От огня огонь

      — А этот рыжий подхалим — твой брат, что ли?       Квара невольно рассмеялась, представив Бишопа своим братом. К тому же Джелбун невероятно точно описал его одним словом.       — С чего ты взял? — поинтересовалась она, стараясь выглядеть серьёзной.       — Вечно рядом крутится.       Наёмник, ставший наконец полноправным сержантом Крепости-на-Перекрёстке, сощурился, углядев в толпе строителей, солдат и новобранцев что-то достойное внимания. Кваре не требовалось выглядывать, чтобы понять: Бишоп как обычно следит за обстановкой, точно стервятник. Наверняка он хотел знать, не секретничает ли она со своим новым знакомым.       В Крепости-на-Перекрёстке Джелбуну долго не находили места, везде он умудрялся что-то испортить. Воровство припасов тоже быстро вскрылось, но, ввиду благих намерений, его не стали наказывать и лишь пожурили для приличия. Фарлонг приняла решение отослать горе-сержанта на загадочные «особые задания» — подальше от крепости и неокрепших умов новобранцев. Квару тоже начала раздражать его способность портить всё вокруг, однако в этом же она нашла явное с ним сходство — ей тоже толком не нашлось места в крепости.        Чем больше проходило дней, тем явственнее колдунье хотелось покинуть душные стены и скучное ожидание смерти. Осталось слишком много вопросов, ответы на которые мог дать только один человек — её отец. Или оставить всё как есть? Нехорошее предчувствие предупреждало, что не лезть в Академию небезопасно. Джокрис сдал её лусканцам — всё, точка. Глупые маги заслуживали соответствующего исхода.       Окончательное решение сформировалось внезапно и никак не хотело покидать её беспокойные мысли: надо идти, другого шанса не будет.       Фарлонг легко отпустила Квару в Невервинтер, взяв слово с Джелбуна, что тот ей поможет. Это было немного смешно, учитывая, что целые торговые караваны и отряды обученных ополченцев каждый день пропадали на дорогах. Тень росла и росла, поглощая всё живое и получая орды нежити в остатке.       В считанные дни до кризиса леди капитан с радостью делегировала посторонние дела, не относящиеся к восстановлению крепости и рекрутам, однако Квара с самого начала не надеялась, что просьба будет выполнена. После смерти Элани и подлой выходки Наталь Фарлонг вела себя странно: бродила, опустив голову, точно неживая. Лишь солнечный свет развеивал подозрения, да и Касавир не стал бы так нежно общаться с мертвяком. Хотя, с него бы сталось.       Кваре и Джелбуну выделили двух самых плохоньких лошадей. Сначала им предложили только одну, но колдунья наотрез отказалась сидеть за спиной наёмника и всю дорогу обнимать его за талию, за что нарвалась на довольно пошлую шутку. Её гневные тирады ни к чему не привели — конюх следовал приказу. Однако Джелбун как-то умудрился договориться. С улыбкой победителя он подал Кваре вожжи от гнедой кобылы — не очень молодой, но достаточно выносливой, чтобы донести колдунью до Невервинтера и постараться не умереть по дороге обратно. На большее рассчитывать не приходилось.       — Я сказал конюху, что только так он избавится от тебя.       — Очень смешно.       Повернувшись, Квара поймала на себе внимательный взгляд наёмника. Пойманный с поличным, он весело подмигнул ей и пришпорил своего вороного.       Джелбун любил поговорить и охотно делал это за двоих. Когда надоедало или горло пересыхало, он слушал, иногда кивал, иногда ухмылялся, но никогда ей не перечил. Более того, он умел действовать, когда это было нужно, не переспрашивая, как часто делал, например, Касавир: «Говоришь, тебе надо в Невервинтер, поговорить с отцом? И он относился к тебе, как к заточенному ятагану? Правда?»       Может, Фарлонг нравилось, что за ней повторяют, но Квара всякий раз бесилась, сжимая от ярости руки в кулаки. Трата времени на слова не продвинула её к власти и уважению ни на шаг, но стоило взять инициативу в свои руки, убить пару друидов, элементаля и лусканскую ведьму, как все пути вдруг открылись.       Чем ближе был Невервинтер, тем больше Квара начинала нервничать. Выхватив инициативу у Джелбуна, всю оставшуюся дорогу она зачем-то объяснялась, почему хочет вернуться в Академию именно сейчас — что больше походило на жалкое оправдание слабости. Учтивый наёмник раскрыл рот только у ворот Невервинтера, чтобы уточнить:       — Как твой отец связан с бесчинством Короля Теней?       — Надеюсь, что никак, — ответила Квара. — Только слишком часто его тень возникает на моём пути, а это не может быть совпадением, — затем она продолжила нарочито бодро, пытаясь скрыть волнение: — Мы давно не виделись. Надеюсь, хоть конец света заставит его разговориться.       — Какая между вами история?       — Ты о чём? Нет никакой истории, мы вообще друг друга не знаем! — губы Джелбуна изогнулись в кривоватой улыбке, и Квара недовольно буркнула: — Что смешного?       — Я даже не в курсе, кто мои родители. В порту рос, воруя и побираясь. Сейчас многие растут в одиночестве, как тот парнишка, что прибился к вашей крепости с другими детьми, или с незнакомцами, как ваша капитанша. Но не ты. Ты слишком избалована, чтобы понять.       — Так чего ты от меня хочешь?       — Помирись со своим стариком. Хотя бы выслушай. Если всё так, как ты говоришь, а не преувеличиваешь, то он задолжал объяснения. Малявке объяснять нечего, но ты, вроде как, уже выросла. Ведь так?       — Даже комментировать это не хочу.       Поток беженцев блокировал дорогу. Лошади, повозки, набитые скарбом, мешали Кваре и Джелбуну попасть в город. Какая-то старуха назвала их сумасшедшими, раз те в город решили вернуться, и даже попыталась ткнуть наёмника клюкой. Ловко перехватив грозное оружие, Джелбун погрозил старухе пальцем и бросил палку куда-то в толпу под злобные выкрики. Через час они проникли в Невервинтер, но Квара не узнавала «Жемчужину Севера»: после эпидемии чумы, войны с лусканцами, город снова ждали испытания, разруха и разгул преступности.       Когда они попали в квартал торговцев, внезапно послышался смех и бодрый напев лютни, прилетевший будто из другого времени. Стражники закрыли Чёрное Озеро и выставили бардов из театра, однако те не стали унывать и закатили концерт прямо у южного выхода из города.       — Как они могут веселиться, когда Мерделейн уже пал? — фыркнула Квара.       — А ты предпочла бы панику, давку?       Хотелось сказать, что она предпочла бы честность, но жители Невервинтера и так знали, с чем столкнулись, а кто отрицал или игнорировал опасность — убивали себя сами. Всегда найдётся человек, отказывающийся покинуть дом из-за побрякушек или мебели — точно лусканские капитаны, они до последнего оставались со своим «кораблём», правда, ничего благородного в этом поступке не было.       — Ты была на юге? — внезапно поинтересовался Джелбун, продолжая наблюдать за нескончаемым потоком жителей. Понурив головы, они уходили из города, точно побитое стадо.       Квара нехотя кивнула, содрогаясь от одной лишь мысли о пережитом путешествии.       — Мы попали туда через портал. Странное было чувство. Трава, деревья — всё вокруг казалось обычным, но будто бы застывшим, холодным, как ночь или…       — Смерть.       Наверное, Джелбун впервые в жизни был так серьёзен, и от этого Кваре стало не по себе. Она кивнула.       — Это всё обман, я чувствовала. Под властью Тени реки обращаются в яд, люди просто засыпают и просыпаются уже мертвецами.       — Как же это так происходит?       Казалось, он задал вопрос не колдунье, а пустоте перед собой — и не ждал ответа. Она могла бы рассказать ему о тёмной сестре Плетения — Тени, что питала магией разрушительной, могучей, постепенно превращая колдующего в обезумевший сосуд чужой воли, но простому наёмнику не стоило забивать голову такими сложными материями.       Как она и ожидала, Джелбун довольно быстро сбросил оковы серьёзности и, взмахнув рукой, бодро произнёс:       — Давай не будем говорить о гадостях, когда «Жемчужина Севера» продолжает блестеть, несмотря ни на что! Прекрасная… и такая… незащищённая.       Последние слова звучали настолько пошло, что Квара закатила глаза.       — Только не говори, что ты опять собрался что-то воровать. Всё ценное унесли с собой беженцы, а остальное ты просто не утащишь, — она нарочно не говорила «мы», чтобы заранее обозначить своё участие в этом предприятии. Но у Джелбуна всегда были свежие идеи.       — Ты же в Академию не торопишься? — уточнил он. Колдунья покачала головой. — Тогда сначала зайдём на склад, осмотримся.       Не хотелось лишний раз напоминать, что Джелбун жил в процветающей крепости и пользовался всеми доступными благами — видно, с некоторыми старыми привычками было невозможно бороться. Возможно он, как и Нишка, страдал от клептомании.       Парочка прошла парк и небольшой мост через мелкую речушку. Городской склад, превратившийся за долгие годы в небольшой район, выглядел ещё хуже, чем квартал торговцев. Даже доки после нападения лусканцев Квара не помнила в таком запустении. По пути они не встретили ни одного стражника.       Но Джелбуна, казалось, ничего не волновало — он продолжал непринуждённо вышагивать, что-то насвистывая. Квара же заметно напряглась: сжав посох покрепче, она передвигалась мелкими шажками, постоянно оглядываясь по сторонам и сгорбившись, точно чувствовала опасность. Наёмник толкнул ворота, но те оказались заперты. На выручку пришла отмычка и набор инструментов.       Полгода назад Квара побывала здесь с Фарлонг, когда та ещё служила обычной стражницей — что, однако, не помешало собрать несколько полезных вещиц. Правда, о небольшом воровском опыте колдунья решила не рассказывать.       Джелбун прогуливался вдоль пустых ящиков и рядов с оружейными стойками, засовывая нос в каждую корзину, но, судя по капризному выражению лица, ничто не радовало его изысканный вкус. Они прошли почти до конца, приблизившись к посту стражи, когда услышали неторопливый звук шагов — в пустующем помещении они раздавались особенно громко.       Недолго думая, Джелбун схватил колдунью за талию и, резко развернув, впечатал её спиной в стену. Не успела она даже вздохнуть для крика или взмахнуть рукой, чтобы отвесить пощёчину, как он прильнул к ней и прошептал на ухо:       — Мы целуемся, не двигайся.       Чтобы до конца войти в образ, Джелбун и в самом деле её поцеловал, поэтому выглянувший на шум стражник даже не вытащил меч.       — Эй, молодые! — окрикнул он. — Тут нельзя находиться, выметайтесь.       — Это тебе не помешало бы уйти… — начала Квара, но Джелбун, чуть отстранившись, её перебил.       — Прости, служивый, не знал, что здесь кто-то есть. Понимаешь, у девушки моей родители такие, что ни в жизнь нашей любви не признают…       — Что?! — пискнула Квара, покраснев не хуже помидора.       Джелбун резко прижал колдунью к себе и стиснул так, что остатки воздуха вырвались из лёгких. Стражник нахмурился.       — …Вот и ютимся, где можем. Ты уж прости, мы уже уходим.       Схватив сбитую с толку Квару за руку, Джелбун поплёлся обратно к выходу. Шаги стражника какое-то время звучали за спиной, а затем стихли. Видно, воровать здесь действительно было уже нечего.       — Что это было? — холодным тоном поинтересовалась Квара.       Джелбун пожал плечами.       — Всего один охранник — пожилой, явно согласился на эту работу от отчаяния. Зачем его убивать?       — Я не об этом… но откуда ты знаешь?       — Все истории теперь одинаковы.       Колдунья вздохнула, решив просто забыть о последнем часе их скучного и довольно утомительного приключения, но голоса впереди заставили её вновь встрепенуться. На улице их поджидало трое вооружённых мужчин.       — Так-так, кто это у нас? Муар чужаков не любит, так что выворачивайте карманы, — сказал один из них. — Но если хотите потрепыхаться, то мы с удовольствием вас прикончим.       Тонкая бровь колдуньи медленно поползла вверх. Не растрачиваясь на слова, она кинула огненный шар в бандита, что стоял по центру, мгновенно превратив того в кучку пепла. Его товарищи упали на землю, корчась от боли — ужасные ожоги покрыли их тела. Джелбун перерезал им глотки, покончив с мучениями. Битва закончилась, так и не начавшись.       — Что за Муар? — Квара сощурилась, пытаясь припомнить, где слышала это имя раньше.       — Сошка Эксела — местного главаря ячейки Теневых Воров, — пояснил Джелбун и нахмурился. — Я удивлён, что они так открыто вышли на улицы — непохоже на работу гильдии. Крови, что ли, захотелось?       Это было лишь вопросом времени, когда Тень проникнет в город, и Квара нисколько не удивилась. Сначала Король Теней отравлял разум податливых, жадных до власти людей, склонных к тьме, и направлял против тех, кому посчастливилось выжить. Вряд ли Муар могла устоять перед предложенной властью или подброшенным осквернённым артефактом…       Как бы там ни было, Кваре следовало спешить.       — Академию давно закрыли, учеников эвакуировали — так почему ты думаешь, что твой отец остался?       — Он будет сидеть, пока Король Теней не заглотит здание целиком, — она глубоко вздохнула. — Ладно, пойдём, Чёрное Озеро закрыто, но есть ещё один вход.       Они прошли через центр города и свернули в относительно новый район, граничащий с Академией. Если бы не скромная памятная табличка, никто из случайных путников и не догадался, что стоит на месте сожжённого квартала нищих. Невервинтер словно похоронил внутри себя память о сердце чумы и хаоса за нарочито скромными домами и серыми городскими стенами. Теперь Нашер держал бедняков подальше — на окраинах и в доках, где так удобно, в случае чего, скинуть падаль в море.       За лабиринтом одинаковых построек виднелась крыша ненавистной Академии. Судя по всему, здание осталось невредимым. Квара повернулась к Джелбуну и взмахнула рукой, будто хотела его кому-то представить.       — Познакомься с моей старшей сестрой!       Пока стражники запечатывали целые кварталы и заколачивали окна в домах, ворота Академии были распахнуты настежь, что не предвещало ничего хорошего. Секреты магов, исследования — мгновенно всё это богатство стало общественным достоянием. Но Квару не сильно заботила сохранность каких-то книжек и тем более людей.       Нерешительно потоптавшись на месте, колдунья ступила в холл. Джелбун зашёл следом и недоверчиво осмотрелся. Без особого интереса он окинул взглядом огромный круглый витраж с изображением звёзд с красной мглой по центру и подёргал ручку ближайшей двери.       — Мистра… Тир, Шар, Келемвор, Латандер… — тихо бормотала себе под нос Квара, как когда-то в детстве. Имена божеств вылетали сами собой, будто под действием давнего проклятия. Колени дрожали, как перед первой серьёзной битвой с нежитью.       Символы Хозяйки Плетения виднелись отовсюду, как проводники и стражи Академии. Возможно, они и спасли её от полного разорения. Чем дальше заходила Квара, тем отчётливее были видны следы разрушений, судя по всему, борьбы — даже странно было осознавать, что это не её рук дело.       Коридор делал резкий поворот, но не успела Квара и шага ступить, как Джелбун, услышав что-то, резко потянул свою спутницу за локоть и приложил к губам указательный палец. Насторожившись, она тоже услышала шаги. На этот раз ближайшая дверь была не заперта, и наёмник втолкнул Квару в небольшой кабинет.       — Есть прогресс? — прозвучал недовольный мужской голос за стеной.       — Сегодня мы потеряли двоих из-за ловушек, — оправдывалась его собеседница. — Он хитёр, но мы обязательно сломаем барьер.       — Советую поторопиться. Вы и так основательно опозорились, сражаясь с одним — всего одним! — человеком. Владыкам нужна Академия, не забывайте.       Неизвестная женщина что-то злобно пробормотала себе под нос и удалилась; следом ушёл и её собеседник. Наёмник обеспокоенно взглянул на колдунью, но и без его подсказок она поняла: лусканцы, как мечтали, захватили Академию. По крайней мере, они были близки к этому.       Джелбун вышел первым и огляделся. Охрану не выставили — видимо, все силы были брошены на разрушение загадочного барьера. Впрочем, самонадеянность лусканцев была вполне понятна: Академия числилась самостоятельной организацией, куда не смела лезть даже Девятка. Соответственно, на помощь магам тоже никто не мог прийти. Кроме, разве что, Квары. Она вновь невольно рассмеялась, углядев некую злую иронию в сложившейся ситуации. Может, после победы над Королём Теней ей памятник поставят в холле?       Отец наверняка желал видеть её своей преемницей — как он, должно быть, разочаровался, увидев, насколько дочь своенравна и неуправляема. Меньше всего на свете она хотела связать свою жизнь с Академией, чем, конечно же, глубоко оскорбила магистра Филлиса.       Как она и думала, кабинет главы Академии стал местом притяжения внимания. Упомянутый барьер окутал целое помещение, как кокон, не позволяя врагам проникнуть ни со второго этажа, ни с соседнего кабинета. Однако у каждого источника энергии был предел — поэтому лусканцы решили взять главу Академии измором. Тактика была действенной, но даже Кваре, не питавшей застрявшему внутри барьера магу симпатии, она показала недостойной. Джелбун не стал даже интересоваться, будет ли Квара обдумывать действия, и встал за спину колдуньи, чтобы случайно не подгореть.       Фаербол в спину — самый лучший вариант внезапного и дерзкого нападения, который она могла придумать. От взрыва лусканцев раскидало по коридору. Будучи подготовленными к битве с одним из самых могущественных волшебников Академии, солдаты не забыли обзавестись антимагической защитой: обвешались амулетами, запаслись свитками, а присутствующие среди захватчиков маги обновляли заклинания. Может, удары Квары не возымели ожидаемого разрушительного эффекта, но на время посеяли неразбериху, которой и воспользовался ретивый наёмник.       Полностью оправдывая своё прозвище, Джелбун мастерски всадил клинки в двух магов, не чувствуя никакого стыда из-за убийства бывших соратников. Лусканцы отреагировали мгновенно и накинулись на мечника. Чтобы не зацепить своего союзнака, Квара перешла на точечные атаки любимыми «огненными стрелами», также она немного укрепила Джелбуна, припомнив недавнюю битву Фарлонг со Светом Небес. Всего раз ей пришлось принять ближний бой, когда особо прыткий солдат ушёл в тень и выпрыгнул прямо перед носом Квары. Инстинктивно она подставила посох, отразив удар рапиры, а затем со всей силы ударила лусканца в лоб навершием. Меч Джелбуна не совсем благородно окончил битву ударом в спину.       Барьер пал после парочки сильных заклинаний, и Квара первой прошла в кабинет главы Академии, не забыв обновить и свою защиту. Однако внутри никого не оказалось. Колдунья была здесь всего один раз — перед побегом, — когда Джокрис привёл её к отцу. Было даже немного интересно, как в итоге решил поступить со взбунтовавшейся ученицей великий магистр.       Книги, алхимический стол, сваленные артефакты — всё напоминало ей далёкий кабинет в их доме у реки Мирар. Та жизнь теперь казалась чужой, не её. Квара старалась понять, почему отец стал чужим с тех пор, и почему она совсем перестала его уважать. Старалась, но всё было тщетно.       Джелбун не терял времени даром и осмотрел полки с артефактами широко раскрытыми глазами. Следовало предупредить его об опасности, но Квара была слишком увлечена своими мыслями. Встрепенулась она, когда наёмник потянулся к какой-то подозрительно блестящей сфере.       — Стой! — резко вскрикнула она, но Джелбун уже исчез в мерцании телепорта. — Идиот, — выдохнула Квара. Следовать за ним было самоубийством, к тому же она не собиралась уходить ни с чем после столь долгого путешествия. Да и лучше было поговорить с отцом без посторонних.       Резко отворилась дверь в комнату, которую Квара приняла за чулан — конечно, это были всего лишь чары иллюзии, с которыми у неё всегда были проблемы. На пороге застыл отец, сжимая в руках посох с навершием в виде головы вирма. Не отрываясь, он глядел на Квару, чуть приоткрыв рот, пока не промолвил:       — Мира?       Имя матери больно кольнуло сердце, и Квара невольно содрогнулась. Вспомнились и её последние слова, сказанные в закрытую перед носом дверь: «Если мы ещё встретимся, надеюсь, ты вспомнишь, как я выгляжу». Как же отец должен был известись здесь, что ему мертвецы мерещатся? Впрочем, колдунья была не удивлена и отрицательно покачала головой.       — Квара, — спохватился отец и тут же помрачнел. — Конечно, это Квара.       Маг наклонился над письменным столом, выдернул из кипы бумаг какую-то записку и бросил в скопившийся в углу мусор. На дочь он больше не глядел и словно бы уже к делам вернулся.       — Не говори так, будто я какой-то экспонат, — она махнула дрожащей рукой в сторону странной сферы, которой коснулся Джелбун. — Куда вёл телепорт?       — В самое безопасное место — тюрьму замка Невер.       Стоило признать: отец был самым искусным заклинателем среди всех знакомых Квары. Однако рассеянность часто разрушала его планы, — видимо, поэтому Академия оказалась в столь плачевном состоянии.       Отец выглянул в коридор, узрел трупы у порога и произнёс:       — Опять ты за своё взялась. Следовало привести солдат, а не устраивать бойню! Гляди, стены почернели, светильник расплавился…       Квара мгновенно вспылила:       — Только ты за старьё держишься, а Невервинтер почти опустел. Никто не придёт! И хватит уже припоминать прошлогодние унижения. Все в этой чёртовой Академии против меня выступили!       — Ох, Тир, — волшебник взъерошил короткие седые волосы и впервые посмотрел на Квару. Несмотря на раздражение, он как всегда не повышал голос и говорил спокойно. — Да из-за тебя погибла половина студентов!       — Они напали на меня. Я защищалась. Стоило им уступить, раз они такие слабаки и толпой накинулись? А знаешь, что твой друг Джокрис натворил? Пошёл на сделку с Гариусом и Наталь, чтобы достать меня, пустил собственную дочь в расход и превратил в нежить! Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы убить призванного ими элементаля…       Даже толком не начав разговор, они снова поругались. Точнее, на повышенных тонах говорила только Квара — отец молчал, опустив голову и глядя себе на руки. Колдунья тоже резко замолчала, почувствовав неладное, но не рискнула строить предположения вслух, а дождалась, когда магистр заговорит сам.       — Это я дал Сидни всё необходимое для призыва.       В глубине души Квара с самого начала подозревала, что отец как-то замешан в этой истории, но всё же его признание было сродни удару в спину.       — Зачем? — даже ей собственный голос казался неживым. Что-то огромное и неудержимое внутри неё трепетало и требовало отмщения.       — Твоя сила растёт бесконтрольно, и мне пришлось принять меры. Элементаль просто должен был отнять часть силы и обезопасить окружающих, но этот идиот Джокрис всё извратил.       Привычным машинальным движением Квара растрепала густые рыжие волосы и сдавлено рассмеялась. Кажется, она была близка к истерике.       — Эта гадина мучила меня и чуть не убила!       — Мне очень жаль, что так вышло, — отец говорил с ней, будто с очередным студентом о какой-то незначительной проблеме, встав боком и уперев взгляд в окно. — Можешь позлорадствовать: недальновидность вернулась ко мне предательством Джокриса и толпой подпевал Тайного Братства под стенами Академии. Тень захватит город, и дело всей моей жизни в любом случае пойдёт прахом.       — Опять… опять эта чёртова Академия вышла на первое место! Ты безумен! И пусть это место Тень поглотит — я только обрадуюсь! — к концу монолога Квара уже кричала, отчаянно жестикулировала, точно ужасная актриса с театральной площади.       — Короля Теней ещё можно победить, пока он полностью не проник в наш мир.       Даже не задумавшись, откуда отец так много знал, Квара всплеснула руками и отвернулась, сжав зубы так сильно, что послышался скрип. До чего несносный человек! Отец менял темы и переключался так быстро, что пробирала бессильная ярость. Он просто не хотел её слушать.       Так же быстро, как и появился, пожар утих, и Квара поникла, прикрыв увлажнившиеся глаза.       — Можно, — согласилась она уже тихо. — Рыцарь-капитан Фарлонг его изгонит.       — Да ну, — глаза магистра сощурились — прямо как у Квары, когда она чувствовала, что собеседник порет чушь. — Она сильно разбирается в этом вопросе?       Невольно колдунья задумалась, почему рыцарь-капитан пользовалась только знаниями гитзерай и чокнутого маразматика Алданона. Участие Зджаэв ещё можно было объяснить знаниями о серебряных мечах и ритуалах, но старика уже с натяжкой можно было назвать учёным. В недрах его угасающего разума ещё трепыхались нужные знания, однако зачастую они перебивались бредом, коему позавидовал бы Гробнар.       Они столкнулись с угрозой, уничтожившей несколько по-настоящему великих цивилизаций, и даже не поинтересовались мнением других учёных и магов, зациклившись на осколках, которые вполне могли оказаться пустышкой. А кто был самым именитым экспертом по части мёртвых цивилизаций? Возможно, отец порой не отличался адекватностью, был плохим лидером и никудышным отцом, однако дело своё знал.       Кое-как умерив свой гнев, Квара решила дать отцу шанс — спасти его ненаглядную Академию и драгоценные руины за её стенами. Однако отношение к нему не изменилось — наоборот, она ещё больше разочаровалась в отце. Колдунья твёрдо решила, что эта встреча будет для них последней, и отчаянно искала в себе силы, чтобы не поджечь кабинет.       Тем временем отец вернулся к письменному столу, выдвинул верхний ящик и бережно вытащил небольшую потёртую книгу. Немного подержав на прощание в руках, он положил её перед дочерью.       — Её написала твоя мать. Должно быть, она хотела передать книгу, когда ты окончательно созреешь для её содержания, однако… я пожелал оградить тебя от этого. Прошу, пойми меня: Мистра учит нас использовать магию в меру, — Квара закатила глаза, но оставила без едкого комментария, что искусные маги, следуя глупым догмам богини, вообще отказываются от Плетения, считая такую глупость — мудростью. Зачастую они умирали, потому что не могли себя защитить от не столь просвещённых соперников. — Элементаль бы исчез, последуй ты совету, но, видимо, обстоятельства действительно изменились, и я оказался… неправ. Надеюсь, скромная помощь хоть как-то исправит нанесённый моими действиями ущерб.       Нарочито официозный тон раздражал Квару, однако она уже начинала привыкать. За годы работы он попросту мог разучиться свободно разговаривать с людьми, если когда вообще обладал этим навыком.       — Вы явно знали меня, раз решили подарить книгу. Надеюсь, окончательно не прикончит, — с сарказмом сказала Квара, однако взяла мамину книгу с особым трепетом, затем добавила, стараясь говорить как можно серьёзней, без истерик: — Думаю, здесь наши пути расходятся. Мы наделали друг другу кучу гадостей, и лучше бы нам разойтись как можно дальше. Прощай… папа.       Прижав книгу к груди, Квара выскочила из кабинета и быстрым шагом, не оглядываясь, покинула Академию. Магистр Филлис поднял взгляд на неё в последнее мгновение, чтобы навсегда запечатлеть в памяти родные черты.       Долгие годы он смотрел на маленькую Квару, стараясь подойти к самому главному вопросу его жизни как беспристрастный исследователь. Тщетно он искал знакомые черты, искал в ней себя. Ему хотелось твёрдо заявить: «Ты мне не дочь», сжечь мосты и навсегда избавиться от горестных дум, но что-то его останавливало. Язык просто не поворачивался. Наконец что-то промелькнуло в ней — его упрямство, мимика и даже беспорядочное движение рук, когда сложно выразить чувства словами. Они не общались много лет, так что повторить за ним она не могла.       Каждый день он всматривался в лицо дочери, боясь не увидеть в ней человека, пока однажды не отвернулся, чтобы кошмар на его глазах не стал реальностью.       Глава опустевшей Академии уселся за стол и, опёршись лбом о сцепленные пальцы, прикрыл глаза, тщетно пытаясь справиться с бурей невыраженных чувств. Он ждал смерти, нечеловеческой ярости, но остался цел. Трудно сказать, что было бы, раскрой он всю историю, в правдивости которой и сам сомневался, — но и этого импровизированного эксперимента достаточно.       Взяв себя в руки, Филлис достал бумагу для письма и набросал короткий ответ Сэнду.

***

      Все таверны Невервинтера были покинуты и заколочены, кроме «Маски Лунного Камня». Бледный бард без тени улыбки играл на лютне, бездумно глядя в потолок. Шлюхи же старались сгладить угрюмое настроение посетителей, как обычно приветствуя каждого на входе и уводя прочь от реальности.       — Ищешь мальчика? — хохотнула Офала, заметив Квару. — Кого-нибудь можно подыскать…       — Эль, — сказала Квара единственное, что пришло в голову. — И что-нибудь съестное — неважно что.       — Как будет угодно, милая. Лизи! — громко скомандовала хозяйка публичного дома. — Найди девушке свободное место!       Пока готовили её заказ, Квара уселась за стол в самом дальнем углу и положила перед собой книгу. Бережно коснувшись потёртого переплёта и затаив дыхание, она открыла первую страницу, где аккуратным почерком мамы был выведен эпиграф: «Что не излечивают лекарства, то лечит железо, что железо не излечивает, то лечит огонь. Что даже огонь не лечит, то следует признать неизлечимым».*       Квара невольно вздрогнула, когда кто-то плюхнулся на соседний стул. Уже хотелось поинтересоваться, почему Джелбун так долго освобождался из тюрьмы, как замерла, увидев перед собой не наёмника, а Бишопа.       — Принеси то же, что и ей, — непринужденно скомандовал он работнице заведения.       — Опять за мной следишь?       — Мир вокруг тебя не крутится, — бросил Бишоп. — Ты видела сейчас другие места, где можно переночевать?       Колдунья спрятала книгу, немного злясь на него за то, что прервал её знакомство с частичкой семейной истории, но, в то же время, она почему-то хотела оттянуть этот момент. От Бишопа не укрылась её новая находка, однако ничего по этому поводу он не сказал. Более того, он снова выглядел уставшим и заметно чем-то подавленным. Квара тоже смолчала.       Когда принесли заказ, колдунья набросилась на еду, даже не подозревая, как сильно проголодалась. От выпивки уставшее тело быстро разомлело. Бишоп поинтересовался, «куда делся Джелбун Два Несчастья», и Квара, невольно рассмеявшись, рассказала ему о недавнем приключении с телепортом. Затем им принесли ещё по пинте эля, и она поведала всю историю до конца, рассказав о гнусном поступке отца, но умолчав о книге. Впрочем, Бишоп мог догадаться и сам.       Впервые у них завязался непринуждённый разговор. Оба порядком напились. Заплетающимся языком Бишоп пытался что-то порекомендовать колдунье на правах самого искушённого по части дрянных семей эксперта. Квара владела собой намного хуже привычного к выпивке и более выносливого мужчины, поэтому смогла позволить себе неуместные, довольно личные вопросы. Например, с чего это кичившийся свободой рейнджер внезапно так прикипел душой к рыцарю-капитану Фарлонг.       — Тогда она ещё не носила званий, а я прекрасно жил. Эта чёртова общая связь оплела и отравила. И сам долго думал, как это с поисков деревенщины Шандры мы дожили до вот этого… крепости, титулов и какого-то долга перед Нашером. Точно в заколдованном лесу — оглядываешься, а дороги назад уже и не видишь. Корни его уже тебя оплели.       Бишоп говорил и говорил, будто и плевать было, слушает ли его кто-то, а Квара кивала и хмурилась: всего несколько часов назад она задавалась подобным вопросом. Жизнь так быстро менялась, что колдунья не успевала толком разобраться. Видимо, не только она была сбита с толку в этом «заколдованном лесу».       Становилось грустно от мысли, что, куда бы ни заводила её дорога приключений, Квара в итоге оказывалась рядом с Бишопом. То ей казалось это совпадением, то паранойей, то он на самом деле следил за ней — а что если это судьба? Её передёрнуло, и колдунья пригубила энную кружку тёмного эля, не приподнимая её от стола.       — Думаешь, связан с Фарлонг из-за схожего прошлого? — ехидно заметила Квара, вновь почувствовав знакомый укол в груди, которого раньше так боялась. Сильно ей не понравился тон, с которым Бишоп рассказывал о капитане, хоть и уверял, что терпеть её не может. — Вот смотри: я мучилась от бессонницы, как и она, значит, мы связаны. Обе с Нишкой однажды сломали палец на ноге, а сама она любит недожаренное мясо, как Келгар…       — Ладно, я понял. Заткнись.       Квара неприлично громко рассмеялась, сообразив, что Бишоп серьёзно обиделся.       — Мир намного проще, чем тебе кажется, и он вокруг тебя не кр… крутится, — кое-как произнесла она, передразнивая.       — Всё, с тебя хватит, — сказал он твёрдо.       Поднявшись из-за стола слишком резко, он слегка покачнулся, но выстоял, взял обмякшую от алкоголя Квару за руку и повёл знакомым путём на второй этаж. Всё ещё странно улыбаясь, колдунья уселась на двухместную кровать, намереваясь закинуть ноги на подушку, но Бишоп вовремя схватил её за лодыжку, проявив чудеса реакции, развернул к себе и внезапно поморщился — под пальцами почувствовалась неровность, где его кинжал когда-то срезал откусанную мертвецом плоть. Квара поймала этот взгляд и почему-то рассмеялась, хотя хотелось сделать что-то другое: то ли дать по морде, чтобы сбить гримасу отвращения, то ли самой расплакаться.       Размякший язык Квары отчаянно пытался произнести его имя, но выдавал лишь какую-то кашу из согласных:       — Бшп… эй, Бшп… Бишоп!       — Чего тебе? — резко воскликнул он, но Квара грубости будто не заметила.       — Считаешь меня кр… крсивой?       Бишоп выругался.       — Нет, — злобно сказал он и толкнул безвольное тело Квары на кровать.       — Ненавижу тебя за это, — она снова противно рассмеялась. — Всегда в сердце метишь, из… издеваешься.       Она едва подавила икоту, всё-таки вспомнив о приличиях.       — Я говорю правду — а та всегда ранит.       Квара лежала на спине, устремив взгляд в скучный потолок, обитый досками. Сердце не просто щемило — оно болело, словно вот-вот хватит удар. Возможно, Бишоп и не догадывался, что попал в «яблочко»: правда не просто ранит — она убивает, меняет людей — и далеко не в лучшую сторону. По крайней мере, ей очень хотелось сотворить что-нибудь ужасное с первым встречным, но, благодаря алкоголю, она была не в состоянии колдовать. В Кваре больше не было ненависти, она исчерпала все силы. Осталась лишь тупая боль и пустота там, где должно быть доверие. С другой стороны, Бишоп мог знать это чувство лучше неё, раз давно отрёкся от всякого контакта с людьми. Сейчас она ему сильно завидовала.       Ногам стало холодно — с неё стянули сапоги. На этом забота кончилась. Бишоп лёг с противоположного края кровати спиной к ней, укрывшись с головой одеялом. Скосив взгляд вправо, чтобы видеть своего товарища по несчастьям, Квара внезапно призналась:       — Бшп… Я тебя л-люблю.       — Спи, демон тебя задери! — было ей ответом.       Сцепив руки на груди, точно покойница, колдунья улыбнулась и провалилась в пустоту — впервые без сновидений.