спасибо, Майк, – говорит она ему вслед. Кларк ошеломленно моргает. – Ах да, это был Майк, – проясняет Лекса. – Капитан футбольной команды. Мы с ним иногда боксируем. – Вау. – Не стоит быть такой удивленной, – улыбается Лекса. – Колледж – не старшая школа. – Я не удивлена. Ну, вернее, я удивлена, – сдается она, когда Лекса вскидывает бровь. – Но кроме этого я – я рада за тебя. По тебе заметно, что тебе здесь нравится. – К моему удивлению, – кивает Лекса, лениво почесывая волчье ухо. Кларк сомневается, что она осознает свои действия, и это так мило, что она просто обязана еще раз ее поцеловать. – Ладно, Большой Серый Волк, – бормочет она в улыбающийся поцелуй. – Готова показать мне свой лес? // Лекса не была готова, но Кларк понимает. Дом начинал слегка переполняться, а самодельный танцпол в гостиной становился чуть более чем тесным. В таких условиях легко почувствовать себя неуютно. Она находит Лексу в ванной после того, как получает ее сообщение. – Извини за то, что я тебя оставила, – говорит Лекса как только она заходит. – Я просто не смогла… Я просто не смогла. – Я знаю, – убеждает она ее, садясь рядом с ней на край ванной и беря ее ладонь в свою. – Тебе не нужно извиняться. Хочешь уйти? – Нет, все в порядке. Мне просто нужно передохнуть, – Лекса вздыхает, сжимая ее руку, и неожиданно Кларк вспоминает свадьбу ее матери – когда они сидели точно так же, но сомневающиеся и неуверенные. Время действительно летит. – Мы просидим здесь столько, сколько тебе понадобится, хорошо? – говорит она Лексе. – И если ты захочешь уйти – мы уйдем. Улыбка Лексы – быстрая и искренняя. – Спасибо, Кларк, – говорит она. – Я не – уф, – она глубоко вдыхает и медленно выдыхает через нос. – Я не хочу уходить, но, кажется, мне скоро придется, – тихо говорит она с ясным извинением в тоне голоса. – Полагаю, мы так и не попробуем ту вещь, о которой я упоминала. Но не думаю, что это вообще было осуществимо. Кажется, я просчиталась. Кларк обязана спросить. – Ты ведь знаешь, что я обязана спросить. Лекса вновь вздыхает. – Вообще-то, это то, о чем ты недавно упоминала, – говорит она. – Уверена, ты знаешь, что я сейчас тебе отвечу. – Это публичный секс, верно? – Да, это публичный секс, – Кларк ожидала этого ответа, но услышать его сказанным Лексой вслух посылает дрожь по ее спине, прямо как во время их поцелуя в коридоре. Она говорит себе взять себя в руки, безмолвно и твердо. Сейчас не время. – Мне было… интересно. – Интересно? – Кларк действительно пытается, но ее голос все равно раздается хриплым и низким. – Да, – Лекса наконец поднимает глаза, встречаясь с ней взглядом. Она наблюдает, как она сжимает челюсть, и черт возьми, сейчас не самое удачное время, но ей действительно, действительно нравится, когда Лекса так делает. Должно быть, это одна из причин, почему она раньше постоянно пыталась найти способы ее разозлить. – Интересно. Каково это – заниматься публичным сексом. С людьми вокруг. Кларк не может утверждать, что отлично знает Лексу, но ее понимания достаточно – и то, что только что сказала Лекса, скорее всего, порождает целый кризис в ее голове. Ее движения и сжимания челюсти, ее вцепившаяся в ее руку ладонь – можно легко заметить, насколько неуютно ей от этих мыслей. – Что ты, эм… представляла, когда интересовалась? – спрашивает она преимущественно для того, чтобы успокоить Лексу. Не осознавая, какую ошибку она допускает. Лекса прокашливается и начинает говорить. – Я представляла себе что-то дерзкое, – говорит она. Ее голос становится глубже с каждым произнесенным словом. – Я думала о – что ж, эти условия не подходят для того, что я держала в голове. Полагаю, я представляла себе ночной клуб. С приглушенным светом. И, эм. Я представляла, как ты сидишь у меня на коленях. – Хорошо, – шепчет Кларк, потому что боится, что если она заговорит, то вместо ее голоса раздастся унизительный писк. – Да. И ты бы – ты бы почувствовала что-то, чего обычно нет, – продолжает Лекса, роняя голос до низкого бормотания. Ее рука, кажется, движется сама по себе, оказываясь на голом колене Кларк, сжимая его и чуть не заставляя ее подскочить. – Ты бы ничего у меня не спросила. Ты бы просто подыграла. Поерзала, подразнила бы меня немного, – она беззлобно ухмыляется. – Как и всегда. – Я не так уж и часто тебя дразню, – выдыхает Кларк. В последнее время она совсем ее не дразнила. Трудно это делать, когда она так редко видит Лексу. – Конечно, – ухмылка Лексы становится шире. – Но в любом случае. Я представляла, что спустя какое-то время я расстегну ширинку. Медленно, осторожно. Ты почувствуешь это и ничего не сделаешь, чтобы меня остановить. Приподнимешь свою юбку, дюйм за дюймом. – На мне надето белье в этом сценарии? – спрашивает Кларк, чуть более чем слегка теряя дыхание. – Нет. Так будет проще. – Будет проще что? – они одновременно наклоняются друг к другу, безотрывно глядя друг другу в широкие зрачки. Кларк кажется, что ее сердце готово в любую минуту выскочить из груди. – Войти в тебя, – выдыхает Лекса в ее губы. Ее хватка на колене Кларк крепкая; почти, почти оставляет синяки. Кларк хочет большего. – Обнаружить тебя уже готовой и мокрой для меня. Ты закусишь губу, как только я окажусь внутри, потому что ты не можешь кричать. Но очень этого хочешь. Кларк готова закричать прямо сейчас, если Лекса ее не поцелует, но в то же время не хочет, чтобы она прекращала говорить. – А затем? – А затем я тебя трахну. Медленно. Я не могу делать это быстро с людьми вокруг. Поэтому я буду просто перекатываться бедрами. Оставаться глубоко. Немного раскачивать тебя вперед и назад. Но большинство работы будешь делать ты, – губы Лексы уже легко задевают ее, и ее голос не громче шепота. – Я представляла, что ты будешь сжиматься вокруг меня, доводя себя до пика. Ерзать, пока я не попаду по нужной точке. Возможно, даже целовать меня, когда вот-вот кончишь, чтобы не закричать. И еще я – знаешь, я представляла, что люди будут с тобой говорить, пока я нахожусь глубоко в тебе, – на это Кларк издает стон, сдавленный и почти страдальческий, представляя себе описываемое Лексой. Черт. – Тебе придется с ними говорить. Пытаться не кончить, или… пока ты кончаешь. Кларк сминает губы Лексы своими в пылком, грубом поцелуе, который моментально становится глубоким. Она чувствует, как руки Лексы оказываются на ее талии, один раз сжимая и хватаясь за спину, спускаясь к ее ягодицам. В одно плавное движение Лекса каким-то образом поднимает ее и сажает к себе на колени, и у нее не остается выбора – и, честно говоря, никаких жалоб по этому поводу – кроме как обвить ее тело своими ногами. Ее центр, уже горячий, трется о выпуклость между ног Лексы, и она стонет в ее губы, цепляясь за плечи. Язык Лексы скользит вдоль ее, чудесно влажный. Щелкает об ее нёбо, вызывая еще один стон. В ответ она ерзает, приятно потираясь выпуклостью о ее клитор. – Черт, – выдыхает она, замедляясь. – Я испорчу твои штаны. – Мне плевать, – отвечает Лекса, крадя очередной поцелуй. – Лекса, – она вновь отрывает свои губы от ее. – Я очень, очень хочу, чтобы мы продолжили. Но я не хочу, чтобы тебе было неуютно. Поэтому я спрошу тебя. Ты хочешь уйти и продолжить в твоей комнате? Она уже знает ответ, когда Лекса вздыхает и озирается в ванной. – Я тоже очень хочу, чтобы мы продолжили, – говорит она. – Но не здесь. Не сегодня. Кларк мягко ее целует. – Тогда мы уходим. Скажи Дэни, чтобы она сегодня не возвращалась. Лекса ухмыляется. – Уже сказала. // Дорога до общежития оказывается короткой. Ладонь Лексы в ее – теплая и уверенная, тянущая вперед, и они бегут и улыбаются друг другу, как сумасшедшие. Вокруг них крики и присвистывания и пьяные призраки и мумии, и Кларк плевать. Все, что ее волнует – это бежать рядом с ней, смеясь и пытаясь украсть поцелуи при каждой возможности. Они переваливаются сквозь дверной проем двери в комнату Лексы и падают на кровать, улыбаясь так широко, что их поцелуи становятся неряшливыми и неуклюжими. – Дверь, – бездыханно напоминает Кларк Лексе. – Закрыть. – Как красноречиво, – отшучивается Лекса, поднимаясь на ноги и запирая ее. – Заткнись и иди сюда, – приказывает Кларк. Или пытается. Выдавить ей удается лишь дрожащий скулеж, но Лекса решает не акцентировать на этом внимания. Она повинуется, присоединяясь к Кларк в одно плавное, грациозное движение. – Ты такая красивая, – дает она ей знать, потому что эту правду она не может сдержать в себе. Кончики ушей Лексы горят тусклым красным, который Кларк так любит, и она приподнимается на локтях, целует одно из них, проводит губами по челюсти Лексы, прикусывая кожу на четком изгибе. Восхитительно. – Ты идеальная, – отвечает Лекса. Ее взгляд прожигает кожу Кларк, когда она лениво окидывает ее глазами. – Я так по тебе скучала. Что-то внутри Кларк сдвигается и сияет, затрудняя дыхание. – Я тоже, – выдавливает она. – Лекса – ты нужна мне. Пожалуйста, – влагу между ее ног невозможно игнорировать. Она ощущает ее каждый раз, когда двигается, и это одновременно и лучшее, и худшее чувство. Ее тело молит о разрядке, и Лекса – единственная, от кого она хочет ее получить. Лексу не нужно просить дважды. Они вместе избавляются от ее кожаной рубашки, в процессе снося уши. Но, когда проворные руки Кларк спускаются ниже, Лекса останавливает ее, качая головой и ухмыляясь от немого вопроса в глазах Кларк. – Я хочу оставить их на себе, – затем она окидывает взглядом тело Кларк, облизывая губы. – Я хочу, чтобы ты тоже оставила все это на себе. Смысл ее слов заставляет Кларк сжаться вокруг пустоты настолько сильно, что ее спина прогибается вверх, и Лекса практически наскакивает на нее, припадая губами к шее, посасывая и покусывая и вызывая сладостные стоны, которые, насколько известно Кларк, она так любит. Она скучала по ней. Боже, она скучала по ней – не могла перестать о ней думать, и она в бесстыдном отчаянии цепляется в ее тело руками и ногами, подаваясь навстречу бедрами. Лекса быстро стягивает ее белье, оставляя ее в плаще и платье, которое она задирает на ее бедрах. Ее взгляд, упавший меж ее ног – чистый голод; когда Кларк реагирует, ощущая отдающуюся в промежности пульсацию, он становится еще темнее. Пальцы Лексы впиваются в ее голые бедра, и она вновь стонет. – Лекса, пожалуйста, – умоляет она. – Трахни уже меня, – сейчас им нужны не медленные ритмы. Им нужно вновь почувствовать друг друга, найти разрядку, найти отдушину от этой агонии невозможности быть вместе. И Лекса понимает. Звук расстегивающейся ширинки заставляет ее вновь сжаться, но когда она видит, как Лекса достает член из своих боксеров, то ощущает пульсацию по всему телу. Она выглядит так сексуально: голый торс, напряженный пресс, в кожаных штанах и с их любимой игрушкой наружу. – Ты такая горячая. – Аналогично, – рот Лексы вновь находит ее, требовательный и нетерпеливый, и Кларк отвечает ей слегка царапающими спину ногтями. Она чувствует, как Лекса потирается о нее игрушкой, собирая на нее влагу. Одно это ощущение подводит ее ближе к разрядке. Ее голова кружится, и комната слишком жаркая, слишком тесная, но Лекса рядом с ней, заземляет ее и мягко целует ее шею, медленно входя в ее лоно. – О Боже, – бормочет она, когда ощущает приятное жжение от растягивающего ее предмета. – Черт, Лекса, это невероятно. Это просто потрясающе. Она ощущает улыбку Лексы на своей шее, и затем та заходит до самого основания в один быстрый, неожиданный толчок. Кларк не знает, стоит ли ей смущаться или впечатляться собой из-за того, что происходит следом. Она резко вскрикивает, впивается тупыми ногтями в голую спину Лексы, застывает и кончает. Лишь из-за того, что Лекса заполняет ее до самого края. – Кларк, – она слышит трепетный вздох через туман своего неожиданного оргазма, сотрясаясь в ногах и цепляясь в Лексу. – Ты только что кончила? – …да, – выдыхает она, ощущая, как несколько раз пульсирует вокруг игрушки. Вдыхает запах Лексы, свежий и резкий, позволяя ему себя успокоить. – Я кончила. Охренеть. Это было быстро. – Похоже, ты очень по мне соскучилась, – усмехается Лекса, и она слабо шлепает ее по плечу. – Заткнись. Лекса легко целует ее в губы, коротко и нежно. – Мне продолжать? – Ты шутишь? – она вплетает пальцы в ее волосы, притягивая ее для очередного поцелуя. – Само, черт побери, собой тебе продолжать. И даже не вздумай останавливаться. Лексе очень нравится, когда она ругается в постели. А ей очень нравится ругаться в постели. Это беспроигрышная ситуация. Она резко хватает ртом воздух, когда Лекса вновь начинает двигаться, постепенно увеличивая скорость. Она отстраняется, садясь на пятки, и обхватывает ноги Кларк, вынуждая ее согнуть их в коленях и широко их раздвигая. Отражающуюся на ее лице глубокую концентрацию Кларк нашла бы милой, если бы не была так занята тем, что ее трахают. В ее движениях проскальзывает что-то первобытное, что-то, от чего Кларк отстраняется от толчков Лексы, постоянно вскрикивая и издавая стоны. Первый оргазм снял напряжение. Слишком быстрый, слишком резкий, он помог ей вернуться в чувства и полностью наслаждаться находящейся в ней Лексой. Однако Лекса, похоже, одержима идеей вновь заставить ее потеряться в ощущениях. Она наклоняется назад еще сильнее, и Кларк чуть ли не кричит, потому что теперь игрушка подается вверх, постоянно встречаясь с ее чувствительной точкой. Ее спина прогибается, поднимаясь с кровати. Теперь платье лишь мешает. Поэтому она от него избавляется. Руки Лексы, жадные и быстрые, помогают ей сорвать его через голову и кинуть на тот конец комнаты вместе с плащом, отправляя его на кровать Дэни. Следом летит ее лифчик. Теперь она полностью обнажена перед Лексой. Раскрыта и искренна. Она наконец может прочувствовать кожу Лексы своей, и это она и делает, садясь и надавливая на грудь Лексы, пока она не понимает намека и не ложится. Кларк опускается следом, скользя своим телом вдоль ее. Их соски трутся друг о друга, и это посылает электрический импульс к ее клитору, заставляя ее вскрикнуть. – Бля, – выдыхает она, скача на игрушке. Лекса наблюдает за ней своими полуприкрытыми, темными глазами, хватаясь за ее бока. Она так глубоко. Так чудесно глубоко. – Лекса, о Господи… Чем ближе она становится к своей разрядке, тем сильнее насаживается на игрушку, и Лекса это ощущает. Ее большой палец находит ее клитор, выводя на нем уверенные круги так, как это нравится Кларк. Она в такой гармонии с потребностями Кларк – это почти страшно. И так, так чертовски приятно. – Лекса, – стонет она, хватаясь за свою грудь, затем за грудь Лексы. Притягивает ее и глубоко целует. Ее движения становятся неряшливыми, и они обе знают, что это значит. – Я сейчас- Она не успевает закончить свою мысль, потому что Лекса вновь их переворачивает, зеленые глаза теперь практически черные от возбуждения. Она выходит из нее, и Кларк чуть ли не рыдает настоящими слезами, но затем она лишь хватает небольшую подушку со стула и кладет ее под ягодицы Кларк, закидывая ее ноги себе на плечи. Когда Лекса возвращает игрушку обратно, натягиваясь, как струна, Кларк откровенно всхлипывает. Это лучший секс, что когда-либо у нее был, и это о чем-то говорит, учитывая, что Лекса была ее единственным партнером весь прошедший год. Она так глубоко. Она никогда не была так глубоко, по крайней мере, ей так не кажется. И ей вовсе не нужно иметь что-то настолько глубоко в себе для полноценной сексуальной жизни. Дело лишь в этом новом, грязном, диком ощущении, заставляющем пальцы на ногах блаженно подгибаться. А затем Лекса начинает двигаться. Ее толчки резкие, точные, сокрушающиеся вниз всем весом ее тела. Она словно отжимается на Кларк, и Кларк знает – они обе знают, что конец близок. Первая волна ударяет, когда Лекса наклоняется и грязно целует Кларк, и именно тогда Лекса понимает, что она кончает – сдают ее громкие стоны ее имени. Затем она начинает толкаться быстрее, и Кларк чувствует, как стремительно закатываются ее глаза, когда по ней ударяет еще одна волна. И еще одна. И еще одна. Она будто не может перестать кончать, а каждое следующее сокращение ее лона сильнее предыдущего. Она не уверена, но, кажется, ощущает хлынувшую по внутренней стороне бедра влагу. Лекса тихо ругается себе под нос, замедляя свои толчки и падая в руки Кларк. – Кларк, – выдыхает она. – Ох, Кларк, черт. Люблю тебя. Я люблю тебя. – И я тебя люблю, – выдавливает она сквозь продолжающийся оргазм, цепляясь в ее спину, пытаясь притянуть ее еще ближе, чем сейчас. И в этот блаженный момент, с Лексой на ней, в ней, вокруг нее, одна секунда равна целой вечности, и она счастлива и молода и влюблена. Какое-то время они лежат, пытаясь выровнять дыхание. Лекса прижимает легкие поцелуи к ее коже, и та улыбается, зажмурив глаза и вырисовывая ленивые круги на ее спине, ощущая каждый мускул под своими касаниями. Это определенно самый лучший Хэллоуин, что когда-либо у нее был. – Привет, – шепчет Лекса когда наконец находит силы поднять голову и ткнуться носом в щеку Кларк. Затем она приподнимается на локтях, улыбаясь ей. – Это было невероятно. – Не думаю, что я сейчас могу ходить, – Кларк хихикает – действительно, черт возьми, хихикает – смахивая волосы Лексы с ее глаз, сверкающих и зеленых. – Ты потрясающая, – она вздыхает в губы Лексы и нежно их целует, сначала верхнюю, а затем нижнюю. Лекса ухмыляется, когда Кларк разрывает их поцелуй и роняет голову на подушку. – Ты была права, – говорит она. Кларк вопросительно на нее смотрит, и она продолжает. – Ты испортила мои штаны. Кларк совершенно не удивляется, когда бросает взгляд меж своих ног, где они все еще соединены, и обнаруживает, что штаны Лексы сверкают от влаги вокруг ширинки. – Я отправлю их в химчистку. Или просто куплю тебе новые. К черту, я куплю тебе целый новый гардероб, если ты продолжишь вот так меня трахать. – Тогда технически ты уже должна мне тонну одежды, – шутливо замечает Лекса. – Справедливое замечание, – она тянет ее вниз, и они вновь целуются, лениво и медленно. – Это был самый лучший Хэллоуин. – Но мы еще не закончили. Кларк морщится. – Детка, я люблю тебя и всегда тебя хочу, но не думаю, что мое женское оборудование уже готово функционировать. – Я не это имела в виду, Кларк, – отчитывает ее Лекса, все еще улыбаясь. – Я имела в виду, что подготовилась на случай того, если мы уйдем с вечеринки пораньше, но не будем в настроении для… ну, ты понимаешь, – она прокашливается, игнорируя похотливый взгляд Кларк. – У меня есть конфеты, печенье и несколько хэллоуинских фильмов. Я одолжила у Майка прожектор. Сладости тоже на хэллоуинскую тематику. Кларк чувствует, как расширяются ее глаза. – Ты серьезно? – Кларк, – вздыхает Лекса. – Когда я бываю несерьезной? – И какие у тебя фильмы? – В основном классика. Есть несколько ужастиков, Кошмар перед Рождеством, Фокус-Покус, Хэллоуинтаун. Кларк едва удается остановить себя от радостного визга. – О Господи, Лекса, о Господи. – Я думала, твое женское оборудование еще не готово функционировать, – Лекса смеется, когда Кларк легко шлепает ее по плечу. – Задница. Я ограничиваю твое количество проводимого с Рэйвен времени. И спасибо, что напомнила – пожалуйста, подвинься. Мне странно обсуждать с тобой мои любимые фильмы из детства, пока ты все еще во мне, – Лекса повинуется, и она стонет от ощущений. Она не лгала – она чувствует себя невероятно выжатой, и для следующего раунда ей потребуется время, но одного чувства вышедшей из нее Лексы достаточно, чтобы ее возбуждение вновь начало нарастать. Она улыбается, когда Лекса осторожно накрывает ее лоно ладонью, избавившись от игрушки. – Ты в порядке? – Более чем, но если ты продолжишь меня лапать, то мы так ничего и не посмотрим. – А мы не можем этого допустить, – кивает Лекса и встает на ноги. – Пойдешь со мной в душ? – Я не шутила, когда сказала, что не могу ходить, – замечает Кларк. Ей едва удается закончить свое предложение, как Лекса быстро подхватывает ее под руки и колени и поднимает ее вверх, вызывая у Кларк короткий удивленный вскрик. – Проблема решена. – Боже, я обожаю, когда ты так делаешь, – бормочет Кларк, устраиваясь ближе к груди Лексы в ее уверенных руках. Она чувствует себя заполненной, но в то же время вместо подавленности ощущает спокойствие. Ощущает удовлетворение. – Спасибо за сегодня, – шепчет она, встречаясь взглядом с изучающими зелеными глазами. – Правда. – Как я и сказала, – Лекса начинает шагать в ванную. – Мы еще не закончили. – О, мы еще далеко от окончания, – возможно, она будет готова чуть раньше, чем думала. Что ж. Если Хэллоуин не был ее любимым праздником, то сейчас он определенно им стал.