От огня огонь

      Бишоп успел поспать не больше трёх часов. Прыгнув на койку с разбега, он так и остался лежать в плаще и грязных сапогах, практически мгновенно забывшись беспокойным сном. Пробудился он от того, что кто-то настойчиво лизал его лицо. Заметив, что хозяин пошевелился, Карнвир подпрыгнул на кровати и сделал оборот вокруг своей оси, будто пытался поймать собственный хвост.       — Пошёл вон, — пробормотал Бишоп, вытирая лицо о подушку.       Волк уселся под боком. Его грязные лапы и брюхо были мокрыми от росы, из пасти смердело чем-то тухлым. Раньше Бишоп беспокоился, не откинет ли лапы его спутник, но со временем решил, что волк сам разберётся, как ему сдохнуть. Да и переваривал он всё, что выглядело более-менее съедобным, как и его хозяин.       Так и не вытолкав волка с кровати, Бишоп сел и, задумчиво почесав щетину, встретился взглядом с хищником.       — Да, я просил разбудить, но не так же, — бурчал он. Кости жутко ломило от ночного забега по лесу и холода — надо было не лениться, снять одежду и заползти под одеяло.       Карнвир с чувством выполненного долга улёгся на место своего ворчливого друга. Бишоп, кряхтя, поднялся на ноги и потянулся, пытаясь хоть как-то размять мышцы. Хотел бы он посмотреть на лицо прачки, когда та будет убираться в комнатах и найдёт в одной из них взрослого волка — прямо как в глупой детской сказке. Закрыв за собой дверь, Бишоп спустился на первый этаж таверны.       От волшебных запахов каши, хлеба и пива хотелось пустить скупую слезу, сесть за стол и блаженно вытянуть ноги. С такой заботой он совсем обленился и почти не охотился. Бишоп хотел насладиться моментом, не было смысла отказываться от комфорта — в лес вернуться он всегда успеет.       Его привычное место в углу было свободно — никто не решался сесть сюда, даже когда он уводил отряд на несколько дней. В таких мелочах он видел лишь проявление страха, а не признание заслуг, и местные «герои» смердели им за милю. Словно стадо перепуганных овец, всю сознательную жизнь они носились от одного вершителя к другому, моля о помощи, пока один хитрый пастух не загнал их за полуразрушенные стены, пообещав спасение. От этого балагана тошнило.       Но он устал от пожаров. Пускай Тьма решает, избирает. Просеивает их, словно зёрна, отделив самых крепких и достойных. Однако если таковым окажется и паладин, он поможет ему отойти к Тиру лично, так и быть. А сам Бишоп уйдёт подальше от Невервинтера. Говорят, в Рашемене приятно зимовать.       Наверное, мысли о заснеженном крае навеяло странное шаманское пойло Квары. Много раз он говорил себе, что пора перестать думать о колдунье и её связи с лусканцами — она была обречена, и Бишоп ничего не смог бы сделать, даже если бы захотел. Гариус желал ей смерти.       В таверне его ждал старый знакомец с длинными ушами — хмурый папаша Фарлонг. Рейнджеры учтиво кивнули друг другу — скорее, ради профессионального приличия. Бишопу нравился этот сукин сын за способность видеть вещи куда более широко. Он был достаточно умён, чтобы не доверять даже собственной приёмной дочери.       — Бишоп, — процедил Дейгун, будто смакуя нечто противное, — друиды Круга Топей ещё могут быть живы — я нашёл их следы по дороге сюда, — он выдержал паузу и нахмурился. — Судя по всему, они нашли укрытие в Болоте Мертвеца.       — Они совсем спятили? Вот тупые ублюдки!       Суровым взглядом Дейгун осуждал его за пылкие комментарии, но явно его в чём-то поддерживал.       — Я бы рекомендовал осторожность, если моя дочь изъявит желание отправиться за ними. Друиды — сильные союзники, но даже они не могут бесконечно сопротивляться скверне.       — Это объясняет бесноватых животных, которых я встретил на пограничье.       Дейгун удовлетворённо кивнул. Негласно два рейнджера уже сделали один и тот же неутешительный вывод.       — Что же ты сам не отведёшь её, папуля? — ехидно спросил Бишоп. Уголки губ Фарлонга-старшего едва заметно дёрнулись, но глаза продолжали источать безразличие. «Так похож на моего папашу», — внезапно подумал Бишоп, чувствуя, как кровь начинает закипать в жилах. Всё-таки у него с леди капитаном было слишком много общего, подозрительно много совпадений. Бишоп расплылся в довольной улыбке, отчего даже Фарлонг почувствовал беспокойство.       — Так будет лучше для всех. Я тем временем буду обучать новобранцев держать в руках оружие. Вряд ли ты горишь желанием этим заниматься.       «Смирно стой. Улыбайся. Скоро все они обратятся в прах. Скоро, скоро ты отсюда уйдёшь», — повторял он про себя, пытаясь не дрогнуть под пристальным взглядом остроухого ублюдка. Дейгун был намного умнее и опытнее, а Бишопу хватало ума признать это. Где бы ни находился, он повсюду чувствовал на себе взгляд внимательных буравящих глаз. Словно что-то подозревал. Следовало рассказать о папаше Фарлонг, чтобы о нём позаботились, пока тот не сорвал всю подготовку. Нельзя быть таким умным.       — Как знаешь.       Молодой рейнджер пожал плечами. Дейгун не удостоил его прощанием и быстрым шагом покинул таверну, оставив Бишопа наедине с мрачными мыслями о Болоте Мертвеца.       Гариус давно сообщил о союзе с Кругом Мерделейна. Друиды без сопротивления перешли на стону Тени, и Бишопу не терпелось отвести милую Элани к её верным друзьям. В решающий день сторонников Фарлонг должно быть как можно меньше.       Решающий день — последняя битва с самим Королём Теней. Гариус мог сколь угодно верить, что остановит войска Нашера у своей крепости силами Теневых Убийц, но Бишоп предпочитал планировать несколько раз наперёд. Разве не о таких битвах гласят легенды и бардовские песни? Всё решится в последней битве. Герои не умирают на пути к приключению. В обратном случае его сторонники дойдут до конца, и жар их мести уничтожит зло. Ура. Герой увековечен, а его друзья навеки забыты в безымянных могилах.       Не стоило тянуть с неизбежным.       Бишоп всё решил, как только переступил границу Крепости-на-Перекрестке в качестве главного разведчика и личного проводника леди Фарлонг — последней звезды увядающей цивилизации. Его первый настоящий карьерный рост. А что там дальше? Посвящение в рыцари? Нет, скорее, в оруженосцы. Он искренне смеялся, но Фарлонг получала удовольствие от происходящего, иначе бы не взялась за руководство с таким рвением.       С первой встречи он верил, что какой-то невероятный случай соединил их судьбу, но две равные по сути души, пройдя похожий жизненный путь, встали на перепутье и, оглянувшись, разошлись в разные стороны. До всей этой чепухи с крепостью и криками о рыцарской чести Бишоп был даже немного счастлив — впервые за долгое время. Фарлонг была свободна и беспечна, брала от жизни всё, не думая о завтрашнем дне.       Этот чёртов город добился своего. Деревенская простушка вдохнула его обманчивый запах и опьянела от желаний, которые он сулил. Она быстро поняла, что способна пробежаться по головам и занять место под солнцем Нашера. В последний момент — он был готов поклясться — Фарлонг мучительно выбирала между службой Невервинтеру и его предложением о побеге. Как же он был глуп, веря в это. Ей было интереснее извращать себя и окружающих, под маской служения высшим силам превращаться в бездушную марионетку Невервинтера, которую тут же бросят в пекло.       Изо дня в день он узнавал её всё меньше в этой напыщенной курице, что звала себя рыцарем-капитаном. Расхаживая по залам в окружении свиты, она раздавала приказы, тыкая пальчиком из стороны в сторону, наслаждаясь их обожанием и послушанием.       Конечно, всё это было обманом. У Фарлонг нет ничего, кроме имени и надежды — выбив почву из-под ног, он сломает всё, что из себя представляет рыцарь-капитан. Бишоп с наслаждением представлял себе заветный момент, обещанный Гариусом: калейдоскоп пыток, приготовленный специально для Носителя осколка. Тогда она одумается. Тогда она всё поймёт.       Рыцарь-капитан появилась как всегда вовремя в сопровождении возбуждённой Элани — весть о выжившем Круге уже достигла её длинных ушей. Фарлонги упорно делали вид, будто впервые встретились. Их кислые лица веселили Бишопа; он старательно делился приподнятым настроением с друидкой, но получил лишь вялый выговор.       Он замолчал, увидев Квару и подоспевшего Касавира. Рыцарь-капитан будто невзначай отвернулась, да и паладин выглядел смущённым, больше напоминая провинившегося ребёнка. Хоть и выглядел он истуканом, на лице скрывать эмоции не умел.       — Бишоп решил предложить свою помощь в поиске друидов? Наверное, он ударился головой, перебрав вчера с выпивкой, — огненная колдунья не слишком радовалась предстоящей прогулке по болотам, морща нос заранее, будто дух вонючей трясины уже был неподалёку.       — Кто-то дойдёт, а кто-то потеряется по дороге, — елейным голосом ответил Бишоп. На миг глаза Квары сверкнули хитрым огоньком, встретившись с ним на секунду взглядом. — Если не ошибаюсь, вам нужны союзники в том болоте. Я выдвигаюсь немедленно, пройду быстро до пограничной зоны и встречу вас завтра.       Бишоп развернул свою походную карту, видавшую и лучшие дни, и указал место острием охотничьего ножа. Фарлонг, Касавир и Элани заворожено склонились, впитывая каждое слово. Только Квара стояла на месте, безучастно разглядывая стены — она бы всё равно ничего не запомнила, да и карты своей не было.       — Если впереди ждёт засада, я замечу и вернусь к вам. Если путь чист, то встретимся у пограничья на рассвете.       — Ночевать рядом с Болотом Мертвеца, где уже находятся слуги Тени, — медленно произнесла Фарлонг, оглядываясь на Элани. — Разве это мудро?       — Ты не знаешь этого наверняка! — воскликнула эльфийка, ревностно защищая одно лишь упоминание о Круге. — Лес защитит нас лучше любой стены.       — Это лишь предположение, Элани, не горячись. Я понимаю, как тебе тяжело, — вставил свою реплику паладин.       — Не понимаешь! Ты всегда лишь притворяешься, хотя тебе плевать! На твоё каменное лицо смотреть тошно!       Повисло напряжённое молчание. Гнев друидки быстро, словно лесной пожар, перекинулся на новую цель. Всем стало ясно, что дружба некогда дружного трио дала глубокую трещину. Внешне оставаясь спокойной, Элани всё же трясло от ужаса при одной лишь мысли, что Фарлонг может оказаться права. Лицо Касавира не менялось с самого начала разговора; его тёмные глаза внимательно изучали рассерженную эльфийку.       Внезапная смена интонаций вернула Кваре интерес к поисковой миссии. Если даже их «золотая троица» начала вгрызаться друг другу в глотки, то дело было действительно серьёзным. За спинами раскрасневшихся от криков спутников она увидела повеселевшего Бишопа. Поймав на себе её пристальный взгляд, он приложил указательный палец к губам и вмиг посерьёзнел, вновь надев маску брезгливого безразличия. Квара похолодела от этого заговорщицкого жеста и выражения триумфа на его вечно помятом лице.       Чем меньше у Фарлонг будет союзников, тем проще будет выжить Бишопу — от этой простой мысли Квара содрогнулась. Словно фигуры на шахматной доске, каждый из них рисковал быть съеденным, выбитым с поля боя. Элани наверняка чувствовала, что сдаёт позиции в рядах сторонников леди капитана, и только возможность встретиться с друидами придавала ей сил. Глядя на бегающие в страхе глаза Элани, Квара задумывалась: чувствует ли она, словно зверь, опасность? Как сильно укусит, почувствовав холодное дыхание смерти?       Солнце ушло вместе с Бишопом; последние лучи закатного солнца смотрели ему вслед, чтобы затем погрузить обречённый Берег Мечей во тьму. Пусть и на часы — но их вполне достаточно тем тварям, что страшились разрушительного солнечного света. Пригибаясь под злыми северными ветрами, Квара, наверное, впервые за всё время путешествий с Фарлонг, обрадовалась, что с ними был Касавир.       — Не беспокойся, — продолжала приговаривать леди капитан, — ты обязательно встретишься с Кругом — что бы это ни было.       Последнюю фразу она проговорила устало, на выдохе — Фарлонг, как и всем остальным, надоели секреты. Когда столь могущественная сила пытается убить тебя за какие-то осколки древнего меча, поддержка друзей стоит больше всякой защиты и клинков. Но Элани будто нарочно отгораживалась ото всех, то ли возвеличивая болотных друзей, то ли опасаясь своих спутников. Квара постоянно ловила на себя её обеспокоенный взгляд — Элани прекрасно знала, что колдунья терпеть её не может, и, несомненно, убьёт, стоит лишь совершить ошибку.       Возможно, именно по этой причине Фарлонг взяла с собой Квару и Бишопа — для равновесия. Будто Элани вели на суд, а самые мрачные присяжные должны были ещё и поработать палачами.       В последний ужин в старой компании друидка отказалась от предложенного вяленого мяса, не позабыв брезгливо скривиться. Фарлонг коротко переглянулась с Касавиром, но ничего не сказала. Зато Элани посчитала своим долгом объяснить своё решение:       — Есть чужую плоть — это мерзко. О, боги, я даже не могу думать об этом, — и демонстративно содрогнулась.       — Зато волки с радостью тебя съедят, — вставила Квара, с удовольствием уплетая припасы и запивая ключевой водой из фляги.       — Так и должно быть. Всё в мире взаимосвязано в единой цепи. Лишь дурак скажет, что разумные расы — вершина пищевой иерархии.       — Значит, ты не хищник, — будто не слушая Элани, весело произнесла Квара. Глаза друидки странно блеснули. Касавир напрягся, размышляя, не пора ли вмешаться.       Но колдунья и не думала провоцировать паладина. Вытерев пальцы тряпкой, она так же весело продолжила: — Зато как здорово вернуться домой! Снова будешь гулять под луной, гладить блохастых опоссумов и радоваться овощам.       Милая Элани, хлопая огромными выразительными глазами, молча уставилась на Квару.       — У меня хотя бы есть дом и семья, мне есть что защищать. Это делает меня сильнее.       Колдунья хмыкнула. У неё, как и у Бишопа, не было места, которое хотелось бы назвать домом. Оба считали, что независимость делает их сильнее. Впрочем, вскоре у Квары выпадет шанс проверить утверждение Элани.       Касавир первым вызвался в караул. Снующие вокруг лагеря тени в лунном свете казались живыми, но острое паладинское чутье было не провести. Тамин нырнул под руку, намекая колдунье, что его шёрстку давно не гладили. Улыбнувшись, Квара провела пальцами вдоль гибкого тела, чувствуя, как сон постепенно её одолевает.       Когда она сомкнула глаза, хозяйка серых пустошей уже была рядом — куда же ей деться? — здравствующая и почти полнокровная. Словно жирная паучиха, она оплетала тело липкой сетью.       — Ты устала? — сладко спросила она, участливо заглядывая колдунье в глаза.       — Да, — тихо прошептала Квара, — очень.       — Тебе не нужно ждать.       В тонкой, словно у скелета, руке блеснул кинжал — почти такой же носил при себе Сэнд. Самозванка — уже точная копия Квары — протянула его на раскрытой ладони.       — Давай, решай, — она говорила всё настойчивее, делая уверенный шаг вперёд. Колдунья рефлекторно отступила назад, глядя на свою копию. — Или я займу твоё место. Я стану такой, как желал папочка. Он будет так рад! Никто другой не заметит разницы.       Одно упоминание об отце привело колдунью в ярость. Даже будучи мёртвым, Джокрис продолжал влиять на неё, хоть и с чужой помощью. Обычная месть не могла быть настолько извращённой — здесь было что-то ещё, о чём Квара явно не помнила.       Колдунья выбила кинжал резким движением ладони и осталась стоять на месте, с вызовом глядя в собственные глаза. Наколдованная тень хихикала. Глядя ей в рот, можно было увидеть зияющую внутри пустоту.       Значит, такой её хочет видеть папа?

***

      Бишоп нагнал их следующим утром, правда, судить о времени суток в чаще мёртвого леса было сложно. Словно сговорившись с природой, ветер нёс свинцовые тучи, мешая путникам ориентироваться, но рейнджера такими дешёвыми фокусами было не провести: уверенным шагом он вёл отряд рыцаря-капитана через болото, безошибочно находя тропу. Даже Касавир, который привык сомневаться в каждом действии Бишопа, шёл за ним след в след в полной уверенности, что рейнджер не приведёт сам себя на верную смерть.       После очередного кошмара Квара была в особенно плохом настроении. Впрочем, как и каждое утро. Едва открыв глаза, она снова была на ногах. Точно призванный зомби, колдунья шагала за подозрительно тихой Элани, глядя себе под ноги. Где-то впереди иногда слышался голос Бишопа, Фарлонг же пыхтела за спиной, замыкая шествие.       Островки зелёной травы постепенно захватывало болото — его чёрные воды лизали сапоги, когда колдунья ступала мимо тропы. «И почему зло всегда выбирает сырость и гниль? — думала Квара. — Пепелище смотрится куда лучше».       Однако надвигающаяся тьма выбирала путь медленного пожирания жизни. Листва на вековых деревьях чахла, съёживалась в чёрные комочки и опадала на головы путников; от одного дуновения ветра или соприкосновения с землёй она распадалась в прах. Скрюченные, будто от немыслимой боли, ветви деревьев напоминали обглоданные кости. И никаких диких животных вокруг, тишина. Хуже была только вонь: за гнилью отчётливо различался запах тухлых яиц.       Только дурак не поймёт, что Топи давно захватило древнее зло. Инстинкты твердили о западне, и Квара была склонна с ними согласиться. Всё выглядело донельзя удобно: Фарлонг, Элани и Касавир — нерушимое трио, «сердце» сопротивления — так удачно заблудились и сгинули в Топях, пытаясь спасти несчастных друидов.       — Мы близко, я чувствую, — впервые подала голос Элани.       Их предводительница обогнала Квару, перепрыгнув несколько кочек, и оказалась впереди.       — Не спеши, надо всё проверить.       Бишоп кивнул, соглашаясь с ней, и отряд двинулся дальше; только огненная колдунья осталась на месте. Он вернулся и поинтересовался, в чём дело.       — Это же ловушка, — с вызовом бросила Квара, приготовившись к чему угодно, но Бишоп совершенно искренне рассмеялся.       — А, неужели ты думаешь, что я так просто избавлюсь от своей маленькой должницы? Ты ошибаешься, считая, что всё будет просто. Но это не значит, что ты не можешь умереть по совершенно естественным причинам: от клинка, стрелы в голове, вражеской магии. Ты можешь споткнуться и случайно сломать шею.       Квара взглянула под ноги и аккуратно переступила выпирающий из-под земли корень — но и это не успокоило. Стоило ли вообще разбираться в неуместном юморе самодовольного рейнджера, искать намёки или глубинный смысл, когда пути назад уже не было? Квара бы скорее умерла, пытаясь найти обратный путь в крепость, чем на поле боя.       Через несколько минут отряд вышел на поляну, изрезанную узкой речушкой. Что-то заблокировало течение, и вода разлилась по равнине, образуя болото. Одинокое дерево, стоящее на возвышенности в центре топи, и стало своеобразным маяком нового Круга.       Лесные эльфы, облачённые в мешковатые балахоны, выходили со всех сторон, окружая отряд Фарлонг. Если леди капитан и насторожилась, то не подала вида. Элани была единственной, кто действительно радовался встрече: быстро взяв инициативу на себя, она попыталась обратиться к самому старому на вид друиду — очевидно, лидеру Круга.       — От тебя воняет войной и цивилизацией, Элани, — проскрежетал старик, проигнорировав слова Фарлонг и друидки. — Ты разочаровала нас. Опять.       — Забудь о своей увлечённости Носителем осколка — буря приближается, и нам как никогда нужно сохранять единство, — продолжила другая эльфийка. Элани же послушно проникалась безумием старейшин.       Квара была из тех людей, что не отличали одного эльфа от другого, наплевательски относились к чужой культуре и не принимали иных взглядов, кроме собственных. Она слушала вполуха, улавливая лишь отдельные слова, а если прислушивалась, то быстро забывала их смысл. Всё, что она чувствовала — это грозные интонации в голосах друидов и собственное гулко бьющееся сердце. Немыслимая ярость внезапной вспышкой охватила душу колдуньи.       «Жалкие, трусливые существа, возомнившие, что катастрофа решит их проблемы. Пред силами природных стихий они — лишь гниль».       Гнев утих так же быстро, как и появился. Мысли путались. Осталось лишь ощущение прикосновения к чужой воле, намного более сильной, чем можно себе представить. Это пугало Квару, но, в то же время, наполняло благоговением.       — …Вы рехнулись! — воскликнула Фарлонг. — Спасти природу, уничтожив с помощью Короля Теней людей, эльфов… невинных стариков и детей… безумие!       — Безумие — отравлять почву, губить леса, — гнули своё эльфы. — Наконец природа нашла выход, оружие! Элани, прошу тебя, — старый друид обратился к эльфийке, и та опустила голову. — С твоей поддержкой Круг переживёт бурю.       — Элани… ты же знаешь. Ты же видела, — нужные слова как назло застряли в глотке, душили подступающие слёзы. Круг был обречён, и леди капитан не собиралась его спасать, но ради Элани она была готова молить, просить — лишь бы она перестала так смотреть на неё. Как на чужака.       — Я ничего не видела, — уверенно заявила друидка. — Я не видела Короля Теней.       Элани замерла меж двух сторон: рыцарь-капитан испуганно смотрела на неё, держась за рукоять скимитара, а старейшина, точно добрый дядюшка, тянул к ней морщинистые руки. Элани сделала короткий шаг к друидам и остановилась, будто сопротивлялась наваждению. Но для Бишопа этого было достаточно: он поднял длинный лук и вложил стрелу, приготовившись к бою. Элани шарахнулась в сторону, прикрывая старейшину собственным телом.       — Что ты творишь? — прошипела Фарлонг, метнув в Бишопа убийственный взгляд. — Ты нам переговоры сорвёшь!       — Не было переговоров, нас отвлекали — и ты дура набитая, если не заметила этого.       Один за другим друиды превращались в зверей. Услышав зов о помощи, стаи диких волков и вепрей вышли из-за деревьев. Касавир огляделся, стиснув зубы, и поднял щит.       — Пора уходить, капитан.       Фарлонг упрямо мотнула головой.       — Только с Элани!       — А где она, леди капитан? — с издёвкой спросил Бишоп, кивнув на удаляющуюся фигуру друидки. Он поднял лук и прицелился ей в спину. — Я могу её снять.       Бишоп не успел натянуть тетиву — Фарлонг подскочила к нему и схватилась рукой за плечо лука, потянула на себя, подставляясь под стрелу. «Отличный шанс», — мелькнуло у него в голове.       — Нет, оставь её мне, — в голосе леди капитана звенела сталь. Бишоп удовлетворённо кивнул, признавая в ней своего лидера — по крайней мере, в этой битве.       Друид в облике бурого медведя пробовал оборону Касавира на прочность, но тот мастерски отражал атаки щитом. Когти ударили вскользь, оставляя царапины. Паладин старался собрать как можно больше врагов, а Квара разила их магией с безопасного расстояния. Выждав, когда два медведя встанут поближе, колдунья ударила огненным вихрем. Запах опалённой шерсти знаменовал начало битвы.       Бишоп старался перестрелять волков издалека, пока те ещё не вступили в схватку. Карнвир бегал рядом, прикрывая ему спину. Несколько стрел пронзили голову вепря, прежде чем туша упала на землю — обезумевшие звери отличались не только агрессивностью, но и повышенной выносливостью. Когда колчан почти опустел, Бишоп отступил, стараясь держать паладина в поле зрения.       Фарлонг всегда держалась рядом с Касавиром, помогая парировать удары, добивая обессиленных и оглушённых щитом противников. Коготь Рашада рубил толстую шкуру медведей, но обращённые друиды всё равно рвались вперёд, будто не ощущали боли. Элани плела целебные заклинания, укрывшись за спинами старейшин. Будто этого кошмара было недостаточно, лидер друидов обратился в знакомого каменного голема.       — Только не это опять! — прорычала рыцарь-капитан.       Фарлонг без толку махала скимитаром и снова жалась к паладину. Их окружали. Бишоп рванулся вперёд, понимая, что поступает глупо. Не целясь, он отпускал стрелы в спины друидам и даже умудрился завалить одного из них, но этого всё равно было мало. Волки заходили ему за спину, и Бишоп достал из ножен длинный кинжал. Карнвир первым бросился в атаку. В битве с диким зверьём им не было равных: волки бросались на потенциальную жертву, но всякий раз напарывались на острие кинжала. Это было даже слишком просто.       Квара первой заметила, как подбиралась к Бишопу одна из друидок Круга, не обратившаяся в зверя. До последнего она думала, что у него всё под контролем, даже когда эльфийка достала из рукава какой-то ритуальный кинжал. Но он не оборачивался. Время будто замедлилось, вручая Кваре шанс, и она ринулась на помощь, позабыв о медведях и других, более опасных противниках.       Занесённый кинжал он заметил слишком поздно — не увернуться, — но удара так и не последовало. Лицо лесной эльфийки почернело, её тело мгновенно опало, точно сгоревшая куча осенней листвы. Лишь пепел и полуистлевший балахон напоминали о том, что кто-то здесь стоял.       Квара испуганно глядела на него, продолжая держать пальцы в пассе «огненного касания».       — Ладно, поломойка, твоя задница не тощая, а очень даже ничего, — жеманно признал Бишоп и от души сплюнул в кучу пепла.       — Почему ты меня так называешь? — рассержено спросила Квара, уже и забыв о страхе. Он лишь пожал плечами.       — Почему для всего должно быть объяснение? Просто я так хочу. Считай это личным ласковым прозвищем.       — Я хочу, чтобы ты его забыл, или я выжгу его из твоей головы.       Оба ещё не отошли от шока, а битва тем временем продолжалась — не в пользу отряда Фарлонг. Квара быстро поняла, что одних заклинаний будет мало. Требовалось что-то получше — и Квара тут же вспомнила о запахе тухлых яиц. Природный газ!       — Касавир, уводи их к болоту! — выкрикнула она и первой поспешила назад, к тропе.       На месте паладина она бы сама себе не верила, но Касавир послушно отступил. Он пятился, пока ноги не увязли в трясине. Бишоп и Фарлонг уводили других друидов по разные стороны, не позволяя объединяться — с ними можно было разобраться и позднее.       Огромный голем и несколько медведей зажали Касавира у самого края поляны, дикие звери бежали им на помощь. В этот раз он не смог выстоять или отойти — всего одним ударом каменный гигант повалил паладина на землю и тут же повернулся к Кваре.       — Идите сюда, уроды! — заорала она и со всех ног побежала вниз по тропе, загребая сапогами чёрную болотную жижу. Иногда она что-то пинала на дне — слишком тяжёлое для травы, — но продолжала двигаться. Ещё немного. Ещё! Пока от запаха газа не начало тошнить. Защитная сфера охватила её тело, но Квара позволила подойти им ещё ближе. В душе поднималась необъяснимая ненависть к друидам, хотя раньше колдунья недолюбливала только Элани. Будто пробудились старые воспоминания — снова не её.       Для пожара требовалась всего лишь искра, но Кваре хотелось ответить со всей доступной силой. Тонкие нити магии переплетались меж пальцев, наливались светом, образуя безупречное заклинание «Великой огненной вспышки». Мощная волна ударила по друидам, а в следующий миг раздался оглушительный взрыв. В глазах потемнело.       Квара очнулась в нескольких футах от тропы. Её безупречная мантия промокла, а с правой ноги исчез сапог. Голова раскалывалась от боли, в ушах шумело. Кое-как встав на ноги, колдунья тут же заметила кучу камней и бесформенные медвежьи туши — всё, что осталось от старейшин. Пропавший сапог валялся неподалёку.       Плохая новость заключалась в том, что взрыв зацепил и Бишопа с Фарлонг, но не прикончил. Оба пытались встать на ноги, и Квара, окрылённая столь оглушительным успехом, поспешила к ним. Вода хлюпала в обуви, но колдунья старалась не обращать на это внимание.       Кто-то с силой толкнул её плечом в грудь, и Квара лишь чудом устояла на ногах. Взметнулись рыжие, почти медные волосы, перепачканные сырой землёй. Сквозь слипшиеся пряди на колдунью уставились горящие от ненависти глаза — Элани каким-то образом выжила в огне. Бронзовую кожу теперь покрывали ожоги, броня стала чёрной от копоти. Никакой крови — ни своей, ни друзей — огонь работал по возможности чисто.       — Ты их убила! — завопила Элани и снова кинулась на Квару. В руке эльфийки блеснуло лезвие кинжала.       Инстинктивно колдунья схватила её за запястья, пытаясь остановить удар. Несмотря на тщедушный вид, в Элани таилась невероятная физическая сила, которая, возможно, нашла свой источник в горе. Чуть вывернув кинжал, Элани смогла полоснуть колдунью по руке, и по её запястью потёк тонкий ручеёк крови. Боли не было. Верные фамильяры Тамин и Налох, отчаянно шипя, тоже схлестнулись в битве.       — Тамин, помоги! — взмолилась Квара, чувствуя, что уступает. Лезвие тянулось к её лицу.       Горностай ловко отпрыгнул, уходя от острых зубов барсука. Когтистые лапы цеплялись за мантию колдуньи, подтягивая гибкое тельце — через пару секунд он уже был на плече Квары.       — Убей её! — прошипела колдунья сквозь зубы, направляя, вкладывая в фамильяра всю свою злость, а вместе с ней — часть магической силы. Внезапно Тамин вспыхнул, но Квара почему-то не испугалась. Живая огненная змейка по форме горностая скользнула по руке изумлённой Элани, опаляя одежду, и бросилась ей в лицо, раскрыв пасть с длинными острыми клыками.       Вспыхнули и мгновенно исчезли рыжие, почти медные волосы. Кинжал выпал из ослабевших рук, тело друидки повалилось на бок. Всё было кончено.       Бишоп приподнялся на локтях, чуть повернул голову, и мир вокруг закружился так, будто накануне он переусердствовал с каким-то палёным спиртом. Невыносимо тошнило, но он держал себя в руках. Карнвир лежал рядом и печально скулил. Воняло палёной плотью и волосами — Бишоп не сомневался, что в этом чёртовом взрыве виновата огненная колдунья. Неподалёку лежала Фарлонг, устремив взгляд в пустоту, — на миг ему показалось, что она мертва, но, заметив движение, взгляд уставился на него.       — Ранена? — одними губами спросил Бишоп, но леди капитан всё поняла.       — Только моя гордость.       Бишоп попытался засмеяться, но только закашлялся. До сих пор не верилось, что они остались в живых. Всё-таки не зря он настоял на том, чтобы Фарлонг взяла с собой ещё одного мага. Откуда-то притащилась Квара и уселась прямо на землю между рейнджером и капитаном. Намокшая мантия уменьшилась в размерах и липла к телу. Вид колдунья имела невзрачный, точно побитая уличная кошка, — о чём он непременно решил сообщить.       — Если думаешь, что выглядишь лучше, то сильно ошибаешься.       — Где Касавир? — испуганно воскликнула Фарлонг. Словно открыв второе дыхание, воительница подскочила и устремилась на поиски паладина. В этом деле Бишоп не собирался ей помогать, но и не особо надеялся, что Тир наконец прибрал их святошу.       Квара безуспешно пыталась оттереть с рук грязь, перемешанную с собственной кровью, всё ещё трясло после встречи лицом к лицу с Элани. Несмотря на то, что колдунья желала эльфийке смерти, убивать её таким способом она не хотела, однако же и угрызений совести не чувствовала. Огню нет дела до людей, у него нет стороны — есть только очищение. Как раз чистой Квара себя не ощущала. Хотелось просто забыть эту проклятую Топь, друидов с листьями вместо мозгов, отмыться и уснуть в мягкой постели.       В каких-то кустах Бишоп отыскал брошенный ею в пылу сражения посох и уселся рядом, устало потерев переносицу, широко зевнул. Вторую ночь он почти не спал, но это уже стало входить в привычку. Оба молча наблюдали, как леди капитан в одиночку бегает по поляне в поисках Касавира.       Наконец в высокой траве блеснули доспехи. Фарлонг бросилась к паладину, упала перед ним на колени и прислушалась к дыханию — жив!       — Какая жалость, — пробормотал Бишоп, выплёвывая длинную травинку.       — Кстати, — будто невзначай напомнила Квара, пытаясь как-то отвлечься. — В этот раз я спасла твою жизнь, помнишь?       Глаза Бишопа остекленели, он долго молчал, глядя туда, где должна была лежать кучка пепла, оставшаяся от друидки. Частички пепла, летающие в воздухе, мешались на его сосредоточенном лице с по́том, образуя страшные чёрные подтёки. Он повернул голову, уперев в колдунью странный взгляд, но она и без слов тут же всё поняла. Словно крышка, сорвавшаяся с кипящего чайника, её злость выплеснулась наружу.       — Нет-нет-нет, ты мне ничего не должен, понял? Я устала! Если вякнешь ещё хоть раз об этом, я тебя спалю. Всё кончено!       Её щёки горели — от ярости и щемящего чувства, которому Квара не могла дать имя. Бишоп остался наедине со своими мыслями, а Фарлонг всё также в одиночестве отпаивала паладина зельями, приговаривая, что всё будет хорошо.       Дерево в центре поляны охватило ярким светло-зелёным свечением, и отряд незамедлительно приготовился к бою. Касавир, прислонившись к дереву, мог только бессильно наблюдать со стороны.       — Старейшина Нэван! Вы живы! — удивлённо воскликнула Фарлонг, опуская оружие. Их старый знакомый друид каким-то образом принял облик бесполезного дерева, вместо того, чтобы помочь, остановить бойню. Но он хранил молчание. «Друиды», — подумала Квара, пожимая плечами. — «Пусть спасибо скажет, что случайно не сгорел».       — К сожалению, это так. Я выступил против решения Круга, за что чудовищным образом поплатился.       Будто забыв о людях, старый друид опустился на колени перед трупом Элани. Фарлонг было неловко просить о чём-либо после подобной развязки, но альянс ещё можно было спасти.       — Присоединяйтесь к нам против Короля Теней, — твёрдо произнесла она, стараясь не глядеть на обугленную голову друидки.       — А если откажусь, меня вы тоже убьёте, рыцарь-капитан?       — Нет. Даю слово.       — Что мне ваше слово, девочка. Вам не понять, что значит хранить верность, жить ради своей семьи. Вам кажется, что знаете, но вы заблуждаетесь.       Старейшина нежно погладил Элани по щеке, провёл пальцами по голове, обогнув торчащую белым островком в обугленной плоти кость черепа.       Она хотела возразить — даже слишком резко, чем следовало, — но рта так и не раскрыла. Друиды наблюдали за ней с самого детства — и, несмотря на бунтарское, какое-то детское отрицание, в глубине души рыцарь-капитан признавала, что Круг знал о жизни Зольи Фарлонг намного больше её самой.       Нэван бережно взял тело Элани на руки и неторопливо направился вглубь болот. Фарлонг молча смотрела им вслед, пока силуэт в чёрном балахоне не скрылся за стволами древних деревьев.       — Старый дурак. Где он думает найти убежище? — Бишоп покачал головой.       — Это уже не наша забота. Пожалуйста, давайте покинем это ужасное место, — Квара устало кивнула, соглашаясь с планами рыцаря-капитана.       Зелья поставили Касавира на ноги, но сил на длительное путешествие у него пока не было. Когда отряд минул Болото Мертвеца, Бишоп покинул их, чтобы привести помощь из крепости. Из-за паладина они часто останавливались и всё время молчали. Пытаясь развеять скуку, Квара играла с Тамином, брала зверька на руки, украдкой разглядывая его со всех сторон, словно секрет его странной магии мог прятаться на виду. Размещаясь на ночлег, она поймала странный взгляд леди капитана — осуждающий, полный горечи. Колдунья только злилась, ведь её так и не поблагодарили за спасение. Обратный путь до Крепости-на-Перекрёстке обещал быть самым долгим в её жизни.