Video games

Он преподаватель. Мой… мой преподаватель. Я ещё раз протираю глаза и смотрю вперед. Это же невозможно. Преподаватель. У меня это как-то совершенно не укладывается в голове. Это же чисто теоретически невозможно, чтобы мы встретились вновь. Это всё, включая нашу ночь, была сущая случайность. По крайней мере, я была в этом уверена на все сто процентов. Во-первых, как он может быть преподавателем? Осмотревшись, я поняла, что этот вопрос волновал не только меня. Все смотрели на него с каким-то недоумением, будто были уверены, что голубоглазый нас разыгрывает. Он слишком молод для этой работы, ему бы самому ещё можно было учиться. Ну, и, конечно, нашёлся особо одарённый, которому требовалось это спросить и узнать. — А вы не слишком молоды? — доносится с задних рядов, и я даже не могу узнать голос, и, соответственно, трудно предположить, кто настолько смел. Ну, да ладно, пускай спрашивать это и не очень вежливо, но в данной ситуации мне это даже выгодно — узнать, как он здесь оказался. — Я практикант. Меня зовут Алекс Уокер, — говорит, глядя на те задние парты, от куда донёсся вопрос. — Но это не значит, что вам стоит расслабляться, — продолжает, и я как-то мнусь, а затем чётко произносит на чистом немецком: — Поняли? От звука его голоса и так по всему телу мурашки, а когда он переключился на другой язык, то… не знаю. Впервые со мной творилось что-то подобное. Я этого человека по сути не знаю, но меня к нему тянет… очень сильно. Хочу узнать его поближе, хотя в душе понимаю, что это звучит нереально. Всё-таки, он — мой преподаватель, и мы теперь никак не в клубе. Это реальная жизнь, в которой существуют законы и рамки дозволенного. И такие отношения… аморальны. В принципе, мы свободные люди, но мне не нужно никакой огласки какого-либо аспекта наших прошлых «отношений». То есть всего, что происходило за пределами университета. Да и тем более, с чего я решила, что он захочет этого? Он красив… у него есть достаточно денег, чтобы заполучить любую девушку, которую он захочет. И я в эту историю совершенно не ввязываюсь, потому что у меня обычная внешность, бережливые родители, которые не позволяют мне тратить много денег на себя, да и сама я не в восторге от шоппинга и прочего…, но именно сейчас почему-то мне захотелось выглядеть лучше, и я сто раз пожалела, что пришла в таком обыденном виде. У нас в группе, как, уверена, и в любой другой, были очень красивые девушки, которые могли привлечь к себе внимание одним взглядом, и я не входила в их число, это уж точно. Я совершенно не была похожа ни на одну из них и не скажу, что мне было обидно по этому поводу, но… да, определенно, хотелось быть ещё красивей. Как и любой здравой женщине. Так, Эстер, просто надейся, что он тебя не заметит… надейся, что не заметит… повторяй это, как мантру. — Так, ладно, давайте начистоту. Мне вообще не хочется вас чему-то учить, но, как видите, придётся это делать, — я нахмурила брови от такого. Он серьёзно? Не припомню, чтобы учителя так когда-то говорили… Ну, да, он практикант, но это не значит, что ему всё позволено, тем более, обращаться к нам в таком тоне. — Так что вам, дорогие мои, тоже придётся учиться. И учиться хорошо, и мне плевать, кто там отличник, а кто просто оторваться приходит, ясно? У меня на секунду не хватило слов, но я ещё сильней вжалась в парту, когда увидела, как он разглядывает студентов глазами, словно что-то ища. Или кого-то. — Кто у вас староста группы? — тут я мысленно начала молиться. Боже… староста-то я. О чём я вообще думала, когда согласилась ею быть? И теперь я уже точно не отделаюсь и не спрячусь, как бы не хотела этого. Я молчу. Не поднимаюсь, хотя подруга начала тыкать мне в бок, но я всё равно непоколебима, как скала. Я… нет… у меня ноги ватные, а в рот будто набрала воды. Я не смогу. И тут, девушка, которая сидит за первой партой, она же Ева, становится настоящей Иудой, когда своим тихим голосом говорит: — Так у нас же староста Эстер… Эстер Грин, — неловко произносит, глядя на нашего преподавателя, а я с немым ужасом поднимаюсь с места, чувствуя, как подруга уже еле не начинает говорить со мной на полную громкость, так как я совершенно не реагировала на её попытки растормошить меня. Хотелось просто посмотреть на неё и сказать: «И ты, Брут?» — Я староста, — заявляю, опуская глаза вниз, но через несколько мгновений всё же поднимаю их. Я думала, что он удивится, посмотрев на меня, но его выражение лица практически не изменилось, когда он пробежался по мне взглядом. Только выдохнул, отведя глаза, и еле заметно ухмыльнулся. И, если сначала у меня ещё была какая-то надежда, что Але… мистер Уокер меня не узнает, то теперь она полностью угасла. — Может, представишься? — спрашивает, и я честно готова сейчас ударить себя по голове. Черт, как можно быть такой тупой? Он ещё никого не знает, а я встала, сказав: «Я староста». Твою мать. Почему в таких ситуациях мне обычно вышибает мозги? — Эстер Грин, — называюсь, неловко передергивая плечами. Что-то мне стыдно, и я моментально чувствую, как у меня краснеют щеки. — Мисс Грин… — он немного заминается, прежде чем продолжить, пронзительно глядя на меня своими голубыми-голубыми глазами. — Останетесь после пары, — говорит, и я, кивая, сажусь. Страшно, страшно, страшно. Но, чёрт… лучше, что я хотя бы сижу и молчу, а то точно бы какую-то дурь сморозила. — Ладно, давайте так. Тема сегодняшнего урока — история немецкого языка. Это своеобразная вводная тема, по которой мы можем пройтись либо в конце пары, либо вы изучите её самостоятельно. А сейчас вы будете по очереди подниматься со своих мест и называть свою фамилию, а также какая у вас последняя итоговая оценка за мой предмет. Ну, одна радость — теперь я хотя бы знаю его имя, и меня не будет мучить то чувство, когда мне трудно думать о человеке, о котором я толком ничего не знаю. Не скажу, что от этого проще, и не скажу, что мне было бы хуже, если бы я с ним больше не встретилась. Чувствую, что думая об этом, я только усугубляю своё положение. По цепочке одногруппники поднимались со своих мест и называли свои фамилии, баллы. Мне как-то было неудобно. Во-первых, было трудно представить то, как мы будем содействовать. Он видел меня… голой. От этой мысли я прикусила губу, чтобы не завыть в голос. Мой преподаватель видел меня голой, и мы занимались с ним сексом, а утром я ещё и переодевалась перед ним. Конечно, этому можно найти объяснение — я не знала, что он окажется моим учителем, но от этого ничего не меняется. — Эстер, ты чего? — подруга меня ударила в бок, и я наконец вынырнула из своих раздумий. — Сейчас твоя очередь, — шепнула она, а я поняла, что сейчас все увидят мои пылающие щеки, потому что думать на уроке о том, что мы делали с ним — ну это, как бы, весьма странно и неприлично. — Эстер… Грин, — замявшись, сказала я, в то время как он, приподнявшись на стуле, сразу исправил меня: — Я просил только фамилию, — уже на немецком произносит, и я вновь мысленно имитирую удушье, потому что нещадно туплю. Ну как так можно? — Грин. — мягко произношу, будто бы и не ошибалась, а затем решаю тоже продолжить на немецком: — У меня высший балл, — выдыхаю и усаживаюсь на стул, в то время как он не сводит с меня взгляда своих голубых глаз. И чёрт… я вновь начинаю предательски краснеть до кончиков ушей. Я не могу. Почему-то в голове совершенно нет мыслей о предмете, а только о том, что мы делали с ним, и сейчас вот он так близко, и одновременно так далеко. Он мой преподаватель. Дальше некуда. И теперь уже у меня в голове ещё один вопрос: как он обратил на меня внимание? Я же совершено… другая. Неопытная. В сравнении с ним, я выгляжу только серой тенью, ничем. Я уверена, что любая красавица-модель с радостью провела бы с ним ночь. Но он выбрал меня, и я не знаю, стоит ли этим гордиться, но… впервые я почувствовала себя хорошо. Меня выбрал он. И случайность это, или нет — всё равно. Но он захотел именно меня. Алекс всё время что-то чёркал в блокноте и внимательно слушал каждого встающего человека, и мне было что-то не по себе. Ну не могла я сосредоточиться! Постоянно меня что-нибудь отвлекало, и это просто-таки истребляло всё моё внимание. — Ладно, открываем сто двадцать первую страницу учебника и читаем, — сказал он, проследив за движением каждого, — В противном случае будем проверять знания каждого. Думаю, вариант «читать» вам подойдёт больше, — вздохнув, будто вся эта атмосфера выводила его из себя, он уставился в телефон, строча что-то в нём, очевидно, набирая кому-то сообщение. — Что это было? — чуть ли не смеясь истерическим смехом, спросила у меня подруга, и я нелепо пережала плечами. — Он слишком сексуален… для преподавателя, — закусывая губу и кидая взгляд на Ал… мистера Уокера, игриво прошептала она, и я почувствовала, как какая-то нотка ревности зарождается во мне. Было неприятно, скажу сразу. Но он не мой, а я не его. Так что нужно изначально откинуть все свои заскоки и погрузиться в рабочую атмосферу. — А как по мне, обычный парень с завышенной самооценкой, — и, для пущего эффекта, тихо произнесла: — Кто ему вообще разрешил нас учить? Я расплылась в довольной улыбке. Не знаю, но почему-то от этого мне стало лучше. — А теперь поднимись, дорогая моя, — словно рядом, услышала немецкий, и, сглотнув, приподнялась на своём стуле. Да ну… он же не мог меня слышать. Ведь так? — Уже прочитала учебник? — опять продолжил на том же языке, и я уставилась вниз на даже нераскрытый учебник немецкого языка. Неловко. — Д… нет, — выдохнула, выпуская пар. Просто держись, Эстер. Ты сильнее. — Тогда, может, посвятишь нас в то, чем ты занимаешься, ведь это гораздо важнее, чем предмет, который мы изучаем, да? — стуча пальцами по учительскому столу, произнёс опять же на немецком, и я снова сжалась. Ну чёрт… как можно было так подставиться в первый день? — Простите, больше такого не повторится, — затараторила я, опуская глаза вниз. — Садись. После урока, не забудь, — я кивнула и присела на своё место. Роза на меня смотрела с огромными от испуга глазами, потому что знала, насколько я ценю каждый предмет и каждую оценку. — Мда… — услышала от неё, полностью погрузившись в изучение темы, стараясь максимально сосредоточиться на том, что сейчас исписано перед моими глазами печатаными буквами. — Наверное, ваша ненависть взаимна. Действительно.

***

Студенты поспешно встают со своих мест и выходят из аудитории, а я не могу пошевелиться, чувствуя, что полностью приросла к своему месту. Мы сейчас будем говорить с друг другом. О чём? Этот вопрос порождает во мне интерес, потому что как-то странно будет оставаться с ним один на один, причём в такой (не)формальной обстановке. Так, настройся. Нужно просто подумать, что это обычный разговор с твоим обычным учителем, который не должен перерасти ни во что большее. Вот и все вышли из аудитории, и я, хватая свою сумку с тетрадями и вообще с разными принадлежностями, встаю с места, направляясь к его столу. Мне немного неловко, но я стараюсь скрыть дрожь в теле, и это более-менее у меня получается. Опираясь руками о его стол, я жду последующих слов, но он, казалось, никуда не спешит. Берёт что-то в руки, и уже чуточку нагнувшись я замечаю, что это пачка сигарет. Как-то разгневанно выдыхаю. Он же не будет курить здесь? Эта мысль заставляет меня немного сжаться. — Грин, — говорит он, и мне как-то не по себе от того, что он всё время обращается ко мне только по фамилии. Ну да пусть, он учитель, ему виднее. — Поможешь мне? — разжигая сигарету, произнёс, и в голове уже куча сценариев того, что он может у меня попросить, и от этого не легче. Я медленно киваю, и он поднимает взгляд на меня. — Хо-орошо… — немного с запинкой сказала, сжимая ладони, так как почему-то мне становится страшно. Нет, не думайте, что я боюсь его, я скорее боюсь себя. — Ладно, садись, — кивает на ближайший стул, и я притягиваю его ближе к учительскому столу. — У тебя есть вторая пара, или, может, куда-то спешишь? — не прекращая делать мелкие затяжки, спрашивает, и я хмурюсь от запаха дыма, который буквально разъедает все мои вкусовые рецепторы. Неприятно — да, но я пытаюсь не выказывать своего отвращения к курению. Да, я немного своеобразно к этому отношусь. Когда-то, в свои сумасшедшие пятнадцать, я курила почти три месяца, и не могла жить без этого. Поэтому сейчас я так резко негативно к этому отношусь, считая, что все курильщики добровольно портят себе жизнь, губят свое здоровье. — Всё хорошо? — интересуется мистер Уокер, видимо, замечая мою заминку, и я стараюсь быстро исправиться, тут же произнеся: — Нет, всё хорошо… просто немного неловко, — уже тише добавляю, и тут же жалею о сказанном. Почему именно я начала об этом говорить? Лучше бы подождала, пока он сам поднимет эту тему. — Забудь об этом, — говорит, и я чуть ли не начинаю истерически смеяться. Забыть? В принципе, я этого и ожидала. Зачем ему я? Да, это было весьма ожидаемо. — Давай считать, что между нами ничего не было. Ты моя студентка, а я твой преподаватель, — меня слишком сильно нервирует эта тема, и я, не выдерживая напряжения, которое проскакивает сквозь меня, выпаливаю: — У меня нет второй пары. Чем я могу вам помочь? — перехожу на деловой тон и успокаиваю себя. Ничего не было. Нужно думать, что ничего не было, вот и всё. Так же, как он сказал, так, как ты умеешь. Необходимо закрыть глаза и идти дальше. — Мне нужно написать несколько списков людей в вашей группе и твою персональную оценку их успехам. Поскольку ты староста, должна бы справиться с этим. — Я, конечно, могу, но, понимаете… я же не слежу за ними и точно об их баллах и тому подобном вряд ли могу что-то сказать. — Пиши то, что знаешь. А я потом разберусь, — он подталкивает ко мне пока пустой лист, и я немного облегчённо выдыхаю. Видишь, как всё просто? А ты переживала. Стоит лишь собраться, вот и всё. Словно ничего и не было. Ведь… Ничего же не было. — Ладно… — немного растерянно шепчу, и уже начинаю записывать фамилии, стараясь никого не пропустить и писать в том порядке, в котором мы сидим. Может, так ему будет легче запомнить. Когда доходит до меня, я аккуратно вывожу на листе «Грин» и больше ничего. Как-то не хочется давать оценку собственным знаниям, поэтому будет лучше, если я пропущу этот пункт. Всё-таки, я же не зазнайка, чтобы написать о себе всё то, что так хотелось бы. Иногда я незаметно бросаю взгляд на него. Он увлеченно что-то либо записывает в своем блокноте, либо строчит сообщение на телефоне. Мне от этого становится как-то не по себе, и я понимаю, что готова перегнуться через стол, лишь бы посмотреть, с кем он так увлечённо переписывается. — Ты уже дописала? — спрашивает он, и я мгновенно краснею, понимая, что я была поймана за своим наглым подглядыванием и теперь я вновь максимально опускаю глаза, утыкаясь взглядом в свою писанину. — Нет, мне ещё немного, — еле слышно говорю я и продолжаю писать, усиленно пытаясь не отвлекаться на дым, который доносится до меня и слегка щекочет моё лицо. Не уверена, что это правильно — курить в аудитории, но меня, наверно, беспокоит это больше, чем моего собственного преподавателя, поэтому я вовремя затыкаю себе рот и вновь сосредотачиваюсь на своём задании. Когда я дописываю имя последнего одногруппника, то поднимаю взгляд и встречаюсь с его. Он смотрит на меня с каким-то еле ощутимым безразличием, что нещадно бьёт по моему сердцу. Всё-таки, мы были вместе… пускай всего лишь ночь. А сейчас такое чувство, что ему абсолютно наплевать на это. И, по идее, я должна была быть рада этому, но что-то внутри меня ни о какой радости и речи нет, только пустота. Ладно, соберись. Ты должна это пройти, однако внутренний голос язвительно добавляет: как будто это так просто — делать вид, что нас ничего не связывает. И я это игнорирую. — Я уже всё, — говорю я, поднимаясь со своего места, уже готовая выскользнуть из аудитории и уйти отсюда ко всем чертям. — Еще что-то? — вежливо спрашиваю. Всё-таки, как бы там ни было, он мой новый преподаватель, и в какой-то мере от него зависит моя успеваемость. — Можешь идти, — говорит он, и я уже готова идти, чувствуя, что в уголках глаз собираются слёзы отчаяния. Никакая я не сильная, я слабая, очень, очень слабая. И сегодня я ещё раз это доказала. Перед выходом, я слышу всего лишь одну единственную фразу: — Прости. И я понимаю, что не смогу этого простить.

***

— Ну, как всё прошло? — спрашивает меня Роза, как только мы встречаемся с ней в кафе, в которое обычно приходим после занятий в университете. Я обреченно и вымученно встречаюсь с ней взглядами. Жаль, что я ей не рассказала о том, что произошло в клубе, ведь мне было бы гораздо легче, если бы я ей изначально выговорилась. А сейчас придется терпеть этот груз. — Паршиво, — не скрывая своих задетых чувств, произношу я, а глаза опускаю в свою пустую чашку из-под кофе. Трудно смотреть ей в глаза, потому что часто она видит меня насквозь и сможет понять, что я чего-то недоговариваю, а это может быть плачевным для меня, и все стены, построенные мною, упадут. — Ну… не волнуйся, — в её голосе сразу замечаю переживание, и это немного подбадривает меня. Вот, рядом со мной подруга, и она переживает за меня. Это хорошо, когда есть кто-то рядом. — Я уверена, он не будет такой злюкой и дальше. Может быть, ты ему даже понравилась, поэтому он так тебя задевает, — подмигивая, говорит, а у меня выходит еле слышный смешок. Я? Нравлюсь? — Он наш преподаватель, я не могу ему априори нравиться, — отвечаю, передергивая плечами. Это же правда… Алекс мне прямым текстом всё сказал — я всего лишь студентка, он — преподаватель. Вот и всё. — Ты просто не слышала, о чём сейчас все в нашей группе говорят, — закатывая глаза, пробормотала Роза и заразительно улыбнулась, — Эмма и её компания уже решительно настроились заполучить его внимание. Он всем понравился… или не всем, — сказала она, ехидно глядя на меня. — Он… слишком много из себя строит, — на секунду задумываюсь, говорить ли о его вредной привычке — курении, которое, Роза знает, я ненавижу, но всё-таки не выдаю эту информацию. — И слишком ко мне придирается. Не люблю таких людей. — не знаю, ложь это или нет, но это всё, о чём я пока могу поделиться с ней. — Ладно, время покажет, — отдавая всю сумму оплаты, подводит итоги Роза, и я мысленно с ней соглашаюсь. — Пойдем? — спрашивает, и я утвердительно киваю. С родителями у меня ещё со вчерашнего дня какие-то напряжённые отношения, поэтому придти с университета побыстрее — это лучшее, что можно пока придумать, чтобы наладить с ними отношения. Они слишком серьёзно относятся к моему воспитанию и поведению, а это порой чудовищно выводит меня из себя. Тем более, беря во внимание то, что мне уже девятнадцать, и я сама могу постоять за себя. Это меня напрягает. Дело в том, что да, когда они волнуются, это одно — мне даже приятно, что за меня переживают и хотят, чтобы со мной было всё хорошо. Но когда открыто не доверяют — это уже переходит все границы возможного и невозможного. На улице сейчас тает снег, и какая-то грусть поселилась внутри меня. Я очень ждала Нового года, праздника, новых эмоций, и когда это так быстро и нагло уходит от тебя, ты начинаешь чувствовать неимоверную пустоту, что случилось и со мной. Скоро вновь будет тепло, скоро всё наладится, обязательно, но когда — это уже трудно сказать. — Так, мне пора, — останавливаясь возле остановки, говорит Роза, и качает головой, — ты домой? — спрашивает, и я незамедлительно киваю. — Сможешь сегодня вырваться? — Нет, мои родители и так уже чуют что-то неладное. Говорят, что я провожу с тобой слишком много времени, — усмехаясь, говорю, вспоминая вчерашний разговор, и как-то неосознанно падаю духом. Когда я уже буду чувствовать себя свободней. — Ну… хорошо. Но ты знаешь, я всегда рядом. Звони, если что-то понадобиться, — напоследок молвит она, и мы незамысловато прощаемся. Университет располагается недалеко от моего дома, и от этого почему-то не легче, ведь сейчас я вновь должна терпеть вопросы своих родителей, которые в любом случае будут нарушать моё собственное личное пространство. Ну да ладно, со временем как-то привыкаешь к этому, что я и сделала. Свыкаясь с мыслью, что твоя личная жизнь никогда не будет «личной», ты просто отпускаешь все надежды на то, что будешь встречаться с кем-то, дружить с кем-то, без одобрения на то родителей. Захожу в квартиру, открывая дверь и так же быстро закрывая её. Затем снимаю свои ботинки и надеваю привычные тёплые тапочки, которые создают мне домашний уют, которого порой так не хватает. — Эстер, — слышу голос матери, и меня передергивает. Только недавно я поняла, насколько я ненавижу это имя и насколько мне оно противно. «Эстер»… это про меня. Я всегда останусь Эстер, простой и никому ненужной Эстер. — Как прошли занятия? Заметьте, главное всегда — учёба. Это то, что для меня всегда выделяли родители и ставили на первое место — учёба. Никогда не спрашивают о моём самочувствии, о том, что я и как, всегда показывая то, что я не должна отвлекаться на такие пустяки. — Сегодня всё было хорошо. Новых оценок нет, — отвечаю я и, чтобы предотвратить следующий вопрос, отвожу внимание: — У нас новый преподаватель по немецкому. — Новый преподаватель? — спрашивает она, садясь на стул возле меня и давая мне перекусить. — Как тебе он? Что? Что он? Она меня спрашивает… а, черт, наверно, она имеет ввиду, хорош ли он как учитель. А я-то уже успела себя придумать, что она что-то знает. — Хороший преподаватель. У меня нет к нему никаких негативных замечаний. Конечно, я еще не свыклась с мыслью, что он теперь у нас будет заменять этот предмет, но думаю, что скоро привыкну к этому, — вру не краснея, но что поделать? Если не совру, то это всё пойдет крахом, и моя мама, довольно-таки проницательная женщина, всё рано или поздно поймёт. — Заменять? — Ну, он практикант, — добавляю я, немного переживая и нервно теребя свою блузку, — кажется, он будет у нас преподавать только до конца года. Стараюсь успокоить свои разыгравшиеся нервы. Нужно не подавать виду и убавить свою собственную неловкость, потому что рано или поздно это всё может закончиться для меня весьма плачевно. Так что складываю свои переживания в огромный пакет и стараюсь не двигать его, чтобы как можно скорее прийти в себя. — Хорошо, — утвердительно качает головой мать, и мне почему-то трудно понять, что у неё в голове в эту минуту, но я всё же ни о чём не говорю и продолжаю есть, как ни в чём не бывало. Сейчас я немного возликовала, зная, что отца нет дома, так как с ним вопросов было бы гораздо больше. Он очень тщательно контролирует то, есть ли у меня какие-то проблемы с предметами либо преподавателями, и, следовательно, за каждый прокол я могу хорошенько поплатиться. Хотя моя мама тоже крепкий орешек, но терплю её замечания я неплохо, а уж отца — это в зависимости от того, как далеко он зашёл. Доедаю и иду в свою комнату, понимая, что весь последующий день мне придется провести именно здесь. Немного скучно, но всё же лучше, чем я могла ожидать. Беру телефон и, замечая одно сообщение от Розы, тут же читаю его. Роза Кроссман: Тебе уже написал твой любимый преподаватель? Я немного не понимаю. В смысле? Где написал? Любимый преподаватель — Алекс? Эстер Грин: Какой преподаватель? Мистер Уокер? За несколько мгновений мне приходит ответ. Роза Кроссман: Да, он всем разослал темы, на которые нужно приготовить доклад. Эстер Грин: Видимо, мне нет. Роза Кроссман: Вот его адрес. Напиши ему. Написать? Меня немного вышибает это из колеи. А не слишком навязчиво с моей стороны будет это выглядеть? Вижу перед собой этот злосчастный адрес его почты, и понимаю, что была не была — всё равно придётся спросить, почему всем дали их темы докладов, а я осталась обделённой. Кому: Алекс Уокер От кого: Эстер Грин Тема: Доклад Здравствуйте, простите, если побеспокоила, хотелось бы спросить тему моего доклада по немецкому языку.

С уважением, Эстер.

Жму кнопку отправить, и после этого нещадно кусаю губы. Что это за глупое «с уважением»? Твою мать… как я могла такое написать? Лучше бы подождала, пока он сам мне бы написал, а сейчас я крупно опозорилась, впрочем, как и всегда. Что мне уже терять? Теперь, затаив дыхание, нужно ждать ответа, который приходит в течение десяти минут. Кому: Эстер Грин От кого: Алекс Уокер Тема: Личное время Уважаемая Эстер Грин, вы знаете такое понятие, как личное время? У вас будет другое задание, о котором я скажу на уроке. Моё лицо мгновенно краснеет. Он просто посмеялся надо мной! Посмеялся! Быстро строчу новое сообщение, хотя внутри всё сжимается от неловкости. Кому: Алекс Уокер От кого: Эстер Грин Тема: (Не)личное время Не пойми меня неправильно, но я всего лишь беспокоюсь за свои оценки. Если не секрет, то какое задание? С замиранием сердца жду ответа, который приходит уже за несколько секунд. Кому: Эстер Грин От кого: Алекс Уокер Тема: Только спокойствие Когда это мы успели перейти на «ты»? Я же говорил, что о задании ВЫ узнаете на уроке. Бью себя по лбу за свою же тупость. Как это я не заметила, что нечаянно написала не так, как это должно было быть? Надеюсь, что это было не слишком с моей стороны. Еще раз перечитываю нашу переписку. Мне кажется такое общение с преподавателем немного странным, поэтому решаюсь положить этому конец. Кому: Алекс Уокер От кого: Эстер Грин Тема: Хорошего дня Ещё раз извините, что побеспокоила вас, мистер Уокер. Хорошего дня, спасибо за ответ. Откладываю телефон и со стоном падаю на кровать. Это так глупо, думать о своем учителе всё время, но… почему-то мысли просто не могут отпустить его, и они для меня становятся спасательным кругом, потому что… Я не только думаю, я хочу думать о нем.